Последнее фото перед Нью-Йорком

Эдди грыз карандаш, сверля взглядом надпись в своем ежедневнике: “Почему Ричи такой?” В голове никак не укладывались их последние разговоры. И вся эта совокупность происходящего уже нехило выбивала вечно собранного Эдди из колеи. Ночные звонки, шуточки, явно переходящие границы обычной дружбы. Но самое ужасное — что Каспбрак в силу своего ботанизма ничего не понимал. Что невероятно раздражало. Он мог понять себя, свои чувства и желания. Но сейчас, приближаясь к чему-то “запретному”, тело реагировало и отвергало любые наводящие мысли. Единственное, к чему приходила рефлексия — мы друзья, мы друзья. Просто Ричи прет, как танк, не подмечая границы дозволенного. В силу своего понимания жизни Эдс усвоил: если есть то, чего невозможно достигнуть или понять, нужно принять, приспособиться или забыть. Но забыть не получается. Остается только два варианта. Отвечать тем же. Но чем больше Эдди отвечал, тем сильнее разрастался внутренний конфликт. Еще проблема заключалась в том, что ему никто не сможет помочь. Нелли отмахивалась, говоря, что такие эмоции нужно прожить самому и самому же понять, чего хочешь. А Ричи? Он и не будет помогать, потому что сам ведет себя странно, будто издевается, зная, что Эдс находится в конфликте с собой. Самое отвратительное, что чувствовал Каспбрак сейчас после последнего разговора — это какая-то злоба, смешанная с чем-то еще. И до конца он не был уверен, что это чувство вообще негативное. Оно было странное. Впервые Эдди ощутил его, когда после пьяного объявления о вставшем болте Ричи в трубке резко появился чей-то другой голос. И даже слова, что это просто друг, не давали покоя. Мерзкое, покалывающее чувство в голове пожирало изнутри, как паразит. Ранее Эдс такого не испытывал. Хотя один раз… Если вспомнить. Когда они были поменьше и Ричи стукнули по голове, лед прикладывал Билли, потому что оказался рядом. Да. Определенно тогда было что-то похожее. Потому что Эдди хотел быть первым, кто приложит лед к макушке Тозиера, а потом наорет на него за неосторожность. А в конце все-таки сунет ему конфету — с недовольной миной, но с проблеском сожаления в глазах. – Гадство, – буркнул он. Следом всплыли слова: “Тебя заводит, когда я затыкаюсь, представляя твои образы?” Определенно, на подкорке своего мозга Эдс знал ответ. И этот ответ — да. Это происходило неосознанно. Обычный азарт перерастал потом в нечто другое, смешанное, отчего Эдди приходилось краснеть и смущаться. Хотя он сам льет эти слова в уши Тозиера. Своего рода мазохизм. Сам заставляет себя переступать границы, выбивая себя на эмоции, которые не хотел бы испытывать. Но в конце всё-таки получает удовольствие. Хоть и не признает этого факта. Эдди резко захлопнул ежедневник. – Отлично, Каспбрак. Поработал сегодня на два с плюсом… Прям образцовый идиот, – прошептал он. *** Тусклая лампа слегка освещала комнату Нелли. Сегодня была очередная ночёвка, подкреплённая молчанием Ричи и новым докладом подруги. Эдс обещал ей помочь, но напрочь забыл в пучине своих проблем. Мур что-то усиленно записывала в блокнот, пока из Эдди лился ботанский фонтан слов для её работы. Он приводил кучу примеров, кучу терминов, а девушка утвердительно кивала и перелистывала один исписанный лист за другим. — Ричи тебе звонил? — вдруг прямолинейный вопрос в стиле Нелли, который всегда бьёт по сердцу, как острый нож. — Нет… Она грустно улыбнулась, затем перевела взгляд с блокнота на Эдди. Его лицо было мрачным, как самая чёрная туча на пасмурном небе. Она аккуратно заправила его непослушный локон за ухо, отчего парень смутился и бегло бросил на неё взгляд. Теперь рядом с подругой, после фотосессии, он мог не зализывать свою причёску по три часа. — Как думаешь, ему понравился подарок и фото? Мы не перегнули? — грустно поинтересовался Эдди. — Конечно понравился, глупыш. Ещё как. Если твои рассказы о Ричи верны, он должен сходить с ума. — Тогда почему он не звонит и не пишет? — Знаешь, Эдди, есть вещи, которым нужно больше времени на осмысление… и на действия, — мягко сказала Нел. — Дай ему время. Или позвони сам. — Вот ещё, — буркнул Эдс. — Тогда не глупи и подожди немного. Твоему Ричи нужно набраться смелости. — Смелости для чего? — Для того, что не можешь сделать ты. — Например? Нелли задумалась. — Какие эмоции ты испытываешь, когда разговариваешь с ним? — Злость, радость… Скорее что-то смешанное, — Эдди задумался. — А есть что-то, что не похоже на всё остальное? Чего раньше не было? — Есть. Знаешь… когда он рассказал о своём друге, мне стало как-то странно… — Как странно? — Мур улыбнулась и начала внимательно сканировать взглядом друга. — Я был вроде зол, но это не злость. Очень странное чувство, не совсем приятное. Точно не положительное. Хотелось, чтоб Ричи в тот момент был один. Хотя, как по мне, это глупость. Я ж не могу быть единственным его другом. — А хотел бы быть единственным? — снова прямолинейный вопрос. Чёрт возьми, конечно хотел. Но это Каспбрак. Слишком правильный мальчишка, который уничтожает себя же своей душнотой и никогда не признает свои слабости. — Не знаю… Это странно всё. Как минимум, я бы не хотел, чтоб этот Питер стал ближе к Ричи, чем я. Потому что… потому что он… мой друг, — пролепетал он, запинаясь. Нел тихо пустила смешок. — Эдди… Это ревность, — чётко сказала она, наблюдая за реакцией. — Ревность? — Она самая. Ты никогда такого не испытывал? — До этого звонка, видимо, нет. Либо она не была такой чёткой, как сейчас… Но почему сейчас? — жалобно спросил он. — А вот это тебе уже нужно понять самому, — спокойно ответила Нел. Каспбрак задумался. С чего бы ему ревновать Тозиера? Ревнуют же те, кто испытывает чувства. Любовные чувства. А Ричи друг, просто друг. Да и о каких чувствах речь? Они же оба парни. Эдс мотнул головой, отгоняя шквал мыслей. — Не понимаю… — прошептал он. — Время придёт, малыш, — Нелли потрепала его по голове. — Знаешь, я определилась с примером для доклада. — Правда? Какой? — Это ты. — Почему я? — Каспбрак, с твоими внутренними противоречиями ты идеально подходишь. Ты говоришь одно, отрицаешь, но неосознанно делаешь другое. Очень живой пример. Как по мне. Ты не против? Эдди задумался. — Не против… Но всё равно не понимаю, о чём ты. Нелли рассмеялась и обняла друга. — Ты милый… Эдди замер в её руках и почему-то подумал, что Ричи бы сейчас обязательно съязвил. И от этой мысли стало одновременно теплее и тяжелее. — Может, сходим завтра куда-нибудь? Развеемся? — Можно в мою кофейню, угощаю, — радостно сказал Эдди. — Хорошо. *** Переступая порог кофейни, Эдс затормозил на пару секунд в дверях. — Твою ж… — Что такое? — поинтересовалась Нелли. — Да Генри там. Думал, что у него выходной сегодня. Никак не ожидал. — Та-а-ак… — девушка оживилась, проталкивая друга внутрь. — Привет, малыш Эдди, — звонко поздоровался рыжий. Каспбрак мгновенно вскипел. — П-привет… — пролепетал он. — Кто эта красивая дама? Подруга? — Я Нелли, — она протянула руку. — Подруга этого милейшего создания. — Вот как. Я Генри, — он задержался взглядом на Эдди. — Коллега этого ворчуна. — Помолчал бы… — буркнул Эдс, пихая подругу к столикам. — О чём и речь, — с улыбкой сказал Генри. Друзья сели за столик. — Кто же этот парень? — первый колкий вопрос. — Долгая история… — Ого, а мы не торопимся, — глаза Мур сверкнули любопытством. — Что ты будешь? — попытался перевести тему Эдди. — Капучино. И предлагаю вон те пирожные, — она указала на изделия в виде сердечек. — Как ожидаемо, — протянул Эдди и направился к стойке. — Выбрали? — рыжий просто пер позитивом. — Два капучино и пирожные… — Какие? — Сердечки… Пауза. Генри пустил смешок. — Твоя девушка? — в голосе была нотка ревности. — Нет, подруга. — Каспбрак, я ж не кусаюсь. Не будь таким букой. Иди садись, я принесу, — бодро протараторил бариста. Парень вернулся к подруге. — Ну и? — Твою ж мать… — выдохнул он. — Не выражайся, милашка, — она поправила воротник рубашки друга. — Я вся во внимании. — Был корпоратив. — Так… — Я напился, Генри тоже… — Очень интересно. — И всё как-то пошло-поехало, и в общем он… Их прервал рыжий, подходя к столику с напитками. — О чём болтаете? — О том, какой ты надоедливый, — выплюнул Каспбрак. Мур улыбнулась и прикрыла рот рукой. Её очень забавляло, когда Эдди злился и кидался подобными выражениями. Он был похож на маленького чихуахуа: трясётся, до жути милый, но временами злюка. Нелли очень любила этих собачек. Скорее всего, поэтому Эдс её так привлекал. Пока Каспбрак грызся с рыжим, она задумалась. А Ричи на кого похож? Точно не лабрадор. Точно не доберман. Она перебрала в голове все знакомые породы, но ничего не приходило. «Скорее всего, Ричи дворняжка», — промелькнуло у неё. Девушка тихо хихикнула. По рассказам Эдди, он шумный, очень внимательный, и если показать ему заботу и любовь — отвечает тем же. И если учесть, сколько они общаются на расстоянии, ещё и очень преданный. — Всё, отвянь, Генри, — отрезал Каспбрак, пока парень почти прилип к нему в объятиях. — Так уж и быть, оставлю вас, — он жалобно и специально медленно потянулся обратно к рабочему месту. — Идиот. Мур улыбнулась. — Милый парень. Так что там дальше? — Короче, он поцеловал меня. Не прям чтобы в засос, а просто быстрый чмок, — Эдс скривился. — Ого. А ты давал ему надежду? — Да в том и дело, что нет… А потом он не отлипал на работе… «Эдди, пойдём покурим вместе», «Эдди, тебя проводить?», «Эдди, так ты меня полюбишь?» — смешно передразнивал он голос рыжего. — Вот оно что. А я-то думаю, почему он бросает на меня такой ревностный взгляд. Друзья оба посмотрели на Генри, который пялился на них, но, пересекаясь взглядами, быстро сделал вид, что занят. Они рассмеялись. — Короче, приставала. — А что ты ощущал, когда он тебя поцеловал? — снова эти колючие вопросы. — Я… злобу. Отвращение. Будто предал кого-то… — И почему? — она улыбнулась. — Не знаю. Это не входило в мои планы. Уж тем более с Генри. Он ещё и парень. — А кто входил в твои планы? — Мур заигрывающе улыбнулась и хлебнула кофе. Эдди залился краской и отвёл взгляд. — Д-да никто. — Действительно… А почему смутило, что он парень? — Два парня не могут любить друг друга, — отрезал он. — Почему ты так решил? Ты ж просто любишь. Ничего такого. — Это как-то странно… неправильно. Я-я не знаю… — Эдс занервничал. — Ты же смущаешься от флирта Ричи? Эдди замолчал на пару секунд. — Да… Нелли рассмеялась, затем обняла друга. И вдруг ей стало грустно. От осознания, что её близкий человек страдает внутри, Мур даже не хотела представлять, что творится у него в голове. Таким людям, как Эдди, тяжело. Тяжело принять себя. Тяжело делать то, что хочется. Они будут держаться за правила, ставить себя в рамки, пока не уничтожат себя до основания. Самих себя. — Знаешь, Эдди… если в твоей жизни случится так, что перед тобой встанет тяжёлый моральный выбор, когда сердце будет кричать о чувствах, а мозг только холодно считать… знай, я помогу тебе. Поддержу, как смогу. Каким бы ты ни был, ты останешься моим милым другом, — её голос дрогнул, и она сильнее сжала Каспбрака. — Выбирай сердце. Эдс замолчал, чувствуя её дрожь. Он будто перенял её грусть. — Всё хорошо, правда. Спасибо. Это тебя история с Генри так растрогала? — попытался он пошутить. Мур усмехнулась. — Ага. Он и вправда идиот. Эдди улыбнулся, но внутри почему-то стало тревожно. Потому что сердце, о котором говорила Нелли… он уже догадывался, чьё имя там. И поэтому старательно закапывал это поглубже в своём сознании. *** Снова размышления. Казалось, что каждый день состоит из мыслей. И чем дальше они заходили, тем страшнее становилось. Невыносимо было находиться даже в собственной комнате. Но сейчас Эдди был в университете. Это не спасало. Учеба давалась тяжелее с каждым днем, с каждой минутой. Голова разрывалась от душевной боли. От дилеммы. Чем быстрее осознание подбиралось к горлу острым ножом, тем сильнее хотелось спрятаться в песок или куда-нибудь еще. Было больно даже смотреть в зеркало, потому что накатывало моментальное отвращение к самому себе. Эдди не хотел обременять Ричи, не хотел обременять Нелли тем, чего сам до конца не понимал. Попытки разобраться в себе вгоняли в такую тоску, что хотелось закрыться дома, свернуть все фото и письма в большой комок и запихнуть в шкаф. Сделать вид, что ничего нет. Что ничего не существует. Пока Каспбрака отчитывали учителя, скорее мягко наставляли и волновались, он их не слушал. Смотрел сквозь них, погружаясь в пучину эмоций, переживаний и неконтролируемого страха. Эдс отчаянно убеждал себя, что все это временно. Просто хандра, связанная с погодой или чем-то еще. Все пройдет и вернется на круги своя. Но нет. Каждый день был как день сурка. Он думал утром, думал днем, думал вечером, думал ночью. Сколько же он не спал… Эдди сел в библиотеке за дальний стол и достал плеер. Он так давно не слушал музыку со всей этой суетой, что даже забыл когда в последний раз. Может, это его отвлечет? Потому что ни книги, ни разговоры не помогали. Chris Isaak – Wicked Game заиграла первой. Парень уставился в потолок, прикрывая глаза, представляя, как все хорошо. Как он не думает о будущем. Как все идет своим чередом, не выбивая из колеи. The world was on fire and no one could save me but you, — беззвучно подпевал губами Эдс. Он вспомнил, как Ричи смотрел на него в тот момент, когда на них пытался напасть клоун. Эти глаза, полные страха за друга. Полные собственной паники, но он все равно был рядом. «Смотри на меня, Эдди. Только на меня». And I'd never dreamed that I'd knew somebody like you, — продолжал он. Каспбрак очень дорожил этим человеком. Дорожил Ричи как никем другим. Чувства, которые сейчас горели в нем, уже сложно было назвать дружбой. Это было невозможно отрицать. No, I don't wanna fall in love. This world is only gonna break your heart. По щеке покатилась слеза. Предательская. Горькая. Она будто разрезала кожу своим пониманием ситуации. Именно эта слеза была точкой невозврата. What a wicked game you played to make me feel this way. Каспбрак вытер лицо, дослушивая песню. Сейчас его мысли впервые остановились. Чья-то рука слегка тронула плечо. Эдс поднял влажный взгляд. Сейчас он был похож на щенка. — Что ты слушаешь? — нежный, спокойный мужской голос. Эдди начал прятать заплаканное лицо, смущаясь. — Chris Isaak — Wicked Game, — промямлил он. — Тебя это так растрогало? — лёгкий смешок, и фигура присела рядом, протягивая платок. Это был парень. Зелёные глаза. Каштановые волосы, небрежно уложенные. Скорее, укладки не было вовсе. Они слегка волнились на концах. Острый прямой нос с приклеенным пластырем. Разбитая нижняя пухлая губа — рана только заживала. Проколотая бровь. Белая, слегка мятая рубашка. Чёрный галстук. Огромные наушники обвивали шею. Синие джинсы, порванные на коленях. Эдди слегка скривился, глядя на платок. — Он чистый? Парень приоткрыл рот в удивлённо широкой улыбке. — Вот это наглость, — прыснул он. — Чистый. Сегодня из шкафа достал. — А шкаф ты моешь? — брезгливо протянул Эдс. — Мальчик охренел? Я тебе помощь предлагаю, — со смешком сказал парень, протягивая платок прямо под нос. Каспбрак поджал губы, сдерживая брезгливость, но принял вещь. Аккуратно, почти невесомо вытер щёки. — С-спасибо… — Что плачешь? Обидел кто? — поинтересовался незнакомец с неподдельным интересом. Эдди внимательно его осмотрел. Понял, что вопрос был задан не только из заботы, но и с готовностью кому-нибудь начистить табло. — Нет… Просто тяжёлый день. — Вот как… Какую музыку любишь? — парень попытался сменить тему. — Я не заядлый слушатель. Просто захотелось отвлечься. Скорее что-то популярное. — Попробуй это, — он нацепил на Эдса свои наушники и нажал на плеер. Каспбрак скривился, осознавая, что на его ушах теперь чьи-то использованные наушники. В них заиграла: Guns N’ Roses — “Welcome to the Jungle”. Парень округлил глаза. Он слышал эту песню, но она точно была не в его стиле. Такое слушали именно такие парни, как этот. — Весьма прозаично, — выдавил Эдди, стягивая наушники. — Прозаично? Ты что, типа умный? — усмехнулся парень. — Ну, типа. — Я Роберт, — он протянул руку в чёрной кожаной перчатке без пальцев. Эдди сглотнул. Он уже мысленно подсчитывал количество микробов на ней. — Я Эдди, — промямлил он, аккуратно пожимая руку. Роберт оскалился и сжал её сильнее, заметив, как новому знакомому не нравятся прикосновения. — Эдди, ты тут учишься? — А ты как думаешь? — огрызнулся он. — Ха, а ты дерзкий. Я вот лично не тут учусь. — Вот как… Я, возможно, пожалею об этом вопросе, но… А что ты тут делаешь? Роберт закинул руку за спинку стула позади Эдди. Слишком близко. — Я тут выступаю вечером. Рок-группа. Друзья уболтали руководство. Новые слушатели мне не помешают. — А… Я уж подумал, что у нас учатся… — Эдди замолчал, боясь ляпнуть лишнего. — Съязвить хотел? Ха. А ты мне нравишься. Приходи сегодня. Взбодришься после тяжёлого дня. Эдс задумался на пару секунд. — Я приду. Но с подругой. Отличный шанс развеяться. Хотя он уже представлял, какого рода “песни” там будут. Но что-то новое не повредит. — Супер. Приходи пораньше, дам вам проходку за сцену. — Ага… А в библиотеке ты что делал? Роберт усмехнулся. — За тобой шёл. Меня рассмешило, как ты с серьёзным лицом впечатался в колонну. Послал её и пошёл дальше, будто ничего не было. Такой невозмутимый. Серьёзный. Бах. А потом — “Твою мать!” — передразнил он. Эдди невольно улыбнулся. — Я думал, никто не заметил. Он сразу убрал улыбку. — Короче, жду тебя, невозмутимый Эдди, — заигрывающе сказал Роберт и похлопал его по плечу. — Ага… Каспбрак остался сидеть на стуле, глядя на платок в руке. «Может, оно и к лучшему», — промелькнуло в голове. *** Эдди и Нелли встретились на выходе университета. Была договорённость немного прогуляться по парку и разойтись по домам. Но плану не суждено было сбыться. — Слушай, Нел, появилось предложение, — сказал Эдс, обнимая подругу. — Какое? — удивлённо спросила она, уже настроенная на душевные вечерние разговоры. — В библиотеке встретил одного парня, и по стечению обстоятельств мы приглашены на сегодняшний концерт. Тут, у нас. Мур удивлённо приподняла бровь. — Подожди. Эдди, ты зовёшь меня на концерт “Your Mom’s a Virgin”? — Что? — Это название группы, которая сегодня выступает, — она улыбнулась. — А… Да, видимо. Это всё как-то спонтанно получилось… Ну и название… — промямлил он, искренне удивившись. — Откуда ты знаешь? — Я знаю эту группу. Хотела пойти, но подумала, что тебе такое не нравится. Кто тебя пригласил? — Да, не нравится. Но почему нет? Нам не помешает развеяться, — запинаясь говорил Эдс. — Меня Роберт позвал. Странный парень. — Что?! Роберт?! — девушка восторженно вскрикнула. — Ну да. А что? — Это же солист этой группы! Он такой крутой! А ещё их барабанщик… — воодушевлённо лепетала она. — Не думал, что ты подобное слушаешь… — Эдди, это же круто! Я за! Да ещё и сам Роберт! Она схватила друга под руку и буквально потащила обратно в сторону концертного зала. — Как вы познакомились? — Да он просто подсел, сунул мне свой платок. А потом напялил на меня свои наушники и включил душераздирающую музыку. В прямом смысле, — попытался кратко пересказать парень. — Охренеть, Эдди, ты такой везучий! — Да он очередной идиот, Нелли. Ты бы видела его. — Познакомь! И с барабанщиком тоже! Каспбрак улыбнулся. — Сделаю всё возможное. Друзья уже подходили к залу. Внутри царила суета, все готовились к предстоящему выступлению. Но народу пока было мало. Всё-таки пришли раньше, как и обговаривали. Эдди начал искать глазами нового знакомого, пока его подруга фотографировала сцену. Да, она теперь всегда носила фотоаппарат с собой. С момента появления Эдса. — Меня ищешь? — знакомый нагловатый голос. Каспбрак обернулся и резко впечатался в грудь парня. — Ай, чёрт, — зашипел он. Роберт пустил смешок, слегка нагнувшись к нему. — У тебя всегда привычка во что-то врезаться? Или ты дальше своего роста не видишь? — съязвил он. — Помолчал бы, — буркнул Эдди. — Я рад, что ты пришёл, невозмутимый Эдди. А это, должно быть, твоя подруга? Ты не говорил, что она красотка, — восторженно протараторил Роб. Нелли, заметив их, быстро подошла и поднесла фотоаппарат к лицу. Музыкант не растерялся и сделал рожки над головой Эдса, пока тот пытался сообразить, что происходит. На фото он получился растерянным. — Это Нелли, — недовольно сказал Каспбрак, указав на неё. — А это Роберт, — он слегка скривился. — Приятно познакомиться, Нелли. Рад, что вы пришли. Пойдёмте за кулисы, познакомлю вас с остальными, покажу ваши места, — солист двинулся вперёд. Мур тихо пискнула и потащила друга следом. — Эдди, да ты просто везучий, — шептала она. За кулисами творился беспорядок. Басист закуривал сигарету, наигрывая мелодию. Барабанщик жестикулировал перед гитаристом, что-то эмоционально объясняя. Те, кто выстраивал декорации, бегали из угла в угол. — Ребят, это Эдди и Нелли. Сегодня мои приглашённые гости, — скомандовал Роберт, привлекая внимание. Все разом обернулись. — А это твой ботаник? — вынимая сигарету изо рта, протянул басист. — Ну здаров, малой. — Я Дэйв! — крикнул барабанщик, заметив взгляд девушки на себе и игриво улыбнувшись. Эдс смущённо помахал всем рукой, а затем почувствовал руку на своём плече. — Пойдёмте, — музыкант повёл их дальше. Это было место сбоку сцены, слегка прикрытое шторами. Но оттуда было видно всё. Такое ощущение, будто сам вот-вот выйдешь под свет софитов. — Ваши места тут. Мы скоро начнём. Располагайтесь… и наслаждайтесь, — спокойно сказал Роберт Эдди, затем подмигнул Мур и удалился. Девушка проводила его взглядом и запищала. — Эдди, это просто восторг! Я так рада… А Дэйв! Ты видел, как он на меня смотрел? — лепетала она. — Ага, — спокойно ответил парень, разглядывая сцену. Всё было в новинку. Барабанные установки, колонки, мерцающий свет. Каспбрак даже представить не мог, что получит такой опыт. И всё-таки это захватывало дух. Негативные мысли отступили перед этим шумным, живым моментом. Он наблюдал за восторженной подругой и едва заметно улыбался. Из зала уже начали доноситься крики, и сердце Эдди вдруг забилось в такт пробной барабанной дроби. На сцене резко потемнело. Виднелись лишь силуэты и хаотичные движения участников. Тишина повисла на несколько секунд. Тяжёлая. Ожидающая. И внезапно — гитарный рифф. Резкий. Хищный. Свет вспыхнул. Роберт выдвинулся вперёд, наигрывая вступление и тряся головой. Волосы разлетались, язык дерзко высунут, взгляд безумный. Он двигался так, будто сцена принадлежала только ему. Проходя мимо Эдди, он на долю секунды задержал на нём взгляд. Не случайно. Намеренно. Жадно. В следующую секунду он уже ринулся к микрофону. Mötley Crüe – “Kickstart My Heart” разорвало колонки и зал. Бас вибрировал в полу. В грудной клетке. В горле. Это была грязная, дерзкая игра. Сексуальная и агрессивная. Роберт не просто пел — он нападал на публику. Он был королём на этой сцене. И люди это чувствовали. И вдруг сердце Эдди замерло. Он не слышал восторженных криков Нелли. Не слышал толпу. Его взгляд был прикован к солисту. Роберт был слишком живым. Слишком эмоциональным. Он выкладывался так, будто сгорал прямо сейчас. Это было новое. Это были эмоции, неподдельные и ни с чем не сравнимые. И Эдди вдруг понял, что не может отвести глаз. Каспбрак видел, как Роберт наслаждается этим. Он резко опустился на колени у края сцены, гитара взвизгнула под быстрыми, почти бешеными переборами пальцев. Он не просто пел — он кричал. Нет. Он пел криком. Рвал голос так, будто вырывал его из грудной клетки вместе с сердцем. Свет бил по глазам. Волосы липли к его лицу. Галстук уже съехал набок. Он был потным, живым, диким. Песня сменялась другой. Без пауз. Без передышки. Толпа ревела. Подпрыгивала. Кто-то толкал, кто-то поднимал руки вверх. Пол вибрировал. Эдди стоял с приоткрытым ртом. Потом резко его закрыл, возвращая себе невозмутимый вид, будто всё это его совершенно не впечатляет. Нелли дёргала его за локоть и восторженно пищала, что-то кричала про гитарное соло, но он почти не слышал. Эдс просто охреневал от накатанной волны звука. От этой агрессии. От этой свободы. Он не знал, куда себя деть. Руки не находили места. Сердце билось быстрее обычного. Это был шок. Настоящий. Для их милого ботаника это было как оказаться в эпицентре бури. Громко. Ярко. Опасно. И, что самое пугающее… ему это начинало нравиться. После ряда песен наступила пауза. Солист жадно отпил воды из бутылки, подошёл к микрофону и слегка постучал по нему, привлекая внимание. Зал моментально притих, взгляды устремились на сцену. — А сейчас… дадим вашим сердцам и духу немного успокоиться. Сделайте глубокий вдох, — мягко, слегка интимно произнёс Роберт. Зал послушался. — Выдох. Он накрутил струны, проверяя строй. В зале повисло ожидание. — Эту песню я посвящаю одному ботанику, которого встретил сегодня в библиотеке. Толпа взорвалась свистом и одобрительным гулом. — Знаю, что ты меня слышишь и видишь. Поэтому, пожалуйста… больше не грусти. Тебе это не к лицу. Эдди замер. Роберт коротко кивнул группе. Заиграла гитара. Медленно. Спокойнее, чем всё, что было до этого. Scorpions – Still Loving You. Нелли открыла рот. — Твою мать, Эдди… Да ты что, в пуп поцелован? Такие красавчики с ума по тебе сходят! — перекрикивая музыку, прошептала она. Но Каспбрак её почти не слышал. Он смотрел. Роберт покачивался в такт, прикрывая глаза, проживая каждую ноту. В зале уже начали танцевать парочки, кто-то обнялся, кто-то держался за руки. Атмосфера стала вязкой, почти горячей. — I’ll fight, babe, I’ll fight… — протянул солист, голос стал ниже, глубже. Эдди почувствовал, как по спине пробежали мурашки. — To win back your love again… На этих словах Роберт повернулся. И посмотрел прямо на него. Не случайно. Не мимо. Не вскользь. Прямо. Взгляд был не игривый. Не шутливый. Властный. Уверенный. Будто он уже сделал выбор и не собирается отступать. Эдди сглотнул. Сердце предательски ударилось о рёбра. В висках запульсировала горячая кровь. И в этот момент он вдруг понял одну неприятную вещь. Ричи флиртовал шутками. Роберт флиртовал действием. И это ощущалось по-разному. *** Концерт закончился. Толпа ревела, аплодисменты гремели, кто-то скандировал название группы. Каспбрак всё ещё чувствовал вибрацию в груди. Он стоял почти рядом со сценой и будто до сих пор находился внутри этого взрыва. Роберт отдал залу всё, до последней капли, а люди вернули это с удвоенной силой. Такой обмен энергии невозможно было сравнить ни с чем. Занавес только начал закрываться, когда Роберт уже двинулся к Эдди. Эдс напрягся. Губа музыканта треснула от криков, по ней стекала тонкая струйка крови. Сзади какая-то девушка предлагала помощь, но Роб игнорировал её, продолжая идти вперёд. Взгляд — как у дикого зверя после охоты. Он был потный, тяжело дышал, облизывал губы, зачесывал мокрые волосы назад. Горячий, дерзкий, живой. Подойдя к Эдсу, он слегка замедлился. — Как тебе? — выдохнул прямо в его сторону. Эдди сглотнул. Приоткрыл рот. На секунду завис. Врать было бессмысленно, всё читалось на его лице. — Это было круто… — почти сдержанно сказал он. — М-мне понравилось. Роберт улыбнулся краем губ. — Я рад. Старался выложиться по полной. Чтобы отвлечь тебя от плохих мыслей. Он провёл рукой по плечу Эдди, медленно скользнув ниже по руке. Каспбрак задержал взгляд на его лице. Зелёные глаза горели. По лбу стекали капли пота. Губа с кровью. Эта кровь его зацепила. Чёртова мнительность. — П-подожди, — пробормотал он и начал рыться в рюкзаке. Роберт послушно приблизился и с интересом наблюдал, как ботаник достаёт аптечку. — Ого… да ты прям медсестричка, — усмехнулся он. — Помолчал бы, — буркнул Эдди, уголки губ всё же дрогнули. В одной руке перекись, в другой вата. Он смотрел снизу вверх, сосредоточенно и строго. — Ой, извини, — Роб быстро присел, чтобы ему было удобнее. Эдди аккуратно смочил ватку и приложил к губе. Делал это с таким серьёзным видом, будто спасал жизнь. Роберт не отводил взгляд. За спиной послышались смешки. — Посмотрите на него… сразу покладистый стал. Как щеночек, — шепнул Дэйв, пихнув басиста. Нелли стояла сбоку, прикрывая рот рукой, и тихо офигевала от происходящего. В её голове моментально всплыло сравнение. Бультерьер. С виду милый. Но если вцепится — не отпустит. Переломает кости до хруста. Под дулом не оттащишь.Он возьмёт то, что ему нравится. — Ай… — тихо зашипел Роберт, глядя на реакцию Эдди. Специально. Каспбрак нахмурился. — Больно? Извини… ты такой чувствительный. Он начал слегка дуть на рану. Не понимая, что с ним играют. — Ещё какой чувствительный, Эдди, — протянул Роберт, не сводя с него глаз. В мире рока, драк, клубов и вечной грязи этот ботаник казался чем-то невозможным. Слишком чистым. Слишком светлым. Хотелось спрятать. Закрыть. Забрать. Его лилия. Музыканты снова прыснули со смеху, но мгновенно притихли под тяжёлым взглядом солиста. — Готово, — буркнул Эдди и убрал аптечку. Роберт подскочил. — Что ж, ребят, это было круто, — обратился он к музыкантам. — Сегодня мы разорвали это место. Дальше. Больше. Из-за кулис выплыла какая-то девушка и ещё пара ребят. Студенты. Они несли торт, чтобы поздравить талантов. — Это вам… — пролепетала она. В ту же секунду Дэйв выхватил торт и замахнулся в лицо Роберту. — Да ты че… — начал тот. Дэйв промазал. Часть торта улетела куда-то вглубь сцены, а остатки смачно приземлились на Эдди. Прямо на его зализанную прическу, которую он старательно делал пол утра. Тишина. — Ты че ахуел, Дэйв?! — взревел Роберт. Дэйв мгновенно свинтил за спину басиста. — Извиняюсь… Эдди стоял как камень. На щеке торт. В волосах торт. В жизни торт. Нелли тихо хихикала, потому что картина была слишком эпичная. Каспбрак попытался улыбнуться, чтобы не выглядеть истериком. Получилась нервная улыбка. — Вот же… — промямлил он, из последних сил давя брезгливость. Роберт приблизился. Ухмыльнулся. — Ты теперь ещё слаще, Эдди. Он большим пальцем стёр крем с его щеки… и лизнул. — Со вкусом клубники. Мой любимый. Нелли прыснула, уже не сдерживаясь. — Ага… — только и выдавил Эдди, зависнув. — Слушай, у меня есть полотенце и всякое в сумке. В уборных же есть раковины. Хочешь, помогу? — заботливо сказал Роб и двинулся за кулисы за сумкой. — Я помогу ему, — быстро влезла Нелли, хватая Эдди под руку. Они пошли к выходу. Она всё ещё хихикала. — Ну твою мать, что за день… — выпалил Эдди. — Не ной. Только на волосы попало. Хорошо, что не на одежду. В уборной Нелли раскрыла сумку. Шампунь. Спреи. Полотенце. — Но боюсь, Эдди… вечер останется без твоего зализона. — Почему? — Рокеры не пользуются тонной воска, — задорно заявила она. Эдс проскулил и наклонил голову над умывальником. Нелли старательно вымыла ему голову. — О, глянь, тут ещё фен есть! — Кто вообще делает розетки в туалетах? — возмутилась она, пытаясь воткнуть штекер где-то над зеркалом. Через пару минут кудри высохли. Легли естественно. Немного дерзко. Немного хаотично. Эдди снова стал тем самым. Только чуть более живым. — Да ты ж моё золото. Лучше так всегда ходи, — воодушевлённо сказала Нелли, любуясь результатом. — Ага, сейчас, — буркнул Эдди. Он посмотрел в зеркало. Замолчал. Смирился. Выглядел… хорошо. Слишком хорошо. — Ладно. Пойдём. Подходя снова к залу, Эдди глубоко вдохнул. Потому что с такими волосами его видела только Нелли. И больше никто. Ни однокурсники, ни коллеги. Никто. Но делать было нечего. Они зашли как раз в момент, когда Роберт отчитывал Дэйва за оплошность. — Я тебе говорил, не надо херней страдать на сцене! — рычал он. Эдди скользнул по нему взглядом… и завис. Он переоделся. Чёрная майка без рукавов. Рубашка больше не скрывала татуировки на руках и груди. На шее цепочка с крестом. Чёрные джинсы, рваные на коленях. Сейчас он выглядел ещё более… дерзко. — О, вы вернулись, — быстро окликнул их Дэйв, мысленно благодаря всех богов, что его спасли от казни. Роберт повернулся и округлил глаза. В уборную уходил зализанный ботаник. Вернулся кудрявый милашка. — Черт… ты как барашек, — выпалил он. Эдди замер. — Это комплимент? — тут же влезла Нелли, видя, как друг впал в ступор. — О, ещё какой. Роберт приблизился, без разрешения, провёл рукой по его волосам. Медленно. “Так бы и уткнулся. Мягкие. И пахнут моим шампунем…” — мелькнуло в его голове. Эдди стоял и не двигался. Смущённый. Уязвимый. С этими чёртовыми кудрями, которые делали его слишком… настоящим. — Ты ахуенный, невозмутимый Эдди. Всегда таким будь, — прошептал Роберт ему прямо в ухо. Горячее дыхание обожгло кожу. Эдди резко вдохнул. И на секунду забыл, как дышать. — Давайте фото! — крикнул басист, подталкивая зашуганного фотографа ближе к ним. Все начали сбиваться в кучу. Шум, смех, кто-то кого-то толкает. Дэйв подошёл к Нелли и, как благородный принц, сделал почти театральный реверанс, протягивая руку. Та без тени сомнения вложила свою. Барабанщик довольно ухмыльнулся, приобнял её за плечи и растянулся в широченной улыбке. Нелли внутри просто орала от восторга. Басист улёгся на бок впереди всех. Другой гитарист втиснулся где-то между ребятами. А Роберт…Нагло. Без спроса. Прижал Эдди к себе за талию. Это произошло так быстро, что Каспбрак даже не успел возразить. Просто вдохнул. Солист сделал игривый оскал и перевёл взгляд вниз на Эдди. Прямо в лицо. Почти вызывающе. Эдс нервно улыбнулся в объектив, стараясь выглядеть невозмутимым. Сердце билось, как у загнанного кролика. Щелчок. — Готово! — вскрикнул фотограф. — Фото будут позже! Все сразу расслабились, начали расходиться, двигаться, смеяться. Дэйв что-то увлечённо плёл Нелли на ухо, а та хихикала. Её глаза блестели чем-то влюблённым. Роберт всё ещё стоял рядом. Он медленно повернулся к Эдди. — Как ты? — спокойно спросил он, ловя его взгляд. — Н-нормально, — запнулся Эдс, теребя край свитера и упрямо пряча глаза. Музыкант расплылся в ехидной ухмылке. Он видел больше, чем тот хотел показать. — Тогда есть предложение. — Какое? — Эдс слегка приподнял бровь, думая, что эмоциональнее концерта сегодня уже ничего не будет. — Ты когда-нибудь катался на байке? Каспбрак замер. Байк. Огромная, ревущая, опасная груда железа. Штуковина, которая стирает слово “безопасность” к чертовой матери. Конечно он не катался. Он к ним даже близко не подходил. — М-мотоцикл? — переспросил он, надеясь, что ослышался. — Он самый, — игриво протянул Роберт. А потом наклонился к уху Эдди и зарычал, подражая мотору. Эдс вздрогнул. — Я не знаю… Если Нелли не против, — жалобно выдавил он, глядя на солиста. Где-то глубоко внутри он молился, чтобы подруга отказала. Но… — Нелли! Поедешь с Дэйвом на байке? — крикнул Роберт. Девушка округлила глаза. Перевела взгляд с Роба на испуганного Эдди. Потом на красавчика барабанщика. “Прости, Эдди…” — Да! Супер! Всегда хотела! — восторженно выпалила она. У Каспбрака внутри что-то обречённо рухнуло. — Значит решено, — хлопнул в ладоши солист и снова посмотрел на него. — Вот же… — прошептал Эдс. — Не переживай, малой. Я буду нежен, — оскалился Роберт. Эдди нахмурился и резко отвёл взгляд. Сердце уже начинало ускоряться. *** Музыканты начали собирать вещи, заталкивая их в фургон басиста. Смех, шум, запах сигарет и бензина. А Эдди стоял и понимал одну простую вещь. Он влип. Возле дороги стоял чёрный Harley-Davidson Softail. Каспбрак видел такие либо в журналах, либо когда мимо проносились байкеры. Но чтобы вот так. Вблизи. Он невольно сглотнул. Нелли где-то стояла рядом с Дэйвом, заигрывая и накручивая локон на палец. Поймала взгляд друга и одними губами прошептала: “Прости”. — Ну что, Невозмутимый Эдди. Готов? — Роберт подошёл, закуривая сигарету и наблюдая, как парень в стрессе сжимает руки. Повисла пауза. — Какие правила безопасности? Музыкант пустил смешок. — Тут нет правил. Глаза Эдса расширились от паники. Он начал судорожно читать лекцию по технике безопасности. Слегка покрикивая. Морща нос. Его буквально возмутило, насколько безответственно Роберт относится к поездке. — Ты понимаешь, что если я упаду, то всё? Всё! — возмущался он. Роберт смотрел на него и улыбался. Как же ему это нравилось. Парень выглядел мило. Ругался. Отчитывал. Морщил усыпанный веснушками нос. И тут Эдди судорожно потянулся к ингалятору и втянулся. Роб не выдержал и засмеялся. Он подошёл ближе. Очень близко. Перехватил его за руку и выдохнул дым от сигареты прямо в лицо. Каспбрак поморщился. — Пиздец, — выругался он, отмахиваясь рукой. — Ого. Ты и такие слова знаешь? — оскалился Роберт. — Ты непредсказуемый придурок, если считаешь, что тут нет правил! — вспылил Эдди. — Вот как… — Роберт придвинулся к его уху. Горячее дыхание. Запах табака. Кожаная куртка. Бензин. — Есть одно правило. — К-какое? — запнулся Эдс. — Уронил — женился. Повисла пауза. Эдди замер в его руках. Уголки губ предательски дрогнули. — Ты совсем больной?! — вспылил он. Роберт согнулся пополам от смеха, хватаясь за живот. — Фух… — остановился он. — Ладно, малой. Вот шлем. Роб протянул ему вещь. Чёрный. Блестящий. Тяжёлый. Каспбрак слегка скривился. Но других вариантов не было. Он начал надевать его сам. Получалось нелепо. То ремешок не туда, то волосы зажевало. Музыкант усмехнулся. Забрал шлем из его рук и сам аккуратно натянул, поправляя ремень под подбородком. Эдди выглядел как мини-астронавт. Роб невольно улыбнулся. — О, погоди… для полного комплекта. Он стянул с себя кожаные перчатки. — Ну уж нет. Они потные, — возмутился Эдс. — Надевай. Если упадёшь, ладони не сотрёшь. Что-то в Каспбраке щёлкнуло. Страх. Он медленно начал натягивать перчатки. Они болтались на его ладонях, но всё же держались. Руки были явно разного размера. — А ты? — обеспокоенно спросил он, глядя на руки солиста. На кистях татуировки. Череп. Роза. На пальцах буквы. Роберт хмыкнул. — У меня свои специальные есть. Он полез в карман кожанки и вытащил другие перчатки. Подготовка завершилась, когда он натянул свой чёрный шлем. И чёрт. Вид был чертовски привлекательным. Чёрный байк. Чёрная кожанка. Чёрный шлем. Перчатки. Рваные джинсы. Берцы. Опасность на колёсах. Роберт сел на мотоцикл и начал заводить двигатель. Пару секунд — и металл взревел, как большой зверь. Эдди слегка отшатнулся. Музыкант удержал баланс телом, повернулся к нему и кивнул, приглашая подойти. Эдс сделал аккуратный шаг. Потом ещё один. Всё-таки подошёл. — Садись. Там сзади подножка. Одну ногу ставишь, другой отталкиваешься и закидываешь. Каспбрак сглотнул. — За что можно ухватиться? Роберт хмыкнул. — За мои плечи, — крикнул он сквозь шлем. Дрожащими руками Эдди сжал его плечи, поставил ногу, как сказали, оттолкнулся и неловко перемахнул вторую через сиденье. Сел. Открыл зажмуренные глаза. Жив. Выдох. Он начал оглядываться, искренне не понимая, куда деть руки. — Ну что ты там? — крикнул Роб. — Куда руки деть? За что держаться? — проскулил Эдс. — Ну ты глупыш… меня обнимай. Тон был игривый. — Ч-чего? Роберт усмехнулся. И, не предупреждая, слегка дал по газам. Потом резко тормознул. По законам физики Каспбрак плюхнулся ему на спину, уперевшись руками куда-то в бедра. — Мне льстит, что ты хочешь полапать мои ноги, но держаться нужно за талию, — съязвил байкер. — Идиот! — вскрикнул Эдди. Но выбора не было. Он всё-таки обхватил его руками. Неловко. Осторожно. Почти не касаясь. Роберт посмотрел вниз и заметил эти аккуратные пальцы на своём теле. Довольно улыбнулся под шлемом. Мотор заревел громче. — Ну поехали, милашка Эдди! — крикнул он. И байк рванул вперёд. Каспбрак зажмурил глаза, мысленно прокручивая варианты, как бы он мог шлепнуться с этой махины. Губы поджаты, каждая мышца напряжена, сердце колотится, как моторчик. — Малыш, открой глаза! — крикнул Роберт, будто считывая его состояние. И да. Он был прав. Эдс приоткрыл один глаз. Первое, что увидел — шлем музыканта прямо перед собой. Сглотнул. Потом аккуратно выглянул из-за его плеча. Перед ними расстилался ночной Нью-Йорк. Огни, вывески, неон, витрины. Город дышал. Байк ехал ровно. По улицам особо не разгонишься. Либо Роберт всё-таки проявил заботу. Уши закладывало от рычания мотора, но это не перебивало вид. Ночная атмосфера завораживала. Музыкант слегка дотронулся до бедра Эдса, потом указал вперёд. На тротуаре стоял мужчина с огромной охапкой шаров. Когда они поравнялись, Роб резко дал газу. Мотоцикл взревел. Мужчина вздрогнул, несколько шаров сорвались в небо. Незнакомец помахал им кулаком вслед. Каспбрак хмыкнул и слегка стукнул Роберта по спине. На мгновение он расслабился. Поездка оказалась не такой уж смертельной. Он начал рассматривать всё, что мелькало мимо. Огни, окна, случайных прохожих. В голове появилось странное чувство свободы. Будто в этот момент не существовало предрассудков. Не было правил. Не было “так нельзя”. Был байк. Дорога. Эдди. Роб. В груди стало легче. Дышать — проще. Хотелось забыть обо всём и просто ехать. Но Роберт не дал надолго раствориться в этом. На светофоре он резко затормозил. Шлем ударился о шлем. — Малой, есть ещё одно правило! — крикнул он. — Какое?! — выкрикнул Эдди, уже раздражённо. — За каждый стук шлемом — поцелуй. Либо купишь мне новый! Голос стал ниже, даже сквозь мотор это чувствовалось. Что-то внутри Каспбрака дрогнуло. — Ещё че… — начал он. Но байк уже рванул с места. Снова стук. Они выехали за город. Судя по дороге — к набережной. Эдди никогда там не был. Он вертел головой, разглядывая тёмные деревья, редкие фонари, блеск воды вдалеке. Роберт начал ускоряться. Дорога позволяла. И вот тут Эдс снова почувствовал опасность. Музыкант слегка сжал его ногу, давая понять: держись крепче. Но упрямый ботаник всё ещё держался осторожно. Тогда Роб дёрнулся ещё раз. Мотоцикл заревел. Скорость выросла. Эдди попытался что-то крикнуть, но ветер всё съел. Руки сами, от страха, крепко обвили торс Роберта. Пришлось прижаться вплотную. Музыкант это почувствовал. Эти аккуратные руки, которые держались за него, как за единственную опору. И чёрт. Как же ему это нравилось. Сейчас Эдди был его. В его власти. Во власти скорости и этой огромной ревущей махины, которая к чертям рушила принципы этого правильного человека. И он был готов делать это снова и снова. Вытащить его из рамок. Из предрассудков. Дать свободу. Но об этом он молчал. Ночь сгущалась. В объятиях темноты раскрывались самые сокровенные желания. Они остановились у воды. И как только Эдди это почувствовал, он шумно выдохнул. Но остался сидеть на байке, как вкопанный, боясь лишний раз пошевелиться. Роберт слез, поставил технику на подножку, прохрустел спиной и стянул шлем. На нем осталась только балаклава. Он повернулся к Эдсу, наблюдая, как тот смотрит в одну точку, будто завис. — Бу, — крикнул он, хватая его за плечи. — Ты совсем что ли дебил?! — взвизгнул Каспбрак и резко обернулся. Два зеленых глаза смотрели на него через прорезь балаклавы. Очень близко. Слишком близко. Будто считывали. Роб рассмеялся, стянул и балаклаву, встряхнул волосами. Волны рассыпались обратно, непослушные. — Будешь слезать? Эдди отрицательно мотнул головой. Роб долго не думал. Подхватил его на руки и стащил с байка. Подержал пару секунд, как котенка, умильнулся и поставил на землю. Потом аккуратно расстегнул ремешок на шлеме Эдса и бережно снял. Их лица оказались слишком близко. Каспбрак поморщился, когда в нос ударил свежий воздух после душного шлема и запаха бензина. — Ну наконец-то, — выплюнул он и резко отвернулся к воде. Было красиво. Отражения фонарей в темной глади, тишина, шелест деревьев. Никакой городской суеты. Маленький кусок тишины, спрятанный от каменных джунглей. Он медленно подошел к берегу. — Садись, — сказал музыкант, расстилая свою кожаную куртку на траве. — Не стоит… Роб посмотрел так, что возражения испарились. Эдди сел. — Как ты? — Н-нормально. — Тебе понравилось? Пауза. Роб смотрел на него с неожиданной мягкостью. Но где-то глубоко всё равно тлели искры. Эдс глубоко вдохнул. — Да… Более чем. Мне хорошо, — спокойно ответил он, поднимая камушек и бросая в воду. Круги разошлись по глади. — Я очень рад. Собственно, этого и добивался. Чтоб ты смог отдохнуть. Не только здесь, — он коснулся пальцем его виска. — Но и здесь, — ладонь легла на грудь. — Зачем тебе это? Мы едва знакомы… — голос предательски смягчился. — Эдди, я хреново разбираюсь в людях. Но ты… Ты показался до боли искренним. Среди всей этой отравленной толпы. Сначала я хотел поржать, когда ты в колонну влетел. Но потом увидел, как ты в библиотеке тихо плачешь, прожевывая себя изнутри… И во мне что-то дрогнуло. Это звучало почти как исповедь. — Это просто тяжелый день, — попытался отмахнуться Каспбрак. — Малыш, ты что-то прячешь. И это большое. И ты не справляешься. Кудри трепетали на ветру. Ресницы опущены. Камушки летели в воду один за другим. Будто он пытался утопить в ней мысли. Роб невольно улыбнулся и аккуратно положил ладонь на его макушку, слегка поглаживая. — И что делать? — Отпустить. Просто жить так, как лучше тебе. — Это не так просто. — Сегодня. На концерте. В дороге. Ты о чем-то думал? Эдди замер. — Нет… — Вот. Так и нужно. Музыка, байк — это не про шум. Это про тишину внутри. Я решил поделиться этим с тобой. Потому что ты в этом нуждался. — Мысли всё равно вернутся. Роб слегка приобнял его за плечи. — Тогда просто позвони мне. И я решу твою проблему, — уголки губ дрогнули. Он закурил. Медленно выдыхал дым, наблюдая за Эдди. — Кто спасет тебя? — вдруг резко спросил Каспбрак. Вопрос ударил. Роб замолчал. Ответ застрял в горле. Впервые за вечер он не знал, что сказать. Он повернулся к нему. В глазах на секунду мелькнуло что-то живое. Уязвимое. Почти болезненное. Но тут же появился знакомый оскал. Чуть натянутый. — Не знаю, малыш. Не переживай об этом. Думаю, я сам себе спасатель. Он наклонился ближе. Ладонь музыканта аккуратно прикоснулась к губам Каспбрака. А потом Роб накрыл тыльную сторону своими губами. — Один есть, — тихо сказал он, глядя снизу вверх. Эдди завис. Мозг не успевал. — Охренел?! — вскрикнул он, брови съехались. — Ну уж извиняй. Таковы правила байкеров, — игриво протянул Роберт. Эдди выглядел так, будто сейчас из ушей пойдет пар. Роб смотрел на него и тихо добавил: — Ты милый. Каспбрак слегка порозовел и отвел взгляд. Прямолинейности Роберту не занимать. Это пугало. И в то же время вызывало какое-то внутреннее восхищение. Вот бы он тоже мог так. Просто взять и сказать Ричи, что чувствует. Что его разрывает изнутри. Что он устал притворяться. Но чем ярче он представлял эту сцену, тем страшнее становился финал. В груди снова кольнуло. Эдди сжал камень в руке так сильно, что костяшки побелели, и швырнул его в воду с какой-то злобой. Всплеск разрезал тишину. И что-то резко накрыло. Грусть. Слёзы. Они снова покатились, как будто только и ждали момента. Предательские. Невовремя. Неуместные. Здесь и сейчас. В объятиях ночи. Рядом с Робертом, который старательно пытался зашить эту трещину. А она взяла и снова разошлась. Губы задрожали. Послышались тихие всхлипы. — Эдди, ты чего? — обеспокоенно спросил музыкант, аккуратно схватив его за плечи и заглянув в лицо. Глаза смотрели вниз. Ресницы намокли. Слёзы текли ручьём. Он ничего не ответил. Просто плакал. Роб прижал его к себе. Крепко. Поглаживая по голове, по кудрям, которые трепетали от ветра. Прижал трясущегося, беспомощного Эдса к своей груди. Запах табака и горьковатого парфюма ударил в нос. Наверное, от Ричи пахло бы так же. — Тише, малыш. Всё наладится. Я тут. Рядом. Всё хорошо, слышишь? Ну… ну, — тихо говорил он, убаюкивая. Роб аккуратно поцеловал его в макушку, зарывшись носом в волосы. Нежно. Без игры. Без оскала. Больше всего он хотел, чтобы сейчас Эдди ничего не чувствовал. Чтобы эта боль просто выключилась. Но понимал. Это нужно прожить. Каспбрак постепенно начал успокаиваться. Дыхание выровнялось. И всё же… он хотел, чтобы сейчас это делал Ричи. Не Роберт. Не Нелли. Его Тозиер-балабол. Хотел услышать тупую шутку. Хотел, чтобы тот растерялся от его слёз. Хотел, чтобы обнял неловко, но по-настоящему. — Второй есть… — тихо, хрипло прошептал Эдди в грудь байкера. Роберт усмехнулся. — Хитрюга. Они просидели так ещё какое-то время. Две души, которые отчаянно нуждались в спасении. Казалось — друг в друге. Но это было не совсем так. Роберт отвез Эдди домой. В этот раз без скорости. Без рывков. Без подколов. Просто дорога. Просто тихий рев мотора. И редкие огни, скользящие по шлему. Он будто специально сделал этот путь мягким. Чтобы вечер закончился не адреналином, а спокойствием. Около дома бережно помог снять шлем. Не спешил. Пальцы аккуратно расстегнули ремешок. Притянул к себе. Обнял. — Малыш, если что-то понадобится, только позвони. Я приеду. Любой вопрос. Лады? Только не хнычь больше, твоё милое личико такого не заслуживает, — тараторил байкер, поглаживая его по щеке. — Угу… — промямлил Эдс, глядя вниз. — На следующей неделе в баре выступаю. Придёшь? Подругу можешь взять, думаю, она согласится. Как тебе? — Хорошо… Думаю, это будет плата за сегодняшний день. Роб усмехнулся. — Хитрая малявка. — С-спасибо… — пролепетал Каспбрак и направился к общежитию. — Всегда пожалуйста, малыш. Роберт проводил его взглядом. Тяжело выдохнул. Достал сигарету. Закурил. В груди разливалось что-то тёплое. Что-то новое. Что-то, что хотелось выплеснуть в песню. В крик. В гитарный риф. Улыбка медленно растеклась по уставшему лицу. Он взглянул на небо, где солнце только начинало подниматься за каменными стенами города. — Что ж, Роберт Вейл… Похоже, ты вляпался по уши. *** Эдди плёлся по коридору. Чёрт, как же он устал. От эмоций. От драйва. От слёз. От себя. В двери сразу бросился в глаза конверт. От Ричи Тозиера. Сердце неприятно дёрнулось. — Конечно… Всё и сразу в один день, — прошептал он. Эдс зашёл в комнату. Сбросил рюкзак. Постоял пару секунд, глядя на письмо. Положил его в ящик. “Не сегодня.” Он упал на кровать, даже не переодевшись. И почти мгновенно провалился в сон.