В отражении серых вод

      Часы на каминной полке размеренно отсчитывали секунды сухими, царапающими слух щелчками. Где-то далеко, за несколькими стенами большого дома, доносились приглушённые всхлипы. Обычный человек не различил бы их среди потрескивание поленьев в камине и едва слышного гула отопления, но слух дива безошибочно выхватывал каждый прерывистый вдох, каждое дрожащее рыдание, каждое судорожное шмыганье носом.        В тяжёлом, почти неподвижном воздухе разлился терпкий запах человеческого горя. Его перебивал сладковатый аромат дорогого виски, выдохшегося в бокале, горечь валерьянки и едва уловимый аромат воска от догоравших церковных свечей.       Огромная гостиная, обставленная дорогой мебелью, выглядела слишком просторной для двух человек. Высокие потолки, картины в массивных рамах, книжные шкафы из тёмного дерева, тяжёлые бархатные портьеры, закрывавшие сад должны были создавать ощущение уюта и достатка. Сейчас же всё это казалось лишь красивыми декорациями, а завешанные белыми полотнами зеркала по всему дому еще и добавляли траурности.       На журнальном столике между креслами стоял пустой бокал с янтарными каплями виски на дне. Рядом — давно остывшая чашка чая, к которой так никто и не притронулся.             Дмитрий сидел, ссутулившись, сцепив руки в замок так сильно, что побелели костяшки пальцев. За несколько дней он словно постарел на десяток лет. Глаза покраснели и опухли от бессонных ночей и бесконечных слёз, под ними залегли тяжёлые серые тени. Всегда безукоризненно выбритые щёки заросли щетиной, серебристая седина в которой стала заметнее, чем прежде. Волосы были растрёпаны, будто он беспрестанно запускал в них пальцы, а дорогая рубашка, застёгнутая не на ту пуговицу у воротника, была измята так, словно хозяин несколько ночей подряд засыпал прямо в кресле.       От успешного, уверенного в себе предпринимателя, которого Владимир не раз видел на благотворительных приёмах и праздниках у Мончинских почти ничего не осталось.       Владимир молча наблюдал за ним. Он не торопил собеседника, не задавал новых вопросов, не предлагал воды и не пытался заполнить затянувшуюся паузу словами сочувствия. Некоторые виды боли нельзя облегчить, их можно только пережить. Поэтому див просто ждал. Неподвижный, как изваяние, он сидел в глубоком кресле, положив ладони на подлокотники, и терпеливо следил за мужчиной своими светлыми, почти прозрачными глазами, в которых невозможно было прочитать ни жалости, ни нетерпения.       Наконец Дмитрий глубоко вдохнул, словно заставляя себя вынырнуть из тяжёлых мыслей. Он достал из кармана сложенный носовой платок, тщательно промокнул покрасневшие уголки глаз, несколько раз кашлянул в кулак и только после этого выпрямился в кресле. Плечи его всё ещё были опущены, но взгляд вновь обрёл осмысленность.       Он посмотрел прямо на Владимира.       — Прошу прощения за эту слабость, — глухо проговорил он, проводя ладонью по лицу, словно бы стряхивая усталость. — Боюсь, в последнее время я не слишком хороший собеседник.       — Вам много пришлось пережить, — холодно ответил Владимир. — Я подожду столько, сколько потребуется.       — Нет, нет, я в порядке, — поспешил заверить собеседник. — То есть… конечно, я не в порядке, но… вряд ли у вас есть время сидеть здесь и наблюдать, как я жалею самого себя. Давайте закончим с этим.       — Как пожелаете, — див кивнул. — Дмитрий Иванович, расскажите мне о вашей супруге. Какие у вас были отношения, случались ли конфликты и на какой почве?       Дмитрий задумчиво взял со столика пустой бокал и провёл большим пальцем по краю.       — Думаю, основное вы и сами знаете, Владимир, мы ведь в одном кругу общаемся.       — Предпочитаю брать информацию из первоисточника и не вслушиваться в сплетни, — парировал див.       Мужчина невесело усмехнулся.       — Узнаю вас.       Он ненадолго замолчал.       — Даже не знаю, что и рассказать… мы обычная семья, пусть и с поправкой на то, что Светочка колдунья. Я последние десять лет пытаюсь делать вид, что это совершенно нормально, — тень улыбки скользнула на его губах и тут же померкла. — Пытался, то есть.       Он прочистил горло, подавляя вставший в нём ком.       — Света всегда была очень деятельная, наверное это мне в ней сразу и понравилось. Когда мы познакомились, она заканчивала Академию и планировала поступать в аспирантуру, если честно, я даже не понимал, когда она вообще спала, с тем количеством учёбы и проектов, которыми она занималась. Мне пришлось очень долго добиваться ее расположения.       — Почему?       — Потому что она решила, что отношения будут мешать карьере.       Дмитрий коротко усмехнулся.       — Она прямо так мне и сказала. "Мне некогда влюбляться, Дмитрий Иванович. Я собираюсь заниматься наукой."       — И вас это не остановило?       — Нет.       Он посмотрел на семейную фотографию на каминной полке.       — Нет, — снова повторил он. — Если бы я сдавался перед каждым препятствием, то не добился бы того, что имею.       Мужчина обвёл глазами комнату.       — Я начал ухаживать за ней и почему-то был совершенно уверен, что однажды она всё-таки согласится сходить со мной на ужин, — Дмитрий улыбнулся уголками губ. Улыбка вышла тёплой, почти счастливой, но тут же погасла. — Так и получилось.       — Вы значительно старше Светланы, — заметил див. — Могло ли это повлиять на ее первоначальный отказ?       — Безусловно. Когда тебе двадцать два, мужчина за сорок кажется почти что стариком, — Дмитрий усмехнулся. — Хотя Света никогда не говорила об этом прямо. Она вообще редко судила людей по возрасту. Её больше пугало другое.       — Что именно?       — Она боялась потерять свободу. — Мужчина потянулся к графину и наполнил бокал. — Всё время повторяла, что слишком любит своё дело, чтобы однажды превратиться просто в чью-то жену. Говорила, что насмотрелась на женщин, которые после свадьбы растворяются в семье, забывают собственные мечты, а потом всю жизнь тихо ненавидят и мужа, и детей.       Дмитрий покачал головой.       — Я тогда пообещал ей, что никогда этого не допущу. Что её работа, исследования, экспедиции, конференции останутся такой же частью её жизни, как были до нашей встречи. Наверное... именно после этого она впервые посмотрела на меня иначе.       — И вы сдержали обещание?       — Постарался. — Он невесело улыбнулся. — Хотя, если честно, иногда очень хотелось его нарушить.       Владимир едва заметно приподнял бровь.       — В каком смысле?       — В самом обыкновенном человеческом, — Дмитрий перевёл взгляд на фотографию, где Светлана смеялась, держа на руках маленькую дочь. — Иногда мне хотелось просто вернуть её домой. Чтобы она ужинала вместе с нами. Чтобы не уезжала каждые две недели в очередную экспедицию. Чтобы дети засыпали не с няней, а с матерью. — Он устало потёр переносицу. — Но это были мои желания. Не её.       На несколько секунд в комнате повисла тишина.       — Для вас это не первый брак, не так ли? — вернул его к разговору Владимир.       — Нет. — Дмитрий словно очнулся. — Когда мы познакомились со Светой, мой первый брак уже трещал по швам. Мы с бывшей женой жили отдельно и занимались разводом.       Он помолчал.       — Честно говоря... тогда мне казалось, что жизнь закончилась. Я потерял интерес почти ко всему. Работал на автомате, приходил в пустой дом, снова работал. А потом появилась Света. — Он горько усмехнулся. — Света... как свет в конце тоннеля. Простите за банальность.       — Как долго вы добивались её расположения?       — Почти год.       — Были соперники?       — Разумеется, — пожал плечами Дмитрий. — Она была молодой красивой девушкой, дворянского сословия, пускай и обедневшего. Знаете ли, это до сих пор считается привлекательной чертой, — он посмотрел на Владимира, но на лицу дива не дрогнул ни единый мускул. — В общем, конечно, парни вились вокруг нее, к тому же, ровесники, но я был старше, серьезнее и к тому же уже тогда у меня был успешный бизнес. Я смог дать ей то, что не смогли бы дать сокурсники — свободу действий и финансовую опору, а еще защиту и заботу. Я обещал, что семья не отнимет у нее карьеру и я сдержал это обещание.       — На сколько я знаю, у вас двое детей. Мне казалось, что беременность и уход за потомством отнимает много внимания и сил.       — Верно, — согласился Дмитрий. — Но у Светы энергии как у атомного реактора. Через несколько месяцев после рождения сына она уже писала статьи и требовала отпустить её в лабораторию. После рождения дочери история повторилась.       Он тяжело вздохнул.       — Мы почти сразу наняли няню. Потом ещё одну. Потом гувернантку.       — Это было её решение?       — Моё тоже.  Хотя... если честно, душой я был против. — Он провёл ладонью по лицу. — Мне всегда казалось, что детям больше всего нужна мать, а не самая дорогая няня в городе, не лучшие игрушки и не огромный дом. Мы не раз из-за этого спорили.       — Насколько серьёзно?       — Настолько, что однажды Света сказала мне одну очень неприятную вещь.       Владимир внимательно посмотрел на собеседника.       — Она сказала: "Если ты заставишь меня выбирать между детьми и наукой, ты потеряешь и жену, и счастливую мать для этих детей." — Дмитрий отпил из бокала. — После этого разговора я больше никогда не просил её отказаться от работы.             — Как часто между вами возникали конфликты? — спросил Владимир.       — Не часто. Только вот после появления старшего и немного до этого. Я, знаете, пытался укутать ее в свою заботу, думал, что делаю как лучше, но в итоге, видимо, чуть не задушил. Уже когда она сказала, что подаст на развод, я испугался и умерил свой пыл. После этого серьезных скандалов у нас больше не было.       — А в последние месяцы? — спросил Владимир. — Какими были ваши отношения незадолго до смерти Светланы?       — А почему это важно? — вдруг нахмурился Дмитрий. Впервые за весь разговор в нём мелькнуло напряжение. — Вы подозреваете меня?       Владимир не отреагировал на выпад.       — По статистике именно супруги и другие близкие родственники чаще всего оказываются причастны к убийствам. Я не могу позволить себе игнорировать эту вероятность. Однако, вам пока не о чем беспокоиться, я лишь хочу владеть как можно большей информацией.       —Да, извините. Это справедливо, — мужчина поник. — У нас и вправду отношения были не идеальны в последние годы, особенно после рождения дочери. Мы отдалились друг от друга. У Светы стартовал новый проект в центре, где она работает и она полностью погрузилась в него. По крайней мере, я списывал всё на это. А последние несколько недель мы и вовсе почти не виделись, она до поздно работала в институте, уезжала рано утром. К тому же, у нее начались командировки в места спонтанных появления порталов в Пустошь — она ими и занималась. Вот и сейчас, когда… — он споткнулся, — когда она пропала, она позвонила, предупредила о срочной командировке, а через два дня ее тело нашли в реке.       Дмитрий снова наполнил бокал порцией алкоголя и залпом опрокинул в рот.       — В командировку? — переспросил див.       — Угу, — поморщившись от резкого, обжигающего вкуса промычал мужчина. — Позвонила около обеда. Сказала, что срочно отправляют в Карелию. Где-то неподалёку от Сортавалы открылся новый коридор в Пустошь, и их группу отправили всё обследовать. Такое случалось и раньше, поэтому я... не придал этому значения.       Владимир задумчиво постучал пальцем по подлокотнику кресла, что-то прокручивая в голове.       — Скажите, в вашем окружении есть знакомые, кто посещал бы «Элизиум»?       Мужчина вопросительно посмотрел на него.       — Конечно, это заведение… весьма известное.       — У вас есть клубный билет?       — Есть, — нехотя признался Дмитрий. — Поймите меня правильно, Владимир. Я предприниматель. В подобных местах иногда заключают сделки, которых не заключишь ни в одном ресторане. — Он устало усмехнулся. — Если вы собираетесь спросить, пользовался ли я услугами третьего этажа, то нет.       — Не имел такой цели, — ровным голосом ответил див.       — Впрочем, — продолжил мужчина уже тише, — у меня хватает знакомых, которые не считают подобные развлечения чем-то предосудительным. Госпожа Венера умеет окружить своих гостей... разнообразным комфортом.             — Эти знакомые, кто посещает клуб, вхожи в ваш дом?       — К сожалению, — кивнул Дмитрий. — Света дружила с супругами некоторых из них, да и я близок кое-с-кем.       — С кем же? — приподнял бровь Владимир. — Вы могли бы составить список?       — Без проблем.       — Кто-нибудь из этих знакомых проявлял к вашей жене… — Владимир чуть задумался, подбирая слова, — повышенный или нестандартный интерес?       — Хм.       Дмитрий задумался. Пальцы его правой руки сжали виски. Он долго молчал с закрытыми глазами, словно перебирая в памяти десятки лиц.       — Нет... — наконец произнёс он неуверенно. — Во всяком случае, ничего такого, что бросилось бы в глаза.       — А Светлана?       Мужчина поднял голову.       — Что Светлана?       — Возможно, она сама стала уделять кому-то больше внимания. Чаще обычного упоминала какого-нибудь человека. Переписывалась с ним. Искала встреч. Может быть, вы замечали изменения в её поведении?       Несколько секунд Дмитрий молчал. Сначала в его лице появилось непонимание, потом удивление, а затем выражение медленно изменилось, будто наконец сложились кусочки головоломки. Он очень медленно поставил бокал на стол. Стекло глухо стукнуло о дерево.       — Вы сейчас... — голос стал неожиданно тихим, — ...пытаетесь намекнуть, не было ли у моей жены любовника?       Владимир выдержал его взгляд.       — Я рассматриваю все возможные версии.       — Нет. — Ответ прозвучал жёстко.       — Дмитрий Иванович...       — Нет, — он покачал головой уже с заметным раздражением. — Даже не пытайтесь. Вы обязаны проверить эту версию, я понимаю, это ваша работа. Но я прожил со Светой десять лет, я знаю её как самого себя. Даже не смейте намекать, что Света могла мне изменять.       Тон вдовца резко сменился с устало-рассеянного на угрожающий. Брови сдвинулись к переносице, сжатые в замок пальцы побелели от напряжения. В воздухе завитал запах ярости, вытесняя пары алкоголя.       Владимир оставался невозмутим.       — Я лишь задаю стандартные вопросы, не принимайте это на свой счет.       — Ваши вопросы не уместны! Света — достойная женщина и прекрасная мать и жена! Я ни на секунду не сомневаюсь в ее честности.       — Хорошо, — див не стал давить больше. — Тогда пришлите пожалуйста на этот адрес список ваших знакомых, кто был знаком со Светланой и при этом посещал «Элизиум» как можно скорее. — Див достал из кармана пиджака визитку с телефоном и адресом электронной почты и положил на журнальный столик. — Прошу не задерживать слишком долго, время играет важную роль в расследовании.       Напряжение, ещё мгновение назад звеневшее в комнате натянутой струной, неожиданно схлынуло, словно кто-то одним движением выпустил воздух из туго надутого шара. Фигура вдовца как-то резко опала: плечи опустились, морщинки между бровей разгладились. Он вдруг стал выглядеть очень уставшим и постаревшим человеком, которому горе только прибавило лет своей неимоверной тяжестью.       — Простите мне эту вспышку, Владимир, — он опустил взгляд в пол. — Мне… мне сейчас не легко.       — Я все понимаю, — ровным голосом успокоил он. — Вам нужно время. Соболезную вам и вашей семье.       На самом деле, Владимиру было…все равно. Не из жестокости, а просто иначе. За столетия рядом с людьми он прекрасно научился понимать природу их чувств. Он видел тысячи смертей, тысячи расставаний, тысячи судеб, сломанных потерями. Он мог безошибочно предсказать, когда человек заплачет, когда сорвётся на крик, когда замкнётся в себе. Но понимать ещё не означало разделять. Да, он тоже терял хозяев, но эта боль была совсем иной природы. Она рождалась из разрыва связи, составлявшей саму основу существования дива, а не из любви, воспоминаний или семейного счастья.       А вот что он чувствовал, так это  давление азарта внутри, растущее с каждой новой загадкой этого странного дела. Когда жизнь очень длинная, то не так уж много в ней остаётся моментов, которые могли бы придавать ей смысл. Сейчас же, его хищный разум захватил новый ребус и всё сильнее манил его своей тайной.       — Не стесняйтесь звонить в любое время, если захотите рассказать что-то ещё, — бросил он на прощанье. — Важна каждая мелочь.       Не задерживаясь больше ни на секунду, Владимир вышел из дома, оставив за спиной тяжёлую тишину особняка, в котором теперь навсегда стало одним голосом меньше.

***

      Алиса стояла у окна, кутаясь в объёмный шерстяной кардиган. Старые деревянные рамы давно рассохлись и пропускали холод даже сквозь толстые полоски пожелтевшего поролона, когда-то заботливо наклеенного кем-то из работников морга. Утеплитель давно перестал выполнять своё предназначение: из щелей всё так же тянуло сквозняком. Ведьма машинально прятала ладони в слишком длинные рукава, стараясь удержать в них остатки тепла.       В воздухе витала неприятная смесь запаха формалина, хлорки и немного разложения. Не самая приятная смесь, но здесь было все равно лучше, чем дома.       За одну ночь город словно подменили.       Наконец, выпал настоящий снег. Не колючая ледяная крупа, не бесконечная морось, превращающая улицы в грязное месиво, не мокрые хлопья, тающие ещё до того, как коснутся земли.       Настоящий. Белый. Пушистый.       Он укрыл крыши домов, припаркованные машины, голые ветви деревьев и серые тротуары мягким одеялом, будто кто-то наконец решил ненадолго спрятать от человеческих глаз всю накопившуюся за осень грязь. Даже привычная петербургская серость отступила, стала не такой безнадёжной. Крупные хлопья продолжали медленно падать с неба, лениво кружась в неподвижном воздухе. Не было ни ветра, ни метели. Казалось, снег просто бесконечно опускается сверху вниз, как в анимированной картинке, что присылают обычно вложением на электронную почту вместе с поздравлениями с Новым годом и Рождеством.       Звуки автомобилей доносились приглушённо. Редкие голоса прохожих тонули где-то в белой пелене. Даже далёкий гул проспекта казался теперь мягче. Снег поглощал шум так же жадно, как свет  поглощает темноту и в этой внезапной тишине было волшебное, почти детское ожидание чуда, надежда на него, которую так остро ощущает каждый, даже давно выросший, ребенок.       — Тебе не стоит стоять на сквозняке.       Голос Владимира прозвучал совсем рядом. Настолько близко, что Алиса почувствовала лёгкое движение воздуха возле шеи.       Она уже привыкла к беззвучным шагам дива, к его внезапному появлению в своем личном пространстве, поэтому даже не вздрогнула.       — Владимир, перестань быть моей нянькой, — не оборачиваясь и не отводя взгляд от укрытого белым покрывалом парка ответила девушка. Улыбка, однако, коснулась ее губ. —  Я полностью выздоровела и чувствую себя отлично. Даже кашля больше нет.       — Прошло всего несколько дней, с тех пор как ты вышла с больничного.       — Прошло уже — она выделила это слово — несколько дней.       Алиса повернулась и взглянула на дива. Дневной свет падал прямо на его лицо, растворяя привычные тени. Его кожа казалась почти белой, волосы серебрились холодным отблеском зимнего солнца, а яркие голубые глаза спокойно смотрели туда, куда обычный человек с таким цветом радужки давно бы прищурился. Наверное, иначе и не могло быть. Существо, рождённое в Пустоши, не выжило бы, будь оно уязвимо перед яркостью снега.       Он стоял так близко, что она ощущала исходящее от него тепло. Странно. Раньше ей казалось, что от Владимира должно веять исключительно холодом.       Теперь она знала, что это не так.       Колдунья снова отвернулась к окну, поспешно пряча собственную слабость. Совсем не хотелось, чтобы Владимир догадался, что она им искренне любовалась.       — Если бы я не знала тебя лучше, решила бы, что ты переживаешь за меня.       — Я лишь не люблю растрачивать время и силы впустую, — просто ответил он.       Алиса тихо хмыкнула.       — Значит, ты несколько недель таскал мне еду, лекарства, возился со мной, убирался дома и терпел мои капризы исключительно из рациональных соображений?       — Именно. Потому что ты моя хозяйка и это часть моей службы.       За окном всё так же неторопливо кружились крупные снежинки, одна за другой ложась на уже укрытые белизной дорожки парка.       — Знаешь, — задумчиво произнесла Алиса, — иногда мне кажется, что ты просто не любишь людей. Вообще всех.       Владимир не ответил. Не потому, что задумался, а просто не видел необходимости.       Он не испытывал к людям ненависти. Ненависть требовала слишком много чувств. Большинство из них были ему безразличны, так же как человеку безразличны деревья за окном или облака над головой. Они существовали, жили, умирали, сменяли друг друга, а он лишь наблюдал.       Лишь единицы за долгие столетия заслуживали его уважение. Ещё меньшее число — доверие. И совсем немногие становились по-настоящему дороги. Странным образом Алиса уже давно перестала быть для него просто очередной хозяйкой. Ещё не стала ему близка, но уже вызывала доверие, после того, как рискуя жизнью напоила собственной кровью. Не многие из его колдунов шли на такое.       Позади протяжно заскрипела несмазанная пружина. Тяжёлая дверь прозекторской с грохотом ударилась о стену, заставив обоих одновременно обернуться.       — А-а, товарищи следователи уже прибыли!       В помещение широким шагом вошёл Каминский, энергично растирая ладони. Из-под небрежно накинутого медицинского халата ярким солнечным пятном выглядывала лимонно-жёлтая рубашка, совершенно неуместная среди унылой обстановки стерильной прозекторской.       — Простите великодушно, что заставил ждать, — бодро продолжил он. — Отчёт дописывал-с. — Эксперт окинул взглядом помещение, задержался на Владимире, затем на Алисе и хитро прищурился. — Руками ничего не трогали, надеюсь? А то у нас тут как в музее. Смотреть разрешается, а вот экспонаты лучше не лапать.       Алиса невольно перевела взгляд на два занятых хирургических стола. Оба были накрыты белыми простынями, под которыми отчётливо угадывались человеческие силуэты. Под тканью проступали очертания головы, рук, неподвижных ступней.       Она машинально сглотнула.       Ей совершенно не хотелось знать, кто скрывается под этими саванами. И уж тем более трогать.       — Не трогали, — ответил за них обоих Владимир.       — Вот и славно, — Каминский довольно кивнул. — Вообще-то, в прозекторскую посторонним вход воспрещён. Только в моём сопровождении. Но тебе, Владимир, я доверяю. Ты человек... то есть див дисциплинированный.       Комплимент растворился в воздухе без всякого отклика. Владимир продолжая стоять у окна с заложенными за спиной руками.       — Ну-с...       Каминский энергично потёр ладони и подошёл к ближайшему столу. Одним уверенным движением он откинул простыню.       — Вот, прошу убедиться, — он с энтузиазмом циркового конферансье указал на тело. — Жертва обладает всеми признаками, совпадающими с предыдущими двумя, — он повернул кверху обе ее руки, — порезы на запястьях, — затем развернул ноги, — и симметричные им повреждения на лодыжках. Во рту у несчастной был православный крестик, как и у второй жертвы. Тело обескровлено, что вы и можете наблюдать по нетипичной бледности кожных покровов.       Алиса подошла ближе и заглянула в спокойное, безмятежное лицо женщины. Странно, как смерть умеет стирать человека. Всего несколько дней назад Светлана Михалкова была учёным, матерью двоих детей, женой, коллегой, подругой. Спорила с кем-то, строила планы на Новый год, торопилась домой после работы, возможно, раздражалась из-за каких-нибудь совершенно бытовых мелочей. Сейчас — пустая изрезанная и грубо зашитая оболочка некогда бессмертной души.       — Нас интересуют прежде всего отличия, — негромко произнёс Владимир, становясь рядом. — Если они вообще есть.       — Во-от! — оживился Каминский, довольно вскинув указательный палец. — Зрите в корень, товарищ див. Именно за это я вас и люблю.       Он ловко вернул простыню на место, заботливо прикрыв лицо погибшей, после чего бодрым шагом направился к рабочему столу в углу. Там возвышалась гора белых картонных папок, исписанных аккуратным почерком.       Эксперт немного повозился, перебирая их.       — Так... так... вот она.       Он вытащил одну из папок, довольно хлопнул по ней ладонью и повернулся к следователям.       — И отличия имеются. Что, признаюсь, после двух предыдущих красавиц меня искренне порадовало.       — Насколько существенные? — спросила Алиса.       — Уж меру их важности определять вам, мое дело только их подметить, описать и должным образом интерпретировать, — пробормотал под нос Альберта Семенович, пролистывая страницы отчёта. — Вот.  — Он подошел к напарникам и пальцем указал в сухие строчки протокола вскрытия. — В желудке обнаружено значительное количество алкоголя. Причём смерть наступила вскоре после употребления, поэтому он не успел полностью всосаться.       — Вы смогли определить напиток? — заинтересовался Владимир.       — С высокой долей вероятности — это креплёное вино, — заключил доктор и пролистнул еще несколько страниц. — Судя по составу, высокой степени окисления и остаточным соединениям, это именно оно. Я не стал включать это в заключение, но от себя я бы добавил, что это очень похоже на мадеру.       — Мадеру? — переспросила колдунья.       — Португальское крепленое вино, — ответил вместо доктора Владимир. — Не самый распространенный напиток у нас. Что-то еще?       — Что-то еще, — кивнул Каминский, поднимая на дива глаза. — За некоторое время до смерти жертва имела половой контакт, о чем говорит наличие следов семени во влагалище.       Щеки Алисы порозовели. Почувствовав смущение, она тут разозлилась сама на себя на детскую реакцию, как будто услышала  пресловутое слово «многочлен» на математике в окружении одногруппников. Подавив стыд, она задала вопрос:       — Вы считаете это был акт насилия?       Врач пожал плечами и скривил губы.       — Я не могу ответить наверняка, — призналась специалист. — Видите ли, при изнасиловании на стенках влагалища могут оставаться травмы или микроразрывы, так же жертва может сопротивляться, а это оставило бы следы на теле. Но проблема в том, что и от простой любовной страсти может быть то же самое. Всё зависит от множества факторов.       — Её накачали препаратами, возможно она просто не могла сопротивляться, — подметила ведьма.       — Совершенно верно. — Эксперт одобрительно кивнул. — Именно поэтому я не стал делать никаких выводов. Я лишь могу констатировать факт: признаки недавнего полового контакта есть.       Он немного помолчал.       — Под ногтями погибшей обнаружены микрочастицы эпителия неизвестного человека. Но и это не говорит о борьбе.       — Возможно, она имела связь с мужем? — предположил Владимир.       — Предоставьте мне кровь супруга и я смогу определить её группу и совпадает ли она с тем, что обнаружено в жертве, — просто ответил Альберт Семенович. — Но когда я говорил, что половой акт имел место быть непосредственно перед убийством, я именно это и имел ввиду. Разница между событиями вероятнее всего, исчислялась не более чем часом.       Повисла тишина. Владимир перебирал в голове недавний диалог с супругом жертвы, желая найти зацепку, но насколько он помнил, Дмитрий говорил лишь о том, что они с женой отдалились и в последнее время почти не виделись.       — Странно, — наконец нарушила молчание Алиса. — Если это действительно серия, получается, почерк изменился. В первых двух случаях не было ничего, что указывало бы на недавний половой контакт.       — Осторожнее с выводами, барышня, — Каминский наставительно поднял палец. — Не нашли и не было — вещи разные.       Он неторопливо закрыл папку.       — Первые две дамы провели в воде несколько суток. За это время течение, микроорганизмы и естественные посмертные процессы уничтожают огромное количество биологических следов. Я лишь написал, что признаков сексуального насилия обнаружить не удалось. Это вовсе не означает, что его не было.       Алиса поджала губы и нахмурилась.Опять тупик. Такие разные жертвы, внезапно взявшийся сексуальный подтекст. Добровольный или нет, он всё равно менял картину. Большинство серийных убийц, действовавших по ритуальному сценарию, так или иначе связывали преступление с собственной сексуальностью. Скорее её удивляло отсутствие этого элемента в первых убийствах. Теперь же всё будто начинало укладываться в привычную криминалистическую схему, лишь не ясно, чем же так насолили душегубу обладательницы Силы.       — С полным отчётом можете ознакомиться позже, — прервал её размышления Каминский. — А теперь, господа следователи, вынужден выставить вас за дверь. У меня покойники по расписанию, они, знаете ли, ждать не любят.       Он сложил руки на животе и с нарочито серьёзным видом посмотрел сначала на Владимира, потом на Алису. Намёк был более чем прозрачным.       Они молча направились к выходу.       Яркий, отраженный от снега свет ударил в глаза с невыносимой белизной, заставляя Алису прищуриться. Она машинально потянулась к сумке, порылась и нащупала знакомую картонную пачку. Во время болезни она не курила совсем — не хотелось. Ей почти все время было плохо, лёгкие горели огнём, каждый вдох отдавался тупой болью под рёбрами, а одна мысль о табачном дыме вызывала приступ кашля. К тому же Владимир неусыпно следил не только за расписанием лекарств, но и за тем, чтобы окна вовремя открывались, чай был горячим, а хозяйка не вытворяла очередную глупость.       Теперь же… ну как будто жизнь возвращалась в привычное русло — морг, тупы под простынями, высокомерие старших коллег. Организм снова требовал быстрого расслабления.       Она уже начала вытаскивать пачку, когда рядом послышался длинный, демонстративно тяжёлый вздох. Такой выразительный, что слов не требовалось.       — Да убираю уже, не пыхти, — ворчливо пробормотала она себе под нос, убирая пачку обратно в сумку. — Иногда ты невыносим.       Она застегнула сумку и покосилась на него.       — Ну? Есть какие-нибудь мысли?       Несколько секунд Владимир молча шёл рядом, оставляя на свежем снегу идеально ровную цепочку следов.       — Супруг Светланы говорил, что в последнее время они отдалились, а накануне убийства они виделись лишь рано утром.       — И?        — Я полагаю, половой контакт с высокой вероятностью произошёл уже после того, как она покинула дом. Другой вопрос — добровольный он или нет…       Она резко покачала головой.       — Нет. Не верю.       — Почему?       — Потому что этот псих похищает женщин, накачивает их какой-то дрянью, режет, топит... — она раздражённо всплеснула рукой. — А перед этим они, значит, добровольно ложатся к нему в постель? Нет, Владимир, не сходится.       Див покосился на стажерку.       — Ты удивишься, насколько сложными бывают человеческие отношения.       — Но ведь она замужем!       — Тебе предстоит много открытий, — лишь коротко констатировал он.       Алиса недовольно фыркнула.       — Иногда ты говоришь так, будто прожил лет триста.       — Несколько больше.       Она открыла рот, чтобы огрызнуться, но тут же сама рассмеялась.       — Чёрт... иногда забываю, что это не шутка.       Несколько шагов они прошли молча. Снег приятно поскрипывал под ногами.       — А что насчет списка друзей Михалковых? — Алиса пнула бугорок пушистого снега и шмыгнула носом.       — Дмитрий прислал его — все знакомые лица, что не удивительно. Круг посетителей Элизиума довольно узкий.       — Есть пересечения?       — Одно, — Владимир повернул голову, — Капустин.       Алиса повернулась на дива и удивлённо выгнула бровь.       — Наш пострел везде поспел, — язвительно заметила она. — Есть ли хоть одна юбка в Петербурге, за которую он не пытался цепляться?       — Справедливости ради, у нас нет подтверждений, что он мог иметь виды на Светлану, — оправдал его див. — Он лишь один из тех, кто хоть как-то связан с последними жертвами.       — Зачем вообще Михалковы общаются с этим боровом?       — Он начальник полиции, — пожал плечами Владимир. — Дмитрий — крупный предприниматель. Люди его положения редко выбирают круг общения по симпатии.       Алиса подняла голову.       — Но ведь Капустин всего лишь чиновник.       — Крупный чиновник, — поправил он.       — И что?       — Подумай сама, — продолжил Владимир. — Как, по-твоему, у государственного служащего появляется членская карта «Элизиума»? — он посмотрел на шагающую сбоку хозяйку. — Туда может попасть только истинная элита — дворяне или обладатели баснословных денег. У Капустина, пускай он и большая шишка, таких привилегий нет.       — Чего он тогда там ошивается? — Алиса продолжала смотреть себе под ноги.       — Потому что у него есть то, чего иногда не могут дать даже деньги — власть. Капустин не подчиняется никому в городе, его начальство в столице, а она далеко. Если бы не его покровительство, в Петербурге бы и половины борделей не осталось, не говоря уже о пристанище Венеры.       — Он берет взятки? — Алиса широко раскрыла глаза.       — Наверняка берет, — кивнул див. — Причем не только деньгами, но и такими «подарками» как, например, членские карты или право быть желанным гостем в любом доме.       — И ты считаешь, что это нормально?       — Это не моя зона ответственности.       Они ещё некоторое время молча шли по заснеженной аллее. Наконец ведьма негромко произнесла:       — Все равно не понимаю, зачем ему убивать этих женщин. Что тебе еще надо для счастья, когда есть буквально всё?       — Мы пока не знаем, имеет ли он к убийствам хоть какое-то отношение. — деликатно напомнил див.       — Но если имеет?       Владимир задумался.       — Власть и деньги развращают людей, а комплексы делают их крайне… амбициозными. В мире, где у руля веками стоит аристократия, добиться такого серьезного положения задача крайне нетривиальная. Люди куда чаще совершают ужасные вещи из-за собственного тщеславия, страха, чувства неполноценности или желания доказать миру своё превосходство.       — И дворянские семьи носители волшебной крови, — задумчиво проговорила ведьма. — Думаешь, это какой-то комплекс неполноценности или месть?       Они подошли к машине. Владимир распахнул перед хозяйкой дверь и замер в ожидании. Алиса остановилась напротив , не спеша садиться в салон.       —  Это возможно, — кивнул тот. — В любом случае стоит вызвать его на допрос в Управление.       Девушка чуть повела плечами, вспоминая свой диалог с неприятным персонажем. Меньше всего ей бы хотелось снова видеть заплывшую морду начальника полиции, который, к тому же, всё ещё мог признать в ней ту, что унизила его перед высокопоставленной публикой.       Она подняла взгляд. Владимир смотрел прямо на неё. Яркие голубые глаза казались единственным цветным пятном среди зимней монохромности. Белый снег, чёрные стволы деревьев, тёмное пальто, серое небо... и этот невозможный, холодный цвет радужек. На светлых волосах и воротнике лежали крупные снежинки. Лицо оставалось безукоризненно бледным, словно мороз не имел над ним никакой власти.       Она невольно потёрла кончика собственного носа. Наверняка он уже покраснел, как и щёки. В отражении окна морга она мельком видела себя несколько минут назад и теперь без труда могла представить, что стала похожа на одного из тех снегирей, которые копошились под ближайшим кустом.       — Кроме того, — продолжил Владимир, будто не замечая её заминки, — необходимо поговорить с Верой Авериной.       — Почему именно с ней?       — Они были близкими подругами и много лет работали вместе. По словам Дмитрия Михалкова, Светлана большую часть времени проводила в институте. Подруги нередко знают о человеке больше, чем собственные супруги.       — Я как раз могу этим заняться, — поспешила согласиться девушка, надеясь, что Владимир из вредности не перекинет на неё Капустина, как это было в прошлый раз.       На секунду в голове Владимира мелькнула мысль, скорее по привычке, что это был бы отличный повод снова нервировать свою хозяйку, столкнув её с неприятным персонажем, а самому приятно побеседовать с Верой, которая всегда была рада его видеть. Но мысль сразу же ускользнула, как только зародилась. Желания бесить Алису не было, даже наоборот — при мысли о том, что ей придется говорить с жестким и местами жестоким самодуром поселяла внутри странное ощущение дискомфорта. Див понимал, что не сможет она разговорить матёрого силовика — слишком мало опыта. Он попросту задушит её авторитетом, а второго шанса на допрос может и не быть без веских оснований.       Владимир молча рассматривал девушку. Мокрые пряди тёмных волос выбились из-под шапки и прилипли ко лбу. Нос и щёки раскраснелись от мороза. В огромных ореховых глазах отражалось пасмурное зимнее небо. Она выглядела очень юной, беззащитной, совсем как Сергей, когда он был в её возрасте. Они оба напоминали ему  взъерошенного воробья, но Владимир знал, что внешность обманчива. За миловидной оболочкой и наивностью скрывалась воля и сила духа, а он такое уважал. А опыт — это то, что нарабатывается очень быстро.       — Так и поступим, — наконец кивнул Владимир.       И почти сразу почувствовал, как из-за связи до него донеслось лёгкое, едва уловимое облегчение. Настолько тихое, словно тёплый ветерок на мгновение коснулся лица.       Он невольно задержал это ощущение внутри ещё на секунду.       — А теперь садись в машину, — произнёс он уже привычным ровным тоном. — Иначе нас обоих скоро заметёт.       

***

      — Дайте мне минуту, пожалуйста.       Молодая женщина с толстой русой косой, перекинутой через плечо, лишь мельком взглянула на Алису поверх тонкой оправы очков и снова склонилась над раскрытым журналом. Перо быстро заскользило по бумаге, выводя аккуратные ровные строчки.       — Конечно.       Колдунья прикрыла за собой дверь и остановилась у порога, стараясь не мешать.       Светлое, просторное помещение с высокими потолками было рассчитано на троих сотрудников, судя по количеств рабочих столов, но заняты были лишь два. Позади каждого из них стоял могучий шкаф из тёмного дерева, заполненный книгами и папками. Вообще, вся мебель здесь выглядела хоть и без особых изысков, но основательной, дорогой и явно очень старинной. На её фоне немного комично смотрелся маленький современный столик в углу, на котором примостились электрический чайник, банка растворимого кофе, коробка с пакетиками чая и стеклянная вазочка с печеньем.       На подоконнике стояли несколько горшков с незатейливыми живучими цветами — герань, длинной палкой вытянувшаяся на добрые пол метра, денежное дерево и пара кактусов.       Кабинет выглядел... обжитым и довольно уютным.       — Да вы не стойте, присаживайтесь, — кивнула на соседний стол Вера. — Я уже почти закончила.       — Спасибо.       Алиса села за свободный стол. Её взгляд почти сразу скользнул к соседнему рабочему месту. Очевидно, оно принадлежало Светлане.       На краю стола стояла фотография в простой деревянной рамке. Светлана широко улыбалась, крепко обнимая мальчика лет семи, а девочка помладше, смеясь, повисла у неё на шее. Снимок был домашний, без позирования, пойманный случайно в какой-то счастливый момент.  На поверхности аккуратно лежала стопка неких документов, рядом стояла простая тёмно-синяя кружка с надписью «Стрелец» и изображением кентавра, натягивающего тетиву. Посередине стола покоился закрытый ноутбук. Для большинства людей подобная вещь всё ещё оставалась роскошью, но институт, занимавшийся исследованиями Пустоши, финансировался щедро. Здесь подобная техника никого не удивляла.       — Прошу прощения ещё раз, — хрипловатый, потухший голос вновь заставил Алису оторваться от созерцания пустого рабочего места. — Последние дни я ужасно рассеянная. Если не закончу дело сразу, потом могу уже и не вспомнить, на чём остановилась... Вы ведь из Управления?       Глаза ее были красными от пролитых слёз и уставшими, под ними проступили припухшие мешки.       — Все в порядке, — Алиса ободряюще улыбнулась. — Да, меня зовут Алиса Стрелкова, из Управления.       Чёрные корочки привычно выскочили из кармана пальто и распахнулись, но Вера лишь рассеянно скользнула по ним взглядом.       — Я Владимира ждала, Лёша говорил, что он зайдёт поговорить.       — К сожалению, он занят.       Учёная понимающе кивнула.       — Конечно. Просто непривычно, что у него есть напарник.       Она сняла очки и устало потёрла переносицу.       — Извините. Наверное, это прозвучало невежливо.       — Нисколько.       Вера медленно надела очки обратно, сцепила пальцы в замок и, словно собравшись с силами, подняла взгляд.       — Спрашивайте, Алиса, я постараюсь помочь чем смогу.       Ведьма выпрямилась и расправила плечи, раскрыла заранее подготовленный блокнот.       — Как давно вы знали Светлану?       — Больше десяти лет... Мы познакомились ещё в Коимбре, она тоже училась там по обмену. Потом вместе поступили в аспирантуру, а позже оказались в одном институте. Как-то так и вышло, что всё время шли рядом.       Она невольно посмотрела на стол подруги.       — До сих пор не могу поверить, что её там больше нет.       — То есть, вы были близки не только как коллеги, но и как подруги?       Вера кивнула без раздумий.       — Мы виделись почти каждый день. Если не здесь, то созванивались вечером. Иногда семьями встречались.       — Тогда, может, вы заметили нечто необычное в ее жизни в последнее время? Или, возможно, она делилась в вами проблемами, жаловалась на что-нибудь?       — Необычное… — пробормотала Аверина задумчиво, — не знаю, что можно считать необычным, если честно. У нас вообще крайне своеобразная работа и окружение, да и Света любила поворчать по любому поводу. На этом фоне очень сложно понять, что действительно выбивается из привычной жизни. Поэтому будет лучше, если вы зададите конкретики.       Алиса быстро пробежала взглядом по своим записям.       — Нуу, — Алиса на секунду растерялась, — тогда давайте начнем с работы. Чем она занималась? Я имею ввиду, исследования.       Лицо Веры немного оживилось. О науке ей, кажется, было говорить легче всего.       — Света специализировалась на спонтанных коридорах в Пустошь. Она несколько лет собирала статистику, строила карту их появления, сравнивала данные разных регионов. Ей удалось доказать, что разломы возникают не хаотично, как считалось раньше. Есть зоны, где вероятность их появления значительно выше.       — Это секретные исследования?       — Нет, нет, — качнула головой Вера. — Результаты и отчеты периодически публикуются в свободном доступе.       Алиса сделала короткую пометку.       — Хорошо... Тогда другой вопрос. — Она подняла взгляд. — Светлана была привлекательной женщиной. За ней кто-нибудь ухаживал? Может быть, кто-то проявлял слишком настойчивый интерес?       Вера тихо усмехнулась.       — Света была красивая, умная, уверенная в себе. Такие женщины редко остаются незамеченными.       — Но она ведь была замужем.       — И что? — Вера посмотрела на Алису с лёгкой иронией. — За свою жизнь я ни разу не видела, чтобы наличие мужа останавливало мужчину, если ему действительно хотелось познакомиться. К тому же Света... — Вера на секунду задумалась. — Она любила внимание. Не в том смысле, что искала романы. Просто ей нравилось лёгкое, ни к чему не обязывающее общение. Могла пошутить, пофлиртовать, принять комплимент. Иногда даже специально немного подразнить собеседника. Но границы она чувствовала прекрасно. Никогда не позволяла этому зайти дальше обычного флирта.       — А муж не ревновал?       — Конечно ревновал, — воскликнула Аверина. — Дима намного старше и очень ее любит, он с ума сходил от ревности, даже когда она не давала поводов.       — И что же, никто не был слишком настойчивым? Может, она говорила, что  кто-нибудь излишне ее достает?       — Ну был один, — пожала плечами Вера. — Только это давно было, она тогда лекции читала в одном из университетов. Так там студент проходу не давал, караулил у входа, даже выяснил где она живет. Долго это длилось, Света никак отвязаться не могла.       — Она обращалась в полицию?       — Нет, не хотела ломать мальчишке жизнь. Да и не делал он ничего такого.       — И чем все закончилось?       — Дима узнал. Не знаю, что он сделал, Света тоже не знает, но больше мы его не видели.       — Как давно это было?       — Лет пять назад.       Алиса постучала ручкой по блокноту.       — Вы сказали, что Дмитрий очень ревнив, но какие в целом у них были отношения? Особенно в последнее время.       Вера устало вздохнула.       — Непростыми.       Она ненадолго замолчала, словно подбирая слова, чтобы не говорить о погибшей подруге плохо.        — Дима очень хороший человек. Правда. Заботливый, надёжный, щедрый. Он искренне любил Свету... наверное, даже слишком сильно. В какой-то момент эта любовь начала её душить.       Алиса подняла взгляд от блокнота. Вера продолжила.       — Он хотел, чтобы семья стала для неё главным смыслом жизни. Чтобы после работы она спешила домой, занималась детьми, хозяйством, мужем. Понимаете... для него это была совершенно естественная картина мира. Он ведь человек другого поколения.       Она машинально посмотрела на пустой соседний стол.       — Она жила своей работой. Нет... не так. Она ею горела. Если появлялся новый разлом, если нужно было ехать в экспедицию или срочно заканчивать исследование, всё остальное переставало существовать. Наука была для неё не профессией, а частью её самой. — Учёная покачала головой. — Дима этого не понимал. Он всё время говорил, что она слишком много работает, слишком мало бывает дома, недостаточно времени уделяет семье. Пытался убедить её сбавить темп.       — Настаивал?       — Очень. — Вера усмехнулась без тени веселья. — Иногда настолько, что это превращалось в давление. Особенно после рождения детей. Мне кажется, он искренне надеялся, что материнство изменит её, сделает более... домашней.       Она на секунду запнулась.       — Простите за грубое сравнение, но Света иногда говорила, что чувствует себя не женой, а породистой кошкой, которую очень любят, хорошо кормят, только всё время пытаются держать дома.       — И как она реагировала?       — Сопротивлялась. Даже пригрозила разводом.       — Она думала о разводе? — удивилась Алиса.       — В последнее время, да, обмолвилась как-то раз, после очередной ругани. Чем больше Дима не неё давил, тем сильнее она погружалась в работу и тем меньше появлялась дома. Все свободное время проводила с детьми, если появлялась возможность поехать в экспедицию или на конференцию, соглашалась почти сразу. Мне кажется... дома ей становилось тяжело.       Вера глубоко вздохнула и помолчала какое-то время, потом подняла на Алису глаза.       — Вы, наверное, как никто другой понимаете, что значит быть женщиной в мире, который веками принадлежал мужчинам. Постоянное обесценивание и работа вдвое, втрое более усердная, чтобы заслужить право находиться в этом мире. Десять лет не такой большой срок, чтобы массы приняли новую реальность, особенно те, кто привык к другим временам.       Алиса с пониманием кивнула. Активной агрессии она не испытывала — всё же колдуны по большей части аристократы и приучены к хорошим манерам, — но пренебрежение, часто скользящее в, казалось бы, безобидных подтруниваниях слишком отчётливо отдавало высокомерием.       — Дмитрий сам не обладает Силой, — продолжила Вера. — Но он всю жизнь вращается среди старых аристократических семей. Для него совершенно естественно, что мужчина строит карьеру, а женщина создаёт ему дом и уют. А Света... она была человеком будущего.       Алиса быстро записывала услышанное, машинально выводя в блокноте короткие пометки. Свободной рукой она привычно перебирала серебряную подвеску на собственной шее. Рассеянный взгляд скользнул по Вере, отмечая её строгий и аккуратный внешний вид, помолвочное колечко на пальце с крупным камнем, шею, лишенную украшений. На секунду промелькнула мысль о том, что она не замечает колдовского оберега. Вряд ли его роль выполняло кольцо. Такие вещи редко меняли, они почти всегда были чем-то очень личным, сопровождавшим владельца долгие годы. Наверное, она, как ученая, просто не суеверная. Интересно, если бы она попала в лапы маньяка, этот факт спас бы ей жизнь? Ведь ритуал не может быть исполнен до конца.       — Алиса?        — М? — Голос вытащил ведьму из раздумий, она торопливо моргнула, возвращаясь к разговору.  — Да, извините. Эм-м-м… — она собралась с мыслями, — расскажите, пожалуйста, о том дне, когда Светлана исчезла. Каким он был?       — Обычным, — пожала плечами Аверина. — Утром планерка, потом мы с ней не виделись до обеда — я работала в лаборатории, она читала лекции. Потом пообедали вместе и во второй половине дня работали в кабинете. Вечером меня Алексей забрал, а Света еще осталась, сказала хочет задержаться.       — Как она выглядела? Я имею ввиду её поведение и настроение.       Вера подняла глаза кверху, припоминая детали.       — Мне показалось, она немного нервничала, — задумчиво проговорила учёная. — Я не стала ничего спрашивать, подумала Дмитрий опять её накрутил, раз домой не хочет ехать.       — Она казалась напуганной?       — Нет.. нет, я бы так не сказала. Скорее... взволнованной, — с сомнением протянула Вера. — Просто… немного странная. Знаете, когда ты знаешь человека очень давно, начинаешь замечать совсем крошечные перемены. Их трудно объяснить, но ты просто чувствуешь, что что-то не так.       — В чем это проявлялось? — не отступала Алиса.       Вера тяжко вздохнула, снова погружая себя в воспоминания.       — Обычно, после ссор с мужем Света была не в настроении, хмурая такая, слово не скажи. А в тот раз она была… не знаю, весёлой, даже пошутила что-то мне перед уходом. Прям перед глазами у меня эта картинка: Света сидит за компьютером, что-то печатает, улыбается и поднимает на меня глаза. Получается, я её такой и запомнила — радостной.       Слёзы вновь заблестели в глазах Веры, и Алиса поспешила увести разговор в сторону.       — За каким компьютером, этим? — она качнула головой с сторону рабочего стола Михалковой.       — Да, — кивнула колдунья.       Алиса задумчиво посмотрела на закрытый ноутбук. Что-то не давало ей покоя. Не мысль даже, а какое-то смутное ощущение, словно она уже видела похожую картину раньше. Оно скользило где-то по самому краю сознания, не позволяя ухватить себя целиком. Ведьма машинально провела большим пальцем по обложке блокнота, пытаясь вытащить это воспоминание наружу.       Перед глазами неожиданно возникла Наташка, когда та только начала встречаться с очередным ухажером. Её сияющее лицо, когда она читала принесённую дивом-голубем романтическую записку. Следом всплыли слова коллег первой жертвы, что она словно светилась в последнее время и всё время пропадала в компьютерном клубе.       — Светлана часто в последнее время улыбалась, когда смотрела в монитор? — задала ведьма неожиданный вопрос. — И вообще, может, она показалась вам в более приподнятом настроении, чем раньше?       — Хм-м-м, — протянула Вера. Она сняла очки и машинально постучала дужкой по губам. — Знаете... Теперь, когда вы спросили... наверное, да.       Несколько секунд она перебирала воспоминания.       — Я даже удивлялась. Последние недели она действительно выглядела спокойнее. Не такой раздражённой, как раньше, — Вера вдруг внимательно посмотрела на Алису. — Считаете, у нее мог появиться поклонник?       Алиса отметила, как быстро острый ум колдуньи ухватил суть вопроса и кивнула в подтверждение.       — Она действительно стала очень много печатать. Постоянно. Я как-то спросила, что она там всё время делает, она ответила, что составляет монографию, мне этот ответ показался исчерпывающим. Но в этом есть смысл, она ведь могла и правда общаться с мужчиной.       — Я могу забрать компьютер? Для изучения, — спросила Алиса.       Вера по-доброму улыбнулась.       — Если вы считаете, что это важно для следствия, то вы не должны спрашивать.       — Да, вы правы, — смутилась колдунья. — Я заберу его, как вещественное доказательство, — уже с важным видом добавила она.       — Что-нибудь еще? — уточнила Вера.       Алиса призадумалась.       — Есть ещё одна деталь... Накануне... — она запнулась, не желая снова произносить слово убийство, — перед произошедшим Светлана употребляла алкоголь. Судебный эксперт считает, что с высокой вероятностью это была мадера. Вам это о чём-нибудь говорит?       Про обнаруженный половой контакт она благоразумно решила промолчать. Незачем причинять Вере ещё одну боль, пока эта информация не приобрела хоть какой-то практической ценности.       — Да, Свете нравилась мадера еще со времен Коимбры, но она не выпивала часто. Хм-м..       Вера поднялась и уверенно направилась к шкафу коллеги. Распашные дверцы сверху и снизу запорхали, колдунья начала заглядывать в самые дальние углы, переставляя коробки, папки и толстые книги. Затем решительно подтащила стул, забралась на него с ногами и почти по пояс скрылась в глубине верхней полки.       — Странно...       Пробормотав это себе под нос, она спрыгнула обратно на пол.       — Подарочной бутылки нет, — подытожила она и продолжила, уловив непонимающий взгляд Алисы. — Нам на выпускной дарили по бутылке мадеры года нашего выпуска. Такой был... красивый символический подарок.       Она открыла соседний шкаф.       — Моя вот, на месте, а светиной нет.       Вера распахнула створку собственного шкафа, демонстрируя бутыль из тёмного стекла с желтоватой этикеткой.       — Может, её давно уже нет? — предположила Алиса.       — Нет, — Вера махнула головой, — я уверена, что она была. Недавно видела.       — Вы полагаете, кто-то мог забрать её?  — скептически спросила Алиса. — Кто может заходить в кабинет?       — Да кто угодно, — пожала плечами Вера. — Ну, то есть, из тех кто в принципе может попасть в Институт. Сотрудники или, например, некоторые родственники, к кому на проходной уже привыкли. Ко мне Алексей часто заходит.       — Наверное, Светлана могла и сама её забрать? Просто не говорила об этом.       — Не знаю. Это не просто вино, это память, мы не трогали бутылки больше десяти лет. И не припомню я, чтобы у нее был некий особый для этого случай.       Алиса подошла к шкафу и взяла в руки бутыль, чтобы рассмотреть подробнее и запомнить. Она чуть отличалась от стандартной винной бутылки — горлышко было не прямое, а слегка «пузатое», стекло тёмно-коричневое. На этикетке значился 1990 год и рисунок чёрного льва.       Ведьма поставила бутыль обратно.       — А как насчёт того, с кем она обычно ездила на коридоры? Кто ее отвозил?       Вера снова села в свое кресло.       — Там целая группа выезжает обычно, три человека и водитель.       — А в день исчезновения? Кто был в этой группе?       Аверина непонимающе уставилась на Алису.       — В каком смысле?       — Кто входил в состав группы?       Несколько секунд они молча смотрели друг на друга. Потом Вера медленно нахмурилась.       — Но в тот день никакого выезда не было.       — Как не было? — растерялась сыщица. — Её супруг сказал, что она позвонила в обед и предупредила, что сильно задержится из-за спонтанного коридора. Вы уверены, что его не было?       — Я абсолютно уверена, — твёрдо ответила Вера. — Потому что я состою в этой группе тоже.

***

             Алиса неподвижно сидела за столом, подперев подбородок ладонью. На экране ноутбука белело крошечное окно авторизации, в котором упрямо мигал тонкий вертикальный курсор, издевательски напоминая, что время идёт, а пароль так и не подбирается. Зубы ведьмы уже до красноты искусали нижнюю губу, а взгляд давно перестал фокусироваться на экране. Она смотрела сквозь него, пытаясь заставить собственный мозг выдать хоть какую-нибудь новую идею.       Мысли ходили по кругу.       Проверить ноутбук прямо в институте ей тогда даже не пришло в голову. Да и толку? Вера сказала, что пароль не знает, а Светлана сразу поменяла его после получения новой техники.       За последний час Алиса успела перепробовать всё, что только могло прийти в голову. Дату рождения Дмитрия, самой Светланы, их детей, день свадьбы, дату выпуска из Академии, фамилию, написанную латиницей, кличку их собаки, что предложил Владимир. Даже совершенно нелепое "password", потому что логика могла быть зашита в намеренной простоте.       Но экран оставался безжалостным, пряча тайны личной жизни колдуньи. Раз за разом: «Неверный пароль.»       Алиса раздражённо откинулась на спинку кресла, потёрла лицо ладонями. Разочарование и злость от бесплодных попыток накопились в тяжелый снежный ком и единственное, что останавливало её от того, чтобы зашвырнуть несговорчивую технику в стену был здравый смысл.       Из головы никак не выходило то, что по крайней мере две жертвы абсолютно точно общались с кем-то в интернете накануне гибели. Если Светлана действительно скрывала эту переписку даже от близкой подруги, то ноутбук мог стать самой ценной уликой во всём расследовании. И одновременно самой недоступной.       Ещё несколько секунд Алиса упрямо смотрела на экран. Потом глубоко вздохнув и не видя больше иных выходов, она взяла телефон и быстро напечатала текст.       Алиса       Привет. Можешь зайти пжл?       Ответ пришёл почти мгновенно.       Слава:       Уже иду.       Алиса невольно улыбнулась.       Ждать долго не пришлось. Уже через минут десять в кабинет постучались и в дверь сразу же просунулась лохматая голова Славы.       — Тук-тук... люди есть?       — Да, спасибо, что так быстро, — ответила на улыбку ведьма. — Заходи.       Он распахнул дверь шире и появился целиком. Высокий, в растянутом свитере, с очками, сползающими на нос. Слава одновременно был каким-то потерянным, но при этом трогательно-обаятельным в этом образе нескладного ботаника. Отросшие волосы уже стали завиваться, на щеках темнела брутальная щетина, а мешковатая одежда явно скрывала под собой вполне приятные наощупь формы.       Алиса слегка порозовела, когда осознала, что думает о том, что скрывается под одеждой коллеги. С другой стороны, ну а почему бы и нет?       — Ты написала "пожалуйста".  Разве я мог отказать? — он одарил ее очаровательной улыбкой и Алиса не удержавшись тоже улыбнулась.       Слава уселся на гостевой стул и вопросительно посмотрел на Алису, та молча развернула ноутбук экраном к нему. Он несколько секунд смотрел на окно ввода пароля, потом медленно перевёл взгляд на ведьму. Потом снова на ноутбук.       — И что это значит? — после короткого молчания спросил парень.       — Взломай мне его, — безапелляционно заявила сыщица.       Он откинулся на спинку и сложил на груди руки.       — А откуда дровишки?       — Одной из жертв моего маньяка, — спокойно ответила ведьма. — Мы уже залезали в компьютер первой жертвы, но без возможности сравнить я не могу двинуться дальше. В тех файлах, что ты достал просто поток сознания, там не за что зацепиться.       Парень развел руками.       — Слушай, я не господь бог и даже не колдун. Сделал все, что мог.       — Да я понимаю, — удрученно ответила Алиса обессиленно роняя голову на стол и стукаясь лбом о столешницу. — Спасибо, что хотя бы стараешься помочь, просто это дело сводит меня с ума. — Она подняла голову. — Я уже два часа воюю с этой шайтан-машиной и никакого результата.       Слава тихо фыркнул.       — Это нормально. Пробовать перебирать стандартные варианты — самый классический и правильный подход. Взлом — это чаще всего не техническая работа, а психологическая.       — Так ты сможешь его открыть?       — Не знаю, — честно ответил программист.       — Как не знаешь, это же твоя работа, — раздражение на неудачи выплескалось их Алисы.       — Алиса, — он скорбно вздохнул, — ты всё-таки смотришь слишком много фильмов.       — Почему это?       — Потому что думаешь, что это выглядит так, что хакер тридцать секунд печатает что-то зелёными буквами на чёрном фоне, три раза говорит "я почти внутри", а потом объявляет: "Доступ получен".       Он демонстративно положил руки на клавиатуру и с невероятной скоростью в случайном порядке забарабанил пальцами.       — Бип-буп-бип... доступ ко всем разведкам мира получен...       Алиса не выдержала и закатила глаза.       — Слава.       — Что?       — Не беси меня.       — Я лишь разрушаю вредные мифы. Я же не говорю тебе начертить кровью круг на карте, зажечь свечи и потанцевать с бубном, чтобы духи подсказали тебе кто убийца.       Он закрыл ноутбук и задумчиво постучал по крышке.       — Давай так, я попробую. Если нужно просто обойти защиту системы компьютера, то это не долго и реалистично, — у Алисы загорелись глаза. — Но если тут стоит еще какая-нибудь головоломка, то это либо может занять время, либо вообще не сработать. Предупреждаю сразу.       — Договорились, — без особого энтузиазма согласилась ведьма. Скептический настрой Славы не внушал ей оптимизма.       — Ну, раз договорились, — Слава споткнулся и нервно взлохматил волосы на голове, словно собираясь с мыслями, —  то может сходим, выпьем кофе или чай, или поужинаем, раз уж уже вечер? Ну, просто, по-дружески, а то я оголодал уже. И одичал там у себя в пещере, был бы не против компании.        Он выпалил фразу на одном дыхании, даже не глядя на Алису и сразу же стушевался. Повисла неловкая пауза.       — Д-да, я не против, — поспешила развеять смущение девушка. — С обеда ничего не ела.       — Отлично, — улыбка озарила лицо Славы. Плечи расслабились и весь он как-то словно бы сбросил напряжение. — Тогда я в кабинет забегу за курткой и вернусь.       — Хорошо, встретимся на крыльце.       Слава быстро ретировался и Алиса осталась одна в кабинете. Достала зеркальце из сумки, посмотрела на свой уставший вид и тёмные круги под глазами, заново собрала хвост, чтобы собрать разлохматившиеся за день пряди. Видок оставляет желать лучшего для свидания, но сделать с этим ничего нельзя. Да и не свидание это вовсе, а дружеский ужин.       Когда Алиса спустилась на крыльцо, его еще не было. Она глубоко вдохнула свежий морозный воздух, что после душного кабинета казался еще приятнее и плотнее закуталась в пальто.       Дверь позади хлопнула, Алиса резко обернулась, ожидая увидеть своего компаньона, однако наверху стоял совсем другой человек. Мимо нее пролетел два заметный глазу вихрь, который лишь ощутился лёгким вертком на щеке и вдалеке, на парковке, послышался шум двигателя. Тень человека вальяжно вытащила сигарету и с наслаждением втянула в себя дым, кинематографично выпуская его сизые облака в морозный воздух.       Алиса фыркнула и отвернулась.       — Давненько не виделись, Алиса Васильевна, — ехидно протянул Новиков, спускаясь по ступенькам. Пальто его было распахнуто, одна рука покоилась в кармане брюк. — Как здоровье?       —  Еще бы столько же не видела, — буркнула себе под нос ведьма, припоминая последние обстоятельства их встречи.       Владимир пообещал поговорить с Артёмом насчет того, чтобы тот не вздумал трепать лишнего на тему того, что он видел Алису в Элизиуме и, по всей видимости, слово сдержал. Видела она его еще пару раз на планёрке, прежде, чем заболеть, но он и виду не подавал, что о чем-то знает. Только отпускал свои дебильные шуточки к месту и не к месту, но они не были направлены конкретно на ведьму.       — Что говоришь? — переспросил Новиков с широкой улыбкой. — Соскучилась?       — Не особо, — ответила девушка. — С такой работой некогда скучать.       — Что правда, то правда, — легко согласился коллега. — Жизнь у нас тут насыщенная, интересная. Одна работа под прикрытием чего стоит, не так ли?       Он насмешливо посмотрел на Алису сверху вниз, явно намекая на их последнюю встречу.       — Верно, — подтвердила Алиса, вскидывая голову. Отрицать смысла нет, а прикидываться глупой дурочкой — себя не уважать. — Ты тоже времени зря не теряешь, отдаёшься службе денно и нощно, не щадя живота своего.       — Ни живота, ни других частей тела, — с притворной скорбью в голосу и неизменной лисьей улыбкой согласился Новиков. — А вот ты бы себя пожалела, не дело это женщине столько на себя взваливать, ночами не спать, да по всяким… любопытным местам шастать.       — Оставь свои нравоучения, мне достаточно Владимира, чтобы ежедневно выслушивать их.       — Владимира? — Артём тихо усмехнулся. — Вы теперь, я слышал, практически неразлучны.       — Завидуешь?       — Скорее удивляюсь. — Он медленно выпустил дым. — Припоминаю твою с ним тщетную возню все последние месяцы. Не думал, что ты настолько быстро сможешь подмять его под себя. Поделишься секретом?       — Нет никакого секрета, — Алиса сложила на груди руки. — Я сильно болела, а он исполнял свой приоритет, вот и всё. Теперь мы снова просто напарники.       — А были не «просто» напарники? — продолжал паясничать Артём.       — Не суди по себе, — фыркнула Алиса.       — Так я же не осуждаю, — развёл он руками. — В конце концов, каждый снимает стресс так, как умеет. Кто-то в спортзал ходит, кто-то вышивает крестиком. Кто-то... — он неопределённо повёл рукой,— ...очень быстро заводит интересные знакомства или использует дива. Мы же живые люди, в конце-концов.       Алиса невольно поджала губы. Как Новикову удавалось абсолютно любой разговор свести к звенящей пошлости? Вечно после общения с ним оставалось странное ощущение липкости на коже, даже если он не сказал ничего напрямую. Просто поразительно, что женщины на это ведутся.       — Ну, так что, твоего дива я вокруг не наблюдаю, — Артём театрально осмотрелся по сторонам. — Поэтому предлагаю свою карету, Савелий домчит с ветерком. Наверное, уже и машина прогрелась.       Она уже открыла рот, чтобы ответить, когда позади снова хлопнула дверь. Из здания, на ходу застёгивая куртку, выбежал Слава. Увидев Алису, он широко улыбнулся.       — Долго ждёшь?       — Минут пять.       — Прости, пришлось ещё сервер перезапустить.       Он перевёл взгляд на Новикова и вежливо кивнул.       — Добрый вечер.       — Добрый, — так же вежливо ответил Артём.       Слава снова повернулся к Алисе.       — Ну что, идём? А то я столик всё-таки забронировал, вдруг мест не будет.       — Идём.       Не успели они сделать и пары шагов, как голос Новикова их догнал:       — Мирослав, берегите девушку.       Слава непонимающе моргнул.       — А?       Артём добродушно и широко улыбнулся.       — Она у нас натура увлекающаяся, социальную жизнь ведет насыщенную, — он многозначительно посмотрел на Алису. — Такие энергозатраты требуют крепкого здоровья.       Слава нахмурился.       — Артём... не понимаю о чем ты?       Новиков невинно поднял брови.       — Да ни о чём. Просто желаю приятного вечера.       — Идём, — буркнула Алиса утягивая парня за локоть. — Не обращай внимания, у него язык существует отдельно от головного мозга.       Она потянула коллегу в сторону парковки, но всё же не удержавшись обернулась, скорчила самую выразительную гримасу, на какую была способна, и с чувством продемонстрировала Новикову средний палец. Тот лишь расплылся в ещё более широкой улыбке. Прижал ладонь к груди, будто смертельно раненый её жестом, после чего театрально послал ей воздушный поцелуй.       — Клоун, — процедила Алиса себе под нос.       По-настоящему злиться на Новикова было трудно, хоть он  и раздражал. Это как обижаться на кота за то, что он ведет себя как животное. Некое придурковатое обаяние всё же в нем было.       Ресторан оказался уютным и, как показалось Алисе, немного более изысканным, чем предполагал «дружеский» ужин. Тем не менее, Слава вёл себя сдержанно, казался немного закрытым, но в целом таким же, как и на работе и никаких романтических намёков не проявлял, чему ведьма была благодарна. Хоть Слава и был милым, но заводить романы на работе всё ещё не входило в её планы.       — Ну так и кто эта ваша новая жертва? — не до конца прожевав спросил Слава. — Это не секрет же?       Алиса отпила лимонад.       — Учёная. Изучает Пустошь.       — Колдунья что-ли?       — Угу, — кивнула ведьма.       — Хм, вроде и первая девушка обладала Силой? Я слышал что-то такое.       — Да, все три жертвы с магией, — Алиса ковыряла вилкой политое потливом пюре. — Одна чародейка и две колдуньи.       — Значит, случайности уже точно закончились.       — Давно закончились.       — Чем-то насолили ему именно магички, — хмыкнул парень. — Почерк угадывается.       — Да, явно это какой-то псих, — поморщилась девушка. — Он еще и насилует их, по всей видимости.       — Серьезно? — Слава вскинул брови.       — Ага.       — Мда, дела.       Они немного помолчали.       — Так и что ты хочешь найти в этом компе? Тоже переписки?       — Да. Все с кем-то общались в сети в последнее время. Возможно, совпадет имя или адрес почты с тем, что ты накопал в предыдущем компьютере. Это будет хоть что-то.       — А почему ты думаешь, что он насилует? — вдруг спросил Слава.       — Ну, — Алиса смутилась. — Экспертиза заключила, что накануне последняя девушка имела связь. Она замужняя дама, не думаю, что она стала бы сама спать с убийцей.       Слава скептически хмыкнул.       — Ты думаешь иначе?        — Я ничего не думаю, — пожал он плечами. — Просто, если они много общались и соглашались с ним на встречу, возможно это было по согласию.       — А как это меняет дело? Он же их всё равно убил.       — Ты права, никак, — слабо улыбнулся парень и провёл по волосам рукой. — Я лишь пытаюсь быть полезным и хочу почувствовать себя тоже крутым сыщиком.       — Извини, — смутилась Алиса. — Все версии имеют право на жизнь, спасибо, что помогаешь. Ведь если они или только последняя жертва спали с ним добровольно, то это значит они доверяли ему или даже были влюблены, — задумчиво проговорила ведьма. — Это имеет некий смысл.       — Да, да, — обрадовался программист. — Я тоже об этом подумал.       Он тут же посерьёзнел.       — Тогда тебе тоже следует быть осторожнее.       — Почему это?       — Ну, ты же тоже колдунья.       Алиса пожала плечами.       — Я же не просто колдунья, а боевая. У меня и див есть и работаю в Управлении. Не думаю, что маньяк рискнёт связаться со мной, — уверенно заявила она. — К тому же, я не настроена на какую-либо романтику, мне сейчас важнее карьера.       — Тем не менее, — вздохнул Слава. — Будь на чеку.       — Я только порадуюсь, если он на меня выйдет, — угрюмо проворчала колдунья. — Быстрее возьму его за яйца.       Слава хихикнул.       — Если что, можешь расчитывать на мою помощь. Ну, не только как программиста, но и просто, по-человечески.       — Договорились. Только сначала взломай мне этот чёртов ноутбук. Это сейчас полезнее любого героизма.       Они просидели ещё почти час.       Ноутбук постепенно перестал быть темой разговора. Слава увлечённо рассказывал забавные истории из жизни специалиста информационной безопасности, жаловался на пользователей, которые вечно забывали пароли, пересказывал свежие сплетни Управления. Алиса смеялась легко и искренне, впервые за последние недели почти забыв о трёх мёртвых женщинах и бесконечных протоколах вскрытия.       Когда они наконец вышли на улицу, город уже окончательно погрузился в темноту. Снег продолжал падать крупными ленивыми хлопьями, мягко кружась в жёлтом свете фонарей. Хоть и воздух ощущался тёплым,  дыхание сразу превратилось в белые облачка пара.       Алиса плотнее запахнула пальто.       — Спасибо за вечер.       — Тебе спасибо, — улыбнулся Слава. — Честно говоря, думал, ты откажешься.       — Почему?       — Ну... работа, расследование... да и наверное мужики тебя достали уже со своими подкатами.       Она тихо рассмеялась.       — Пока только Новиков. Но я его не воспринимаю всерьёз.       Они неспешно пошли к парковке.       — Завтра принесу плохие новости насчёт ноутбука, — вздохнул Слава.       — Уже уверен?       — Почти, — он сунул руки в карманы пуховика. — Если комп принадлежит учёным, то там какое-нибудь хитрое шифрование наверняка.       — Мне её коллега сказала, что там нет ничего секретного.       — Ну, может, конкретно их работа не секретная, но протоколы безопасности общие.       — Всё равно спасибо, что пытаешься.       — Для красивой коллеги мне не жалко... — Он осёкся. — ...то есть... — Алиса вопросительно подняла бровь. Парень шумно выдохнул и закрыл лицо ладонью. — Господи... забудь. Хотел сказать "для хорошей коллеги".       Ведьма прыснула.       — Поздно.       — Я это теперь до пенсии вспоминать буду.       Алиса рассмеялась. Наблюдать его смущение было приятно, чисто по-женски.       Они почти дошли до выхода с парковки, когда взгляд Алисы зацепился за знакомый чёрный автомобиль Управления — он стоял немного в стороне, под голыми липами. Снег уже основательным слоем лежал на крыше и капоте. Возле водительской двери стоял Владимир.       Высокая светловолосая фигура резко контрастировала с падающим снегом, успевшим тонким слоем припорошить его плечи и волосы. Он держал руки за спиной и спокойно смотрел в их сторону.       Алиса остановилась.       — Владимир?       Див едва заметно кивнул.       — Добрый вечер.       Слава тоже замер.       — Здравствуйте.       — Добрый вечер, Миролав.       Повисла короткая пауза. Первой её нарушила Алиса.       — Ты... давно здесь?       Владимир не ответил, но по связи пробежало лёгкое колебание, промелькнувшее в глубине знакомого озера его сознания. Он хотел солгать и не смог.       Она вопросительно посмотрела на дива.       — Минут сорок, — признался он наконец совершенно невозмутимо, словно речь шла о чём-то совершенно незначительном.       У Алисы округлились глаза.       — Почему ты просто не зашёл или не позвонил? Как ты вообще узнал, что я здесь?       — Не хотел мешать.       Второй вопрос он снова проигнорировал.       Слава переводил взгляд с одного на другого.       — Ну... тогда я, наверное, пойду. — Он неловко улыбнулся Алисе. — Спасибо ещё раз.       — И тебе.       Слава развернулся и быстро зашагал вниз по улице, то и дело оглядываясь, пока окончательно не растворился в снежной дымке.       Владимир открыл перед Алисой пассажирскую дверь.       — Садись.       Она не двинулась.       — Ты действительно сорок минут стоял на морозе?       — Да.       — Зачем?       Он чуть нахмурился. Ответ был готов заранее — рациональный, правильный и единственно возможный.       — Уже поздно. И это моя работа отвозить хозяина домой.       Он говорил совершенно ровно, сам верил в каждое слово, потому что именно так всё себе и объяснил. Только где-то глубоко внутри оставалось маленькое, неприятно колющее чувство, которое не укладывалось в эту стройную логику. Раньше ему вообще было плевать как она доберется до дома. И уж тем более он не стал бы разыскивать её нарезая круги по всему городу и прислушиваясь к магии, что их связывала, чтобы найти.       Маньяк охотится на колдуний. Она — колдунья, а значит тоже может быть под угрозой. Див прекрасно знал как работает приоритет, он и добавлял ему излишней тревожности, особенно после усиления связи. Чёрт бы ее побрал.       Алиса смотрела на него несколько долгих секунд, потом едва заметно улыбнулась.       — Спасибо.       Владимир ничего не ответил, лишь молча закрыл за ней дверь автомобиля и сел за руль.       Где-то глубоко, на самом краю сознания, колдунья почувствовала странное, почти неуловимое смущение, которое див торопливо спрятал за привычной ледяной стеной, будто его никогда и не существовало