A Day of Love

— С Днём святого Валентина, Пауль! — воскликнул Рихард. В одной руке он сжимал плюшевого медведя, а в другой держал букет роз. — Не знал, что тебе подарить, поэтому взял вот это. Надеюсь, придутся по вкусу. Лицо Пауля озарилось широкой улыбкой. Он принял подарки и прикрыл глаза, когда почувствовал аромат роз. Пахли они просто чудесно. — Оу, чёрт, не стоило, — нежно произнёс Пауль. — Одного поцелуя вполне хватило бы. — Мне самому хотелось тебя порадовать. Ты мой парень, я люблю тебя, и ты заслуживаешь классных вещей, — ответил тот. — К тому же, после такой изматывающей репетиции мне просто захотелось показать, как я тебя ценю. Только и всего. — Ну... спасибо, — улыбнулся Пауль. Но радость исчезла с его лица так же внезапно, как и появилась. — В чём дело? — Рихард тут же посерьёзнел, волнение отразилось на его лице. — Ты выглядишь расстроенным. — Так и есть, — выдохнул Пауль, опустив взгляд и теребя мягкую шёрстку медведя. — Я тебе ничего не купил. Совсем из головы вылетело. Мне так жаль, правда, — добавил он с чувством вины. — Не оправдывайся, Пауль, — ухмыльнулся Кристоф, упаковывая свою ударную установку. — В такие дни нужно быть собранным и готовиться заранее. Рихард наградил Шнайдера раздражённым взглядом и снова повернулся к Паулю. — Это не важно, Паульхен. — Он ободряюще положил ладонь ему на плечо. — Но если тебе так уж хочется меня отблагодарить — сделаешь это вечером, когда будем дома, — добавил он и многозначительно подмигнул. Глаза Пауля округлились, а щёки слегка покраснели. Рихард тихо усмехнулся, притянул его к себе за плечи и накрыл его губы глубоким поцелуем. — Обязательно вам двоим всегда быть такими приторно-милыми? — подал голос Флаке с мученической миной на лице. — Удивительно, как люди до сих пор не решили, что вы сиамские близнецы. — Справедливости ради, сегодня Валентинов день, — заметил Пауль, едва оторвавшись от губ Рихарда. — День, когда тем, кого любишь, нужно дарить ещё больше любви! — Паршивый день, если спросите меня, — проворчал Флаке, лениво перебирая пальцами клавиши. — Совершенно бессмысленный. — Ой, да ты просто ворчишь, потому что тебе некому подарить валентинку, — сказал ему Пауль, поудобнее устраивая голову на плече Рихарда. — Вовсе нет, — фыркнул Флаке. — И не мели чепухи. У меня есть кому дарить. — И кто же это тогда? — Рихард подался вперёд, его глаза заблестели от любопытства. — Это Тилль? — Нет! — отрезал Флаке чересчур поспешно. — Это... ни для кого. Знаете что, занимайтесь своими делами. — Если "ни для кого", то почему я видел, как ты подписывал открытку? Ты думал, никто не смотрит, но я заметил, — вставил Оливер с лёгкой ухмылкой и кивнул в сторону клавишных, где у самого края лежала валентинка. — Мне просто стало любопытно. Знаешь, тут нечего стесняться. — Кстати... — добавил Шнайдер, усаживаясь на край ближайшего стола и щегольски скрестив ноги. — И что же там внутри? Что-нибудь романтичное? — Я же сказал вам всем: не лезьте не в своё дело! — огрызнулся Флаке. Прежде чем он успел хоть как-то помешать, Оли ловко перехватил открытку. Флаке честно пытался его остановить, но тот оказался быстрее. Клавишник наградил его испепеляющим взглядом, наблюдая, как бас-гитарист разворачивает послание. Оли откашлялся и зачитал: Дорогой Тилль, Розы алы Фиалки голубы Поэт из меня никудышный Но просто знай, что я тебя люблю. Флаке застыл, чувствуя, как пылают его щёки. В этот миг он мечтал исчезнуть куда бы то ни было. Желательно оказаться дома или в каком-нибудь пабе, чтобы залить этот позор и жуткое смущение парой кружек пива. — Как это мило! — Пауль расплылся в улыбке. — Значит, всё-таки для Тилля. Вот погоди, я ему это покажу. — Ав, кто бы мог подумать, что наш ворчливый клавишник питает чувства к нашему большому и сильному красавцу-фронтмену? — поддразнил Оли. — Честно говоря, я так и знал. — Тише вы! — прошипел Флаке, затравленно озираясь по сторонам и отчаянно замахав руками. Тилль ушёл пораньше, и меньше всего на свете Лоренцу хотелось, чтобы тот застукал их за этим разговором. — Да, ладно, я признаю, это для Тилля. Но он не должен этого слышать! И я не собираюсь ему ничего говорить. Только попробуйте, я с вами неделю разговаривать не буду. — Сказать мне что? — раздался чей-то добродушный голос. Словно по команде, в дверном проёме возник Тилль. Он стоял, скрестив руки на груди, и с интересом разглядывал компанию. — Зашёл узнать, почему вы так застряли, — сказал он. — Сплетничаете без меня? Я глубоко оскорблён, — добавил он со смешком. — Ой, прости, Тилль, мы уже идём, — отозвался Кристоф. — Мы тут как раз обсуждали, какая у Флаке чудесная валентинка. — Он проигнорировал очередные свирепые взгляды Флаке. — Она правда милая. Тебе стоит почитать! — Погоди, что? — Тилль удивлённо округлил глаза. Вместо лишних слов Оли просто протянул ему открытку. Линдеманн с любопытством открыл её и принялся за чтение. Чем ниже скользил его взгляд по строчкам, тем отчётливее становилась его улыбка. Наконец он посмотрел на Флаке с нежностью. Остальные, видимо, почуяв, что сейчас станет совсем сентиментально, решили ретироваться — Флаке услышал, как Пауль шёпотом скомандовал всем выйти и оставить их наедине. Боковым зрением клавишник видел, как Пауль аккуратно выпроваживает их за дверь, пока те хихикали, словно школьники. Он понимающе подмигнул Флаке, прежде чем все они скрылись из виду. В комнате остались только Флаке и Тилль. — У тебя правда такие чувства ко мне? — тихо спросил Тилль. — Да, — едва слышно ответил ему Флаке. — Прости, если открытка кажется глупой. Я же говорил, стихи — не мой конёк. Тилль покачал головой. — Нет-нет! Вообще нет. Она чудесная, потому что написана от чистого сердца. Я буду её беречь, — сказал он. — И вообще... — он наклонился к самому его уху и прошептал: — Я тебя тоже люблю. Затем он нежно коснулся его губ поцелуем. Он наблюдал, как Флаке на мгновение оцепенел, а затем залился пунцовой краской и — к его удивлению — радостно рассмеялся. Вскоре Тилль смеялся вместе с ним. В тот момент Флаке понял, что День святого Валентина, в общем-то, не такой уж и плохой праздник.