В отражении серых вод

      За окном синели кобальтового цвета утренние сумерки. Можно было даже не ждать рассвета, уже сейчас было понятно — плотное полотно низкого неба не оставляло надежд ни на единый солнечный луч. Сегодня и, предположительно, каждый день до самой весны.       Холодный свет люминесцентных ламп бил в глаза безжалостной резкостью. Рефлексами отражался в окнах, так, что казалось, будто это ряды инопланетных тарелок зависли в небе над городом. Вытягивал из живых растений объём, превращая их в пластиковые имитации. Просачивался в каждый угол комнаты совещаний, не оставляя ни теней, ни затемненных углов. Придавал её и без того бледной коже ещё более болезненный оттенок. Алиса не понимала эту любовь госучреждений к освещению, что выжигало зрачки. Почему бы не пустить хоть каплю тёплого оттенка?       Она подняла взгляд от своих рук — синеватых под этим отвратительным светом и сразу встретилась с не менее ледяными светло-голубыми глазами, что бесстрастно следили за ней. Поёжилась от внезапно пробежавших по спине мурашек. Её див в эту мрачную атмосферу вписывался безупречно — такой же бледный и холодный, как надгробное изваяние. Она не стала отводить взгляд, не желая проигрывать в гляделки с самовольным созданием.       Они не виделись с прошлой недели, потому что её возня с документами выпала на пятницу. Алиса смогла самостоятельно найти кабинет дива, который они теперь вынуждены были делить, но он просто молча кинул ей папку с бумагами, чтобы она сама разбиралась с тем, как заводятся дела и пишутся отчёты. Колдунья пыталась завести с ним разговор, но он явно был не в настроении налаживать контакт.       Алиса чувствовала, что не смотря на отчуждение, между ними протянулась тоненькая, как струна, связь. Это ощущалось как незримое присутствие, будто в её сознании — на самом его краю — теперь появился еще один водоём, наполненный чужими эмоциями. Словно тихое озеро, окутанное туманом, до которого никак не получалось дотянуться рукой, но оно там было. Владимир при привязывании взял не так много её крови, очевидно, чтобы не устанавливать с ней крепкой связи, поэтому ей было не просто чувствовать его и пытаться подчинить.       Правда, это не мешало ощущать, что он охренеть, какой сильный див. Это и так было очевидно, но теперь она явно испытывала влияние его силы на себе. Она была как надувная лодка на фоне того, что он — сраный ледокол «Ямал». В Академии учили, что не так важно, какой силы див — важна крепкая связь и сильная воля колдуна — она способна подчинить практически любого демона. Крепкой связи у них не предвиделось, а воля… ну тут можно попытаться.       Зал переговоров всё ещё был пуст, за исключением их двоих. Алиса, помятуя о своём топографическом кретинизме, решила специально прийти пораньше, чтобы больше не бегать как умалишенная по всему Управлению. Владимир же уже был в кабинете, очевидно проявляя то, какой он безупречный отличник. На еженедельную планёрку пошли вместе, не сговариваясь. Теперь они сидели за длинным столом друг напротив друга и он сверлил её своими рыбьими глазюками, пытаясь показать, какой он на самом деле босс на их БДСМ-вечеринке для двоих. Пусть отсосёт, она под него тоже прогибаться не собирается.        — У вас проблемы со зрением, Владимир? — набравшись смелости спросила она. — Что вы пытаетесь во мне так пристально рассмотреть?       — Я смотрю так, как считаю нужным, — холодно ответил он, не дрогнув.             — Тогда, может, стоит моргать почаще. А то складывается ощущение, что вы пытаетесь прожечь во мне дыру.       — Было бы не плохо, — лениво ответил он. — На одну нелепую проблему меньше.       Внутри у Алисы колыхнулась злость, и она заметила, что див это тоже почувствовал. В его глазах появилась едва уловимая насмешка. Она подавила резкий порыв.       — Боюсь, вам придётся привыкать к этой проблеме, — твёрдо заявила она. — Мы теперь, вроде как, в одной лодке.       — Это временно, — спокойно парировал див. — И может закончиться в любой момент.       — Тем не менее, вам было бы полезно знать своё место, — вырвалось у Алисы прежде, чем она успела сообразить.       Зрачки дива дрогнули на мгновение. Она почувствовала лёгкую рябь недовольства на озере своего партнёра.       — Моё место? — ледяным голосом повторил див. — И где же оно, не подскажете?       К её щекам прилил жар, а грудь сдавили тиски тревожности. Голова начала немного кружиться от адреналина, к горлу подкатила тошнота. Однако, отступать она не собиралась.       — Как минимум там, где указал Сергей Дмитриевич — в роли моего наставника и… — она замялась, — дива.       Глаза Владимира не добро потемнели. Алиса уже готова была прикусить собственный язык, но он взял себя в руки.       — Попробуете подчинить меня? — с едва заметной ухмылкой спросил он. Див стал обращаться к ней на «вы», однако это скорее звучало как насмешка. — С удовольствием посмотрю на это представление. Только планёрка начнётся через пять минут, постарайтесь к тому времени закончить со своим выступлением.       — Есть у меня пара особых номеров, с кнутом и пряником, — ершилась Алиса. — Хотя в основном с кнутом.       Она сама слышала, как неубедительно это звучит. По-детски глупо. Попытка оскалиться перед тем, кто и без того знает цену её зубам. Пытаться запугать дива такого уровня как Владимир? Смешно. Но раздражение на него искало выхода и ничего умнее банальных академических страшилок про наказания и подавление ей в голову не приходило. На самом деле, она ни разу не обидела ни одного дива в Академии, только смотрела, как измываются над ними некоторые преподаватели-колдуны. Думалось ей, что Владимир за годы службы на своей шкуре прочувствовал достаточно дерьма, чтобы не воспринимать девичьи угрозы всерьёз.       Владимир не ответил. Она только почувствовала, как вся комната заполнилась его силой, как его присутствие в голове набрало вес, давя на виски невидимыми ладонями.       Пусть давит. Пусть лопнет от собственной важности, но она уступать не будет.       Алиса бесстрашно смотрела диву в глаза, вступая в безмолвную дуэль. Наконец, он изогнул уголок губ и произнёс с насмешкой:       — Продолжайте молчать, Алиса. Вам это больше идёт.       Она почувствовала, как заливается краской. Её собственный див только что назвал её дурой и даже не был далёк от истины.       — Мне не нужна власть над вами, мне нужно партнёрство, — буркнула она, стараясь реабилитироваться от собственной дурости. — Просто не мешайте мне учиться, если не хотите помогать.       Его взгляд прошелся по ней оценивающе.       — Учиться вы будете, вопрос в том, выдержите ли.       — Проверим.       — Проверим, — согласился он.       За дверью послышался гул приближающихся голосов. Смех и гомон заполнили помещение — остальные колдуны тоже подтягивались к планёрке, переговариваясь друг с другом, обмениваясь шутками и скрипя отодвигаемыми стульями.       Владимир откинулся на спинку стула, всё ещё не сводя с неё взгляда.       — Постарайтесь хотя бы не путаться под ногами, Стрелкова, — произнёс он тихо. — Для начала этого будет достаточно.       Алиса недовольно поджала губы. Получится ли у неё хоть с кем-то наладить здесь отношения или придётся каждый день идти на работу, как на битву?       Она окинула взглядом разместившихся вокруг стола колдунов, что с любопытством посматривали в её сторону. Некоторые склонялись к своему соседу, что-то тихо обсуждая и посмеивались, другие выглядели равнодушно и смотрели только в собственные записные книжки.       В кабинет шаркающей походкой вошел молодой мужчина с тростью. Алиса сразу признала в нём того жутковатого шрамированного типа, что помог ей найти кабинет Мончинского. Он оглядел помещение единственным глазом в поисках свободных мест и найдя одно не занятое — рядом с колдуньей — хромая поплелся туда. Девушка чуть отодвинулась вместе со стулом, высвобождая больше пространства. Шрамированный криво улыбнулся ей. Одна сторона его лица поползла вверх, а вторая — на которой был шрам — почти не сдвинулась, из-за этого улыбка вышла кривая и жутковатая.       — Доброе утро, госпожа…? — прошамкал он, — прошу прощения, мы, кажется так и не познакомились.       — Алиса, — тихо ответила девушка. — Можно просто по имени.       — Алексей Перов, рад знакомству, коллега, — кивнул мужчина.       Губы Алисы невольно растянулись в улыбку. Ей было приятно, что этот уже взрослый и не смотря на увечия, солидный колдун таким простым словом как «коллега» поддержал её в таком не простом коллективе. Словно бы он сразу, безоговорочно принял её за равную, не пытаясь выказать глупых предрассудков.       Она отвела от него взгляд и снова столкнулась с голубыми аквамаринами глаз своего дива. Улыбка медленно сползла с её лица. Он всегда теперь будет так на неё таращиться? Если да, то он рискует прямо сейчас получить ручкой в глаз.       — Не смотрите на меня, — шепотом прошипела она. Не смотря на гомон, див должен был ее расслышать, у них хороший слух.       Владимир даже не подумал послушаться. Алиса закатила глаза и отвернулась сама. Она догадалась, что наглое существо просто действует ей на нервы, поэтому ей стоило быть умнее и не реагировать на провокации.       — Проблемы с некоторыми коллегами? — раздался сочувственный шепот Алексея сбоку.       — Всё в порядке, — буркнула в ответ девушка. — Мы еще просто… притираемся.       — Так, всем доброе утро, — громко раздалось со стороны входа.       Мончинский быстрым шагом залетел в кабинет и все разговоры разом стихли. Зашуршали страницы записных книжек. Шеф сел во главу стола и сам принялся листать свои записи.       — В первую очередь, — начал он, — рад представить вам нового сотрудника — Алису Васильевну Стрелкову — боевую колдунью и нашу новую коллегу. — Сергей коротко, по-деловому кивнул ей, подбадривая и Алиса гордо выпрямила спину. — Прошу любить и жаловать.       По кабинету пробежала волна шепотков.       — Ну всё, мужики, — протянул кто-то с дальнего конца, — теперь мат при даме фильтруем.       — Может, она нас сама ещё научит, — отозвался другой.       Несколько человек прыснули. Кто-то демонстративно тяжело вздыхал, скептически приподнимая брови, кто-то, наоборот, разглядывал её без стеснения.       — Наконец-то у нас цветы в отделе заведутся, — хмыкнул молодой парень возле Владимира. — А то даже кактусы не приживаются.       — Надеюсь, её «боевые» успехи от настроения не будут зависеть? — продолжал глумиться тот, что первым подал голос.       Алиса повернулась к нему, чтобы посмотреть кто там такой остряк. Им оказался мужчина, лет двадцати пяти, с темными волосами, уложенными в модную стрижку — ёжиком к верху и короткой щетиной. Одет от был только в белую рубашку и галстук, в отличии от остальных, предпочитающих пиджаки. На мизинце правой руки блестел серебряный перстень.       — Ага, ты ещё не женат просто, не понимаешь преимуществ, — хохотнул другой. — У меня жена раз в месяц такие сцены устраивает, я сам готов сбежать, чтоб в живых остаться.       Алиса держала спину прямой. Под кожей неприятно покалывало — стыд и стеснение растекались по венам, а сердце глухо колотилось, и она поспешно выровняла дыхание.       Алексей повернул голову к шутникам и громко проговорил:       — Успокойтесь вы. Работать будем или конкурс остроумия устроим?       — Да ладно тебе, — ухмыльнулся темноволосый колдун. — Интересно же. Первый раз у нас женщина. Надо как-то отметить. А раздевалка у нас тоже общая будет?       Смешки снова прокатились над столом. Алиса покраснела ещё сильнее.       Шум нарастал.       — А вы уверены, Сергей Дмитриевич, что она к нам по адресу? — раздалось с другого края. — Работа у нас, мягко говоря, не салон красоты.       Алиса почувствовала, как внутри начинает зудеть раздражение. Посмотрела на Владимира — он ощущал её реакцию, но не спешил заступаться.       — Закончили, — повышенным тоном жестко пресёк Мончинский.       Гул и смешки оборвались.       — Если кому-то есть что сказать по существу — говорите. Если нет — я напомню, что у нас тут не детский сад. Алиса Васильевна прошла обучение и принята на общих основаниях, никто ей поблажек не делал. Языком будуте своих жён удовлетворять, а здесь мы обсуждаем работу.       Кто-то кашлянул. Листы бумаги зашуршали.       — Вопросы есть? — сухо спросил Сергей.       — Нет, — буркнул тот самый болтун.       Алексей усмехнулся и прошептал Алисе, наклонившись чуть ближе:       — Добро пожаловать в серпентарий.       — Отлично, — продолжал Мончинский. — Алису Васильевну я приставил к Владимиру, они теперь работают в паре.       Кто-то тихо присвистнул.       — Серьёзно? Повезло. Ну почему ему, ему же даже такое не интересно.       Темноволосый хохотнул:       — Владимир, поздравляю. Наставничество — дело благородное. И в декрет свою стажерку не получится отправить, как не старайся.       Смех снова прокатился над столом.       Владимир не шелохнулся. Даже не моргнул.       — Владимир не просто наставник для Алисы Васильевны, — прерывая комментарии сказал Сергей. — Он её див. И будет обучать работать, как делал это раньше.       Молодой колдун, сидящий рядом с дивом повернулся к нему и хлопнул по плечу.       — За какие грехи тебя опять понизили, Владимир?       Див медленно повернул голову к фамильярному коллеге и посмотрел на него так, что у того всё веселье с лица сошло и он побледнел, убирая руку с его плеча.       — Достаточно, — спокойно, но жёстко произнёс он, окидывая взглядом сидящих. От его интонации по коже пробежал мороз. Энтузиазма у шутников резко поубавилось.       Алиса заметила, что не смотря на то, что Владимир див, к нему не относятся со снисхождением.       — Владимир остаётся при своей должности, — твёрдо ответил начальник. — Он следователь, и одновременно наставник и див Алисы Васильевны. Поэтому, отношение прошу проявить к ним обоим уважительное. Всё, на этом прелюдии окончены, прошу всех представить доклады, Новиков, ты первый.       Стул у дальнего края стола скрипнул. Новиков — тот самый весельчак, что больше всех подначивал толпу поднялся — высокий, среднего телосложения и очень смазливый. Алиса подумала, что он явно пользуется спросом у местных дам, поэтому и жениться не торопится. Он открыл папку, откашлялся и начал читать сухим голосом:       — По эпизоду на Крестовском… время смерти предварительно между ноль-ноль сорок и двумя часами…       Слова потекли ровной серой лентой — даты, адреса, заключения экспертов, перечень изъятых предметов. Алиса слушала, но одновременно чувствовала, как на неё всё ещё давят подколки коллег. Ладно в Академии её однокурсники были всё ещё молодыми придурками, но тут-то почти все взрослые мужчины, а ведут себя как стадо бабуинов.       Она старалась сидеть прямо, не ёрзать, не поправлять волосы, не смотреть по сторонам, сосредоточившись на страницах своего блокнота. Нужно оставаться спокойной и профессиональной.       Один Алексей оказался приятным, не смотря на его пугающую внешность. По крайней мере не проявлял никакого высокомерия. Видимо, ему тоже пришлось заслужить свое место в суровом мире маскулинности и скидок на инвалидность ему не делали.       «Время смерти… характер повреждений… следы борьбы отсутствуют…».       Отсутствуют.       Отсутствуют — как и её право на ошибку. Но невозможно не ошибаться, если ты ни разу не делал что-то. Теперь это настоящая работа, а не сухая теория из учебника. А она даже не может с собственным дивом справиться, не то, что преступников ловить. Алиса подняла взгляд на Владимира.       Тот сидел бесстрастным куском льда, сложив руки перед собой. На красивом, словно из мрамора высеченном лице не проявлялось никаких эмоций: ни всеобщего веселья, ни раздражения. Только рабочая сосредоточенность, что выражалась в слегка нахмуренных широких бровях и напряженной челюсти.       Связь между ними ощущалась фоном — едва ощутимым колыханием чужих эмоций среди своих собственных. Это было как напоминание, что он тоже слышит её реакции. Он знает, что она нервничает, что у неё слегка подрагивает нога под столом.       И это раздражало.       Алиса одиноко сидела за не большим столом в столовой и уныло ковыряла вилкой салат. Владимир, хоть и пришел обедать вместе с ней, но расправился с едой быстро, элегантно и совершенно молча. А потом демонстративно покинул столовую, бросив напоследок, чтоб поторапливалась. Какой же сухарь. Нужно было придумать, как начать налаживать с ним отношения. Насилием точно не выйдет — она человек не жестокий, да и её порка такому как он будет как щекотка. Тем более, ей позволили ознакомиться с его личным делом и когда она увидела стопку из десяти толстых томов, гонору в ней совсем поубавилось. Такая библиотека не собирается после не пыльной службы в кабинете, Владимир определённо исключительный див, исполнявший задания, не менее крутые, чем в боевиках. И хозяев у него было много, наверняка среди них и очень жестокие.       Ко всему прочему, после планерки к ней подошел тот молодой колдун, что сидел рядом с Владимиром и, пока они шли к своим кабинетам, между делом рассказал, что некоторых из своих хозяев он сожрал, а других, излишне буйных, отправил на каторгу. Успокоил, так успокоил.       Можно использовать на нем свою колдовское оружие, принудить его к подчинению, но почему-то Алисе казалось, что если она это сделает, то он точно её возненавидит и всеми силами будет выдумывать, как ей поднасрать.       Пока попробует надавить на него своей волей и силой магии. Дивы такое уважают.       Кто-то плюхнулся напротив, шарахнув подносом по столу и Алиса подняла голову.        Русый, худощавый парнишка таращился на неё во все глаза. Которые, кстати, были очень не обычными  — разного цвета: зелёный и голубой       — Кузя, — тут же раздался укоризненный голос. — Встань, тебе ещё не разрешили присоединиться.       К столику, опираясь на трость, хромал Перов.       Паренёк сразу же подскочил, не опуская любопытного взгляда с девушки.       — Извините моего дива, он балбес, — с полуулыбкой проговорил колдун. — его настоящий хозяин балует его и разве что в зад не целует, поэтому он у нас не воспитанный, хоть и всеми любимый. Вы позволите присоединиться к вам?       — Конечно, — кивнула Алиса. Колдун сел первым, вытянув бесполезную ногу вперёд, затем сел его див.       — Меня зовут Кузя, — с интересом посматривая на Алису сказал див. — А вас?       — А меня Алиса Вас… — она не любила, когда её называют по имени-отчеству, казалась себе ещё слишком молодой для этого. — Просто Алиса. А разве дивам можно посещать… — она смутилась, — человеческую столовую?       У самой Алисы по этому поводу предрассудков не было, но она знала, что колдуны довольно ревностно относятся к своей исключительности, а дивов считают больше за животных.       — В качестве поощрения, — объяснил Алексей. — С тех пор, как руководителем Управления стал граф Аверин, дивам ввели систему положительной мотивации и особо отличившимся разрешают… многое. Сергей Дмитриевич эту традицию сохранил. Ну, а для Кузи особые преференции — он див Гермеса Аркадьевича и его будущий фамильяр.       — Да, я тогда уже здесь работал, — встрял Кузя. — Это двадцать лет назад было, тогда и Владимира следователем сделали. Ух, вы бы видели, какой это был шок, — парень стал налегать на котлету в своей тарелке. — Особенно среди дивов.       Он широко улыбнулся, показывая ровные белые зубы. Два клыка немного выбивались из общего ряда — были длиннее и острее, как у хищника.       — Что вы имели ввиду под «настоящий хозяин»? — спросила Алиса.       — Так как Гермес Аркадьевич уже вышел на пенсию, а в жертву себя приносить пока что не собирается, — пояснил колдун, — Кузе нужно оставаться принадлежащим государству, ведь владение дивом первого уровня не законно. Но, я уже почти что родственник Авериным и поэтому Гермес Аркадьевич отдал мне жетон на его владение и мы сделали временную привязку. Этот дуралей меня совсем не слушается, но зато мы с ним дружим с моего детства, и со мной он работать согласен, в отличие от остальных. Ему одному, кроме Владимира, не меняют хозяев.       Девушка перевела взгляд на Кузю. Див уплетал пирожки за обе щёки. Он выглядел, как юноша, даже младшее нее самой, но двадцать лет назад он уже работал в Управлении и играл с маленьким Алексеем. Каждый раз её удивляло, какая долгая у них жизнь и как медленно они меняются. Сколько лет Владимиру, интересно. Его досье она ещё не начинала читать, но по силе предполагала, что не меньше двухсот.       — Не обижайтесь на наш мужской коллектив, — вдруг приободрил её Алексей, глядя в глаза. — Для всех в новинку ваша служба здесь, многие до сих пор считают, что женщинам зря позволили колдовать, особенно из старой гвардии. Люди часто жестоки к тем, кто кажется им слабее, поэтому они и упражняются в злословии. Не давайте им возможности себя задавить, вы очень смелая, раз пошли против предрассудков.       — Пусть привыкают, — проворчал Кузя. — Они тут большинство дебилы. Такие же рожи кривили, когда Владимира следователем сделали. А тут женщина — еще скандальнее.       Алиса улыбнулась.       — Вы, кажется, тоже придерживаетесь современных взглядов, — спросила она, переводя взгляд на Перова.       — Да. Я сам был на вашем месте, поэтому хорошо понимаю,— кивнул колдун. — Во-первых, моя невеста — колдунья. А во-вторых, я хоть и мужчина, но имею некоторые физические недостатки, — Алексей развел руками, как бы представляя себя публике, — поэтому мне тоже было не просто в первое время.       Она отвела взгляд к мутному окну столовой. За стеклом моросил мелкий дождь, превращая двор Управления в серое пятно.       — Я знала, куда иду, — произнесла она чуть тише. — Просто… мне нужно время. Для меня всё тут новое и не родное, нужно привыкнуть. Спасибо.       Алиса с благодарностью улыбнулась колдуну.       — Не за что, — Алексей чуть склонил голову. — Осваивайтесь. Это место сначала кажется не приветливым, но зато работа интересная, не соскучитесь.       В этот момент кто-то бесцеремонно упал на соседний от Алисы стул.       — Надеюсь, не прервал интимную беседу?       Алиса повернулась к пришельцу. Откинувшись на спинку, закинув ногу на ногу и широко скалясь на неё смотрел Новиков. Тот самый клоун, что больше всех подшучивал на планёрке.       — Прервали, — холодно ответила девушка.       — Ох, будет вам, Алиса Васильевна, неужто всё ещё дуетесь на наши невинные шутки?       Алиса не ответила, только громко отставила от себя тарелку и принялась пить чай с пирожным, отламывая от него кусочки десертной вилкой.       Не дождавшись ответа, Новиков продолжил:       — У нас коллектив суровый, но не злой. Просто не привык к… разнообразию.       — Придётся привыкать, — в который раз хмуро ответила девушка.       Он окинул её заинтересованным взглядом.       — Я, между прочим, — вкрадчиво проговорил он, — пришел знакомиться, а не ругаться. — Его взгляд облизал Алису с ног до головы. Наверное, в его голове это выглядело соблазнительно, но её от этого слегка передёрнуло. — Новиков, — от протянул ей руку, — для друзей — Артём. Для недругов — тоже Артём, но с раздраженной интонацией.       — Я запомню, — сухо ответила она, не подавая руки в ответ.       Колдун на это усмехнулся и потёр подбородок пальцами. Затем, перевёл взгляд на Перова.       — А вы, Алексей, без пяти минут женаты, а сами коллегу в оборот берете?       Лицо Перова не выражало никаких эмоций, однако в единственном глазу читалась искренняя неприязнь.       — Я лишь поддержал нашу коллегу, — сказал он спокойно, — чтобы она не обращала внимания на ваши искромётные остроты. И сказал, что у нас тут, в основном, не кусаются. По крайней мере, люди.       — Это правда, — согласился Артём, не обращая внимания на саркастичный тон колдуна. — Лишь иногда и только ради удовольствия.       Его взгляд снова скользнул по Алисе, задерживаясь чуть дольше, чем следовало и он слегка облизнул нижнюю губу.       Она едва не закатила глаза. Мамкин обольститель нашелся. Если бы она велась на каждый такой нелепый подкат, её карьера закончилась бы ещё в Академии — ранней беременностью.       — Осторожнее, — сказала она. — А то язык прикусите.       Новиков усмехнулся.       — Поверьте, я им владею виртуозно.       — Тогда удивительно, что он до сих пор несёт такие глупости, — прохладно заметила она.       Губы Артёма растянулись в широкой улыбке.       — Глупости? — протянул он. — Это вы просто не слышали, что я могу говорить наедине. Там репертуар куда… глубже.             — Артём… — предупреждающе рыкнул на него Перов, но тот не отреагировал. Только подался ближе к Алисе.       — Поверьте, я умею быть очень убедительным, — его голос звучал томно и чем больше в нем было хрипотцы, тем Алисе становилось смешнее от этой несуразицы.       Она отпила чай из чашки и повернулась к обольстителю. Засунув вилку в рот и томно прикрыв веки, она глядя прямо ему в глаза, медленно вытащила её, слизывая остатки крема, кончиком языка проходясь по острым зубчикам.       Он задержал потемневший взгляд на её губах.       — Профессионалы работают молча, — наконец, произнесла она. — А кто много говорит, больше ничем похвастаться, кроме пустой болтовни, не может.       И отвернулась от него, сложив перед собой руки.       Кузя хрюкнул, едва не подавившись чаем. За соседним столиком громко фыркнули сидевшие и внимательно подслушивающие колдуны из компании Новикова.       Колдун приподнял бровь.       — Осторожнее, Алиса Васильевна. Вы рискуете задеть моё мужское достоинство.       — Нельзя задеть то, чего нет, — невозмутимо ответила она.       За соседним столом раздался откровенный смех. Алиса посмотрела на Алексея, тот тоже широко улыбался, одобрительно смотря на девушку. Маленькая победа придала ей уверенности и девушка сама не удержалась от лёгкой улыбки.       Новиков замер всего на долю секунды — и тут же рассмеялся сам, чуть громче остальных.       — Ладно, — признал он, подняв руки. — Беру паузу. Сегодня ваша взяла.       Он поднялся, поправил рукав, чуть закатывая его наверх.       — Но предупреждаю, госпожа Стрелкова, я азартный человек. Проигрывать не люблю.       — Тогда советую выбирать соперников по уровню, — спокойно сказала она.       За столом снова засмеялись. Артём ухмыльнулся  и сел к товарищам, сразу начиная что-то обсуждать.       — Этот не просто дебил, — тихонько пробубнил Кузя, — этот долбоёб.       — Кузя! — рявкнул Алексей. — Ты где таких слов набрался?       Див пожал плечами.       — Я же анархист.       — Нельзя материться при даме! — поучал Перов. — Да и вообще, это не культурно!       — В первую очередь, Алиса — колдунья, — назидательно заметил див. — Во-вторых, это правда. Мне Савелий говорил, он уже ждёт не дождется, когда его отвяжут от этого… Казановы.       Алиса фыркнула. Ей нравился этот непосредственный мальчишка. Хоть и див, а относится к ней лучше, чем некоторые люди.       — Развлекаетесь, Алиса Васильевна, — раздался их-за спины тихий баритон, от которого у колдуньи моментально поднялись волоски по всему телу. — Обед закончился пятнадцать минут назад, а я всё ещё вынужден вас ждать.       Она медленно повернулась и подняла голову, встречаясь с ледяными изучающими радужками. Горло сжал спазм и она сглотнула. Ну и нагонял на неё жути её же собственный див, штанишки готова была обмочить. На краю сознания чувствовалось, что по туманному озеру снова шла рябь искреннего холодного раздражения.       — Я.. — голос у неё сел, а вся бравада, что до этого плескалась в крови улетучилась. — Я уже закончила, просто меня немного задержали, — оправдания звучали жалко, как блеяния овечки. Алиса сама на себя разозлилась.       Она встала из-за стола и обратилась к Перову:       — Спасибо, что составили компанию, — он кивнул ей в ответ. — Кузя, рада познакомиться.       — И я, — див продолжал наворачивать пирожные-картошки, мимолётно слизывая кончиком языка коричневые крошки с губ. — Приходите в гости.       — За мной, — мрачно приказал Владимир и не дожидаясь, пошел к выходу из столовой.       Алиса поспешила следом, снова едва поспевая за его длинными ногами.       — А чего Владимир такой серьезный? — услышала она обрывок вопроса Кузи.       Ответ уже не услышала.

***

      Они шли в сторону кирпичного, выкрашенного в белый цвет, двухэтажного здания. Морось висела в воздухе тонкой взвесью — не дождь, а пыль из воды, оседающая на коже и одежде тонкой мокрой паутиной. Воздух был свежим от влаги, но каким-то шестым чувством Алиса ощущала запах смерти, исходящий из этого места. Или её ауру. Или она просто очень мнительная.       Деревья, почти полностью лишившиеся листвы, стояли вокруг чёрными скелетами. Их ветви тянулись к свинцовому небу, как иссохшие корявые пальцы. Между стволами просматривались другие корпуса — такие же кирпичные и одинаково безрадостные. Кое-где в нагих кронах виднелись тёмные узлы вороньих гнёзд, а сами птицы густо облепили ветви и наблюдали за посетителями свысока, то и дело перекаркиваясь друг другом и перелетая с места на место.       Владимир, казалось, ничего не ощущал и ничем не смущался. Он бодро шагал ко входу, размахивая полами своего не застёгнутого длинного черного пальто. Его светлые волосы — коротко выстриженные по бокам и сзади ,и более длиннее сверху — ярким пятном выделялись на фоне серых красок окружающего мира. Алиса не могла не признать, что не смотря на внешнюю холодность, выглядит её див  по-настоящему горячо. Правильное черты лица, прямой нос, острые углы челюсти, жутковатые, но очень притягательные глаза — он буквально словно сошел с обложки журнала с какой-нибудь нордической моделью на главной странице. Она скосила взгляд вниз, на затянутые в перчатки из тонкой чёрной кожи руки, на дорогие лакированные туфли. Див был одет элегантно, в противовес её простым чёрным брюкам, с широким ремнём на талии, чёрной же водолазке и серо-коричневым пальто. Блин, да он был стильный. Её не предупреждали в Академии, что Управлении дивы такие модники и откровенные красавчики. Будь он человеком, она была бы не прочь…       Кровь прилила к щекам, разгорячая лицо на прохладном осеннем ветру. Алиса одёрнула себя. Что за дурацкие мысли полезли в голову? Не самое подходящее место чтобы думать… о таком. Да ещё и со своим собственным дивом.       Владимир, словно почувствовавший её изучающий взгляд, обернулся.       — Что? — коротко спросил он.       — Ничего, — ответила она, опуская голову и пряча свой стыд.       — Не отставайте.       Блять.       Алиса хотела ударить себя по лбу. Мало того, что она выглядит, как бесполезный щенок, что глупо бежит за хозяином, так еще и мысли лезут в голову совершенно не рабочие. Надо срочно подбирать слюни, иначе ей никогда не добиться хоть какого-то признания.       — Не хотите рассказать, куда мы идем? — набравшись храбрости спросила она, догоняя Владимира и стараясь придерживаться его темпа шагов. — Мы просто молча уехали из Управления, как я могу чему-то учиться, если даже не знаю, чем мы занимаемся?       — В морг, — коротко ответил див.       Алиса немного выдержала паузу, ожидая, что див продолжит, но он не утруждался больше объяснениями.       — И? — не выдержала она, уже начиная раздражаться. Вытягивать клещами из него что-ли?       — И вы можете смотреть и слушать, но не путаться под ногами, — спокойно ответил он.       Алиса фыркнула.       — Мне кажется я заслуживаю чуть больше информации.       Владимир не замедлил шага.       — Заслуживают те, кто уже доказал, что умеет её использовать.       — То есть я, по-вашему, не умею?       — По-моему, вас даже брать сюда не стоило. Не для женской психики созерцание трупов, мне потом придётся тратить время и энергию на приведение вас в сознание.       Девушка шумно фыркнула и остановилась.       Владимир совершенно искренне жалел, что согласился на авантюру своего начальника. Поддавшись минутной слабости от того, что Сергей воззвал к их дружеским отношениям, он теперь был вынужден расплачиваться постоянным раздражением. Злился он впрочем не на Мончинского, а на себя. И от части на зелёную ведьму, что как приклеенная теперь должна болтаться рядом с ним целый год. Он понимал, что мог отказать Сергею — тот не стал бы принуждать его — но именно за это Владимир его и уважал. Хозяин всегда относился к диву по-человечески и, видимо, поэтому Владимир не смог сказать ему «нет».       К её полу он относился равнодушно и предрассудков не имел. Женщин сильных и упрямых он встречал достаточно — и многие не уступали мужчинам ни в выдержке, ни в характере. Проблема была не в том, что она женщина.       Проблема была в том, что он привык к свободе.       Конечно, она не была абсолютной, но его никто ни в чём не ограничивал, ничего не запрещал и не лез в его дела, а это уже больше, чем у него было когда-либо. Достаточно было лишь жить по законам людей, но это не что-то сложное. Даже связь с Мончинским хоть и была, но напоминала тонкую леску, которой при желании Владимир мог противостоять. Хозяин никак не пользовался своей властью над дивом, как и предыдущий колдун — Аверин — полностью доверяя Владимиру. Да и опытный колдун и взрослый человек был сдержан в эмоциях, и не беспокоил дива волнами переменчивого настроения.       Снова привязавшись к молодой особи, он чувствовал колебания её эмоций, пусть слабые из-за тонкой связи, но они плескались в нём навязчивым раздражающим фоном. Каждая не стандартная ситуация вызвала в девушке яркие переживания и он вынужден был делить это с ней. Алиса злилась на то, что див не воспринимает её, он видел её внутреннюю борьбу между страхом и гордостью, но ему до этого не было дела.       И ещё, бесило её абсолютное дилетантство. Он надеялся, что больше не будет в его жизни этих бестолочей.       Будучи дивом воспитанным и сдержанным, он держал себя в руках, но не горел желанием снова становиться мальчиком на побегушках, поэтому старался поменьше контактировать со стажеркой. Где-то глубоко внутри теплилась простая, немного циничная надежда: возможно, ей быстро наскучит эта игра в сыщика и через пару месяцев она поймёт, что Управление — не место для амбиций, и выберет более безопасную жизнь. Найдёт себе мужа среди многочисленных сотрудников, уйдёт на тихую службу в какой-нибудь кабинет, а то и вовсе в декрет.       — Владимир! — колдовская сила ворвалась внезапным ударом хлыста в его сознание, сжала голову в тиски. — Я сказала, расскажи мне всё о том, зачем мы тут!       Слова грохотом прокатились в мозгу, принуждая к подчинению. Давно он не слышал это гулкое эхо приказа в своей голове. И не слышал бы ещё десять раз по столько же. В груди вспыхнула ледяная животная ярость.       Одним, невидимым глазу, движением он оказался у застывшей в нескольких шагах позади колдуньи и навис над ней, вгрызаясь своими полными бешенства глазами в её испуганные, но упрямые.       — Не смей больше этого делать, — прохрипел он сквозь зубы.       Алиса невольно вздрогнула, от того, как внезапно див возник перед ней, будто из воздуха, но не отступила. Она смотрела в его дикие, совершенно переставшие быть человеческими глаза, с длинными щелками зрачков и изо всех сил уговаривала себя держать оборону. Сердце в груди колотилось так громко, что она и сама его, кажется, слышала, что уж говорить о диве. Он ещё и чувствует как ей страшно. И по связи, и по её наверняка изменившемуся запаху. Поэтому пути назад нет, если он решит напасть, то она применит силу.       — Прекратите меня игнорировать! — от стресса её голос дрожал. — Я ваша колдунья и вы должны подчиняться мне!       — Тебе, — низко ответил див, — я нихера не должен. Я согласился тебя взять только потому, что Сергей очень просил, но мне это вообще не нужно!             Он слышал, как часто девушка дышит и как колотится от ужаса её сердце. Вызывало уважение, что она не смотря на страх, продолжала упорствовать. Крепко сжимала кулаки, мелко дрожала, распространяла волны страха — но всё равно смотрела ему в глаза. Даже пыталась казаться смелой, пища своим тонким голоском. Он нависал над её лицом в нескольких сантиметрах и только сейчас заметил, что у неё  двухцветные радужки — зелёные по всей площади, переходящие в карий ближе к зрачку, и бледная россыпь веснушек на носу и щеках.       — Тогда не надо было соглашаться, — твёрдо ответила девушка. — А если уж согласились, то найдите в себе силы довести это дело до конца.       Зерно истины было в её словах. Его никто не тянул за язык в кабинете начальника. Раздражения это, правда, не отбавляло, но вспышка немного охладилась под натиском справедливости слов. Было не приятно осознавать, но ведьма права — они напарники и он сам на это пошел.       Владимир отступил на шаг назад, нарушая напряженную атмосферу между ними. Нахмуренные брови расслабились, зрачки приняли человеческий округлый вид, на лицо снова опустилась маска отрешенности.       — Вчера было найдено тело в районе Александро-Невской лавры, — нехотя начал див. — Его выловили из Обводного канала, но, вероятно, оно попало туда из Невы. Делом сначала занялась полиция, как обычным убийством, но утром позвонили из отдела и передали его нам. Сергей Дмитриевич назначил меня… нас вести расследование и проверить, есть ли в нём потенциал для Управления.       Алиса медленно выдохнула. Снова победа. Сегодня день её триумфа, не иначе. Надо позвонить Наташке, пускай свои карты разложит, долго ли ей ещё будет сопутствовать такой феноменальный успех.       — И мы теперь идём смотреть это тело? — воодушевлённа спросила она.       Див окинул её снисходительным взглядом.       — Вы невероятно проницательны, — медленно проговорил он. — Осталось применить ваши таланты на практике.       Алиса смутилась. Она почувствовала, как предательская светлая кожа снова наливается румянцем.       Чем ближе они подходили к прозекторской, тем отчётливее становился неприятный трупный запах и тем сильнее сжимался её желудок. Трупы она видела. Вернее — только один. Учебный, залитый формалином и служивший Академии уже лет тридцать. Бедный мужчина давно утратил имя и превратился в наглядное пособие. Половина его тела была лишена кожи, мышцы аккуратно обнажены для демонстрации. Его живот —  твёрдый от растворов — открывался, как шкатулка, чтобы студенты могли заглянуть в его безупречно сохранённый «внутренний мир». В верхней части этой импровизированной крышки было проделано отверстие с продетым бинтом, за который этот не хитрый механизм и поднимался.       Тело было не очень приятным, конечно, но оно было настолько изменено бальзамирующим составом, что уже не выглядело «живым». Скорее, как очень натуральный манекен. Поэтому желудок и сжимали когти тревоги — Алиса просто не знала, чего ждать и как отреагирует её тело на «настоящий» труп, но надеялась, что справится со зрелищем.       Словно понимая природу её переживаний, Владимир остановился перед металлической дверью и повернулся.       — Можете не ходить, — ровно сказал он.       — Нет, я… — голос Алисы был чуть севший. — Я пойду. Это часть работы.       Див скептически изогнул бровь, но ничего не сказал и толкнул дверь.       В просторном помещении с обилием дневного света из больших окон, стояло три секционных стола, два из которых были свободны, а на одном угадывались очертания тела, накрытого белой простынёй. Над ними нависали круглые хирургические лампы. Вдоль стен расположились металлические шкафы, в углу письменный стол. Комната сияла стерильной чистотой, однако, даже лёгкий запах хлорки не перебивал ароматов разложения.       У окна стоял мужчина, лет шестидесяти, невысокий и коренастый. Под белым, немного помятым, не застёгнутым халатом красовалась ярко-красная рубаха и джинсы. Алиса удивилась — очень экстравагантный наряд для… дедушки. Он не отрываясь смотрел на дождливый пейзаж и, казалось, задумался о чем-то.       — Альберт Семёнович, — позвал мужчину див. — Здравствйте.       — Драсьте, — тихо пробормотала Алиса, выглядывая из-за дивьей спины.       — А, Владимир, друг мой, привет, — поворачиваясь к вошедшим протянул хирург. — Хотел уже на обед уходить, да увидел вас в окно.       Он глянул на Алису и снова обратился к диву, кивнув на неё.       — Что, опять ошейник на тебя накинули?       Колдунья почувствовала по связи, как мелькнуло и пропало раздражение дива.       — Мне его и не снимали, — ровно ответил он.       — Это да, это да, — выдохнул Альберт Семёнович. — Нашему брату без него не положено. — Алиса с подозрением уставилась на доктора. Див что-ли? — Ты к утопленнице, поди?       Владимир кивнул.       — Так и подумал. Пойдём, покажу несчастную.       Мужчина подошел к занятому столу и схватился за край простыни, покосившись на подошедшую Алису.       — А барышня у нас в обморок не хлопнется?       — Она сама пожелала, — флегматично сказал див, стоя рядом с ведьмой, со сложенными за спиной руками.       — Не хлопнется, — угрюмо буркнула девушка.        Альберт Семёнович пожал плечами и откинул полотно.       Надо отдать должное выдержке Алисы — она не рухнула без сознания прямо на месте. Тело, лежащее перед ней, походило на учебный труп только тем, что в нем не было ни капли жизни. Но оно не было манекеном — пластиковой имитацией реального человека — это была настоящая, когда-то живая девушка и от этого становилось невыносимо жутко.       Голова Алисы закружилась, в солнечном сплетении образовался ком, словно ей изо всех сил сжали внутренности. Воздух перестал проходить в лёгкие, а к горлу подкатила тошнота. Она изо всех сил сжала челюсти, глотая слюну, чтобы удержать желудок.       — Ты как? — раздался с боку приглушенный шумом в ушах голос Владимира.       — Я в порядке, — глухо ответила девушка.       Див задержал на ней взгляд, отмечая что она не просто побледнела, а даже немного позеленела, но ничего больше не сказал.       Жертвой была молодая женщина с тёмными волосами, аккуратно убранными под голову. От ключиц до низа живота тянулся грубый патологоанатомический разрез — классическая Y-образная линия, зашитая толстыми, небрежными стежками. Нити темнели на молочно-бледной коже, напоминая шов на мешке, который вскрыли и снова стянули, не заботясь о красоте. Кожа девушки была очень бледной, почти такого же цвета, как простыня, что недавно её накрывала. На теле не было ни одного видимого изъяна, раны или синяка, кроме разреза. Она была словно речная фея, с белой, почти прозрачной кожей, на которой не проступали даже дорожки вен. Алиса поймала себя на том, что холодеет от ужаса, но не может отвести взгляд. В этой картине было что-то тревожно-гармоничное. Ужасное — безусловно. Но и по-своему красивое.       — Женщина, двадцати-пяти — тридцати лет, — лекторским голосом вещал Альберт Семёнович. — Следов борьбы не обнаружено, несколько дней провела в воде…       — Сама утонула? — вмешался див.       — Если б сама утонула, то вас бы не позвали, — хихикнул доктор. — В лёгких не обнаружено воды, как и признаков асфиксии. Это значит, что в воду она, вероятно, попала уже мертвой. То есть, сама она не тонула и её не топили.       — Тогда от чего наступила смерть? — поинтересовался Владимир.        — А вот причина интересная, — он посмотрел на следователей. — Замечаете что-нибудь не обычное?       Владимир внимательно проходился глазами по телу, пытаясь зацепиться за что-нибудь, но ничего странного не замечал. Его интересы всё время обходили книги по криминалистике стороной, поэтому, для него это был просто труп. Он принюхался и едва заметно поморщился. Запах разложения перебивал все другие запахи, что могла хранить жертва.       — Слишком идеальная кожа, — вдруг подала голос его подопечная. Он заинтересованно посмотрел на неё. — Вы сказали, что она несколько дней провела в воде, но нет явных следов вздутия и нет… трупных пятен.       Патологоанатом выгнул бровь и одобрительно хмыкнул.       — Пятёрка за наблюдательность, барышня, — он перевёл взгляд а дива. — Видишь, не совсем бестолковая у тебя ученица, — и тихо рассмеялся.       Алиса округлила глаза и перевела взгляд с доктора на дива и обратно. Как он… как он узнал??? Они ведь ничего не обсуждали?! Она с опасением посмотрела на Альберта. Тот с невозмутимым видом залез в карман своего халата и достал пирожок в целлофановом пакете. Размотав его одной рукой, так как вторая была в перчатке, он смачно откусил сразу половину.       — Извините, я сегодня весь день без обеда, — жуя оправдался он.       От запаха мяса к горлу Алисы снова подкатила тошнота. Она сглотнула.       — Действительно, нет синяков, трупных пятен и признаков разложения, что характерны для пребывания в воде, — продолжал Альберт. — И я даже сперва подумал, что тело совсем свежее, пока не разрезал. Смотрите сюда, — он провел в воздухе над телом мизинцем вдоль разреза. — Видите? Ткани сильно обескровлены.       — Что это значит? — переспросил Владимир.       — Это значит то, — доктор доел пирожок и сложил пустой пакет обратно карман, — что жертву лишили крови, от чего она и скончалась.       Он развернул руки женщины кистями вверх. На запястьях виднелись глубокие порезы, которые они сразу не заметили из-за их положения.       — Такие же есть на ногах, — спокойно продолжал эксперт, скидывая простыню с нижней части тела жертвы и открывая глубокие поперечные раны над косточкой с внутренней стороны. — Должен сказать, очень странный выбор мест для порезов, эффективнее было бы пересекать артерии, а потом подвешивать тело вниз головой, — размышлял доктор, — но, возможно, это тоже, своего рода, улика.       Алиса не отрываясь смотрела на ровные порезы. Расползшиеся края ран открывали ткани и сухожилия, набухшие от нахождения в воде. Зрелище было не приятным и она с усилием отвела глаза.       — Как вы поняли, что тело провело в воде несколько дней? — тихо спросила Алиса.       На курсе по криминалистике им рассказывали, что утопленники — одно из самых отвратительных зрелищ. Тело раздувает от газов, процессы гниения происходят в ускоренном темпе. Труп обычно покрыт множеством тёмных пятен. Однако, девушка не выглядела столь ужасно.       — А, тут всё просто, смотрите, — бодро сказал врач и грубо провёл рукой, что была в перчатке, по кисти жертвы.       Кожа порвалась, как тонкая мокрая бумага. Лоскут съехал с кисти сплошным, бледным пластом, обнажая под собой ещё более светлый, водянистый слой.       Желудок скрутило внезапным, беспощадным спазмом. Алиса сжала зубы, пытаясь удержаться глубоко дыша через нос, но резко обострившееся обоняние перестало игнорировать запахи трупной комнаты и сделалось только хуже. Горло обожгло тошнотой. Она резко прижала ладонь ко рту и, не глядя ни на кого, бегом выскочила из секционного зала. Шаги гулко отдавались в узком коридоре, стены которого пахли хлоркой и чем-то тошнотворно-сладковатым. К счастью, в нескольких метрах оказалась уборная. Она влетела внутрь, толкнув дверь плечом, даже не подумав запереть её.       Весь её обед выплеснулся в унитаз. Раз за разом она содрогалась, исторгая всё новые порции содержимого желудка, пока не осталась только желчь. Слёзы застилали глаза, руки тряслись, но тошнота никак не желала проходить, подпитываемая стоящей перед глазами жуткой картиной.       Как ей теперь это развидеть?       Она медленно встала с пола, держась за стены кабинки и на трясущихся ногах дошла до раковины. Холодной водой прополоскала рот, вымывая кисло-горький вкус, плеснула на лицо, растирая воду вверх на собранные в хвост волосы. Подняла голову и посмотрела в небольшое зеркало. Из отражения на неё смотрела бледная — не лучше, чем труп в соседней комнате — зеленоглазая девушка. Под глазами намечались синеватые круги — следы её плохого сна в последние месяцы. Пухлые губы дрожали от пережитой агонии, по щекам потекла тушь. Она снова стала тереть лицо, старательно стирая чёрные дорожки. Придётся прикупить водостойкую косметику, чтобы не остаться в середине дня с размазанными следами на лице.       Облокотившись на раковину, Алиса стояла какое-то время, приходя в себя и пытаясь унять дрожь. Она снова подняла голову и вскрикнула.       В отражении за её спиной стоял Владимир, равнодушно наблюдавший за её туалетом. Они встретились глазами в зеркале и Алиса замерла. Он появился совершенно бесшумно, словно призрак, от чего по коже пробежали мурашки.       — Полегчало? — спросил он ровно.       Сил ответить не было, поэтому она просто кивнула. Див протянул бумажное полотенце и она вытерлась, внутренне благодаря за этот маленький жест поддержки.       — Иди в зал, мы еще не закончили, — тут же опроверг все заботливые мотивы див и покинул туалет.       Алиса зажмурилась и резко выдохнула, давя в себе новый тошнотный приступ. Нестерпимо хотелось закурить.       Когда она зашла в прозекторскую, стол уже был накрыт простынёй и ей стало немного спокойнее. Если бы она снова увидела тело, то, наверное, точно хлопнулась в обморок.       — Бывает, — невозмутимо пожал плечами Альберт Семенович. — Вы не первая, кто так реагирует, всё в порядке. У меня, бывает, и мужики в обморок падают.       — Спасибо, — хрипло ответила Алиса, обнимая себя за плечи.       — Почему полиция решила, что это дело может заинтересовать Управление? — обратился к доктору див. — Пока что, выглядит, как обычное убийство.       — А вам не передавали ещё документы? — уточнил он. Владимир отрицательно мотнул головой. — Что ж, тогда я расскажу. Во рту у жертвы находилось серебряное кольцо — чародейский оберег. Я думаю, оно принадлежит ей и она сама, скорее всего, чародейка, а это, вроде как, по вашей части.       Рука Алисы автоматически потянулась к подвеске — тонкой серебряной цепочке с небольшим мотыльком. Колдуны и чародеи, как правило, имели какую-то вещь — оберег — заколдованный собственной магией. Нечто, что носили годами. Чаще всего это было украшение: кольцо или подвеска, православный крестик и, в основном, из серебра. Серебро — чистый металл, считалось, что оно очищает и поглощает всё дурное. Реальной магией он не обладал, Алиса подозревала, что это суеверия, тянущиеся с древних времён, когда людям была необходима защита от чертей, коими считали дивов. Однако, из-за постоянного контакта со своим хозяином и его магической силой, предмет напитывался магией и немного фонил, что можно было определить колдовскими приборами. Считалось, что он защищает владельца и может приносить удачу.       Алиса покосилась на накрытое простынёй тело. Не очень-то он и работает.       — Благодарим за информацию, — сдержанно подитожил Владимир. — Я… Мы будем ждать отчет о вскрытии. Присылайте в Управление.       — Сделаем, сделаем, — кивал врач. — Еще не готова гистология и токсикологическое исследование, как завершат, так всё разом и пришлю.       Див кивнул и по-английски вышел из зала. Алиса тихо пробормотала прощание и поплелась следом.       Когда холодный воздух ударил в лицо взвесью мелких капель, Алиса глубоко вдохнула, наслаждаясь свежестью и отсутствию тяжелых запахов. Лёгкие будто впервые за последние полчаса расправились. Даже пасмурное небо не казалось больше таким угрюмым после созерцания чужой смерти. По крайней мере, она может его лицезреть, в отличие от той, что осталась на металлическом столе.       Она сунула руку в сумку и, немного порывшись, нащупала пачку сигарет. Дрожащими пальцами несколько раз чиркнула зажигалкой, пытаясь поджечь. Пламя дрогнуло от ветра. Внезапно, сигарета что виднелась прямо перед глазами, исчезла изо рта, выдернутая чужой рукой. Не опуская зажигалки, Алиса медленно подняла глаза.       Владимир стоял прямо перед ней, брезгливо искривив губы. Не говоря ни слова, он отшвырнул сигарету в кусты.       — При мне не курить, — приказал он.       — Это вообще-то моя привычка, — тихо сказала она.       — Отвратительная, — отрезал он.       Алиса  поджала губы, но не стала спорить, хотя хотелось. На самом деле она не любила курить, но ей нравился сам ритуал. Иногда только это и легкое головокружение от табака успокаивали нервы.       Но сейчас спорить означало снова начинать бессмысленную войну, а у неё не было на это никаких моральных сил.       — Ладно, — выдохнула она, убирая пачку обратно в сумку. — А на «ты» можно к вам обращаться?       — Нет, — сухо ответил див и отвернувшись, направился к машине.       Колдунья закатила глаза. Чёртов див однажды довыпендривается.       

***

      Алиса лежала на своей кровати в полной темноте, прислушиваясь к шуму дороги за окном. Этот день выжал все её силы и добил тем, что она так и не смогла больше поесть. Перед глазами вставали кадры сползающей с мёртвой руки плоти и желудок моментально подпрыгивал к горлу.       В квартире было тихо и темно. Обводник — вообще довольно мрачный район на окраине города и жилище было ему под стать. Облезлые, давно не мытые фасады, мало зелени и автовокзал по близости не придавали ему романтики. Но, выбор у Алисы был не большой. Денег ей пока не платили, а тех, что будут платить вряд ли хватит на что-то поприличнее. Она могла бы снять комнату, но поискав предложения, нашла эту квартиру — не большую двушку, правда с одной запертой комнатой. Зато у неё были свои ванная и кухня, которые ни с кем не приходилось делить. За годы в Академии ей опостылело жить коммунальным образом. Это было, безусловно весело, но сейчас, уже месяц живя в одиночестве, она оценила весь комфорт личного пространства.       Родители её были не богатыми — из тех, кого называли интеллигенцией. Мама — учительница, отец — инженер. Она родилась и провела детство в одном и том же городе — Ростове, который и сейчас вспоминала, прикрыв глаза. Душные летние ночи, кваканье лягушек, купания в речке — воспоминания тёплыми, обрывистыми кадрами перемежались перед её глазами.       Уже в детстве стало понятно, что в ней есть колдовской дар. Родители сперва испугались первого спонтанного всплеска магии — никто не знал, что в роду были колдуны — но потом смирились. В то время, как раз ходили разговоры, что девочкам разрешат обучаться и мама настояла, чтобы Алису отправили в Москву. В одиннадцать лет так и получилось — они с мамой сели в поезд и следующие десять лет Алиса дома бывала только на летних каникулах.        Несомненно, она романтизировала свое детство и отчий дом, и скучала по нему, однако, не хотела туда возвращаться жить. Он уже стал чужим за годы учёбы в Академии. Москву она тоже покинула и теперь Алиса вообще не знала, где её место.       Она открыла глаза. Хоть ещё и совсем не поздно, но за окном стояла абсолютная темнота, будто бы сейчас глубокая ночь. Как они живут в своем Питере совсем без солнца?       Алиса тяжело вздохнула.       Эта серость угнетала её.       Как и грубость коллег и холодность собственного дива. Не так она представляла своего первого напарника. На самом деле, вообще никак не представляла, она до последнего не верила, что её возьмут на работу в Управление. Даже когда Мончинский пригласил её в кабинет, первой мыслью было то, что он сейчас скажет, что её распределение — ошибка и она должна покинуть здание.       А потом всё так быстро закрутилось, ей всучили этого гадского Владимира, она даже моргнуть не успела.       В памяти, следуя ниточке ассоциаций, всплыл её первый «настоящий» обряд привязки. Склонённая над рукой голова, в которой не было и капли подчинения, лёгкий древесный запах, исходящий от тела. Влажный мягкий язык проходящий по запястью, собираяющий выступающие капли крови. Голубые радужки сверлящие её неотрывным взглядом, заставляя тонуть в своей прозрачной синеве. Ей казалось, что ещё немного и этот тяжелый, демонический взгляд проникнет прямо в её душу и останется в ней, захватив тело в плен. Это было так жутко, так будоражаще и так… интимно.       Она почувствовала, как заклубился тягучий жар внизу живота и резко распахнула глаза.       Боже, она что совсем ку-ку? Что интимного в том, что див смотрит на неё, как на сочную котлету, мечтая сожрать? И единственное, что его держит — это магический круг?       Алиса приложила руку ко лбу, проверяя, нет ли у неё температуры, а потом сжала виски.       У неё крыша едет от недостатка сна, наверное. Она плохо спала месяцы перед экзаменами и аттестацией, а потом от постоянных нервов после переезда. До сих пор она долго засыпала и просыпалась по несколько раз за ночь, иногда так и не смыкая глаз до утра. Наташка — её лучшая подруга и чародейка — делала для неё травные сборы, но справиться с бессонницей это плохо помогало. В итоге Алиса просто таращилась в потолок, а в особо нервные дни ещё и курила, сидя на подоконнике.       Тишину разорвал резкий, писклявый звон полифонической мелодии. Звук показался оглушающим в плотной тишине старого дома. Алиса вздрогнула всем телом и тихо выматерилась под нос. Из сумки, висевшей на ручке двери, доносились настойчивые переливы синтетической мелодии с мерзким дребезгом вибрации. Босыми ногами она прошлёпала по холодному полу к источнику шума, нашла синий сотовый телефон Nokia — истинное чудо современности — и посмотрела на зеленоватый экран. На нём высветилось короткое «Ната».       — Алло, — нажав на кнопку прервала мелодию девушка.       — Ну и где ты пропадаешь, коза? — вместо приветствия раздалось из трубки.       — Ты же знаешь, я устраивалась на работу, — спокойно ответила Алиса. — Сегодня первый день был.       — Вот именно! — взвизгнула трубка. — У тебя столько всего происходит, а ты молчишь! Как всё прошло? Там есть горячие молодые колдуны?       Алиса невольно усмехнулась, прислонившись к холодной стене. Наташка была настоящим огнём — рыжая, яркая, очень хорошенькая. В Академии за ней бегали толпы ухажёров, которыми она только пользовалась. К счастью, она тоже переехала в Петербург и работала теперь в больнице Св. Марии Магдалины. Хоть одна родная душа у неё была в этом не приветливом городе.       — Колдуны есть, — сказала она. — Горячие… спорный вопрос.       — Так, а не колдуны? Там же еще куча народу работает.       — Ну…так, — не уверенно протянула Алиса. — Наташа, я не смотрела там по сторонам. Ты бы их видела, почти все не лучше моих сокурсников.       — О-о-о, почти? — протянула Ната с подозрительным восторгом. — То есть один всё-таки есть?       Алиса закатила глаза, хотя подруга этого не видела. Стоящим внимания, по её мнению, был только один. Да и тот — не человек.       — Ната, я не на курорте. Я в Управлении. Мне сейчас самое главное — проявить себя, а не шашни крутить.       — Одно другому не мешает! — не унималась подруга. — Там же сплошные мрачные аристократы с семейными тайнами  и психологическими травмами. Подруга, учёба и экзамены давно закончились. Пора бы уже полноценно войти во взрослую жизнь, со всеми её прелестями в виде оргазмов.       — Ната! — Алиса порозовела. — Прекрати!       — Ой! — цикнула подруга. — Не будь ханжой. Ну хоть один красавчик там есть?       Молчание длилось слишком долго.       — Та-а-ак, — торжествующе протянула Ната. — Я жажду подробностей.       Алиса глубоко вздохнула и опустилась на край кровати.       — Ладно, один есть, но он не считается.       — Почему это?       — Там… всё сложно.       — Высокий?       — Да.       — Мрачный?       — Очень.       — Смотрит так, будто хочет тебя съесть?       Она поморщилась.       — Это уж точно.       — М-м-м, так сексуально, — радостно прошептала Ната. — И как его зовут?       — Не важно.       — Дай угадаю, какое-то мужественное, серьёзное имя, — вздохнула подруга. — Например, Александр или… Вольдемар? — второе имя она произнесла с придыханием.       — Ну, почти, — Алиса невольно улыбнулась. — Он мой… наставник.       — О-о-о, — протянула Ната ещё медленнее. — Начальник и его подчинённая. Я смотрела один такой фильм, там был очень счастливый конец. У обоих.       — Господи, Ната, — Алиса провела рукой по лицу. — Это не смешно.       — Я не смеюсь, — возмутилась девушка. — Я в восторге.       Алиса уперлась лбом в колени.       — Мы друг друга терпеть не можем.       — Значит, точно что-то будет, — уверенно сказала подруга.       — Ната!       — Что «Ната»? Это же классика! Сначала ненависть, потом вы вместе раскрываете преступления, потом вас накрывает страсть и горячий, животный секс.       Алиса легла на кровать, глядя в потолок. Перед глазами вспыхнуло воспоминание — слишком близкие голубые глаза, низкий и холодный голос, проникающий под кожу, древесный парфюм.       — Ты можешь хоть иногда не думать о сексе? — пожурила она подругу. — Я не буду заводить никакие романы на работе, тем более, конкретно с этим… персонажем. Это попросту не возможно.       — Почему?       Колдунья не хотела рассказывать о позорных реакциях тела на собственного дива. Подруга точно посчитает, что она извращенка.       — Он меня бесит, — намеренно безразлично бросила она.       — И?       — И… — она замолчала.       — И? — Ната хищно оживилась.       Алиса прикрыла глаза.       — И всё.       — Врёшь.       — Ната, мне рано вставать. Сегодня день был — сущий ад.       — Ладно-ладно. Но ты мне на выходных всё расскажешь. Я умру без подробностей.       Алиса улыбнулась, глядя в темноту.       — Ты неисправима.       — А ты — слишком серьёзная. Всё, спи, у меня тоже смена начинается.       Связь оборвалась. Комната снова погрузилась в давящую тишину. Настроение после звонка подруги стало немного лучше. Шебутная, энергичная Наташка всегда умела вытащить Алису из мрачных мыслей.       От окна раздался тихий звук какого-то шелеста. Девушка прислушалась.       Снова нечто будто ударилось несколько раз о стекло и затихло.       Алиса встала и подошла к окну. Между рамами двойного стеклопакета копошилась огромная бабочка. Она взлетала, быстро махая крыльями, с глухим звоном врезалась в поверхность стекла и тут же падала на подоконник. Крылья её были почти белыми, с едва различимыми бурыми пятнами на передней паре, будто кто-то коснулся их грязными пальцами. Толстое мохнатое тельце с гулким звуком врезалось в стекло, когда мотылёк решил снова попытаться выбраться из прозрачной ловушки и  оставил  на нём едва различимый след пыльцы.       — Эй, дружок, ты как тут оказался в такое время? — тихо обратилась к нему Алиса. — Уже зима почти.       Мотылёк замер, словно прислушиваясь, затем снова подлетел и ударился в прозрачную преграду, пытаясь вырваться из западни.       Алиса с силой дёрнула на себя створку окна, с трудом отрывая его от рамы — она поддалась только с третьего рывка, тяжело, с хрустом сухой краски  — и протянула руку к мотыльку.       — Ты такой красивый, — тихо прошептала она, глядя, как он шевелит своими большими усами и переползает на её ладонь. — Но, уж извини, выпускать я тебя не буду, замерзнешь на смерть.       Она осторожно прикрыла створку, оставляя бабочку в тепле комнаты. Алиса рассматривала белые сложенные крылья большого мотылька, а в груди нарастала не объяснимая тревога. Она не была энтомологом, но знала только один вид бабочек, похожих на эту — бражник. Символ смерти, рока и потустороннего мира. Совпадение ли, что он вторгся именно в её жилище в конце сентября, когда сезон их жизни уже закончен? Наташка бы точно сказала, что это плохой знак.       Девушка внимательно присмотрелась к мохнатому тельцу. Вроде, у бражника есть пятно в виде черепа, у этой особи его не наблюдалось. Может это просто жирный мотылёк — символ света, перерождения и движения души к истине? Её талисман, что висит на шее.       — Пошли-ка, подкрепим тебя чем-нибудь, — сказала она пришельцу.       Будет думать, что это мотылёк. А знаки судьбы — это просто суеверия.