Скорость света в твоих глазах

Вечернее солнце окрасило фасад ночного клуба «Blue Siren» в густой, индиговый цвет. Днём место теряло всю свою ночную магию: вывеска казалась потрёпанной, ковёр у входа — засаленным, а тяжёлая дверь с зеркальным стеклом молчала, не издавая привычного гула басов. Такуми постучала, предъявив через глазок уставшее от бессонницы служебное удостоверение. Её впустили. Внутри царил полумрак и запах вчерашнего табака, сладкого алкоголя и химических чистящих средств. На сцене, где ночью извивались тела под неоновым светом, сейчас копошился уборщик, вяло протирая пол. Бармен, худой мужчина с усталыми глазами и татуировкой на шее, разбирал стеклянную посуду. Он посмотрел на Такуми без особого интереса. — Сато Марико, — начала Такуми, не тратя времени на предисловия, снова демонстрируя значок. — Вы знали её? Бармен, представившийся как Кен, пожал плечами. — Знать-то знал. Работала здесь. Девочка была амбициозная. Хотела вырваться. — Выйти замуж за богатого? — Или найти спонсора, — ухмыльнулся Кен. — Разницы она, думаю, не видела. Крутилась вокруг определённой компании. — Вокруг кого именно? Бармен замялся, понизив голос, хотя кроме них в зале никого не было. — Смотрите, я не хочу проблем. Тут ребята… влиятельные приходят. Сынья местных шишек, бизнесмены. Такахаши, например. Сердце Такуми едва заметно дрогнуло, но лицо осталось каменным. — Кейске Такахаши? — Его и старший, Рёсукэ, иногда появлялся. Холодный как лёд тип. Но Кейске… он тут свой. Раньше, говорят, похулиганил изрядно, связи остались. Марико к нему липла, как осенняя муха к варенью. Но он… — бармен махнул рукой, — он не из тех, кто цепляется. Смотрит на всех сверху вниз. «Часть декорации. Приятной, но сменяемой». Слова Кейске прозвучали в её памяти с новой, жуткой ясностью. — Были у неё конфликты? Может, кто-то ревновал? — продолжала расспросы Такуми. — Ревновали? Да все, на кого она смотрела, были чьими-то. Здесь каждый кусок мяса на счету, — грубо выдохнул бармен. — Одну неделю она улыбалась какому-то парню на чёрном Skyline R34, на следующей — уже делала глазки сыну владельца сети заправок. Девчонка играла с огнём. Видимо, обожглась. Такуми записала всё, включая намёк на владельца Skyline. Ещё один след, уводящий в мир ночных гонок и амбиций. — А в ночь перед смертью? Она была здесь? Кен нахмурился, пытаясь вспомнить. — Была. Ушла рано. Сказала, что у неё важная встреча. Казалась… взволнованной. Но не в хорошем смысле. Будто что-то задумала или чего-то боялась. Больше ничего полезного он сообщить не смог. Мир «Blue Siren» оказался скользким, как его отполированная стойка бара: все всё видели, но никто ничего не знал наверняка. Обещания, намёки, зависть — идеальный бульон для преступления. Поздним вечером Такуми сидела за низким столиком в своей скромной съёмной квартире на окраине Такасаки. Комната была аскетичной: футон в углу, стопка книг по криминалистике, ноутбук и разложенные по столешнице фотографии с места преступления. В воздухе витал аромат простого ужина — замороженная лапша рамен, разогретая в микроволновке. Она ела механически, не отрывая глаз от экрана и снимков. Её взгляд скользил по фотографии клочка джинсовой ткани в руке жертвы. Тёмно-синий, качественный, возможно, дорогой. Не та ткань, которую носят случайные хулиганы. Ещё раз просмотрев записи, она выписала имена: «Владелец чёрного Skyline R34», «Сын владельца заправок», «Такахаши Кейске». Последнее имя подчеркнула дважды. Она откинулась на спинку стула, потягивая чай. В тишине комнаты мысли становились слишком громкими. Карие глаза, которые в тени расследования выглядели как пропасть… Девушка-гонщик на «Хачироку». Наверное, он тоже когда-то слышал эти глупые легенды об «Призраке Акины». Сейчас он видел в ней лишь следователя в дешёвом пиджаке, копающегося в грязи его мира. Но почему тогда этот взгляд, этот холодный, оценивающий интерес? Почему он сам подошёл? Она резко встряхнула головой, отгоняя образ. У неё есть дело. Убийство. И её единственная связь с миром жертвы — этот надменный блондин, чьи слова дышали ложью, прикрытой неприкрытой правдой. Особняк Такахаши стоял на тихом, престижном холме, откуда открывался вид на огни всего Такасаки. В гостиной с панорамными окнами царила тишина, нарушаемая лишь тиканьем напольных часов. Рёсукэ был в Токио на медицинской конференции, и огромный дом поглотил одиночество младшего сына. Кейске стоял у окна, держа в руке бокал с односолодовым виски. Лёд тихо позванивал о хрусталь. Он смотрел на город, но видел не его. Он видел её. Фудживара Такуми. Следователь. Как странно звучала эта должность рядом с её фамилией. Фамилией скромного продавца тофу и легендарного, пусть и провинциального, гонщика. Он ожидал увидеть грубоватую, угловатую девчонку из горных городков. А увидел… что-то иное. Её карие глаза в тени от козырька кепки выглядели глубокими, как ночь над Усуи. Но когда луч солнца упал на неё, когда она с вызовом подняла на него взгляд, эти глаза вспыхнули тёплым янтарём. Каштановые волосы, собранные в небрежный хвост, на солнце отливали шоколадом и медью. А фигура… не модель с обложки, не худая танцовщица из «Синего Сирена». В ней была силиконовая, настоящая сила. Плотно облегающие служебные брюки без стыда подчеркивали длину и форму её ног — ног гонщика, привыкших к педалям сцепления и газа. В её осанке была не напускная важность чиновника, а сосредоточенная, почти животная грация. Грация того, кто привык контролировать машину на грани срыва. Он отхлебнул виски, чувствуя, как тепло разливается по груди. «Не имеет отношения к делу, Такахаши-сан». Её голос был низким, спокойным, но в нём слышалась сталь. Сталь, закалённая не в салонах и не в университетских дебатах, а на узких, тёмных серпантинах, где ошибка стоит жизни. Она была чужой здесь. Чужой в его мире полированного льда и скрытых договорённостей. И в этом была её опасность. И… притягательность. Кейске мысленно прокрутил их короткий диалог. Он сказал правду — Марико для него ничего не значила. Она была разменной монетой в играх побогаче. Но убийство… такое жестокое, эмоциональное, беспорядочное… Оно не вписывалось в холодную логику делового устранения. Это была месть. Ярость. И теперь в эпицентре этой ярости оказалась она. Фудживара Такуми с её прямым взглядом и дурацкой белой «восьмёркой». Она будет копать. С упрямством, достойным её фамилии. Она будет задавать неудобные вопросы в «Blue Siren», лезть в дела, которые её не касаются. Он поставил бокал на подоконник. На его обычно бесстрастном лице появилась лёгкая, едва уловимая складка между бровями — не беспокойства, а живого, пробудившегося интереса. Она искала убийцу. А он… ему вдруг стало интересно наблюдать, как она это делает. Как эта девушка с глазами цвета горького шоколада и ногами гонщика будет разгадывать головоломку, кусочки которой были разбросаны в его собственном, хорошо знакомом ему болоте. Возможно, стоило… быть поближе. Наблюдать. Направлять? Или просто смотреть, как она, сама того не зная, приближается к краю, за которым начинается настоящая тьма этих гор. Тьма, которую он знал слишком хорошо. Он взглянул на гараж, где стояли его жёлтая FD и отсутсвуящая белая FC брата. Мир скоростей, контроля и расчёта. А теперь в его жизнь, чёткую и предсказуемую, ворвался новый, неучтённый фактор. Следователь Фудживара. Кейске позволил себе лёгкую, беззвучную улыбку. Игра только начиналась. И впервые за долгое время он чувствовал не скуку, а предвкушение.