Поймать омегу

      Когда Руби отвели обратно в домик Сайкса, тот уже был внутри. Он сидел на своей койке, разбирая и чистя пистолет. На столе лежала сложенная чистая одежда и стояла миска с ужином — густая похлёбка и кусок чёрного хлеба. Ну, прямо обычная тюремная пайка. Сайкс даже не поднял на Руби глаз, когда она вошла, он флегматично продолжал копошиться с пистолетом.       — Как прошёл осмотр? — спросил он, не глядя на неё. — Гематомы лучше? — его вопрос прозвучал сухо, по-деловому, как будто он спрашивал о состоянии инструмента.       — Доктор дал мазь. Сказал, перелома нет, — ответила Руби.       Сайкс кивнул, наконец-то посмотрев на неё. Его взгляд скользнул по её лицу, по туловищу с чуть сутулой спиной из-за синяков, он будто провёл визуальную инвентаризацию.       — Хорошо. Сядь. Поешь.       «Погавкай», — хотелось язвительно добавить Руби. Её раздражал его приказной тон, но она смолчала, садясь за стол и пододвигая к себе миску.       — Я чувствую странный запах, но он словно быстро выветривается, — вдруг сказал Сайкс, снова углубляясь в чистку оружия. — Иллияс тебя чем-то поил?       — Какой-то травкой иберис, я не разбираюсь, а он не вдавался в подробности, — буркнула Руби. — Что-то для ускорения проявления вторичных половых признаков у потенциальных омег. Стимулирует гормональный фон, бла-бла-бла. Иллияс, видимо, готовит кого-то из нас к более… интенсивной фазе адаптации.       — И ты спокойно это приняла без драки? — флегматично спросил Сайкс.       — Рядом был альфа с автоматом. Это несколько поумерило мой пыл к мятежу. Да и Иллияс особо не церемонился. Он хоть и в халате, но руку сжимает так же сильно, как и ты.       Сайкс тихо хмыкнул себе под нос. Он закончил с пистолетом, собрал его с характерным металлическим щелчком и вставил в кобуру. Только тогда он посмотрел на неё прямо.       — Твоя задача на вечер будет не физическая. Ты будешь учиться — карты местности, маршрут через Зархат, основные опасности. Ты должна будешь всё это запомнить. Потому что если что-то случится со мной в пути, и ты окажешься одна с кем-то вроде Жакии… это знание может дать тебе шанс. Маленький, но хоть какой-то мизерный шанс. Предвещая твой следующий вопрос, то это не внезапная доброта, это страховка для миссии. И для выполнения моих обязательств.       Руби приподняла бровь, с сомнением смотря на него. Это что за новые приколы? Сайкс пояснять не спешил. Он достал из-под койки в рюкзаке свёрнутую походную карту, поднялся, прошёлся и разложил её на столе рядом с миской. Его намерения хрен поймёшь, как и всегда. Руби терялась в догадках о его действиях и мыслях. Возможно, обучая её, он одновременно готовил её к худшему и привязывал к себе ещё сильнее — ведь теперь он был не только тюремщиком, но и источником ценной, жизненно важной информации. Игра между ними словно продолжалась на новом, ещё более сложном уровне.       Глаза Руби жадно изучали всё. Она смотрела на точку на карте, отмеченную маркером.       — Мы сейчас здесь, да? — поняла она и стала вести пальцем по карте. — Вот здесь вы остановили поезд… Вот этот путь ведёт вверх через спорные территории Зархата в вашу Сурру. По пути есть селения, — Руби примолкла, смотря на несколько то ли городков, то ли селений на карте.       Сайкс наблюдал, как её палец скользит по карте. Едва заметный живой интерес вспыхнул в его тёмных глазах.       — Верно, — подтвердил он, его собственный указательный палец лёг рядом с её, но не коснулся. — Мы вот здесь. А это не просто селения, это точки контроля. То, что мы примерно знаем — лавки контрабандистов, нейтральные бары, заставы полунезависимых банд. Каждая из них со своими правилами и ценами.       Сайкс провёл пальцем по одному из маршрутов, обводя его.       — Этот путь короче, но ведёт через земли клана «Ржавых Клыков». Они не подчиняются напрямую общинам и кому-то другому. Они торгуют с кем хотят. И женщин считают важным ресурсом. Если мы пойдём там, договорённость о нетронутости «груза» до столицы может не сработать.       Его палец переместился на другой путь, более извилистый.       — Этот путь длиннее. Но здесь мы остаёмся в зоне влияния регулярных команд, подобных нашей. Больше контроля. Больше шансов, что правила будут соблюдены. По пути развитые селения со своими уставами, многие порицают рабство, образуют так называемые Общины, точки Контроля. Мы для них недруги. Но если мы не будем нападать и якобы не везти пленниц, то мы для них не опасны.       Сайкс посмотрел на Руби, изучая её реакцию.       — Понимаешь разницу? Иногда ваша безопасность зависит не только от нашей прихоти, но и от выбора маршрута, от договорённостей. А иногда от того, насколько я смогу убедить других альф, что тебя трогать не стоит, — Сайкс откинулся назад на стуле, скрестив руки. Тонкая майка сильнее натянулась на мышцах груди. — Ты будешь запоминать не только дороги. Ты будешь запоминать названия этих точек, имена ключевых людей. Потому что если что-то пойдёт не так, и ты услышишь эти имена, ты должна будешь понять, где ты и что это значит. Это может дать тебе несколько лишних минут. Или возможность… попытаться договориться с кем-то менее принципиальным, чем я.       Руби слушала его с отрешённым лицом. В его словах снова звучала эта двойственность: он будто давал ей инструменты, которые могли помочь ей выжить или даже сбежать, но одновременно он показывал, насколько хрупок её статус, и насколько она зависит от его решений и его авторитета. Сайкс превращал её из просто пленницы в соучастника, пусть и пассивного, в сложной игре на выживание. И это было куда эффективнее простых цепей. Он пытался привязать её по-своему, заставит думать, что он тут её единственный друг? Хорошая попытка.       Руби подняла на него глаза. Она всё никак не понимала, что он вообще задумал? Зачем ей это рассказывает, даёт информацию выгодную ей? Она не могла поверить, что это из лучших побуждений. Он сидел возле неё на стуле, его колено возле её бедра нервировало её. Руби зачем-то глянула на его пах — Сайкс сидел типично по-мужски, широко раздвинув ноги, и военные брюки натянулись в причинном месте. Она отвела взгляд, затем глянула на его лицо. Этот ублюдок был красивым, и какая-то наивная дурочка повелась бы на его моську. А ещё он был сильным, очень сильным. Ей не одолеть его напрямую — это как мышке драться в открытом бою против тигра. План побега всё никак не рождался в её голове, она пока плыла по течению, позволяя ему играть с ней в учителя.        — Что ещё ты мне расскажешь, что мне стоит или можно знать? — спросила Руби.       Сайкс заметил её быстрый, скользящий взгляд по нему. Уголок его рта дёрнулся в едва уловимой усмешке. Он не сдвинулся с места, не изменил позы, словно позволив ей ощущать и визуализировать разницу в их силе.       — Можно и нужно знать правила игры, в которой ты оказалась, — ответил он, его голос снова приобрёл тот же инструктивный тон, что и при обучении чистке оружия. — Первое: запахи. Ты уже чувствуешь разницу. Запах страха, паники — это как красная тряпка для большинства альф. Запах покорности, принятия успокаивает. Запах… возбуждения, даже вынужденного, — его взгляд на секунду стал тяжёлым, — запускает другие инстинкты. Учись контролировать то, что можешь. Дыхание, поза, взгляд.       — Звучит так, будто это легко делать, — хмыкнула Руби. Она очень сомневалась, что многие альфы сами способны это контролировать.       Сайкс проигнорировал её слова. Он указал на карту кивком.       — Второе — это география власти. В Зархате нет одного хозяина, есть баланс общин. И его можно использовать. Если, например, «Ржавые Клыки» решат оспорить наши права на «груз», я могу апеллировать к авторитету барона с перевала, с которым у нас договор. Это язык, на котором здесь говорят. Сила, договоры, взаимные обязательства… — он помолчал, давая ей переварить информацию. — Третье, и самое главное — это статус. Пока ты при мне и под моей явной защитой — у тебя есть статус. «Вещь» сильного альфы — это щит. Хрупкий, но работающий. Если этот щит исчезнет, ты станешь просто самкой. Бесправной, общим ресурсом, — Сайкс откинулся на спинку стула, изучая её лицо. — Я даю тебе это знание не из доброты, а потому что умный, понимающий ситуацию «груз» вызывает меньше проблем, меньше рискует быть испорченным по глупости. И… потому что мне интересно, насколько ты способна это усвоить. Сможешь ли ты мыслить не как жертва, а как игрок? Даже с такими плохими картами на руках. Лучше же быть не пассивной жертвой, а активным, пусть и порабощённым, участником. Да, Руби?       Она предполагала, что он пытается завоевать её искаженное доверие. И она будет подыгрывать ему, ведь это выгодно ей. Но всё же она не хотела выглядеть полной дурой.       — А зачем тебе это всё? Что ты хочешь от меня? — прямо спросила Руби. — Если меня можно продать подороже, ты и так продашь. Или я потом должна буду кого-то убить у вас, прикинувшись сладенькой куртизанкой, или что? — усмехнулась она. — Вряд ли ты воспринимаешь меня как самку, ведь если бы хотел, то сразу бы трахнул. Так в чём прикол? Или тебе просто скучно, и твоё обучение — это твоё развлечение от скуки?       Сайкс слушал её, его лицо оставалось непроницаемым, но в глубине глаз вспыхнула искра — не гнева, а чего-то похожего на удовлетворение от того, что она наконец-то задаёт правильные вопросы.       — Если бы я хотел просто трахнуть, — произнёс он медленно, отчеканивая каждое слово, — это было бы сделано в первую же ночь. В амбаре или здесь. Это легко, но примитивно и скучно. Быстрая охота мгновенно убивает азарт.       — Охота? — с лёгким отвращением переспросила Руби. — Я для тебя дичь? Самка, на которую можно от скуки охотиться?       Сайкс наклонился вперёд, упершись локтями в колени, и его взгляд стал пронизывающим до костей. Он слишком близко склонился к ней, что Руби аж невольно оттянула голову назад, глядя в его насмешливые глаза.       — Ты не самка, — в неярком свете комнаты его зрачков практически не было видно — они сливались с радужкой, превращая глаза Сайкса в чёрную бездну. — Ты мой вызов, Руби. Самая сложная головоломка, самая опасная дичь и самый ценный приз, что попадался мне за долгие годы. И я хочу решить эту головоломку, поймать эту дичь, и получить этот приз. Не просто так, а по-настоящему, — он сделал паузу, его взгляд скользнул по губам Руби, потом снова встретился с её глазами. — Я хочу, чтобы ты поняла правила моего мира, чтобы ты приняла их, пусть и из ненависти. Чтобы ты научилась в нём существовать. А потом… чтобы ты выбрала. Не между свободой и рабством, ведь этого выбора у тебя нет, а между тем, чтобы быть не просто телом, которым пользуются, а… чем-то другим. Активным участником, пусть и на моих условиях. Пусть и в моей тени.       Сайкс откинулся назад, и его выражение стало чуть отстранённым.       — Может, это скука. Может, это азарт охотника, который наконец-то встретил зверя, достойного погони. А может… — он бросил на неё быстрый, почти незаметный взгляд, полный какой-то тёмной одержимости. — …может, я устал быть просто инструментом, и вижу в тебе шанс оставить хоть какой-то след, кроме крови и выполненных приказов. Пусть даже этот след — это ты, ненавидящая меня, но помнящая. Только меня.       — Ах, ты сраный романтик… — вспыхнула Руби, слушая его всё это время с мрачным лицом. — Игрушку себе нашёл? Развлекаешься? Ты же сам прекрасно понимаешь, насколько чудовищно звучат твои слова. Ты больной извращённый монстр. Предлагаешь жить в чьей-то тени? А не пошёл бы ты…       Она замолкла, силясь побороть в себе вспышку холодной ярости. Что дадут её слова, ведь ему явно всё равно? Сайкс даже смотрел на неё сейчас с плохо скрываемым весельем, усмешка едва коснулась его губ, он всматривался в её лицо так, словно забавлялся. Её тихая злость развлекала его.       Он встал, резким движением свернув карту, отошёл к койке, кидая её в рюкзак, и снова распрямился, раздвигая назад широкие плечи.       — Злись — не злись, глупая. Что тебе ещё остаётся делать? Но это детская блажь, лучше быстрее приспосабливайся. Подумай над этим. Омега, на самом деле, может быть не только покорной альфе, но и может умело вертеть ему шею, если научится. Ты похожа на ту, кто научится. Твой ошейник может стать лишь красивым ожерельем.       Руби поджала губы, силясь не нагрубить. Странные эмоции взяли над ней верх, когда про неё снова говорили, как про товар. Она зачем-то решила проверить границы дозволенного и то, кем он её считает. Она решила это сделать по-своему. Руби встала и молча подошла к Сайксу вплотную. А затем нарочито медленно, очень медленно положила руку на его пистолет на кобуре, при этом смотря в лицо Сайкса, прямо в его глаза и ожидая реакцию.       Всё произошло в долю секунды. Его быстрая, как выстрел, рука накрыла её руку на кобуре, прижимая её ладонь к холодному пластику рукояти. Его хватка была не грубой, но невероятно сильной и абсолютно неумолимой, словно стальная ловушка. Но Сайкс не оттолкнул её руку, он держал её своей, прижатой к оружию. Его лицо оказалось в паре сантиметрах от её, горячее дыхание обдало щеку, но глаза вспыхнули таким хищным огнём, что казалось, они вот-вот выжгут в ней дыру.       — Смело, — прошипел Сайкс.— Глупо, но смело. Ты проверяешь, где граница? Вот она, — он сильнее надавил её рукой на пистолет, заставляя Руби почувствовать вес оружия, твёрдость рукояти под её ладонью. — Ты хочешь его взять? Бери, попробуй. Но знай, что в тот миг, когда ты вытащишь его из кобуры, всё изменится. Я перестану быть твоим учителем, стану просто врагом. И игра закончится.       Он не отпускал её руку. Его взгляд пожирал её, изучая каждую микроскопическую эмоцию на её лице — вызов, страх, расчёт. Руби поняла — она действительно вызывает в нём интерес. Она для него интересная игрушка. Иначе он бы сейчас её ударил, сломал бы руку, отшвырнул. Это было и её бонусом, ведь она могла искать поблажки у похитителя. И одновременно это было её проклятием — ведь его внимание будет направлено исключительно на неё. Побег станет практически невозможным.       Она нагло и хитро улыбнулась, смотря ему в глаза.       — Я не собиралась стрелять. Пока я понимаю, что не могу тебя убить, — она мрачно усмехнулась. — Думала, медленно достать пистолет и приставить к твоим яйцам. И посмотреть — действительно ли вас, альф, так возбуждает опасность? Так что отпусти мою руку, я просто уберу её.       Её слова, её дерзкая и хитрая улыбка, её откровенный намёк — всё это сработало как искра в пороховом погребе. В глазах Сайкса вспыхнул огонь, но он не отпустил её руку. Наоборот, его хватка стала ещё твёрже, почти болезненной.       — Опасно? — его голос прозвучал хрипло. — Милая, ты даже не представляешь, насколько. Но ты права в одном — меня это возбуждает. Твоя наглость, твоя глупость, твоя готовность лезть в самое пекло. Это сводит альфью сущность под рёбрами с ума.       Сайкс резко потянул её руку вместе со своей на себя, прижимая её ладонь уже не к кобуре, а к своему животу, затем опуская ниже пояса, где через ткань брюк можно было прекрасно почувствовать твёрдое, недвусмысленное напряжение. Причём явно приличных размеров.       — Вот ответ на твой эксперимент, — прошипел он, склоняясь ниже, его губы почти касались её уха. — Да. Возбуждает. До потери пульса. Но не опасность сама по себе, а ты и твоя игра с огнём. И знание того, что рано или поздно эта игра закончится тем, что ты обожжёшься. Ты уже должна понять, что зверя нельзя просто так дразнить.       Руби нервно дёрнулась, попыталась вырвать руку, но Сайкс не дал этого сделать, сжав её ладонь сильнее. И тем самым он сильнее сжал её руку на своём паху. Её пальцы невольно схватились за его стояк. Руби испуганно замерла, глядя Сайксу в глаза. Он просто истинный альфа — от одного его взгляда вдруг захотелось упасть в ноги и заплакать. Его сильная энергетика била по ней как стена, и всё это только из-за вульгарного прикосновения. Руби почувствовала себя странно, словно в ней что-то шевельнулось в груди и приказало подчиниться альфе. Что-то новое и непонятное, но жаждущее этой силы. И это до жути испугало её. От этого взгляда над ней, из-под прищура злых, тёмных как ночь глаз, собственные коленки поджались от страха — столько в Сайксе было подавляемой агрессии и властности.       — Отпусти, — хрипло сказала Руби, пытаясь, чтобы её голос звучал твёрдо.       — Теперь ты просишь отпустить, да? Когда только что шутила, что приставишь пистолет к моим яйцам? — хмыкнул Сайкс. — Руби, кролик, такие шутки могут раззадорить не на шутку. Тебе следует думать, что говоришь.       Он отпустил её руку со своего паха, но тут же вдруг резко двинулся напором, заставляя её пятиться назад. Руби остановилась — её спина упёрлась в стенку. Она невольно ахнула, когда сильная рука Сайкса мгновенно обхватила её горло, чуть не приподняв над полом. Он вжал её в стену, тут же нависая сверху. Разница в их росте теперь казалась значительной, хотя Руби не была низкой. Она с ужасом ощутила запах его тела — мускатного ореха, вина и какой-то горной свежести. Это запах альфы? Его собственный? Почему она чувствует это так чётко, неужели чертова омега действительно пробуждается?! О нет, Руби не хотела сейчас ощущать этот аромат. Как и жар сильного тела альфы, впечатывающего её в стену. Проклятые омежьи инстинкты были просто отвратительными и пугающими — помимо страха ей вдруг захотелось подчиниться ему и не спорить, только лишь почуяв запах вспотевшей кожи.       Сайкс склонился. Руби испуганно дёрнулась, когда к её щеке так резко припали, что она почувствовала горячее дыхание на своём ухе, а жёсткая рука обхватила её волосы на загривке, заставляя прижаться к твёрдой груди, пока другая рука всё ещё лежала на её горле, но хватку ослабила.       — Не играй с огнём, кролик, — прошептал Сайкс. — Ты забыла про наш уговор? Но ты думаешь, я посуду попрошу тебя мыть? Рубашки мне гладить да сапоги начищать? Оплата может быть значительно интереснее, если будешь провоцировать. Тебе ещё повезло, что ты возле меня, а не другого альфы. Ведь я отличаюсь стальным терпением. По крайней мере, мне так всегда казалось.       Его палец как бы между прочим гладил ей затылок, но даже от одного этого лёгкого прикосновения Руби бросило в непонятную дрожь. Запах Сайкса слишком ощутимо бил по её воле, это вдруг до жути испугало. Она попыталась чуть отодвинуться, заливаясь краской от его внезапных речей, однако он удержал её, крепко стиснув её голову возле себя.       — Это что за перемена? — нервно спросила Руби, машинально упираясь ладонями в его грудь и пытаясь осторожно оттолкнуться.       — Какая перемена? — спросил Сайкс, рассматривая её лицо со своего роста. Его взгляд как-то неприлично блуждал по её губам. — Ты предлагала себя Жакие за другую. Почему мне тогда не взять сейчас кое-что как предоплату?       Она ахнула, потому его рука стала загадочно оглаживать её то по горлу, то по верхней части груди над рубашкой, уж очень странно начиная с нажимом сминать.       — Я не планировала его ублажать! — поспешно сказала она. — Я сразу решила его украсить четырьмя новыми дырками от вилки! Это было лишь усыпление бдительности!       Вопреки её ожиданиям Сайкс… улыбнулся.       — Тебя сломают в Сурре сразу же, если будешь так безрассудно себя вести, — ядовито протянул он. — Но знаешь… В гневе и дерзости ты довольно соблазнительна, и в твоей порывистости есть своя прелесть. Признаюсь, я уже несколько минут мечтаю избавить тебя от этой рубашки, чтобы ещё больше обнажить то, что не рассмотрел до конца, а затем выбить из тебя эту спесь.       Руби в ужасе почувствовала горячее дыхание на своей шее, а затем влажные губы скользнули по её горлу к самому уху.       — Как ты вкусно пахнешь… — Сайкс уж слишком неприлично зарылся носом в её кожу. — Запах омеги начинает пробиваться, однозначно. Вчера вечером был сильнее, сейчас ослаб, но его всё равно уже не спутаешь с бетой. Твоя цена возрастёт в разы.       — Да пошёл ты! Отпусти! — Руби испугалась, почувствовав, как удлинившиеся клыки проходят по дрожащей жилке на шее, она нервно забила ладонями по его стальному торсу. — Отпусти меня!       На удивление, Сайкс вдруг отпустил её, шагнув назад. Руби отшатнулась от него как ошпаренная, прижав руку к шее, где ещё ощущалось его дыхание и лёгкий мокрый след от губ и слюны. Она уставилась на него, но в ответ увидела всю такую же спокойную невозмутимую маску.       — Испугалась? — деловито спросил Сайкс. — А я ничего не делал. Руби, солнышко, я научу тебя разнице между игрой в угрозы и реальной силой. И ты поймёшь, что приставлять что-либо к чему-либо — это привилегия, которая даётся, а не берётся. А пока…       Он резко развернулся, отошёл к своей койке и сел, его дыхание звучало чуть учащённо.       — Пока ложись спать, но перед сном подумай о том, какой ценой оплачиваются такие эксперименты. И возможно, твой следующий «ход» будет стоить дороже, намного дороже. Я тоже умею играть в эти игры — проверку на границы. И поверь, твои гораздо слабее.       Он погасил лампу, погрузив комнату в темноту, но его тяжёлое и горячее присутствие ощущалось в каждом сантиметре пространства, в нём чувствовалось тёмное, инстинктивное желание, которое она так нагло спровоцировала. Игра в кошки-мышки только что перешла на новый, ещё более опасный уровень.       Руби на это раз ничего не говорила. Этот резкий порыв Сайкса, этот его животный взгляд и его возбуждение конкретно испугали её. На секунду она подумала, что он сейчас набросится и повалит её. И её смелость улетучилась мгновенно. Руби нервно дёрнулась, но всё же пошла спать на пол, повернувшись к нему спиной. Она легла и больше не двигалась, пытаясь уснуть. Ей потребовалось немало времени, чтобы отключить сознание после произошедшего.

***

      Сайкс долго лежал, смотря в потолок. Он не двигался, силясь унять собственные эмоции. Он специально подразнил её, напугал, чтобы напомнить об опасности, заставить быть кроткой и осторожной в действиях, но в итоге сам себе сделал хуже этой нелепой игрой. Внутри него сейчас бушевала буря. Адреналин и ярость смешивались с грубым, неконтролируемым возбуждением. Запах Руби ещё ощущался так яро.       Он понюхал руку во тьме, которой сжимал её волосы, и от блаженства закрыл глаза. Слюна скопилась на языке. Альфа, что жадно учуял омегу, взревел в нём диким зверем. Пусть Руби ещё не пробудила это, но задатки уже были, и его тело реагировало бешено. Он размяк, как сопляк, его собственные инстинкты кричали, требуя действий, требуя подтверждения власти, требуя её. Сайкс только хотел припугнуть, вжав Руби в стену, но в итоге сам дал слабину, только почувствовав её тепло и запах. Ощущать в своих тисках это тело оказалось волшебным чувством. А смотреть в эти испуганные, но упёртые глаза с поджатыми губками — то ещё испытание.       Сайкс сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. Боль была слабым, но необходимым противовесом хаосу внутри. Он был дико возбуждён, и стояк мешал трезво думать. Но он не двинулся с места. Его «обучение», его попытки вовлечь Руби в игру на его условиях, только что столкнулись с первобытной реальностью его натуры. И он проиграл. Проиграл самому себе.       Сайкс повернул голову: в полумраке комнаты, освещаемой теперь лишь лунным светом из окна, его взгляд приковался к её силуэту на полу. Руби уснула, несмотря на нервы. Её плечи перестали сжиматься в напряжении, тело наконец-то расслабилось. Сайкс смотрел на неё, и челюсть сводило от того, как сильно он сжимал зубы. Но он ещё держался, он ещё мог справиться с собой. Он так давно — ах, боги, как же давно! — не пробовал течную омегу, даже просто омегу! Последние годы у него были лишь красивые, но безвкусные и всегда в одной поре беты, которых он оставлял с утра одних в постели, а так он — чего греха таить — иногда мечтал о том, чтобы у кого-то появился аромат, завлекательный, оседающий в горле сладостью и отдающий в пах струёй чистого возбуждения — вот как сейчас… с этой девчонкой-полубетой, у которой едва появился новый запах. Да и вся её сущность сразу зацепила его, заставила мгновенно обратить на неё внимание. А почему… он и сам не мог сказать.       Сайкс всё смотрел на Руби, лежащую к нему спиной на боку. Одеяло скомкалось, раскрывая её спину и бедро. И он испытывал жуткое желание свалиться сейчас с койки и ползти к ней, как зверь на четвереньках, потом забраться на неё, накрыв массой своего тела, прижать к полу, придавить силой. Следом разорвать на ней по шву штаны, чтобы добраться до её прелестной задницы, которую он быстро сделает мокрой…       Сайкс зажмурился, силясь побороть сильное возбуждение — член и так стоял бодро с того момента, как она нелепо пошутила, что приставит пистолет к его яйцам, а когда её рука чуть коснулась его паха, у него вообще клыки удлинились. Он приоткрыл глаза, в который раз посмотрев на Руби. И сознание вновь нарисовало пошлую фантазию. Как он держит её за волосы, как лижет шею, урчит, целует крепко и жадно подрагивающую пахучую железу, как рвёт на Руби рубашку с майкой, выглаживает сильно и умело, сосёт грудь с умопомрачительно нежными бутонами сосков, а потом снова и снова лижет, лакает, пьёт свою недоомегу, доводя её до истеричных визгов — визгов наслаждения, постыдного, ужасно неправильного и дикого. О да, он помнил тот осмотр у доктора Иллияса, её нагота стояла перед глазами, и член дёрнулся в миг. Сайкс представлял, как берет её на полу, как Руби стонет под ним жалко и жертвенно, содрогаясь от волнами накатывающего удовольствия, вся в его слюне, семени и поту — такая сладкая и желанная, такая, которую отпустить никак нельзя…       Он так сильно сжал челюсть, что самому стало больно. Он осторожно встал, чтобы не разбудить спящую Руби и тихо вышел из комнаты, забираясь в маленькую коморку. Возбуждение накрыло так сильно, что здравые мысли уже покидали голову. Нужно было скорее облегчиться, чтобы адекватно соображать. Сайкс приспустил штаны и обхватил член, начиная быстро двигать рукой. И тут же скривился от того, как стало болезненно хорошо. Он наклонил голову, смотря, как дрочит себе сам, потом прикрыл глаза, пытаясь представить, что это ладонь Руби трогает его сейчас, а она сама льнёт к нему сбоку, её рука берёт его член в кольцо и скользит вверх-вниз.       Сайкс зажмурился до боли, ускоряя темп и фантазируя. Его пальцы то сжимали себя в кулак, пару раз поводили по головке истекающего члена, чтобы поймать медленно стекающий предэякулят. Он начал набирать скорость, пальцы сжимали член сильнее, дыхание сбивалось. Сайкс стиснул зубы, резко зажимая головку и изливаясь в ладонь, а потом прерывисто задышал после накатившей разрядки. Так он простоял пару минут, прежде чем взять тряпку, чтобы вытереться и привести себя в порядок, и только потом вернулся в комнату с ясной головой.       Руби всё спала и не двигалась на полу. Он мрачно усмехнулся — она даже не подозревала масштаб бедствия, который сейчас происходил и мог её коснуться. Сайкс тихо лёг обратно на койку. Но вроде он вот облегчился, и похоть ушла, но осталось другое. Мрачные мысли, что желанную добычу в конце пути придётся отдать другим альфам. Всё это затевалось за большие деньги, и он не может оставить себе такую добычу. Даже если заплатит за неё целое состояние, его так просто не оставят в покое.       Сайкс пролежал так большую часть ночи, в полной темноте, борясь с демонами внутри и с осознанием того, что та линия, которую он пытался провести между контролем и одержимостью, только что была стёрта, причём им самим. Теперь впереди был только обрыв, и ему нужно было решить — отступить, заковав Руби в цепи страха ещё сильнее, или прыгнуть вниз, увлекая её за собой в ту самую бездну, о которой он ей говорил. Блять… Ему надо собраться и действовать обдуманно, головой, а не членом. Хотя бы для начала вести себя завтра более жёстко, без сантиментов. Потому что сантименты в его мире были смертельным ядом. А он, как оказалось, уже был отравлен.       Сайкс даже не помнил, как уснул под утро, вымотанный собственными думами. Проснулся он резко, открывая мгновенно глаза, когда до его слуха донёсся внезапный звук.       Это Руби на полу хихикала. Он повернул голову и уставился на неё, ёрзающую на скомканном одеяле. Ей что-то снилось, и она улыбалась во сне.       — Питер… Питер, ох Питер! Прекрати, убери свой чёртов язык, дурак… Ах! — она тихо хихикнула, выгибаясь на досках, потёрлась щекой о плечо и развернулась. — Пожалуйста, отвали, а то сейчас стукну. Вот же!.. Питер! — она снова тихо ахнула, но потом расслабилась, перевернувшись на живот.       Её сонный смех, её бормотание, её беспокойные движения на полу — всё это как раскалённая игла вонзилось в тишину раннего утра. Сайкс, который задремал только под самый рассвет, проснулся окончательно. Его тело напряглось, как у хищника, уловившего запах крови.       Он не двинулся, лежал неподвижно, слушая и смотря. Чужое имя почему-то резко резануло в груди. Ей явно снилось что-то приятное и смущённое по тому, как она посмеивалась и изгибалась. Питер? Так звали альфу, приставленного к ней вчера, который водил её мыться, а потом убирал за ней ведро.       Внезапный порыв жгучей ревности разлился в Сайксе злой волной, будто он был мальчишкой в пубертате. Неужели вчера его наёмник что-то вычудил? Нет, вряд ли было какое-то взаимодействие… Возможно, Руби просто приснился полуэротический сон под воздействием пробуждающихся гормонов омеги. Такое часто бывало — развязные сны у их вида в период подготовки тела к течке или гону. Но почему именно Питер? Не такая уж у него была смазливая морда и сексуальная аура, чтобы сознание женской особи подкинуло ей эротический или просто романтический сон.       Это почему-то кольнуло. Ведь приятнее было услышать своё имя в её бессознательных стонах. Это бы вызывало искажённое удовлетворение. Но это имя… «Питер»… Молодой, глуповатый альфа. Возбуждение, которое сквозило в её голосе, даже сквозь отказ, стало для Сайкса холодным, безжалостным ударом ножом в самое незащищённое место — в ту самую одержимость, которую он вчера едва сдерживал.       В полусвете он медленно поднялся и сел на койке. На лице даже без свидетелей Сайкс стабильно держал невозмутимую маску, но внутри него клокотала чёрная, удушающая ярость. Ревность? Нет, слишком простое слово. Это было чувство собственности, оскорблённой на самом примитивном, животном уровне. Она могла видеть во сне кого угодно — вымышленного героя, прошлого любовника. Но другого альфу из его отряда? Это был прямой вызов.       Сайкс встал и бесшумно подошёл к спящей Руби, которая перевернулась обратно на спину и замерла. Он же присел на корточки рядом, наблюдая, как её лицо меняет выражения во сне, как её губы шевелятся. Его собственная ярость была настолько всепоглощающей, что почти парализовала. Он хотел схватить её, грубо встряхнуть, заставить назвать его имя, даже во сне, даже в кошмаре. Но он не сделал этого. Вместо этого он поднял руку и просто положил её на горло Руби. Не давя, просто положил, чтобы ощутить пульс под тонкой кожей, тепло её тела. Чтобы напомнить себе и даже ей спящей, кто здесь хозяин жизни и смерти. Однако через минуту его резко переклинило — Сайкс убрал руку с её горла и легко прикоснулся к её волосам. Руби даже не шелохнулась, а он всё невесомо водил рукой по шелковистым прядям, наслаждаясь ощущением мягкости чужой шевелюры.       Он просидел так несколько минут, пока за окном окончательно не посветлело. Потом он медленно убрал руку, встал и вышел из домика, не издав ни звука. Охрану сразу приставил у порога. Его гробовое молчание для встретивших его дозорных по пути было страшнее любой бури. Сайкс шёл на осмотр территории и привычно отдавать распоряжения, и первым из них будет перевод Питера на самую грязную и неприятную вахту. Без объяснении, просто так. Потому что он мог. А Руби очнётся в холодном, пустом домике, со смутным воспоминанием о странном сне и с ледяным предчувствием, что что-то за ночь безвозвратно изменилось. И что цена её маленькой, неосознанной провокации окажется несоизмеримо высокой.

***

      Руби проснулась резко, разлепив глаза. Она приподнялась на локте, осматриваясь по сторонам. В домике никого не было, она была одна. Она положила руку на горло, провела пальцами по шее. Что за странное чувство? В носу словно щекотал запах Сайкса, будто он был всё время так близко, рядом…       Она вздрогнула, невольно задев рукой грудь, и в ней разлилось странное тягучее чувство. Почему её соски так стояли? Почему у неё такое состояние, что могло её возбудить так спросонья? Ну, точно не сон! Ей снилось под утро, как её старый пёс Питер, который уже умер, лизал ей лицо. Питер любил так делать — забирался на кровать и отчаянно лизал её своими слюнявым языком, доводя до праведных возмущений. Он был очень здоровый, мог легко снести с ног взрослого мужчину, если приходил в восторг и мчался ластиться.       Руби встала и села на ягодицы, протёрла лицо. Мысль об умершей собаке несколько резанула по ней, она приуныла. Жизнь в плену — это было ужасно, а вот Питер где-то на небесах. Хорошо, что хоть он не остался где-то один в Люмерии и не знал, что хозяйка вряд ли вернётся. Больше у неё там никого не осталось, мамы тоже давно нет, и ей хоть не приходилось думать, что кто-то мог сходить с ума из-за её пропажи.       Руби поморщилась, отгоняя мрачные думы, пришедшие некстати. Она вздохнула, поднялась и пошла умываться остатками воды в кувшине. Нашла на столе недоеденный Сайксом кусок уже чёрствого хлеба и доела его сама. Она была такая голодная чего-то. А ещё она сильно подмёрзла. Нос немного засопливил. Руби знала особенности своего организма — ей надо было одеться, согреться, тогда она точно не разболеется.       Послонявшись по комнате и увидев, что дом охраняется и ей не убежать, она приуныла сильнее. В голову не лез никакой план по спасению себя. Везде была охрана с оружием, её легко поймают. Она сдалась и нагло открыла шкаф, рассматривая содержимое. Там висела рубаха и куртка Сайкса. Руби была какая-то заторможенная и подмёрзшая, что просто взяла и натянула на себя большую куртку, кутаясь в неё, как в мини одеяло. Она приподняла ворот и зачем-то вдохнула запах одежды. Как же сильно та пахла Сайксом… Руби моргнула, снова пугаясь своих странных мыслей и стремлений. Она замахала головой, отгоняя странные мысли. А ещё всё тело ныло после сна на холодном твёрдом полу. Бок с синяками заживал, но от неудобного сна болезненность возвращалась. Сайкса чего-то долго не было, очень долго, и Руби снова сморило, и она нагло решила немного доспать по-человечески. Она сняла ботинки и улеглась на его койку, свернувшись калачиком. Замоталась в куртку и прикрыла ноги одеялом. Вообще она думала просто полежать, согреться и быстренько встать, но вдруг незаметно для себя снова вырубилась, крепко уснув.

***

      Сайкс же вернулся к обеду, мрачный, но с привычной каменной маской на лице. Отпустив дозорных на другое задание, он вошёл бесшумно, в руках он нёс два жестяных котелка с едой. Увидев пустой пол и Руби, свернувшуюся на его койке, закутанную в его куртку, он замер на пороге.       На секунду его ледяной контроль дрогнул. По его лицу пробежала тень — не ярости, а чего-то более глубокого, почти шокового. Альфа внутри груди прошипел отдельным голосом: «Она не просто заняла моё пространство, она обжила его! Вдохнула мой воздух на моём месте, надела мою одежду, улеглась в мою постель!» Ноздри Сайкса раздулись от прерывистого дыхания, глядя на эту картину. Это был даже не протест, а наглое присвоение. И это било точно в цель.       Он медленно поставил котелки на стол, затем подошёл к койке и посмотрел на Руби. Она спала крепко, её дыхание было ровным, щёки порозовели от тепла куртки. Она выглядела такой уязвимой и в то же время невероятно сильной в своей способности нарушать все его границы, даже во сне.       Сайкс не тронул её, не стал будить. Он сел на бочонок напротив и просто наблюдал. Его ярость, холодная и расчётливая, медленно трансформировалась. Она смешивалась с чем-то другим — с тем самым тёмным, одержимым любопытством, с признанием её нелепой власти над его естеством. Она спала в его куртке. Его. Вроде ничего незначащая мелочь, но это словно был немой, но мощнейший сигнал, который она, сама того не зная, ему послала. Его по-искажённому умилило и жутко возбудило — эта вот ситуация, будто показывающая, что будущая омега может вот так сладко сопеть под его боком. Чувство собственничества возросло до небес. Сайкс просидел так минут пятнадцать. Потом, наконец, встал и подошёл к Руби, садясь возле неё на матрас. Он наклонился и осторожно, почти невесомо, провёл тыльной стороной пальцев по её щеке, чуть тронув прядь волос, выбившуюся из-под ворота куртки.       — Просыпайся, — громко сказал он. — Просыпайся, Руби.       Она поморщилась, заёрзав. Он дал ей несколько секунд, чтобы прийти в себя, не сводя с неё своего тяжёлого, неотрывного взгляда. Сегодня всё должно было решиться. Он устал от игр и неопределённости, от того что сам саботирует миссию, как малолетний влюблённый мальчишка. Он устал от её неосознанных провокаций. Он собирался предъявить ей ультиматум, который разорвёт паутину их странных, извращённых отношений. Либо она станет по-настоящему его — на его условиях, в его реальности. Либо он сломает её окончательно и отправит в общий строй, где её ждала бы судьба типичной Сюзи. Третьего он больше не допускал.

***

      Руби так крепко задремала, что ей уже ничего не снилось во второй раз. Но тут её затормошили, и в нос ударил знакомый запах, почуявшийся сейчас таким резким. Она испуганно подскочила на койке, сонно заморгав. Увиденное не принесло ей успокоения — Сайкс сидел рядом и смотрел на неё пронзительным взглядом.       — Я… я… — она замямлила, голос ещё звучал сипло. — Да я так… неосознанно прилегла. Сон такой грустный приснился, и я что-то расчувствовалась, замёрзла сильно и нечаянно на минутку прилегла, а потом… не помню… — она замолкала, как дура смотря на Сайкса.       Он слушал её сонное бормотание, не перебивая. Его лицо оставалось невозмутимым.       — Нечаянно… — повторил он её же слово и медленно встал, его тень упала на неё. — Ты много чего делаешь «нечаянно»: бросаешься на вооружённых мужчин, воруешь вилки, носишь мою одежду, спишь в моей постели. Видишь сны… о других, — он сделал паузу, дав утонуть в тишине последней фразе, прежде чем продолжить. — Пора перестать быть нечаянной, пора начать быть осознанной.       Он подошёл к столу, взял один из котелков и протянул его ей.       — Ешь быстро, потом выходи. Мы идём на прогулку. Есть вещи, которые нужно обсудить без этих стен.       Он не стал забирать куртку и не потребовал, чтобы она слезла с койки. Руби напрягло его поведение — спокойствие казалось мнимым, будто он сдерживал какой-то злой яростный порыв. Сайкс вышел из домика, оставив дверь открытой, давая ей понять, что ждёт снаружи. Что-то её смущало, и она нутром чувствовала, что эта «прогулка» не сулила ничего хорошего. Впрочем, какая-то странная дрожь и слабость в теле выбили эти мысли.       Руби протёрла виски — голова кружилась. Запахи вокруг ощущались слишком сильными. Она постаралась поесть, но аппетита особо не было, и она насильно затолкала в себя еду. Затем она быстро сделала свои туалетные нужды и умылась, стараясь не поддаваться смущению из-за физиологии. Она наспех обулась, вышла на улицу, где уже стоял Сайкс. И не сдержалась от вопроса:       — Что ты имел в виду, говоря «видишь сны о других»? Это к чему было? — буркнула она.       Сайкс уже стоял, прислонившись к стене дома, скрестив руки на груди. Утреннее солнце било ему в лицо, и он чуть щурил глаза, которые на свету приобрели тёплый шоколадный оттенок. Он медленно повернул голову к Руби, когда она подошла вплотную.       — Ты говорила во сне. Звала имя. «Питер», — сказал он бесцветным тоном. — Судя по твоим звукам, снилось тебе что-то довольно яркое. И, судя по тому, как ты сегодня утром себя вела, эти сны оставили след, — он оттолкнулся от стены и сделал пару шагов в сторону опушки леса. — Это не упрёк, это факт. Твоё меняющееся подсознание ищет выход, ищет того, кто даст тебе то, что ты, кажется, начала хотеть, как омега. Даже сама того не понимая, — Сайкс обернулся, идя задом наперёд, его взгляд пронзил её насквозь. — Только этот вчерашний Питер — туповатый солдафон, которого я сегодня на рассвете отправил чистить отхожие ямы до конца пути. И который, если посмеет даже взглянуть на тебя, лишится глаз. Потому что ты… — он резко развернулся к ней спиной, делая ещё пару шагов перёд, пока Руби неуверенно пошла за ним — …потому что ты перешла черту. Ты влезла в моё пространство, в мой запах, в мою постель. Ты приманила собой, ты сделала это, Руби, не я. Моя куртка на тебе это доказывает.       Она хотела было возмутиться, но замерла, почувствовав резкую тошноту в горле. А затем развернулась, увидев краем глаза движение. Вдали, ближе к середине лагеря пробежала с рыданиями какая-то девушка, кажется, Агата. Её нагнали моментально — альфа в жилете скрутил её в два счета, и как мешок картошки понёс на себе, перед этим встряхнув, как тряпичную куклу. Девушка горько плакала на его плече, но лишь получила по заднице хлопок ладонью и злой окрик с сомнительным подтекстом.       Эта сцена произвела жуткое впечатление. Горечь сковала Руби с ужасающей силой. Она стащила с себя куртку Сайкса и бросила в него. Он автоматом поймал её налету.       — Забирай, не нужна мне твоя одежда! — в сердцах воскликнула она, всё ещё оглядываясь на бедную рыдающую девушку, а потом посмотрела на Сайкса, глаза её расширились. — Подожди, ты наказал какого-то своего бандита, потому что я произнесла всего лишь имя Питер во сне?!       — Возможно, и что? — сухо спросил Сайкс, надевая на себя брошенную куртку. — Ты его успела вчера запомнить? Что ты задумала? Решила его на слабость взять, медленно очаровывать, чтобы потом сбежать? Или что? Он тебе что-то говорил, раз ты его так запомнила, что аж он тебе приснился в сомнительном сне?       — Что? Сон? Ты совсем долб… неадекватный?! Мне снилась моя собака вообще! — Руби ошеломлённо выпучила глаза. — Питер — это мой умерший пёс, который жил со мной с детства! Он всё время лизал меня с утра, так будив! Ты психопат! — она отшатнулась. — Мне не жаль какого-то бандита, но если бы по ошибке пострадал невинный человек?!       В глазах Сайкса что-то дрогнуло, но он быстро вернул лицу привычную холодную маску.       — Так вот оно что… — тихо произнёс он. — Но теперь наш Питер страдает из-за твоей ошибки. Из-за твоего сна и из-за моего… недосмотра, — Сайкс мрачно усмехнулся. — Но это не меняет сути. Твой пёс мёртв, мой солдат страдает, а ты стоишь здесь, дрожа от ужаса при виде последствий. Видишь, как хрупок этот мир? Как одно неверное движение, одно случайное слово ломает жизни? Сегодня Питер, а завтра может быть и девочка Мира. Ляпнешь не то, и она пострадает.       Он сделал пару шаг обратно к ней.       — Мы идём дальше. И ты будешь слушать, что я скажу. Начнём с того, чтобы вернуть Питера на его пост. И ты будешь смотреть ему в глаза, зная, что это твоя вина.       — Да срать я хотела на твоего Питера! — в возмущении воскликнула Руби. — Он конченный мудак, что тоже украл женщин! Поделом ему! — она не выдержала, двинулась к Сайксу со злостью, едва не тараня его грудью в грудь. — Но ты по-прежнему угрожаешь мне Мирой?! Пятнадцатилетней девчонкой?! В тебе хоть что-то есть человеческое?! Какой же ты… урод! Скотина! Сука! Ублюдок! — Руби вдруг не выдержала и заколотила его по его груди.       Её кулаки наивно и нелепо стучали по его крепкой груди в полном отчаянии и резко вспыхнувшей ярости. Сайкс не отступил ни на шаг, не схватил её руки. Он просто стоял и принимал удары, как скала принимает волны. Его лицо оставалось абсолютно бесстрастным. Только прищуренные глаза смотрели на неё с леденящим спокойствием. Когда до Руби дошло осознание, что она чудит и забывается, она замедлилась и издала ни то рык, ни то всхлип, и тут уже Сайкс поднял руки, но не для удара, а чтобы схватить её за оба запястья, обездвижив одним движением. Его хватка была железной, но не причиняла боли, просто фиксировала.       — Да, — сказал он тихо, его голос был таким же спокойным, как и его лицо. — Угрожаю тебе, потому что это работает. Потому что так ты слушаешь, потому что в твоём мире есть ещё что-то, за что ты готова бороться, кроме своего гордого презрения. Вот это «что-то» и есть рычаг. Самый эффективный из всех, и этим грех не воспользоваться.       Он не отпускал её руки, держа их перед собой. Спокойный он смотрел на бешеную неё.       — Человеческое? Во мне, Руби? — с мрачной усмешкой продолжал Сайкс. — Оно сгорело в первом же пожаре, в котором я выжил. Осталось только практичное, эффективное и уродливое, да. Но всё же работающее. И пока ты будешь цепляться за своё «человеческое», за свои слёзы и крики, я буду использовать моё «практичное». И буду побеждать каждый раз, — он всё же отпустил её запястья, но не отступил. — Ты хочешь, чтобы я перестал угрожать Мирой? Стань такой, чтобы угрозы были не нужны. Стань достаточно ценной, достаточно… моей, чтобы я сам был заинтересован в её сохранности как в части твоего душевного спокойствия. Это щедрое предложение, и в твоих силах изменить правила.       Он отпустил её, повернулся и пошёл дальше, в сторону леса, но на этот раз медленнее, давая ей время идти за ним и переваривать его слова. Он предлагал ей ужасную, извращённую эволюцию: из объекта в субъект в его жестокой игре. Стиснув зубы, трясущаяся от злости Руби шагнула за ним, как вдруг застыла. Перед глазами что-то сильно закружилось, ноги стали ватными. Она чуть расстегнула рубаху, чувствуя, как воздуха в груди стало мало. Ей стало резко нехорошо от нервов, что ли? Она как пьяная побрела за Сайксом, который будто стал пахнуть сильнее.       — Ты просто манипулятор! — прошипела она. — Чёртов долбаный манипулятор!       Сайкс обернулся, нахмурился, окидывая её быстрым взглядом. Его ноздри странно расширились, будто он вобрал в себя больше воздуха.       — Манипулятор? — отстранённо повторил он. — Да, но это лишь часть набора инструментов, как и грубая сила, как и логика. Ты просто научилась распознавать этот инструмент. Это прогресс, — он усмехнулся и сделал шаг к ней. — А сейчас твоё тело пытается манипулировать тобой. Скажи, что ты чувствуешь? Ты сейчас стала пахнуть резче, это очень необычно. Головокружение, слабость или жар? — в его вопросах не звучала забота, Сайкс смотрел на её грудь, на учащённо поднимающуюся и опускающуюся грудную клетку, на капли пота на висках. — Не пытайся скрыть это, — сказал он тише. — Это может быть важно. Для твоего выживания. Игнорировать сигналы собственного тела в нашем положении — самоубийство. Признаки могут быть разными — от простого нервного срыва до первых, самых ранних предвестников гормонального сдвига.       — Чего ты от меня хочешь? — прервала его Руби, игнорируя, как тело покрывается потом. — Что реально хочешь?!       Сайкс замолчал. Его пронизывающий взгляд скользнул по её потному лбу, по напряжённой линии плеч, по тому, как её грудь тяжело вздымалась. Он сделал ещё один шаг, сокращая дистанцию. Его запах стал для Руби всепоглощающим, тяжёлым, доминантным облаком.       — Я хочу, чтобы ты признала реальность. Что ты здесь и это необратимо. Ну а главное, что ты моя. Что единственный путь выжить и хоть как-то сохранить то, что тебе дорого, — это играть по моим правилам. Не сопротивляйся им, а используй их, — Сайкс наклонился так, что его губы почти коснулись её уха, и прошептал: — Но я хочу твоего выбора не из-под палки. А потому что ты сама поймёшь, что другого пути нет. И что этот путь… может быть не таким ужасным, как ты думаешь. Если перестать бороться и начать… приспосабливаться. В Сурре это очень важные качества. Ты умная, так что думай, что лучше: стать Сюзи или стать той, у кого есть хотя бы тень влияния? Тень защиты?       Сайкс отступил, его лицо снова стало непроницаемой маской, но в глазах тлело ожидание. Для Руби же имя «Сюзи» стало красной тряпкой. Её взбесило, что он превращал несчастную девушку, которой просто не повезло и с ней сотворили в первый же день настолько ужасное, в символ наказания за неповиновение, практически нарекая именем нарицательным. От этого ей стало тошно, холодный гнев накрыл с головой.       — Какой интересный выбор! — зло воскликнула Руби. — Что именно ты предлагаешь, ещё и используя фразу «ты моя»? Ты предлагаешь мне стать твоей подстилкой, лечь под тебя?! А если я посмею отказаться, то ты как истинный обиженный мальчик тут же кинешь меня в амбар из мести, дав как шлюху остальным? Ох, как мило! Настоящий защитник!       Её яростное и чистое презрение во взгляде, как ни странно, заставило Сайкса на миг застыть. Потом углы его рта дрогнули — не в улыбке, а в нечто похожем на оскал, лишённый всякой теплоты.       — Подстилкой? — повторил он, растягивая слово. — Какое грубое и глупое упрощение… Как и всё, что ты сейчас говоришь от страха. Я не предлагаю тебе просто «лечь». Я предлагаю статус, привилегию, подобие влияния. Пусть в рамках клетки, но это будет твоя клетка. И я буду её охранять, в отличие от общей ямы, куда ты сейчас летишь сломя голову своим геройством.       Он снова сделал шаг вперёд, и теперь уже она почувствовала всю физическую мощь его тела, его тепло, его давящий и обезоруживающий запах, который, казалось, теперь проникал в неё через кожу.       — И да, — прошипел Сайкс, — если ты откажешься сейчас, откажешься от моего предложения на этих условиях, то я отдам тебя. Но не из мести, а из практичности. Потому что упрямый, неконтролируемый товар, который ещё и смотрит на меня как на говно под ногами — это угроза миссии и моему авторитету. А с угрозами здесь не спорят, их устраняют.       Он поднял руку и провёл тыльной стороной пальцев по её щеке, по линии челюсти. Прикосновение ощущалось таким властным, полным права собственности.       — Ты говоришь «шлюха», но шлюха отдаётся всем подряд за монету или кусок хлеба. Я предлагаю тебе быть исключительной, только для меня. И в обмен на эту исключительность получать исключительные условия — еду, безопасность, защиту для той девочки. Возможность дышать, не оглядываясь каждую секунду. Это не романтика, это сделка, самый честный договор, который может быть в этом дерьмовом мире, — Сайкс убрал руку, но его взгляд продолжал удерживать её. — Время на раздумья истекло, Руби. Говори, что думаешь. Я хочу знать: да или нет?       — Да пошёл ты! — слёзы обиды и бессильной ярости брызнули из глаз Руби. Она в каком-то тихом ужасе слушала его слова. — Ты заставляешь выбирать нужное себе, используя давление и чужой страх от беспомощности! Ты грёбаное чудовище, лживый манипулятор!       Она хотела высказать ему всё, что думает о его гадкой душонке, но вдруг резко замерла. Руби схватилась за сердце и тяжело задышала. Её бил сильный жар, пот потёк ручьями.       — Что это? — едва смогла сказать она, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Мир стал вращаться перед глазами, тело словно горело. — Что со мной?.. Мне плохо Сайкс. Я…       Её глаза закатились, тело обмякло, она медленно стала заваливаться назад на спину. Но Сайкс не дал ей упасть — он резко двинулся вперёд, его руки подхватили её за плечи и под колени прежде, чем её голова успела коснуться земли.       — Эй, Руби?! Не вырубайся! Проклятье, ты вся горишь! Что за?..       Она чувствовала, как он плотно прижал её к себе, чувствовала, как собственное сердце бешено колотится в грудной клетке.       — Сайкс… — Руби жмурилась и упиралась ему в грудь слабыми руками. — Я умираю…       Она скривилась, силясь перебороть странное наваждение — запах альфы над ней обволакивал её густым парализующим туманом, хотелось только одного — прижаться сильнее, но она в ужасе сопротивлялась странным, диким желаниям, ломающим её волю.       — Да не умираешь ты. Точно не в мою смену, — процедил сквозь зубы Сайкс.       Он подхватил её на руки в полуобморочном состоянии, развернулся и почти побежал обратно к лагерю. Руби же с трудом разлепила глаза, смотря вверх и видя перед собой его подбородок. Чувство было такое, словно тело горело заживо. Она простонала и уронила голову на грудь Сайкса, тут же отключаясь.