Палимпсест

      Холодные капли дождя, словно иглы, хлестали по разгоряченным щекам. Ночь на кладбище окутала все мраком, и лишь слабый луч фонарика прорезал темноту, освещая Дика. Он стоял с лопатой над свежевырытой могилой, размышляя о том, чтобы поднять крышку гроба и узреть собственными глазами то, чего так долго боялся.       «Это было глупо», — пронеслось в голове. «Брюс бы осудил». Но голоса, сводившие с ума уже несколько недель после злополучной миссии в Бладхейвене, не давали покоя. Тревога, словно ненасытный зверь, терзала изнутри, заставляя вернуться в Готэм и совершить это. Найтвинг никогда не шел на сделки с совестью, не опускался до аморальных поступков. Но сейчас… сейчас дело было куда важнее его личных принципов.       Джейсон Тодд погиб несколько лет назад. И умер еще раз, когда Дик открыл крышку гроба и увидел, что тело лежало внутри него. Он был так глуп, надеясь, что «брат» выжил каким-то счастливым образом.       Но… за несколько лет тело должно было сгнить. Но оно было безупречно целым! Невероятное, невозможное. Разум отказывался принимать увиденное. Холод пронзил до костей, куда более пронзительный, чем сам дождь. Это не могло быть телом Джейсона. Это было… нечто другое. Идеально сохранившееся, нетронутое гниением. Страх, который Дик принимал за гнетущее предчувствие, оказался лишь бледной тенью истинного ужаса, охватившего его сейчас.       Он наклонился и дрожащей рукой коснулся холодной, гладкой кожи. Никаких признаков разложения, никаких повреждений — только совершенная, жуткая неподвижность. И тут он заметил. Едва различимый, тонкий шов, тянущийся от виска до подбородка, как у обычной куклы или манекена. Это было не тело Джейсона. Это была имитация. Мастерская, пугающая подделка.       Голоса в голове, которые шептали о выжившем брате, обрели новый, зловещий смысл. Не было никакого чуда. Была ложь. Было что-то, что позаботилось о том, чтобы могила оставалась нетронутой, чтобы никто не заподозрил подмены. А настоящий Джейсон… как? И кто стоял за этим чудовищным спектаклем?       Дик отпрянул, словно уколовшись. Его взгляд метнулся по кладбищу, пытаясь уловить любое движение, любой признак присутствия. Он был один. Никто, кроме него, не видел его жалкого лица, которое сковала эмоция надежды. Да, он надеялся на то, что Джейсон никогда и не умирал, и это все была поддельная история Брюса.       Но он лично видел его мертвое тело. Видел его разорванный костюм в крови. Видел сотни кровавых гематом, которые оставил он.       Его сердце сжалось в тисках невыносимой боли. Каждый вздох отдавался в груди тупым ударом, словно пытался вырваться наружу, вместе с криком, который он отчаянно подавлял. Зрение помутнело от слез, но образ Джейсона, изувеченного и безмолвного, стоял перед глазами с пугающей четкостью. Он видел его снова и снова – жалкого, избитого, полностью в крови. Руки сами собой сжались в кулаки, ногти впились в ладони, но даже физическая боль не могла заглушить ту, что раздирала его душу.       Похороны Джейсона Тодда прошли как в тумане. Серые тучи нависали над кладбищем, отражая внутреннее состояние Дика. Он стоял у свежевырытой могилы, не в силах оторвать взгляд от гроба, словно надеясь, что этот ужас лишь дурной сон. Слова священника тонули в гуле его собственных мыслей. Каждый присутствующий: Брюс, Альфред, Барбара – казались чужими. Их горе, каким бы искренним оно ни было, не могло сравниться с той пустотой, что зияла в его собственной груди.       Их диалог проходил мимо Дика. Он чувствовал себя абсолютно изолированным, погребенным под грузом собственной вины. Почему он не смог защитить Джейсона? Почему позволил этому случиться? Эти вопросы, как ядовитые стрелы, раз за разом вонзались в его сознание, не давая покоя.       С каждым мгновением, проведенным там, среди молчаливых надгробий, Дик чувствовал, как его моральное состояние стремительно рушится. Это было хуже, чем любая физическая рана. Это было ощущение полного отчаяния, бессилия и необратимой потери. Он знал, что этот день навсегда останется в его памяти, как черный день, когда он потерял не только товарища, но и часть себя.       Но сейчас, стоя на могиле, что-то не сходилось. Смерть Джейсона, официально подтвержденная, была слишком реальной, чтобы ее можно было опровергнуть таким образом. Рваный костюм, запекшаяся кровь, свидетельства экспертов — все указывало на трагическую гибель. Но это тело… оно кричало о подмене. И голоса в голове, которые шептали о Джейсоне, вдруг показались не безумием, а предупреждением.       С новой, леденящей решимостью Дик закрыл крышку гроба. Он не знал, кто создал эту жуткую подделку, и зачем. Но он знал одно: настоящий Джейсон Тодд жив. Этот нетронутый труп — всего лишь блестящая, отвлекающая деталь в чьей-то коварной игре. Дождь усиливался, смывая следы с земли, но не с его сознания. Он выбрался из могилы, отбросил лопату в сторону и, не оглядываясь, направился прочь от этого проклятого места. Ему нужно было понять, что именно произошло в Бладхейвене. И главное — найти Джейсона.       Ночь в Готэме всегда была полна опасностей, но сегодня страх Дика был иного рода. Это был не страх перед врагами, а страх перед неизвестностью, перед масштабом лжи, которая, как оказалось, окутала жизнь его «семьи».       Стиснув зубы, Дик пустился в бег, его сердце отбивало тревожный ритм в груди. Каждый шаг по размытой земле казался последним в его бегстве от самого себя и от осознания того, насколько глупым он был, когда не узнал Джейсона сразу тогда на миссии. Холодный пот стекал по спине, смешиваясь с дождем, но он не чувствовал ни боли, ни усталости. Лишь жгучее желание узнать правду. Пять лет. Пять лет он жил с этой болью, с этим опустошающим чувством вины, а теперь — вот оно, доказательство того, что все было иначе.       Он добрался до своей машины, захлопнул дверь и схватился за руль, пытаясь унять дрожь в пальцах. Логика кричала, что это невозможно. Свидетельства, экспертизы, похоронная процессия — все говорило о смерти Джейсона Тодда. Но это тело… Эта идеальная, пугающая имитация. Кто мог сотворить такое? И с какой целью? Лига убийц? Скорее всего, да, раз сейчас он находится у них. Его брат стал жертвой их грязных дел. В памяти всплывали отрывки воспоминаний. Последние дни, проведенные с Джейсоном, его смех, его дерзкие выходки, его мальчишеское любопытство. Все это было так живо, так реально. А теперь он, его старший брат, стоял перед доказательством того, что пережил то, что должно было его сломать, лишь для того, чтобы быть обманутым. Обманутым самым чудовищным образом.       С рассветом, пробивающимся сквозь свинцовые тучи, Дик завел машину. Впереди неизвестность, но в его глазах горел огонь решимости. Скучал ли он по Джейсону? Это было слишком слабое слово. Он любил его, он потерял его, он предал его, считая мертвым. Теперь он найдет его. И если кто-то посмел играть с жизнями его семьи, он доберется до этого человека.

***

      Лига Справедливости уладила дело с Лигой Убийц и нейротоксином, достигнув соглашения с Ра’с аль Гулом. Возможно, это был шантаж — угроза раскрыть секреты главы Лиги и его внука. Хотя Найтвинга и грела мысль о благополучном исходе, покоя ему это не приносило. Требовалось срочно вновь установить контакт с Дэмиеном и Джейсоном. Но Лига Убийц залегла на дно в горах, и найти их, если ты не принадлежишь к клану, или не обладаешь всеведением Бэтмена, казалось задачей невыполнимой. Дик же не желал посвящать Брюса в свои планы. Тот бы ему не поверил, ни единому слову, пока сам лично не увидит Джейсона Тодда. И даже тогда он бы устроил сотни экспертиз, чтобы все проверить.       «Эмоции — твой враг, Найтвинг», — всё, что произнёс Бэтмен, когда Дик решил озвучить ему свои предположения (он умолчал о том, что уже проверил могилу, дабы не нарваться на лишние выговоры).       Дик был уверен в том, что если поглубже порыться в файлах Брюса в его пещере, то можно найти информацию не только о местоположении Лиги Убийц, но и об их всех делах. Для этого стоило бы подключить Тима, который обитал на постоянной основе в поместье Уэйнов, что давало огромное преимущество в этой затее.       Грейсон отправил Тиму зашифрованное сообщение. В нем содержался лишь набор координат и дата. Краткость была продиктована необходимостью минимизировать риск утечки информации. Тим, как никто другой, понимал язык недомолвок и намеков, поэтому должен был догадаться, что от него требуется. В глубине души Дик надеялся, что Робин уже давно самостоятельно копает в данном направлении, ведь его любознательность и стремление к истине не знали пределов.       Время шло, и каждый час казался вечностью. Дик то и дело поглядывал на часы, нервно барабаня пальцами по дивану, на котором он расположился на базе Юной Лиги Справедливости. Дождь не прекращался уже несколько дней, и небо оставалось пасмурным, предвещая новые ливни еще столько же времени. Он представлял, как Тим пробирается по коридорам поместья Уэйнов, как взламывает очередной протокол безопасности, как ищет закономерности в бесконечном потоке данных. Это была рискованная игра, но только так они могли получить шанс найти Джейсона.       Внезапно телефон Найтвинга ожил. Короткое сообщение от Дрейка: «Есть зацепка. Держись на связи.» Сердце Дика забилось быстрее. Зацепка. Это было все, что им было нужно. Теперь нужно было только дождаться подтверждения, и тогда погоня за правдой выйдет на новый уровень.       Он знал, что впереди их ждут серьезные испытания. Лига Убийц — это не шутки, и их действия никогда не были предсказуемы. Но мысль о том, что Джейсон был жив все это время, придавала ему сил. Ради него он был готов пойти на все.       Ночь спустилась на Вашингтон, окутывая город своими темными объятиями. Дик продолжал ждать, сжимая в руке телефон. Он знал, что если информация подтвердится, то это будет только начало. Начало долгого пути к спасению Джейсона и разоблачению тех, кто посмел так жестоко сыграть с их семьей.       Тихо запищав, дверь в общую гостиную отодвинулась, пропуская заспанного Коннера. Проспав весь день после общего задания с Тимом, он нехотя ввалился внутрь.       — Здарова, Дик! — широко зевнув, Коннер плюхнулся на другой конец дивана, закидывая ноги на журнальный столик. — Давно уже диван просиживаешь?       — Я… Я тут по делу, — неохотно ответил Грейсон, хотя понимал, что Супербою можно доверять, ведь он был лучшим другом Тима. — Не хочу светиться в пещере Бэтса. Ты наверное уже знаешь, я все еще думаю о той ситуации с телохранителем Дэмиана.       — М, все еще уверен, что это воскресший второй Робин? — Коннер склонил голову набок, внимательно глядя на Дика.       — Я абсолютно уверен, я проверял могилу и… — Грейсон осекся, поняв, что сказал лишнего. Резко замолчав, он уставился на Коннера, чье лицо, казалось, говорило больше всяких слов.       — Ты проверял могилу?! — изумленно воскликнул Коннер, откидываясь на спинку дивана. — Дик, ты понимаешь, на какой риск ты пошел?       Дик тяжело вздохнул, понимая, что пути назад нет. Он должен был рассказать Коннеру, хотя бы ему. Сбивчиво, прерываясь, он начал свой рассказ о ночном визите на кладбище, о жуткой находке, о поддельном теле Джейсона. Коннер слушал, не перебивая, его лицо становилось все более сосредоточенным и обеспокоенным.       — Это… это невероятно, — наконец произнес Кент, когда Дик закончил. — Я не знаю, что сказать. Но я тебе верю. Если ты так думаешь, значит, что-то тут не так. Но откапывать могилу было и необязательно.       Сбросив напряжение, Грейсон рассмеялся. Освободившись от гнета тягостных размышлений, он позволил положительным эмоциям захлестнуть себя. Ведь, несмотря на всю тяжесть обстоятельств, сам смысл происходящего был неописуемо радостен. Живой Джейсон Тодд — это мечта, о которой Дик даже не смел думать, виня себя больше остальных в происходящем той ночи на складе. Да, он не был там, но сколько раз он возвращался в одиночестве, чтобы собственными глазами убедиться, что его хрупкий мир разбит вдребезги, не поддаваясь ни малейшей надежде на исцеление.       Джейсон стал для него опорой после того, как Дик покинул пост первого Робина. Став новым героем, ещё никому не известным, став Найтвингом, Дику пришлось нелегко. Быстрая замена на посту Робина выбила из него весь дух, но когда он лучше узнал мальчика, вся его злость на Джейсона испарилась, перенаправившись на самого Брюса, превратившего этого бедного ребёнка в послушного солдата для Бэтмена. Детства не было ни у Джейсона, ни у самого Дика. И в этом, если не вся заслуга самого Брюса Уэйна с его маниакальным желанием помогать детям, лишившимся всего и всех, то заслуга обреченного города, в котором убийства происходят практически каждый день. Вот только Джейсон не терял никого. Джейсон потерял самого себя на этом трагичном отрезке своей жизни, полностью отдавшись своим эмоциям, которые в конечном итоге и привели его на тот склад.       Именно поэтому возвращение Джейсона казалось Дику шансом не только на исправление прошлого, но и на обретение утраченного. Он видел в ожившем близком человеке не просто воскресшего товарища, а символ надежды, доказательство того, что даже самое темное прошлое может обернуться светом. Осознание этого наполняло Дика невиданной силой. Он чувствовал, что готов сражаться за эту новую реальность, оберегать Джейсона от всех угроз, которые могли бы попытаться вернуть его в ту бездну, откуда он только что выбрался.       Он вспоминал не только мрачные моменты, но и короткие, яркие вспышки радости, которые они успели разделить. Помнил, как Джейсон, несмотря на свою непростую судьбу, умел находить моменты для улыбки, как его юмор, порой циничный, разряжал обстановку. Эти воспоминания служили топливом для его решимости. Дик больше не чувствовал себя одиноким, хотя его всегда окружали знакомые и друзья. Теперь у него мог быть Джейсон, и это меняло всё.       Теперь, когда Тодд был жив, перед Грейсоном вставало множество новых вопросов. Как он объяснит это Брюсу? Как они смогут интегрировать Джейсона обратно в их жизнь, не подвергая его повторной опасности? Чувство вины, которое Дик испытывал, смешивалось с облегчением и новым, неопределенным страхом. Страхом потерять эту хрупкую надежду так же внезапно, как она появилась.       Он видел Джейсона, его смех, его огонь, его неукротимый дух, всё то, что так внезапно и жестоко было оборвано. Эта картина преследовала его, жгла память, подталкивая к действиям, к спасению, которое казалось невозможным. И теперь, когда эта невозможность обернулась реальностью, Дик ощущал себя на грани. На грани абсолютного счастья и бесконечного отчаяния.       В памяти Джейсон представал перед ним то неуклюжим, но решительным мальчишкой, то дерзким подростком, бросающим вызов всему миру. Он помнил его гнев, его боль, его одиночество, которое так напоминало его собственное. Каждый удар, который Джейсон получал, был ударом и по нему самому. Каждый шаг к пропасти — это его собственный.       Теперь же, когда Джейсон вернулся, Дик чувствовал, как хрупкая нить стала толще, прочнее. Он видел в Джейсоне не только отголоски прошлого, но и проблески будущего. Будущего, где они оба освободятся от призраков прошлого, где они смогут, наконец, обрести покой.       Но этот покой был миражом, иллюзией. Он знал, что старые раны не затягиваются так просто. Знал, что призраки не исчезают без следа. Он понимал, как глубоко Джейсон поранен, как много боли он носит в себе, и это пугало его, ведь он не знал, как помочь. Каждая мысль о Джейсоне была напоминанием о пропасти, из которой он сумел как-то выбраться. И хотя радость от его возвращения была неописуема, она была омрачена страхом. Страхом, что всё это лишь временное перемирие, тонкая завеса, за которой прячется новая опасность, новая трагедия.       Телефон в кармане завибрировал, и Найтвинг дернулся от неожиданности. Сообщение от Тима имело только одно предложение: «Лига Убийц в Готэме».

***

      В сыром, сумрачном замке Ра’с аль Гула царил вечный полумрак. Сквозняки, гулявшие по замку, лишь усиливали гнетущую атмосферу, а зажженные повсюду фонари и свечи не в силах были рассеять мрак этого места. Дэмиан никогда не жаловался. Десять лет этот замок был его домом. С самого рождения мать приучала его к суровым условиям, посылая на верную смерть то в снежные горы, то на миссии высшей сложности.       Иначе сложилась судьба Джейсона. Однажды дед привел его к Дэмиану, назвав его новым телохранителем. Тодд был чистым листом, на котором было лишь его имя да мышечная память из прошлого, позволявшая сражаться с нечеловеческой яростью. Когда его привели к пятилетнему Дэмиану, он был худ и болен, словно восстал из мертвых. Но стоило мальчику взглянуть в его ярко-зеленые глаза, как все встало на свои места. Его мысли, казалось, больше не были напрасной выдумкой. Яма Лазаря окрасила глаза бывшего Чудо-Мальчика цветом янтарного холода, пронизывающего черствую душу Дэмиана своей опустошенностью.       Дэмиан не планировал заводить дружбу с таким никчемным слугой, ведь рано или поздно он, как и множество слабых воинов его клана, погибнет. Это не было удивительно, учитывая их образ жизни. Им были нужны лишь сильные, отчаянные воины, способные превзойти человеческие возможности. И Джейсон Тодд это сделал. С каждым днем наблюдений за Джейсоном, Дэмиан замечал, как в нем пробуждается что-то большее, чем просто инстинкт выживания. В его глазах, некогда пустых и потухших, теперь горел огонь — отражение бескрайней преданности и несломленного духа. Пять лет минуло с тех пор, как Джейсон стал его неразлучным спутником, тенью, всегда готовой защитить. Дэмиан, привыкший к одиночеству и холоду, постепенно начал ощущать тепло, исходящее от этого странного, молчаливого воина.       Он видел, как Джейсон, несмотря на свои раны и прошлое, превосходил ожидания, учась с невероятной скоростью. Каждый бой, каждая тренировка закаляли его, превращая в машину для убийства, но под этой броней из стали и ярости скрывалась душа, жаждущая чего-то большего, чем просто приказы. Дэмиан, сам того не осознавая, начал видеть в Джейсоне не просто слугу, а родственную душу, разделяющую бремя вечного противостояния с миром.       Все было хорошо, пока Джейсон не столкнулся с проклятым Грейсоном в том городе. Этот чертов Бладхейвен, город с его героями, прикрываемыми самим Бэтменом. Дэмиану следовало бы уговорить деда не ходить им на это задание, хотя он и понимал тщетность своих попыток. Хитрый блеск в глазах старика, скрытый под густыми черными бровями, ясно говорил о том, что все это было спланировано с холодной предусмотрительностью. Джейсон не смыкал глаз уже третьи сутки. И мальчик это замечал, хотя и не следил за своим «слугой» непрестанно. Он не мог понять, что связывало его с Найтвингом, но внутренний голос настойчиво шептал о прошлой жизни, где их пути были неразрывно переплетены.       — О чем задумался? — спросил Дэмиан, когда очередная тренировка подошла к концу. Он уже изрядно устал делать подсечки Джейсону, вызванные его рассеянностью, и решил перейти к прямому расспросу.       — Ни о чем.       Дэмиан поднял бровь, скептически одаривая взглядом нейтральное лицо Джейсона. Тот был непробиваем, и даже не вздрогнул под его испытующим взором.       — Это птичка Бэтмена свела тебя с ума своей красотой и обаянием?       — Нет, просто… Я не могу понять, где мог его встретить раньше. Он выглядит таким знакомым, но в то же время совершенно чужим, — Джейсон заломил руки перед собой, явно нервничая при обсуждении этой темы.       — Ничего удивительного. Вы были знакомы в прошлой твоей жизни очень близко. Я бы даже сказал, что вы были на одной стороне против всех остальных. Даже против моего деда, что, к слову, и погубило тебя.       — Это многое объясняет. Тогда мне все равно, кто этот человек. Сейчас я должен служить лишь тебе и нашему главе.       Дэмиан плотно сжал губы. Джейсон, воскреснув, потерял не только память, но и все эмоции. По крайней мере, так говорила его мать, Талия. Она знала его еще мальчишкой, Робином, и уверяла, что более живого и яркого ребенка она никогда не видела. Именно поэтому его дед так стремился исправить свою ошибку и воскресить напарника своего заклятого врага. Джейсон не был похож на остальных «хороших» парней.       Дэмиан почувствовал укол жалости, который, однако, быстро сменился привычным холодным равнодушием. Он видел, как Джейсон, словно марионетка, подчинялся воле его деда, пусть даже эта воля и была окутана ложью. И всё же, в глубине души, Дэмиану хотелось верить, что Тодд не так уж сломлен, как казалось. Что где-то глубоко внутри, под слоем амнезии и приказов, сохранился тот самый яркий мальчишка.       — Ты служишь только мне, Джей. И этого достаточно, — произнес Дэмиан, снова возвращаясь к своей роли. Но слова звучали не так убедительно, как прежде. Он знал, что прошлое Джейсона — это не просто воспоминания, а часть его самого, его сущности. И рано или поздно, эта сущность должна была проснуться.       Возвращение в замок было тяжелым. Каждая стена, каждый камень напоминали Дэмиану о его одиночестве, о постоянной борьбе. Он смотрел на Джейсона, который неотрывно следовал за ним, как тень, и впервые за долгое время почувствовал желание защитить не только себя, но и этого странного парня. Хотя желание и было с каплей эгоистичности, мальчик грел себя этой мыслью, придумывая в голове будущие действия для того, чтобы хоть как-то помочь Тодду с его ночными кошмарами.       В тот же вечер, когда их разбудили, Дэмиан не стал спрашивать, куда их отправляют. Стоило ему увидеть выражение лица деда, как стало ясно, что это что-то важное. Город, где орудовала семья Бэтмена, был не самым дружелюбным местом для членов Лиги Убийц. Но Ра’с аль Гул, похоже, не собирался менять свои планы.       — Готэм, — коротко бросил его дед, когда они уже стояли на платформе, ожидая транспорта. Дэмиан кивнул. Город, полный тайн и недомолвок, город, который всегда вызывал у него смешанные чувства. А теперь еще и Джейсон.       Дэмиану не нравилось, как Джейсон смотрел на него с тех пор, как они вернулись из Бладхейвена. В его глазах было что-то новое, что-то, чего раньше не было. Пустота. Не та, что была прежде, когда он был просто «чистым листом», а другая, словно мир внутри него схлопнулся, оставив лишь эхо былых страхов. Дэмиан не знал, что произошло, но чувствовал, что это как-то связано с Найтвингом.       «Он страдает», — подумал Дэмиан, наблюдая за Тоддом, который стоял поодаль, спиной к нему, и смотрел куда-то вдаль. Несмотря на то, что Джейсон поклялся служить только ему, Дэмиан чувствовал, что он потерян. Потерян для самого себя. Яма Лазаря забрала у него память, а теперь, кажется, забрала и душу.       Как всегда, Ра’с аль Гул дергал за ниточки, заставляя их плясать под свою дудку, посылая их на миссию в Готэм. Дэмиан по взгляду деда понимал, что тот задумал не просто очередной перехват каких-то важных вещей, а что-то связанное с ним или Джейсоном. Ра’с аль Гулу было скучно, поэтому он задумал что-то связанное с Бэтменом.       — Готэм, значит, — повторил Дэмиан, в его голосе прозвучала нотка обреченности. Этот город, окутанный вечным сумраком и преступностью, всегда казался ему воплощением хаоса. А теперь, с Джейсоном, который после Бладхейвена стал еще более отстраненным и потерянным, это казалось вдвойне опасным. Он видел, как внутренний свет Джейсона угасал, оставляя лишь тень того, кем он когда-то был. И в этой тени Дэмиан видел отражение собственной изоляции.       Пока они готовились к отправке, Дэмиан заметил, как Джейсон украдкой взглянул на него. В этом взгляде не было прежней преданности, только холодное безразличие, перемешанное с чем-то еще, что Дэмиан не мог понять. Это было похоже на попытку вспомнить давно забытый язык, но слова ускользали, оставляя лишь смутное ощущение чего-то важного. Ра’с аль Гул, казалось, наслаждался этим, наблюдая за их мучениями с невозмутимым спокойствием.       «Дедушка не сбавляет обороты», — подумал Дэмиан, чувствуя, как усиливается его собственное беспокойство. Он знал, что Ра’с аль Гул играет в свою игру, где они с Джейсоном были лишь пешками. Но в этот раз ставки казались выше. Что-то в Бладхейвене изменило Джейсона, и Дэмиан боялся, что это изменение может стать необратимым. Он чувствовал, что миссия в Готэме — это не просто очередное задание, а нечто куда более личное.       Когда они наконец добрались до Готэма, атмосфера города показалась Дэмиану еще более гнетущей, чем обычно. Он чувствовал, как прошлое Джейсона, окутанное тайной и болью, витает в воздухе, словно невидимый призрак. Дэмиан не знал, что именно произошло в Бладхейвене после того, как он отключился, но он был уверен, что это как-то связано с Найтвингом. И теперь, когда они оказались в логове врага, Дэмиан должен был найти способ вернуть Джейсона себе, пока не стало слишком поздно.       — Надеюсь, прошлое не поглотит его целиком, — прошептал Дэмиан, наблюдая, как Джейсон, словно во сне, идет впереди него, погруженный в свои мысли. Он чувствовал, что даже если Джейсон и забыл все, его сущность, его истинное «я», все еще где-то внутри, ждет, чтобы быть разбуженным. И Дэмиану предстояло стать тем, кто поможет ему проснуться, даже если это означало бросить вызов самому Ра’с аль Гулу.