Палимпсест

      Смерть Джейсона Тодда, второго Робина, стала для Брюса самым величайшим провалом. Не проходило и дня, чтобы он не терзался виной. В мраке ночи, патрулируя Готэм или участвуя в миссиях Лиги Справедливости, он видел его повсюду. Его призрак скользил в каждой тени, танцующей на стенах зданий. Ничто не могло успокоить его измученный разум.       Он видел его в пустых глазницах черепов, когда расследовал очередное дело, в отчаянии искал виновного, чтобы хоть как-то облегчить свою мучительную боль. Он видел его в лице нового Робина - Тима Дрейка. Именно поэтому он так сурово относился к Дику Грейсону, который, казалось, был слишком живым после смерти брата. Он боялся потерять его тоже, и поэтому держал на расстоянии, старался не допустить, чтобы его путь был таким же, как и младшего.              Каждый прыжок, каждый удар, каждый бросок бэтаранга — все это отзывалось эхом в его памяти, превращаясь в память о Джейсоне. Иногда, в моменты полного отчаяния, он почти слышал его голос, шепчущий ему слова упрека, обвиняя его в собственной смерти. Бэтмен сжимал кулаки до боли, стараясь игнорировать тени, сгущавшиеся в углах его зрения, не поддаваться этому саморазрушению.              Но это было невозможно. Сам факт того, что он, Бэтмен, самый подготовленный, самый сильный, не смог защитить своего протеже, подрывал его веру в себя, в само свое призвание. Он чувствовал себя ничтожным, беспомощным, и чем больше он пытался бороться с этим чувством, тем сильнее оно его поглощало.              Даже в моменты триумфа, когда зло было повержено, а город снова погружался в сон, он не мог найти покоя. Улыбка ребенка, которому он помог, или благодарный взгляд полицейского — все это казалось ему насмешкой. Он не заслуживал прощения, не заслуживал мира. И лишь в постоянной борьбе, в бесконечном патрулировании, он находил хоть какое-то подобие смысла, оттягивая неизбежное, момент, когда он, наконец, позволит себе сдаться.              Но сейчас, глядя в зелёные глаза Джейсона Тодда, парня, что всего пару минут назад чуть не избил Дика Грейсона, он подумал, что сдаваться ещё рано. Он уже не был ребёнком, но лицо его оставалось тем же, что и под маской чудо-мальчика. Лишь глаза… Голубой цвет исчез, как и сам второй Робин.              Это был ассасин из Лиги Убийц, значит, не его сын. Чужак, как и тот мальчишка, что лежал в руках Супербоя. Брюс знал от Талии, что это его кровь, но принимать его не спешил. Пока. Ситуация позволяла держать на расстоянии всю эту историю с аль Гулами и их ребёнком. Он уклонялся от ответственности, пока мог. А вот за Джейсона ответственность лежала на нём всегда. Он его вырастил, обучил и погубил.              Бэтмен не мог просто поверить. Слишком много лет он жил с этой раной, слишком часто обманывался тенями. Джейсон Тодд умер на том складе в Эфиопии, его тело нашли сгоревшим, а душа покинула этот мир навсегда. Но эти глаза, этот шрам на щеке, что оставил ему Джокер, этот яростный оскал — все кричало о воскрешении. Чтобы убедиться, правда ли это его мальчик или всего лишь жестокая подделка Лиги Теней, Бэтмен решил проверить самым надежным способом. Он бросился вперед, кулак врезался в челюсть Джейсона с такой силой, что тот отлетел к стене заброшенного жилого дома.              Джейсон не отступил. Он вскочил, хватая катану, что выпала из рук во время удара, и контратаковал с убийственной грацией ассасина. Удар за ударом, они кружили в вихре кулаков и стали, Бэтмен помнил каждый трюк второго Робина, его импульсивный стиль, смешанный с уличной яростью. Джейсон парировал бэтаранг, пнул в колено, целясь свалить Брюса Уэйна.              — Ты… ты совершил ошибку, Бэтмен, — прорычал он, голос хриплый, но узнаваемый, эхом отзывающийся в воспоминаниях Брюса. Удар в солнечное сплетение заставил Бэтмена согнуться, но он ответил апперкотом, впечатав Джейсона в мусорные ящики.              Боль в костях была реальной, пот на лбу — настоящим. Джейсон дрался не как фальшивка аль Гулов. Кровь стекала по его лцу, но в его глазах горел тот же огонь, что и в юности.              — Ты жив, — прошептал Бэтмен, сомнение таяло, уступая место вихрю эмоций.              Драка не закончилась, но правда уже вырвалась на свободу. Джейсон был здесь, воскресший из мертвых, и это меняло все. Бэтмен опустил кулаки, готовясь к новому кошмару — не к потере, а к возвращению сына, которого он не смог спасти.              Парень замер, катана в его руке дрожала, а грудь вздымалась от тяжелого дыхания. Его зелёные глаза, полные ярости, впились в Бэтмена, но в них мелькнуло что-то странное — растерянность, как будто он сам не понимал, почему кипит от ненависти. Он бросился вперёд снова, с рычанием, которое эхом отозвалось в пустых переулках Готэма. Взмах катаны рассёк воздух, целясь в плечо Бэтмена, но тот увернулся, чувствуя, как сердце колотится от смеси облегчения и ужаса.              — Ублюдок! — заорал Джейсон, его голос сорвался на хрип. Он не помнил деталей, не мог ухватить воспоминания о складе, о Джокере, о предательстве. Яма Лазаря стёрла многое, оставив лишь ослепительную ярость, инстинктивную, как инстинкт животного. Почему этот мужчина в костюме летучей мыши пробуждает в нём желание убивать? — Ты… ты меня бросил!              Бэтмен блокировал удары, не контратакуя в полную силу. Он видел в движениях Джейсона ту же импульсивную ярость Робина, смешанную с холодной грацией ассасина. Но глаза… они метались, словно Тодд искал ответы в тенях своего разума. Брюс схватил его за запястье, выкрутил катану из руки, прижал к стене. Парень дёргался, шепча проклятия, его лицо искажала гримаса чистой злобы.              — Джейсон, остановись! Это я, Брюс! — прошептал Бэтмен, голос надломленный. Но сын не слышал, или не хотел. Пустота воспоминаний пожирала его, оставляя лишь эхо мести. Драка затихла лишь когда силы Джейсона иссякли, и он осел на колени, бормоча что-то под нос, не зная, за что ненавидит приемного отца больше всего на свете.              Бэтмен опустился рядом, рука в перчатке коснулась плеча. По договоренности с Ра’с аль Гулом он обязан отпустить его воинов живыми и невредимыми, если те не успели кого-либо убить (даже если хотели). Но как приказать сердцу это сделать? Оно хотело забрать и Джейсона, и даже Дэмиана, домой в поместье, никуда не отпускать больше.              — Бэтс, я предлагаю отнести их в Бэт-пещеру с помощью Коннера. Он может… — начал Дик, но Брюс его оборвал.              — Нет, — его голос был твердым, несмотря на смятение. — Мы вернем их Ра'су.               Это было не только частью договора, но и тактическим ходом. Держать Джейсона близко означало подвергнуть себя и других опасности, не говоря уже о том, что Ра'с мог потребовать своего внука и его телохранителя обратно.       Брюс поднял взгляд на Дика, затем на Дэмиана, лежавшего без сознания. В его душе боролись два желания: желание уберечь, защитить их от мира, который их предал, и необходимость принять суровую реальность. Джейсон вернулся, но он был не тем сыном, которого он потерял. Это был чужак, ассасин, чья душа была искажена. Он был опасен для них, для этого города.              — Джейсон Тодд больше не Робин, Найтвинг. Он солдат Лиги Убийц, а значит он наш враг, — сквозь зубы проговорил Бэтмен, сам не веря, что он сказал это Дику. Стоило бы вернуть старшего сына с небес на землю и дать понять, что вернуть второго Робина у того не выйдет.              

***

      

      — Провалил миссию, причинил боль Дэмиану, так еще и получил помилование от Бэтмена. Ты! — Ра’с аль Гул впился ледяным взглядом в парня в красной накидке, сжимая его горло. — Ты виновен в этом! Из-за тебя всё пошло прахом, даже начаться не успело! А мой внук пострадал! Ты опозорил наш клан убийц, Джейсон. Ты глубоко разочаровал меня.       — Я приму любое наказание, глава.              — Разумеется, примешь. Думаешь, тебе удастся так просто уйти от расплаты за содеянное?              Гнев Ра'с аль Гула был осязаем, как холодный клинок, приставленный к горлу. Джейсон, ещё не успевший полностью прийти в себя после готэмских галлюцинаций, чувствовал, как воспоминания, обрывочные и болезненные, пытаются пробиться сквозь белый туман. Он видел себя, Робина, в ярком костюме, видел Брюса, тренирующего его, видел улыбку Дика. А потом – тьма, взрыв, боль. И красивая женщина, Талия, с её нежными руками, что окунали его в зеленые воды.              — Ты был моим оружием, Джейсон, — прорычал Ра'с, отпуская его, но не сбавляя тон голоса. — Моим самым совершенным инструментом. А ты провалился. Ты позволил чувствам, слабости, взять верх. Ты дал им шанс, и из-за них пострадал мой внук. Будущий глава клана.              Джейсон стиснул зубы, пытаясь унять дрожь. Он не знал, как объяснить. Не мог. Что бы он ни сказал, это будет оправданием. Он был солдатом, но в тот момент потерял контроль. И теперь, когда он столкнулся с Бэтменом, с прошлым, которое, казалось, было стерто, он не знал, кто он. Ассасин, мститель, или просто разбитая игрушка.              — Ты должен был убить его, – продолжал Ра'с, его голос стал тише, но оттого не менее опасным. — Убить того, кто посмел встать на твоём пути. А ты… ты проиграл им и сдался в их руки. Ты вернулся ко мне, как будто ничего не произошло.              Джейсон поднял взгляд. В глазах главы клана читалось не только разочарование, но и что-то более холодное. Расчет. Он больше не был ценен как оружие. Он стал обузой.              — Ты будешь учиться, — произнес Ра'с, протягивая руку и касаясь щеки Джейсона, где виднелся шрам от Джокера. — Ты научишься контролю. Ты научишься боли. И ты искупишь свою вину. Ты будешь моим самым смертоносным оружием. Или ты умрешь снова, и на этот раз навсегда.              Угроза висела в воздухе, тяжелая и осязаемая. Джейсон ощущал ее всем своим существом, подобно предчувствию надвигающейся бури. Слова Ра'с аль Гула, подобно острым стрелам, пронзали его. Последняя фраза главы эхом отзывалась в его сознании, перекликаясь с последними мгновениями его прежней жизни, с ослепляющей вспышкой, с криком, что так и застрял в горле.       Он был солдатом. Обученным, закаленным, безжалостным. Его учили убивать, не задавая вопросов, не ощущая колебаний. Но то, что происходило в Готэме, выбило почву из-под ног. Воспоминания, подобно призракам, восстали из небытия, преследуя, терзая. Кто он теперь? Бывший Робин, преданный своим наставником? Жертва Джокера, чудом выжившая? Или же… ассасин, чье сердце начало предательски трепетать при виде знакомых лиц, при звуках старых голосов?              Выбор, столь простой для других, для него стал невыносимой мукой. Остаться в тени Ра'с аль Гула, стать идеальным, бесчувственным орудием, слепо выполняющим приказы, отбросив прочь остатки своей личности? Или же попытаться собрать по крупицам свое прошлое, понять, кто он был до того, как тьма поглотила его, и, возможно, найти свой собственный путь, даже если он будет пролегать через боль и неизвестность?              Ра'с аль Гул, казалось, уловил его замешательство. Его взгляд стал ещё более пронзительным, словно пытаясь заглянуть в самые глубины души Джейсона.              Ты был моим самым совершенным инструментом.              Инструмент, который сломался. Инструмент, который начал задавать неудобные вопросы. Но что, если этот сломанный инструмент мог стать чем-то большим? Что, если в его трещинах таилась сила, неведомая даже самому главе клана?              Джейсон глубоко вдохнул. Холодный воздух наполнял легкие, принося с собой призрачную ясность. Он не мог вернуться в прошлое. Но он мог выбрать будущее. И это будущее, каким бы страшным оно ни казалось, теперь начинало обретать очертания, вырисовываясь из тумана сомнений и страха.              Ему нужен был тот, кто помог бы ему распутать клубок собственных чувств, погрузиться в глубины памяти и разобраться в себе. Тот, кто прошел с ним сквозь всю прожитую жизнь, кто смог бы, подобно искусному архитектору, разобрать на части прошлое Джейсона и собрать его вновь в единое, цельное сооружение.              Дик Грейсон.              Встав с холодного каменного пола просторного кабинета главы Лиги Убийц, Тодд встретил мужчину уверенным взглядом. Ра'с аль Гул, высокий, с проседью в волосах и черными, как смола, бровями, смотрел на него. Его взгляд, острый, словно у хищной птицы, пронзал яростью, но не жаждал смерти. Лишь хотел запугать.              — Дайте мне новое задание, и я обещаю вам, что не подведу больше.              Глаза Ра'с аль Гула сузились. В них мелькнул проблеск удивления, сменившийся холодным расчетом. Джейсон, несмотря на свою уязвимость, казалось, обрел некую внутреннюю опору. Стоять перед ним, бросать вызов, даже в такой унизительной ситуации, уже было неслыханно.              — Задание? — повторил Ра'с, медленно обходя Джейсона. — Ты думаешь, что еще заслужил шанс? Ты опозорил меня, Джейсон. Ты причинил боль моему внуку. Ты посмел проявить снисхождение к врагу, к тому, кто наслаждался твоими муками. Это не тот Джейсон, которого я знал, не то совершенное оружие, которое я создал.       Тодд не отводил взгляда. Он понимал, насколько тонка грань, на которой он стоял. Одно неверное слово, один жест и его существование оборвется так же внезапно, как и началось. Но он больше не мог быть просто марионеткой. Боль, перенесенная в Готэме, пробудила в нем нечто большее, чем инстинкты убийцы.              — Я не прошу прощения, глава, — тихо сказал Джейсон. — Но я также не могу принять вашу трактовку моих действий. Я пережил то, что вы не можете понять. И теперь… я другой. Если вы хотите, чтобы я был вашим оружием, дайте мне такую миссию, где я смогу доказать, что я им являюсь. Миссию, где я не буду колебаться. Миссию, где сама моя жизнь будет стоить меньше, чем ее выполнение.              Ра'с аль Гул остановился прямо перед ним, вглядываясь в его лицо. Суровые черты Джейсона, шрамы, полученные в бою, теперь казались не отметинами слабости, а следами внутренней борьбы. Впервые за долгое время в глазах лидера Лиги Убийц мелькнуло что-то, отдаленно напоминающее уважение.              — Я дам тебе задание, — произнес Ра'с аль Гул, его голос был спокоен, но в нем звучала сталь. — Возникла небольшая проблема в Бладхэйвене. Надо ее решить. Это будет… исправление. Устранение последствий твоей глупости.              Джейсон кивнул, ожидая. Он знал, что Ра'с не стал бы давать ему задания без скрытого смысла. Это было не просто наказание, а урок. Урок, который ему предстояло выучить, во что бы то ни стало.              — Вспомни, как ты провалил миссию в Готэме, — продолжил глава Лиги. — Как позволил своим чувствам взять верх. Твои эмоции, твоя месть… они ослепили тебя. Тебе стоит научиться контролировать себя, чтобы найти человека, который стал причиной провала нашего клана в многомиллионной сделке, и ты… ты должен будешь сделать так, чтобы он больше никогда не вставал на нашем пути. Закончи миссию без всяких сомнений.              — Убить? — уточнил Джейсон, его голос был ровным.              — Устранить, — поправил Ра'с. — Но не просто убить. Ты должен будешь показать, что ты больше не тот, кем был. Должен будешь доказать, что ты способен на холодную, расчетливую жестокость, которая необходима для нашего клана. Если ты снова позволишь себе эмоции, если ты снова проявишь слабость… я уничтожу тебя.              — Я понял, — ответил Джейсон, и в этот раз в его словах не было ни тени колебания. Он знал, что это его шанс. Шанс найти Дика Грейсона.              Ра'с аль Гул пристально посмотрел на Джейсона, словно оценивая его готовность. В глазах главы Лиги читалось удовлетворение. Он получил то, что хотел. Джейсон был готов. Готов принять свое новое задание, готов к тому, что ему предстоит.              — Отправляйся, — произнес Ра'с. — И помни мои слова. Ты мой самый смертоносный клинок. И я не терплю тупых лезвий.       Джейсон покинул кабинет, оставляя позади задумчивого Ра'с аль Гула и тяжесть его угроз. Воздух за пределами обители главы Лиги ощущался куда свободнее, но внутри его самого поселился новый, холодный расчет. Слова Ра'са звучали как приговор, но в то же время давали ему цель. Бладхэйвен. Город, который он знал, но теперь видел его совсем иначе. Не просто место для исполнения приказов, а место, где у него есть надежда.       Мысль о Дике Грейсоне билась в его груди, как пойманная птица. Дик, его старший брат, первый Робин, тот, кто видел его детство и смерть. Именно к нему Джейсон стремился. Но сейчас это стремление было окутано пеленой долга и смертельной угрозы. Он не мог просто прийти к Найтвингу, не мог просить о помощи, не расквитавшись с Ра'с аль Гулом, не доказав, что он больше не ошибка.              Спустя несколько дней, за которые Тодд успел привести себя в боевой порядок, он отправился на задание. Путь в Бладхэйвен был долгим, но для Джейсона он стал медитацией. Каждое воспоминание, каждый обрывок боли, каждый удар, полученный от Джокера. Все это перемалывалось в его сознании, превращаясь в решимость. Он больше не был чудо-мальчиком, которого обучал Бэтмен, и даже не тем, кого Ра'с аль Гул пытался превратить в бездушное оружие. Он был чем-то иным, чем-то, что рождалось из пепла и боли.              Город встретил его равнодушно, как и всегда. Шум машин, сирены, крики – привычный саундтрек любого мегаполиса. Но для Джейсона это был звук, сулящий новые эмоции и воспоминания. Пора воплощать в действие свою первоначальную миссию. Он знал, где искать. Знал, кто тот человек, которого ему нужно "устранить". Человек, чье имя было связано с провалом Лиги, кто посмел встать на пути их планов. Это был его первый шаг к искуплению, к доказательству своей ценности.              Он двигался по крышам, силуэтом растворяясь в ночной мгле. Он не подведет Ра’с аль Гула. Не позволит эмоциям взять верх. Не будет колебаться. Этот раз будет другим. Он должен быть другим. Он должен стать тем смертоносным клинком, которого требовал его глава, чтобы обрести шанс на обретение самого себя.              И Джейсон знал, что его задание в этом городе привлечет человека, с которым ему надо поговорить.       Он наблюдал за городом сверху, чувствуя, как знакомый холод проникает под кожу. Бладхэйвен, город Найтвинга, теперь стал его отдушиной в череде приказов. Он хотел бы найти цель, которую ему поручил Ра'с аль Гул, но истинная его цель была совсем не здесь.       Ночь в Бладхэйвене была темной, луна не освещала это город. Джейсон двигался бесшумно, как призрак, осматривая самые глубокие уголки города, где тени прятали свои тайны. Он выслеживал свою жертву, прислушиваясь к каждому шороху, каждому звуку. Но его разум был поглощен другой целью — найти Дика.              Он знал, что его присутствие в городе не останется незамеченным. Грейсон должен был почувствовать его. Джейсон ждал. Ждал момента, когда их пути пересекутся, когда он сможет наконец встретиться с тем, кто был для него ответом на все вопросы и, возможно, единственным, кто мог помочь ему жить снова.              Наконец, около обозначенного места Ра’сом, за которым следил Джейсон последние минут сорок, появился силуэт. Цель.              Джейсон бесшумно спустился с крыши, его пальцы коснулись холодной стали катаны. Встреча с целью оказалась проще, чем он ожидал. Человек, стоящий перед ним, был явно не готов к такой встрече. Джейсон действовал быстро и эффективно, обезвреживая противника одним резким, отточенным движением. Человек упал, даже не успев издать звук.              В ноутбуке, который тот держал при себе, Тодд быстро отыскал флешку. Пальцы его ловко скользили по клавиатуре, а глаза сфокусировались на защищенных файлах. Он знал, что ищет, и не замедлил отключить защитные протоколы. Данные о Лиге Убийц, их операции, их агенты – все должно было быть уничтожено. Никаких следов.              Он запустил процесс полного стирания, наблюдая, как индикатор прогресса медленно, но верно заполнялся. Сознание его было чистым, лишенным всяких эмоций. Он выполнял приказ, именно так, как его научили. Никакой жалости, никакой привязанности. Только холодная, расчетливая эффективность.              Когда процесс был завершен, Джейсон извлек флешку и выкинул ее в ближайшую канализационную решетку. Ноутбук он разбил вдребезги, превратив его в бесполезный набор пластика и металла. Миссия была выполнена. Он оставил за собой лишь тишину и тьму, не забывая убрать следы своего пребывания.              — Закончил? — серьезный голос нарушил тишину этого забытого богом места на окраине города.              — Закончил.       — Ты был слишком жесток, Джейсон, — произнес Дик, появившись из теней. Его голос был тих, но в нем звучала отчетливая нотка неодобрения. — Ты мог обойтись без этого.              Джейсон обернулся, его глаза горели холодным огнем:       — Он был помехой, Ра'с аль Гул дал мне приказ. Я следую ему.              — Миссия не оправдывает убийство, — возразил Грейсон, подходя ближе.              — Я делаю то, что должен делать, — отрезал Джейсон. — Мне нужно стать тем, кем меня хочет видеть Ра'с. Я не могу позволить сантиментам помешать этому.              Найтвинг остановился, глядя на парня с глубокой печалью. Он явно вспоминал прошлого Джейсона, своего любимого младшего брата. Но сейчас перед ним был убийца. Захочет ли он вообще с ним разговаривать?              — Я ожидал тебя увидеть сегодня, потому что нам надо поговорить. Точнее, мне нужно кое-что узнать, — начал долгожданный разговор Джейсон, немного смущаясь его. — Ты не против?              Дик кивнул, его печаль сменилась легким удивлением. Он, с грацией кошки, запрыгнул на пожарную лестницу здания и полез наверх, тем самым молча приглашая парня в красном последовать за ним на крышу.              Пока Джейсон ожидал свою цель, ночь в городе сменилась рассветом. Алые всполохи света расчертили на пурпурном небе длинные пятна. Но звезды не спешил уходить под светом восходящего солнца. Тодд, затаив дыхание посмотрел наверх. Он не видел ничего подобного просто потому, что база Лиги Убийц находилась в горах и восход там не увидеть никак.              Дик, оказавшись на крыше, огляделся, словно сканируя пространство. Его движения были плавными, отточенными, как у хищника. Он присел на край, его волнистые волосы развевались на легком утреннем ветру. Джейсон сел следом, чувствуя себя неловко под пронзительным взглядом брата. Смертельный клинок, как назвал его Ра'с, теперь стоял перед тем, кто когда-то был для него всем.              — Говори, Джейсон. Что привело тебя сюда? И почему ты начал с убийства нашу сегодняшнюю встречу? — голос Найтвинга был ровным, без тени той теплоты, что Джейсон так отчаянно искал. В его глазах, однако, мелькнуло что-то похожее на боль, когда он произнес имя "Джейсон". Это была та самая боль, которую Джейсон сам чувствовал, когда думал о своем прошлом, которое было одновременно и его, и Дика.              — Я хочу все вспомнить до своей смерти. Понять, каким человеком я был. Узнать, кем был для меня ты, Бэтмен и… Джокер. Я ничего не помню, только обрывки воспоминаний иногда проскальзывают у меня во снах, или как тогда, в Готэме, где я увидел того ненастоящего клоуна, — парень замолчал, смотря в лицо Грейсона, но его маска скрывала взгляд. — Я прибыл сюда, только чтобы увидеться с тобой.       Дик, услышав его слова, на мгновение замер. Боль на его лице, казалось, пронзила каменное сердце Джейсона, добравшись до самых потаенных уголков его души. Найтвинг явно ожидал чего угодно – угроз, требований, но никак не такого откровения. Джейсон, он всегда был таким непредсказуемым, словно дикий зверь, загнанный в угол. И все же, в его голосе, в самом потаенном уголке души, Дик почувствовал знакомую нотку, ту самую, которую он когда-то знал так хорошо.              — Ты скучал по мне, да? — наконец выдохнул Дик, и в этот момент вся его холодность, вся сдержанность слетели прочь, и он снял с глаз свою маску. Грейсон подвинулся к Джейсону, и в его глазах, которые Тодд так отчаянно пытался прочесть, теперь плескалась вся та нежность, которую он так старательно прятал. — Я так сильно по тебе скучал, Джейсон. Так сильно.              Парню понадобилось несколько мгновений, чтобы осознать услышанное. Слова Дика - простые, без всяких «если» и «но», ударили его сильнее, чем любой удар, полученный от Джокера. Он почувствовал, как что-то сдавливает грудь, как в горле встает ком. Он сделал то, что должен был, чтобы вернуться, чтобы доказать свою ценность, а оказалось, что для Дика он всегда был ценен.              — Я… я не знал, как… — начал Джейсон, но его слова потонули в неожиданно крепком объятии. Дик прижал его к себе, и в этот момент Тодд почувствовал себя не смертоносным клинком, а просто Джейсоном. Младшим братом. Тем, кого Дик потерял, прежде чем даже успел понять, насколько он важен.              — Теперь ты знаешь, — прошептал Дик, отстраняясь. — Теперь ты знаешь, что ты нужен. И ты вспомнишь. Вспомнишь, кем ты был. А я помогу тебе вспомнить, кем были мы.              Найтвинг начал рассказывать ему их совместные патрули и миссии, но как-будто бы что-то не договаривал. Его слова были обрывочны, полны недомолвок, словно он пытался уберечь Джейсона от чего-то, или же сам не мог до конца пробиться сквозь завесу времени и боли. Рассказы о погонях по крышам Готэма, о совместных тренировках, о первых боях бок о бок – все это звучало как эхо из прошлого, далекое и туманное. Джейсон слушал, пытаясь уловить в этих словах частичку себя, того, кем он был до того, как стал ассасином Лиги Убийц.              — Помнишь, как мы тогда… ну, когда тот грузовик едва не наехал на нас? — Дик запнулся, взгляд его стал рассеянным, словно он видел эту сцену перед собой, но не мог ухватить ее целиком. — Ты тогда… знаешь, ты был так быстр. Бэтмен даже похвалил тебя. А потом… потом мы разозлились на него, что он не взял меня на ту миссию. Но ты не злился, ты просто… наблюдал. Всегда наблюдал. Ты был таким сосредоточенным, — рассказы Грейсона с каждой минутой становились все хаотичнее и сумбурнее.              Джейсон кивнул, хотя воспоминания не приходили. Слова Дика рождали лишь смутные образы, ощущение чего-то важного, ускользающего. Он чувствовал, что Грейсон многое умалчивает, что за его рассказами стоит какая-то другая история, которую он боится раскрыть. Может быть, она была слишком болезненной? Или же он боялся, что Джейсон не поверит ему, не примет его слова?              — А потом, в Эфиопии… — Дик говорил тише, почти шепотом. — Ты помнишь Эфиопию? Ты был очень умен. И очень смелым. Ты всегда умел находить выход. К сожалению, меня не было на том задании, но я общался с тобой прямо перед ним. Тогда было что-то в твоих глазах… тревога. Как будто ты знал, что что-то случится. Что-то ужасное.       Джейсон молчал, чувствуя, как густеет атмосфера. Он знал, что Дик пытается донести до него что-то важное, но слова ускользали, будто песок сквозь пальцы. Он видел в глазах Грейсона боль, ту самую боль, которую сам испытывал. И он понимал, что их общее прошлое, каким бы оно ни было, было полно не только радости, но и трагедии. И Дик, возможно, был единственным, кто знал всю правду.              Слова Дика об Эфиопии, о тревоге в глазах Джейсона, словно ударили по самому больному. Этот эпизод, окутанный туманом забвения, внезапно начал проявляться в его сознании. Образы вспыхнули, как молнии в ночном небе – полуразрушенный склад, запах пыли и металла, ледяной страх, сковавший тело. Он видел себя, молодого, побитого, а рядом Джокер с монтировкой в руке, а Робин отчаянно защищающий… кого? Или что?       Он почувствовал легкую дрожь, пробежавшую по телу. Это было не просто воспоминание, а скорее отголосок сильного эмоционального переживания, которое он так старательно подавлял. Он видел, как Дик смотрит на него с искренним беспокойством, пытаясь донести что-то важное. О чем он думал, когда вспоминал это?              Джейсон пристально вгляделся в лицо Найтвинга, пытаясь прочесть ответы в его глазах. Он чувствовал, что Бэтмен, Джокер и та трагедия, о которой он так туманно говорил, были связаны с тем, что он ничего не помнит сейчас. Что-то ужасное действительно произошло, и Дик, похоже, знает об этом больше, чем говорит.              Эфиопия. Склад. Бэтмен и Джокер. Эти разрозненные элементы начали складываться в жуткую картину, и Джейсон понял, что слова Дика – это лишь начало долгого и, возможно, болезненного пути к истине.              — Джейсон, ты не обязан именно сейчас вспоминать об этом, — начал говорить Дик, но увидев состояние Тодда схватил его за руку. — Джей?              Его хватка вывела парня из мыслей и воспоминаний. Но в голову пробилось новое, которое он никогда еще прежде не видел. Взгляд Найтвинга, полный ненависти к мальчику и кому-то еще, кто стоял около него. Много обвинений тому человеку и пренебрежение.              — А мы с тобой в прошлой жизни были близки?              Вопрос заставил Грейсона отпустить руку парня, и он отвел взгляд.              — Ох, я понимаю, куда ты клонишь. Вообще, я сначала злился на Бэтмена, когда он взял нового Робина, — признался Дик, словно читая мысли Джейсона. — И на тебя тоже. Потому что ты был всем, чего я лишился. Но потом… потом я увидел, как ты справляешься. Как ты борешься, даже когда тебе тяжело. И я понял, что, возможно, ты заслужил этот шанс больше, чем я. Хотя ты был слишком молод, чтобы нести такой груз, — тихо добавил Грейсон, его голос был полон горечи. — Я видел, как Брюс с тобой обращался… как будто ты был солдатом, которого можно использовать как вздумается. А я… я ничего не мог сделать.              Джейсон молчал, переваривая слова Найтвинга. Он чувствовал, как в нем борются два человека: безжалостный убийца, которому твердили, что сантименты – это слабость, и потерянный брат, жаждущий тепла и воспоминаний. Взгляд Дика, полный сожаления и понимания, разрушал бетонную стену, которую Джейсон выстроил вокруг себя.              — Я не помню, чтобы когда-либо был солдатом, — тихо произнес Джейсон, его голос звучал непривычно эмоционально.              Он поднял руку, касаясь холодного металла маски на своей нижней части лица. Сейчас она казалась не броней, а клеткой, отделяющей его от той жизни, которую Дик так отчаянно пытался ему вернуть.              — Ты не был, — мягко сказал Дик, снова прикоснувшись к его руке. - Ты был потрясающим Робином. Ты был смелым, дерзким, и ты принес свет в эту мрачную жизнь. Бэтмен… он не всегда умел показывать это. Но я видел. Я всегда видел.              В воздухе повисло молчание, наполненное невысказанными словами и недосказанными историями. Рассвет уже полностью вступил в права, заливая крышу мягким утренним светом. Джейсон почувствовал, как под воздействием слов Дика, сквозь трещины в его памяти, начинают пробиваться иные образы, иные чувства.              — Я… я чувствую это, — прошептал Джейсон, его пальцы снова коснулись маски, но теперь уже не с холодной решимостью, а с растущим любопытством. - Чувствую… тебя. Себя. Мы были… семьей?              Ричард улыбнулся, и в его улыбке было столько тепла, сколько Джейсон, казалось, не ощущал никогда. Он знал, что это только начало, но впервые за долгое время у него появилась надежда. Надежда, что он сможет вспомнить. Что он сможет стать тем, кем был раньше.              — Мне пора идти, иначе Ра’с аль Гул поймет, что я тут занимаюсь не тем, чем надо.              — Джейсон, стой, — Грейсон подвинулся ближе к парню. — Мне нужно тебе кое-что сказать.              Тодд остановился, услышав голос Дика, полный той заботы, которую он так жаждал, но боялся признать. Он повернулся, в его глазах, читалась смесь растерянности и затаенной надежды. «Что еще?» — пронеслось у него в мыслях. Он уже получил больше, чем мог себе представить.              — Ты не просто мой брат, Джейсон, — начал Найтвинг, его голос стал тише, но увереннее. — Ты был моим партнером. Моим другом. Таким же, каким для меня является Юная Лига. Но ты… ты особенный.              Дик подвинулся еще ближе, его рука осторожно коснулась маски Джейсона.              — Я знаю, что ты боишься. И я знаю, что путь к воспоминаниям будет трудным. Но я не оставлю тебя. Мы пройдем через это вместе. Я всегда буду рядом с тобой.              Джейсон почувствовал, как что-то внутри него начало меняться. Слова Дика проникали сквозь броню, которую он носил так долго, касаясь самых уязвимых уголков его души. Это была не просто память, которую он искал, это было возвращение к себе.              — Спасибо, — прошептал Джейсон, его голос дрожал.              Грейсон нажал на затылок Тодда, тем самым снимая красную маску с лица. Он внимательно осмотрел его нос, рот и остановился на левой щеке. Нежно проведя по ней большим пальцем, Дик закрыл глаза и отстранился.              — Я всегда буду винить себя в твоей смерти, Джейсон. Хоть ты и сидишь сейчас передо мной живой и невредимый, то, что сделал с твоим разумом старик аль Гул и Яма Лазаря, никогда не вернет тебя того, который был мне ближе всего, — тихо произнес Грейсон, резко поднимаясь со своего места на парапет. Он протянул руку Джейсону, приглашая его подняться тоже. — Надеюсь, мы скоро увидимся вновь, птичка.