Скорость света в твоих глазах

Полдень в Такасаки был ядовито-ярким. Солнце, еще не набравшее летней ярости, беспощадно отражалось от хромированных деталей и асфальта, только что отмытого утренним дождем. Именно этот неестественный блеск первым и бросился в глаза Такуми Фудживара, когда она припарковала свою белую «Хачироку» за ограждением из желтой ленты. Место было не из приятных: тихая смотровая площадка на одном из ответвлений хребта Акаги, популярная у влюбленных парочек и уличных гонщиков. Сейчас здесь пахло страхом, смертью и бензином. — Фудживара-сан, здесь, — кивнул ей пожилой детектив из местного участка, его лицо было землистым. — Постарайтесь не трогать… ну, вы понимаете. Такуми кивнула, надевая латексные перчатки. Её карие глаза, обычно спокойные и немного отстранённые, стали острыми, как лезвие. Она отдала отчет начальству, что на новом месте хочет работать с живыми людьми, но дела об убийствами словно сами тянулись к её фамилии. Как будто призрак отцовской «Восьмерки», мчащейся в ночи, притягивал к ней темноту. Жертва была в машине. Серебристый Nissan Silvia S15, ухоженный, с дорогими дисками. Дверь со стороны водителя была приоткрыта. Такуми сделала глубокий вдох и подошла. Воздух внутри автомобиля был густым и сладким — тяжёлая смесь дорогого парфюма, железа и разложения, едва начавшего свою работу. За рулём сидела девушка. Лет двадцати пяти. Блондинка. На ней был розовый костюм от какого-то модного бренда, теперь безнадёжно испорченный. Убийство не было «чистым». Это не был выстрел в висок или аккуратный удар ножом. Это была бойня. Видно было, что её били — синяк пышно расцвёл на щеке. Но главное было на шее и груди. Несколько ножевых ранений, нанесённых с яростью и силой. Один удар пришёлся в горло, другой, самый страшный, — ниже ключицы, глубоко, почти до сердца. Кровь, алая и уже черневшая по краям, залила рубашку, сиденье, приборную панель. Брызги узорами застыли на лобовом стекле, словно какой-то сумасшедший художник решил изобразить ржавые лепестки сакуры. Такуми склонилась, изучая позу жертвы, положение рук. Девушка словно пыталась закрыться, оттолкнуть нападавшего. В её правой руке, сжатую в последней судороге, был зажат клочок ткани — тёмно-синий, похожий на джинсу. Значит, боролась, — холодно констатировал внутренний голос Такуми. Она сфотографировала детали на свой служебный телефон, стараясь не дышать через нос. — Личность установили? — спросила она, выпрямляясь. Спина заныла от напряжения. — Да, — детектив заглянул в блокнот. — Марико Сато. Двадцать шесть лет. Работала администратором в ночном клубе «Blue Siren» в центре. Известное заведение для… состоятельной публики. «Blue Siren». Название Такуми уже слышала в разговорах коллег. Дорого, пафосно, много мажоров и девушек, готовых за их деньги на что угодно. Идеальное место для поиска мотивов: деньги, ревность, наркотики. Внезапно снаружи послышался нарастающий рёв двигателя, резкий, высокий, как крик хищной птицы. Звук, который Такуми знала слишком хорошо — роторный двигатель. Рёв сменился шипящим торможением, и за ограждение ленты встал автомобиль цвета солнечного света. Жёлтая Mazda RX-7 FD. Безупречно чистая, с идеальным антикрылом и дисками, стоившими как половина её скромной зарплаты. Такуми нахмурилась. Любитель острых ощущений, решивший поглазеть на труп? Из машины вышел он. Молодой человек, лет двадцати двух. Высокий, с безупречной осанкой. Белые брюки и голубая рубашка с расстёгнутым воротником выглядели на нём так, будто он только что сошёл со страницы каталога. Бледные, почти льняные волосы были идеально уложены, а глаза… глаза были холодного голубого цвета, как горное озеро зимой. Он смотрел на место происшествия не с вульгарным любопытством, а с какой-то отстранённой, аналитической оценкой. Его взгляд скользнул по полицейским, по машине с трупом, и наконец остановился на Такуми. Он перешагнул через ленту, как будто её не существовало. — Эй, это запретная зона! — крикнул один из патрульных, но молодой человек лишь пренебрежительно махнул рукой. — Я знакомый жертвы, — сказал он, и его голос был низким, уверенным, без тени волнения. Он подошёл ближе, и Такуми встала у него на пути. — Дальше нельзя, — сказала она твёрдо, поднимая руку. Её карие глаза встретились с его ледяными голубыми. — Идет следствие. Он остановился, окинул её оценивающим взглядом. Взглядом, который задержался на её простой чёрной блузке, служебном жакете, на её серьёзном, не тронутом макияжем лице. В его глазах мелькнуло что-то — не интерес, не презрение, а скорее лёгкое удивление, будто он увидел редкую птицу в неожиданном месте. — Вы новый следователь? Из префектуры? — спросил он. — Фудживара Такуми, следователь управления полиции префектуры Гумма, — отрезала она, не отводя взгляда. — Ваше имя и как вы связаны с погибшей? Уголок его рта дрогнул в подобии улыбки. Без тепла. — Такахаши Кейске. Мы с Марико… были знакомы. Она иногда бывала в моём кругу общения. Такахаши. Знаменитая фамилия в Такасаки. Сын врача и директрисы крупной компании. Золотой молодой человек. И, по слухам, бывший хулиган, имевший отношение к уличным гонкам. Всё встало на свои места. Жёлтый FD, холодная уверенность, взгляд хищника, прикрытый манерами аристократа. — В таком случае, Такахаши-сан, у меня есть к вам вопросы, — сказала Такуми, доставая блокнот. — Но не здесь. Она повела его в сторону, подальше от зловещего силуэта Silvia. Он шёл за ней послушно, но его присутствие ощущалось как натянутая струна — сильное, напряжённое. — Когда вы видели Сато-сан в последний раз? — начала Такуми. — Три дня назад. В «Blue Siren», — ответил он, не моргнув глазом. Его взгляд блуждал по её лицу, по складке между её бровями, которая появлялась, когда она концентрировалась. — Она была в конфликте с кем-то? Может, у неё были проблемы с деньгами? Долги? Кейске усмехнулся, коротко и сухо. — У всех, кто вращается вокруг «Blue Siren», есть проблемы, Фудживара-сан. Деньги, амбиции, зависимости. Марико любила роскошную жизнь. А роскошь, как вы знаете, редко достаётся даром. Его слова были уклончивы, но в них сквозила неприкрытая правда о том мире, который он знал изнутри. — А у вас с ней были личные отношения? — Такуми задала вопрос прямо, глядя ему в глаза. Голубые озера его глаз слегка сузились. — Нет. Не в том смысле, о котором вы думаете. Она была… частью декорации. Приятной, но сменяемой. В его голосе прозвучала такая леденящая отстранённость, что Такуми едва не содрогнулась. Он говорил о мёртвой девушке, чьё тело ещё не успело остыть, как о сломанной игрушке. Внезапно он перевёл разговор. — Я слышал о вас. Девушка-гонщик на белой «Восьмёрке», что развозит тофу. А теперь — следователь. Неожиданный поворот. Такуми на мгновение сжала челюсти. Он знал. Конечно, знал. В этом городе её фамилия была легендой, но легендой прошлого. А он напоминал ей, что прошлое не отпускает. — Это не имеет отношения к делу, Такахаши-сан, — холодно парировала она. — Всё имеет отношение, — он сделал шаг ближе, и она почувствовала лёгкий, дорогой аромат его одеколона, смешавшийся с запахом хвои и смерти. — Особенно в таком городе, как этот. Горы помнят всех, Фудживара-сан. И победителей, и проигравших. Его взгляд упал на её «Хачироку», стоявшую рядом с её служебной машиной. — Вы всё ещё ездите? По ночам? Это было уже слишком. — Моя личная жизнь и хобби не входят в круг вопросов по делу об убийстве, — отрезала она, закрывая блокнот. — Если у вас нет больше полезной информации, я попрошу вас удалиться и не мешать работе. Кейске задержал на ней взгляд ещё на секунду. В его глазах что-то вспыхнуло — вызов, любопытство, что-то тёмное и притягательное. — Как скажете, следователь, — он кивнул с вежливой, почти издевательской учтивостью. — Удачи в расследовании. Думаю, вам понадобится удача на этих дорогах. Он развернулся и ушёл к своей жёлтой молнии. Через мгновение рёв роторного двигателя разорвал тишину, и машина исчезла за поворотом, оставив после себя запах выхлопа и чувство глубокого беспокойства. Такуми обернулась к серебристой Silvia, к тёмным узорам на стекле. В её руке был клочок джинсы, а в памяти — ледяные голубые глаза Такахаши Кейске. Два разных мира — грязь преступления и холодный блеск богатства — впервые столкнулись здесь, на смотровой площадке, и их эпицентром стала она. Расследование только начиналось. И она чувствовала, что Кейске Такахаши, каким бы отстранённым он ни казался, будет в нём играть далеко не последнюю роль. Не как подозреваемый. Как нечто большее. Как магнит, притягивающий и свет, и тьму этого города.