Красавица и чудовище: Africa Edition

Куколка моя! Хорошенькая девочка! Я твоя мама. Сейчас я тебе сделаю бусики. Назову тебя Сана. Это такая девочка взрослая. Все знают сказку про неё. Сане было так одиноко, прямо как мне. С ней никто-никто не играл. Но она не сдавалась. Сейчас я тоже расскажу тебе, куколка, про любимую сказку…

***

      Когда Сана очнулась в песке на берегу незнакомых джунглей, навстречу к ней выпорхнул тот самый красный ара. Как он огромен, ужаснулась Сана.       — Привет, красавица. Не бойся, я не демон и не дикий зверь. Я знаком с твоим отцом.       — О, небо, — взмолилась Сана, вспомнив об отце, и выплюнула речной песок. — Где чудовище?       — Кстати. Не накручивай, он не такой страшный. Знаешь, он силен, могуч, любит маленьких мартышек и попугаев. И наверняка не станет тебя есть.       Увидев, что Сана всё же дрожит от ужаса, красная птица взлетела над рекой и облетела водопад, начинающийся в небесах за облаками грохочущих брызг. Потом спустилась перед ней на песок, держа во рту кусок неба.       — Съешь это.       Так Сана впервые кушала небо. Кусочек сладкого с кислым принес покой в мыслях, а сердце налилось решительностью.       В кустах послышался шорох. Сана вздрогнула.       — Не обращай внимания, — почистил перья попугай, взлетел на дерево и стал порхать с одной ветки на другую, улетая вглубь джунглей.       Сана шла за своим проводником. Как и говорил отец, вокруг слышались звуки потусторонних духов. Они не обращали внимания на живых. Но иногда ей мерещилась какая-то тень. Какой-то огромный и бесшумный зверь прыгал над её головой, словно следил.       Через долгое время они вышли к темному ветвистому дереву. Еле-еле Сана забралась вслед за попугаем. От ствола в разные стороны росли четыре горизонтальные ветви толщиной со слона, а посередине находилось гнездо размером с небольшой кратер. Сана подумала, что это древо - как большой барабан — темница для глупых жертв, таких как она.       — Здесь живет царь этих джунглей, — с выражением возвестил попугай.       Послышался треск тяжелых ветвей.       Сначала Сана увидела огромные когтистые лапы и решила спрыгнуть с дерева: лучше разбиться, чем столкнуться с таким царём. Потом показалось мускулистое тело, напоминавшее ей огромного человека, и она увидела, что это самец. Мощный длинный хвост мотался как у злобного павиана. Наконец показалась обезьянья морда. Мадрил с яркими синими и красными бороздами на уродливом носу, желтыми клыками и яростными дикими глазами, что смотрели на Сану.       — Приветствую, Сана! Ты будешь жить в моих джунглях. Не бойся меня.       Сана разревелась. Чудовище скривило и без того ужасную морду.       — Пожалуй еще за кусочком слетаю, — сказал попугай и смылся.       Сана поняла что в ловушке. Обняла ветку, прижалась грудью к зеленой мшистой коре и рыдала над своей судьбой. Огромный мадрил перебирал передними лапищами, потом ловко спрыгнул на другую ветку прямо перед красавицей. Она же отворачивалась от его ужасного облика.       — Давным-давно, когда я только попал сюда, как и ты, боялся что умру здесь. Но было сказано, что я могу избежать страшной участи…. Можно я продолжу? Мне было сказано, что однажды женщина сможет спасти меня, ведь… Ты уже закончила рыдать? Спасибо. Что я там говорил? Ах да. Я не всегда был чудовищем. Меня звали Нкозари, я был старшим сыном вождя племени, завидным женихом и наследником великого рода. Ты не должна боятся жить со мной. В конце концов я сделаю все, чтобы тебе неплохо жилось.       Чудовище почесало лохматую гриву, вовсю сыпля блохами и другими паразитами.       — О, демон Нкозари, зачем я вам? — молитвенно сложила руки Сана.       — Нет-нет, не называй меня человеческим именем, — трагично прохрипел он. — Я перестал им быть давным давно. Перед тобой настоящее чудовище.       И сглотнул, отвернувшись в чащу. Потом для надежности тяжело вздохнул. Потом ещё.       — Ладно, — через некоторое время пожала плечами Сана, — тогда я буду называть тебя Чуд.       — Чего? — обиделся Чуд.       Наконец попугай вернулся и опустил прямо в руки Сане кусочек вечернего розового неба. Она надкусила его и почувствовала, как шелест листвы и крики далеких тропических птиц, прощающихся с солнцем, наполнили её до краев.       Когда стемнело, Сана натаскала ветки и разожгла костер. Это напоминало ей о мире живых. Мир духов в ночи казался её пугающим, первая ночь в неизвестности, вдали от родной деревни, которую Сана ни разу не покидала за всю жизнь.       Чтобы хоть как-то себя успокоить, она пела и прыгала у костра, танцуя утешение: что она слышала в своей родной деревне, какие чудеса леса встречались ей с самого детства.       Чуд и попугай смотрели на неё.       — Ну как?       — Ничего особенного, — соврал Чуд. — Груди у неё какие-то… а ноги — гусеницы. Вся она какая-то.       Пом-буба, танцевала Сана в ярком пламени костра. Её руки ласково тянулись к черной кроне дерева и звездам. По-бома. И она нежно обвела кончиком стопы землю вокруг себя. Бума-рума. Она прыгнула, и груди затряслись, а голова завертелась, как змея. БАМ-ПОРА. Попугай почувствовал, как по его макушке стекает слюна. Он брезгливо отпрыгнул, косясь на Чуда. Выражение морды стояло самое чудовищное. Обезьянья челюсть отвисла, в зрачках отражалось пламя с черными силуэтами соблазнительных бедер и грудей. Когда Сана закончила танцевать, Чуд собрал огромный ком слюны и прочей гадости во рту и смачно сплюнул. Обезьяний хвост дергался туда сюда.       Наконец Сана совсем устала. Села на ветку и смотрела на ночное небо, обнаружив с удивлением, что в этом месте звезды совсем другие. Она попросила попугая принести кусочек ночного неба, чтобы попробовать звезды на вкус. Оказалось, они теплые и шипучие. Слыша, что сердце Саны стало биться ровнее, чудовище подползло поближе и завело свой разговор.       — Ты знаешь, что такое любовь? — спросило оно.       Сана не испугалась его появления. От мадрила несло, шерсть и пасть источали звериную вонь. Она постаралась задержать дыхание и не глядя отвечала:       — Все начинается с поцелуя.       — Да, — прохрипел Чуд. — Я проклят, но тот цветок, — и указал на поляну возле дерева, на котором они сидели, — дает мне надежду. Прикосновение любви снимет проклятие. Если молодая девушка, как ты, подарит мне свою любовь, то я спасен.       — Ты поэтому меня держишь?       — Ради поцелуя? Ну да.       Сана прикинула, что если чудовище отпустит её, как только она сделает, что требуется. Она приблизилась к мохнатой морде, наклонила свое прекрасное личико и вытянула губки. И едва они коснулись отвратительного чудовища, её затрясло и неожиданно стошнило прямо на него.       Чуд взревел от обиды.       — УБИРАЙСЯ, ГЛУПАЯ ЖЕНЩИНА!       Сана не могла с сдержать отвращение от невыносимого запаха. Быстро слезла с дерева и уворачивалась от веток деревьев, которые направо и налево стало рвать возле себя чудовище. Он гнал девушку, а та не оборачивалась и бежала все дальше и дальше, прыгая через корни древних деревьев, через ручьи, все дальше и дальше, пока ругательства и рык мучающегося проклятого создания не остались далеко позади.