Любовь
15 февраля 2026 г., 16:44
Не бойся, моя красавица! Сегодня первая брачная ночь. Лежи. Буду гладить тебя по спине, только не бойся меня. Знаешь легенду о девушке по имени Сана? Она не боялась свое чудовище и жила с ним одна в диких джунглях мира духов. Что было между ними – постараюсь передать...
***
Сана проснулась оттого, что тепло устроилась между лап огромной пантеры. Та вылизывала её раны, как своему котенку, и те затягивались, оставляя лишь небольшие шрамы. — О, великая пантера Шита! Пантера молчала. Лишь пошевелила большими усами будто от смеха. — Где Чуд? — Он у водоема, промывает раны. — Его сильно ранили? — Только ты можешь их залечить. Шита указала на траву, которую Сане следовало растолочь, чтобы сделать лечебную мазь. Она собрала траву и пошла по направлению, куда указала пантера Шита. Наконец она вышла к водоему. Чуд полулежал возле воды, зачерпывая ее и поднося ко рту. Вокруг его запекшихся ран роились мухи. Сана подбежала к нему, стала отгонять насекомых и зачерпывать воду, поливая его раны. Затем она растолкла лечебную траву. — Ты не настолько мною дорожишь, — задумчиво наклонила головку Сана. — Спасибо, я обязана тебе жизнью. И все-таки зачем же ты меня спас? Чуд нахмурился и тяжело вздохнул. — Я расскажу тебе одну историю. Однажды два племени сочетали детей браком. Молодой юноша был красивый, сильный и ловкий, но девушка была слабой, некрасивой и с кривой рукой. Когда юноше показали его невесту, он разозлился. Он все думал, как же это несправедливо. Тихая, невзрачная, худая — настоящее издевательство. Но их родители стремились закрепить союз, и ничего нельзя было изменить. Чуд шикнул, потому что одна рана была очень тяжелой. Сана осторожно наносила мазь, слушая сказку. Чтобы отвлечься от неприятного жжения, Чуд продолжил. — В день свадьбы жрецы благословили их, они станцевали обряд. Когда стемнело, молодой муж все сидел возле костра и не шел к своей некрасивой жене. Обижался, смотрел на огонь и собирался заночевать прямо там. Вдруг к огню подсела красивая девушка. Это была подруга его невесты, он видел её в толпе поздравляющих. Она поговорила с ним, выслушала его обиды и злость, сказала что эта ночь не должна быть такой безрадостной и позвала его к дальней хижине. Юноша, взбудораженный участием красавицы и банановым пивом, нацепил маску одного из танцоров обряда. В образе жуткого волосатого мадрила никто не мог узнать его лица, подумал он, и прокрался через спящую деревню к самому лесу. Хижина та из веток и листьев издавала слабые шорохи. Юноша, не смотря ни на что, побоялся заглядывать внутрь. Потом он услышал голос, несомненно той самой красавицы. Она сказала приблизится прямо к ветвям. Он послушался. Тогда ветви зашуршали, и что-то нежное и влажное коснулось его живота и ниже. Он не понимал, что это, но ему понравилось. Тогда раздались причмокивания, он понял, что это губы девушки, и она стала лизать и обсасывать его выпирающие места. Он стоял и стонал, снова и снова, ведь все давно спали, как думал он. Сана с удивлением слушала, зачем же Чуд рассказывал эту историю. Она заметила, как мазь меняет цвет. Все тело чудовища теперь было покрыто корочкой. Чуд продолжал, словно забыл про боль, увлекшись рассказом истории. — Когда же луна вышла из-за облаков и осветила ночную деревню, юноша увидел свою невесту. Только она не спала, ждала его, потому вышла поискать куда он запропастился. Наверняка она волновалась, не случилось ли с ним ничего плохого. Вот только то, что она увидела, принесло ей боль. Она разрыдалась и убежала в ночной лес. Это было смертельно опасно. Юноша в ужасе прибежал в их брачную хижину. Наутро невесту стали искать. Нашли её окровавленные бусы и вокруг на земле следы пантеры, что разорвала её и съела. Сана почувствовала себя ужасно. Чуд нырнул в водоем, так как мазь засохла и невыносимо чесалась. Потом поплавал, фыркая, но чувствуя, как раны залечиваются, и сел на краю, продолжая. — Её отец, старый вождь племени, был убит горем. В конце концов ему все стало известно. Через несколько дней юношу схватили людьми племени его мертвой невесты. Старый вождь сквозь зубы осыпал его проклятиями. Он все вызнал у той красавицы. Неизвестно, что с ней стало, но юношу старый вождь приказал связать и положить в лодку. Дальше собственными руками он залил лицо связанного горячей смолой, приклеил маску уродливой обезьяны и оттолкнул лодку от берега. Река унесла лодку с несчастным далеко, и в конце концов обрушила в водопад. Сана закрыла руками лицо, и потом взглянула на плачущего Чуда. Теперь все прояснялось. — Да. Я стал жить здесь. Маска стала моим лицом, тело все больше стало обрастать шерстью, на пальцах обнаружились когти. Потом у меня появился хвост. Я стал все больше и больше походить на демона и проклятое создание, если бы не Красный цветок. Только он удерживает меня от окончательного превращения и мучительного гниения души. Что это за цветок? Когда я только попал сюда, то встретил могучую и ужасную пантеру Шиту. Я решил, что это она убила мою несчастную невесту. С пасти на землю капала кровь. Много позже я узнал, что пантера Шита существует во всех земных пантерах, глазами каждой может видеть, а языком ощущать вкус добычи. Шита заговорила, они делают так только в крайних случаях. Она сказала что душа моей несчастной невесты простила меня и даровала надежду. Что если я осознаю свой грех и познаю любовь, которую ни за что е предам, то невидимая сила обратит проклятие вспять. — Ты ненавидишь меня, потому что я красивая? Чуд кивнул. Сана гладила грудь Чуда. Тот развалился, словно царь джунглей, на краю водоема на каменном выступе. Но глаза его были грустными. Сана осторожно опустила руки под воду и гладила его живот. Чуд повел головой, упорно рассматривая впереди себя чащу. Дикий монстр, растерзанный, едва не погибший. И красавица, ласкавшая нежнейшими ладонями своего ужасного спасителя. Вода была теплой и чистой, крошечные рыбки играли в догонялки, игриво щекоча хвостиками кожу двух великанов, что забрались в их небольшой источник. Самая смелая золотая рыбка протискивалась в развивающейся под водой шерсти чудовища, как в черном лесу. Рыбка скользила вдоль рук Саны, мелкими губками слизывая капельки её девственного пота. Затем смелая рыбка проплыла мимо выросшей из меха мужской твердости между ног. Завихрения водяного потока, движения водяного ветра, которые создавали рыбки и руки Саны, ласково мучили монстра, отчего он чувствовал блаженство и безмятежность. Вскоре Чуд почувствовал себя настолько взволнованным, что сбежал в чащу, мыслями оставаясь рядом с Саной. Она казалась ему похожей на небо, огромное и чистое блаженство удовольствия, мягкости, орошающая естественной влагой, которой можно тесно смочить его мужскую сухость и твердость. Они стали проводить время вместе. Чуд показал, как хорошо он скачет между деревьев. Пару раз даже прокатил Сану на лианах. Она гладила между ног у Чуда. Он иногда хотел заплакать, так приятно ему было, а она улыбалась, как ласковое небо, и одаривала его нежностью вновь и вновь. Руки её танцевали танец уважения и нежности. Чуд то и дело чувствовал, что его почитают как бога, и следом ласкают как неразумного юнца. Он впадал то в желание преследовать свою красавицу, то прятаться и наблюдать как он спит, мучаясь и не приближаясь. В один день она пришла к нему в гости, принесла с собой колышки и расчесала клоки по всему телу. Он рычал, но терпел. Тогда она похлопывала его по заднему месту и смеялась, как над неразумным зверем. Сана подстригла зверю когти. После мучений она срезала ужасные колтуны, которые не смогла расчесать, намазала Чуда с ног до головы ароматным маслом, что вытолкала из косточек плодов. Потом она отправила его мыться к водопаду. И вот, когда Чуд думал, что его мучения подошли к концу, она притащила кору и мелкие палочки. Чуд выл, пока она осторожно чистила ему пасть, заставляла полоскать и снова чистить. Чуд униженно вытащил длинный толстый язык, который Сана схватила и не отпускала, пока всего не почистила как следует. В конце концов Чуд так устал, что сбежал на свое дерево и проспал до утра. Когда с рассветом он отправился к воде, в отражении увидел что больше перхоть не сыпется, блохи извелись, а шерсть стала шелковистой. Чуд провел пушистым хвостом по своей морде и засмеялся. Он пах почти как человеческий принц, а мех его шерсти словно добротная шкура славной добычи. Он почти человек. О, как он счастлив! Он прибежал к домику Саны. Она уже готовила еду для Кико, мартышек и Чуда. Поляна зверей радостно ела вкусные блюда для каждого разные. Чуд радостный набросился на смесь любимых фруктов, орехов и корешков. Он закружил Сану на руках, а она смеялась, обхватив его шею и положив голову на его мощную грудь. Затем Чуд ненадолго оставил её и скрылся в джунглях. Сана гадала, что он задумал, тогда как в полдень, когда все мартышки и попугай отправились на сытый дневной сон, Чуд вернулся и позвал Сану в глубь леса. Наконец они пришли. Сана увидела усыпанное яркими лепестками гнездо из мягких листьев. Она улыбнулась и прыгнула, с наслаждением вдыхая аромат и нежась всем телом в мягкости сделанной Чудом постели. Чуд своих хвостом гладил Сану, мех щекотал ей лицо, груди, плечи, живот и ноги. Сана прикрыла глаза и медленно дышала, погружаясь в волшебное состояние. Так было хорошо и так спокойно, что потихоньку начала дремать, и даже нежные прикосновения не сразу разбудили её. Она чувствовала как её грудь наливалась кровью, как ей нравится сонно крутится и гладить между пальцами и сосками цветочные лепестки. Сон не шел, Сану накрыла сладкая дрема. Она немного стонала и не пыталась понять, что же происходит с ней. Когда она вдруг почувствовала себя в руках Чуда. Его мохнатые руки с когтями аккуратно сжимали ей бедра. Сана открыла глаза. Чуд нежно вылизывал её между ног закрыв глаза. — Ты… сладенькая. Сана дергала ножками, то смеялась, то молила, чтобы он её отпустил. Она не знала, что думать и что ей делать. Так было хорошо, она совсем растерялась. — Буду лизать долго-предолго, ты такая… Чуд не договорил и сжал её бедра, продолжая лизать, щекоча мягкой шерстью и языком, как котеночек. — Ох, — застонала Сана, и голос её был каким-то другим. Оба вздрогнули от этого стона и тела обоих сами собою задвигались резче. Сана думала, что не надо так, но ужасно хотелось. В животе и ниже было горячо и приятно тяжело, словно тело хотело в себя получить предельную ласку, которую может дать только мужчина. — Сана, ты очень… Я… не могу сдержаться, — продолжал лизать Чуд и тогда Сана задрожала всем телом и изогнулась в оглушительном стоне, после чего Чуд подполз к ней и обнял, а она изможденно и сладко заснула. Когда она очнулась вновь, уже стемнело. Стояла теплая тропическая ночь. Звездная пыль рассыпалась по небу, и Сана подумала какое вкусное наверное оно сейчас на вкус. Хотелось пить. В темноте она стала пробираться сквозь джунгли, когда сильные и горячие руки легонько подхватили её. — Проснулась? Съем, — ласково прошептал Чуд ей на ушко и она засмеялась. Она почти ничего не видела, но чувствовала его тело, как он прижал её. Она осторожно коснулась губами его уродливого лица и подумала, что на ощупь оно очень даже приятное. Чуд шумно выдохнул и крепче сжал её, что она забарабанила в воздухе ногами, хохоча чтобы он её отпустил. Тогда Чуд положил её животом на горизонтальную толстую ветвь дерева, на котором они сидели. Сана обхватила её руками и ногами, чувствую мягкость мха, тепло древесной коры и то, как Чуд с наслаждением гладил её по бедрам. — Какой вид, ммм… Сана не могла не поддаться соблазну, и вся выгнулась, как кошка в брачный период. На что Чуд застонал и приставил что-то к её дырочке между ног. Это что-то было горячим и приятным. Чуд поглаживал этим Сане между ног снова и снова, стеная и рыча. Сана тоже радостно зарычала и поддалась задом, чтобы Чуд крепче как следует терся там, где было очень мокро и билась в мышцах кровь. — Я так счастлив с тобой, Сана, — прохрипел Чуд, наклонившись на неё. Одной рукой он уперся в ветку выше её головы, чтобы не раздавить весом, другой приподнял её тело и сжал сочную грудь. Тереться он не переставал ни на мгновение, так хотелось сотворить неотвратимое и кошмарное. — Чуд? — Да, моя красавица? — Я больше не могу! Чуд улыбнулся. — Вот так, нравится? — спрашивал она, всовывая в Сану. Она жалостливо стонала, что да. — Нравится, да? — говорил Чуд, открывая рот и истекая слюной. Он глядел под собой и слюна капала на изящную поясницу Саны, смешиваясь с её горячим потом. Она так красиво тряслась под ним. Чуд воображал, что будет мучить Сану еще много ночей. — Хорошенькая, — хлопнул её по попке Чуд и Сана жалостливо взвыла. Ее красивое черное тело блестело от пота, сама она кричала и извивалась. Чуд как следует прижимал её, приятной силой насаживая на член. — Хорошая писечка, — хрипел Чуд, пуская слюну и не мигая смотря на прекрасную Сану. Сана была самой красивой на свете, её губки нежно охали, глаза закатились от невозможного удовольствия, а руки хватались на ветку, которую она оседлала. Ей было очень тесно между деревом и чудовищем, налегающим на неё со всей похотью.
