8. По ту сторону долга
31 мая 2026 г., 17:14
Solitude Felsmann + Tiley Reinterpretation
M83, Felsmann + Tiley
— Да, Сеггей Дмитгиевич, я пригесу бумаги, как поправлюсь, спасибо, — Алиса шмыгнула заложенным носом и сбросила звонок. Голова болела адски, от температуры ломило виски и лоб, кожа горела, а тело одновременно бил озноб. Незапланированное купание в Ладоге в конце ноября не прошло бесследно. Впрочем, и летом вода там не отличалась гостеприимством, а уж сейчас и вовсе напоминала жидкий лёд. Уже на следующий день Алиса почувствовала неприятную ломоту в мышцах, а ещё через сутки слегла окончательно. Утром пришлось вызывать врача, чтобы открыть больничный. До русалок они в тот день так и не добрались. Промокшие насквозь и обессиленные, они кое-как выбрались к дороге. Там Владимир перекинулся в собаку, справедливо рассудив, что появление посреди трассы голого мужчины вызовет у людей слишком много вопросов. Поймав попутку, они вернулись к машине и поехали обратно в город. Алиса тогда настолько устала и замёрзла, что почти не замечала происходящего вокруг. Она брела вперёд, не поднимая головы и мечтая только о горячем душе и кровати. Даже мысль о том, что див разгуливает по округе без единого клочка одежды, не вызвала у неё ни смущения, ни интереса. Телефон завибрировал. Колдунья нехотя открыла тяжёлые веки и потянулась к тумбочке. Владимир: «Вы плохо себя чувствуете?» Алиса: «Ага. Болею.» Она подождала немного, но телефон больше не подавал признаков жизни. Странный он, этот Владимир, зачем писал? Что хотел? Мог бы, по крайней мере, спросить еще что-то о самочувствии, предложить помощь или пожелать выздоровления. На худой конец, отправить банальное «держитесь». Ну, так, просто из вежливости. Люди постоянно говорят подобные вещи, даже когда им совершенно всё равно. Впрочем, о заботе со стороны Владимира речи не шло. Алиса давно смирилась с тем, что свои дивьи обязанности по опеке он выполнять не собирается. Обижаться не было ни сил, ни желания. Телефон выскользнул из ослабевших пальцев на одеяло. Где-то на границе сознания мелькнула последняя вялая мысль о том, что чёрт мог бы быть хоть немного человечнее, а потом сон наконец затянул её в свою мутную горячечную темноту. Чуткую беспокойную дрему прервало тихое копошение в дверном замке. Алиса резко распахнула глаза. За окном всё ещё было светло. Судя по ощущениям, проспала она совсем недолго. Голова оставалась тяжёлой, будто набитой мокрой ватой, а тело ломило так, словно кто-то всю ночь избивал её палками. Замок провернулся, потом еще раз и послышались осторожные шаги и шуршание какого-то пакета. Сонливость как рукой сняло. В животе зародилась тревожность. Ключей от квартиры ни у кого не было. Разве что у хозяйки, но та всегда предупреждала заранее. Кто ещё мог открыть дверь среди бела дня? Домушники? Ну, поживиться им будет нечем в дешевой съемной квартире, могут разве что мусор с собой прихватить. Алиса осторожно приподнялась на локте и собрала в ладонях магию — виски сразу же обожгло пульсирующей болью, перед глазами потемнело. — Твою же... Она зажмурилась, пережидая приступ. Пусть боец из неё сейчас никакой, но уж связать она воришек сумеет до приезда полиции. Шаги приблизились, ручка медленно опустилась вниз. Дверь в комнату отварилась с тихим скрипом. Колдунья вскинула руку, готовая напасть на названного гостя, но сразу же уронила её на постель, поняв, кто зашел. Магия, собравшаяся на кончиках пальцев тут же погасла. — Вы? Владимир лишь приподнял бровь на резкое движение хозяйки. — Разочарованы? — сухо поинтересовался он. — Я уже почти связала вас и сдала полиции. — Трагическая потеря для правоохранительных органов. Он прошел в комнату, не утруждая себя прикрыть дверь. — Вы как сюда попали? — спросила Алиса, опускаясь обратно на подушки. Владимир придвинул стул и сел напротив так непринужденно, словно находился у себя дома. — Я оставил себе один комплект ключей, — невозмутимо ответил он. — На всякий случай. Алиса несколько секунд молча смотрела на него, потом воспоминание наконец догнало её. Точно. Ключи утонули в Ладоге вместе с содержимым карманов. Замок пришлось менять в тот же вечер, и занимался этим, разумеется, Владимир. — Могли бы хоть предупредить, — беззлобно проворчала девушка. Вместо ответа Владимир приложил тыльную сторону ладони к её лбу. Прикосновение оказалось приятно прохладным. — У вас высокая температура. — Правда? А я-то думала, мне просто жарко. — Её необходимо сбить. — Да вы капитан Очевидность, — Алиса попыталась ухмыльнуться, но улыбка вышла вялой. — Но я в порядке, завтра уже вернусь в Управление. Стоило ей договорить, как горло перехватило приступом кашля. Она согнулась пополам, судорожно хватая воздух, и только через несколько секунд смогла выпрямиться. Владимир дождался, пока она отдышится. — Нет, — жёстко отрезал он. — Что значит «нет»? — Вы никуда не вернётесь. — Это ещё почему? — Потому что едва можете сидеть. — Могу. — Нет. — Могу. — Нет. Алиса раздражённо прищурилась. — Терпеть не могу, когда вы так делаете. — Что именно? — Командуете мной и ведёте себя так, будто ваше мнение единственно правильное. — Обычно так и есть. Колдунья закатила глаза. — У нас расследование стоит на месте. Нужно снова ехать к русалкам, искать свидетелей, проверять версии... — На Ладоге я уже был. — Алиса недовольно зыркнула на дива. — Русалки ничего не видели, но обещали, что будут заплывать в Неву и обращать внимание на подозрительных людей, да поспрашивают в деревнях, может местные или рыбаки что-то видели. А насчет любовников Евы — я сам этим займусь. — А чем же займусь я? — недовольно спросила Алиса. — Выздоровлением, — твёрдо ответил Владимир. — Замечательно. Значит, пока вы работаете над делом, я буду лежать здесь и помирать от скуки? Владимир молча задержал на хозяйке взгляд, что-то осмысливая и проговорил: — У меня есть ощущение, что вам не придется скучать. Алиса скептически посмотрела на дива, раздумывая, стоит ли уточнять, что именно он имеет в виду. Однако Владимир уже поднялся со стула и начал снимать пиджак, аккуратно повесив его на спинку. — Вы что-нибудь ели? — Эм-м-м, нет, — протянула девушка, припоминая, когда она в последний раз видела еду. Наверное, вчера в обед в столовой. Владимир тяжело и очень выразительно вздохнул. Не говоря больше ни слова, он вышел из комнаты. Через несколько секунд из прихожей донеслось шуршание пакетов. Затем хлопнула дверца холодильника. На кухне зазвенела посуда. Алиса не поверила своим ушам. Он что, готовит? Любопытство быстро одержало верх над слабостью и откинув одеяло, она осторожно села на кровати, а затем попыталась подняться. Пол поплыл куда-то в сторону. Она успела сделать всего шаг, когда рядом словно из воздуха материализовался Владимир. — Вам не следует вставать. — Господи, вы подкрадываетесь как привидение. Див проигнорировал замечание. — Если что-то нужно, просто попросите. — В туалет тоже нельзя? — фыркнула Алиса. — Или вы мне утку принесёте? На её взгляд, шутка была вполне очевидной, но Владимир почему-то не улыбнулся. Наоборот, он посмотрел на неё с таким серьёзным выражением лица, будто мысленно рассматривал это предложение всерьёз. — Владимир, нет. Это была шутка. — Понятно. Однако, судя по голосу, он не отпустил до конца эту идею. Алиса обречённо застонала и снова забралась под одеяло, натягивая его повыше. — Мне просто было интересно, чем вы там занимаетесь. — Исполняю свои обязанности, — спокойно проговорил див и растворился в воздухе. В кухне снова послышалось копошение. Алиса уставилась в потолок. С каждой минутой происходящее становилось всё страннее. Ещё неделю назад Владимир едва терпел её присутствие, а теперь хозяйничал на её кухне и раздавал указания приказным тоном. Он и раньше так делал, но теперь… это было иначе. Спустя некоторое время, когда Алиса уже почти провалилась обратно в тяжёлую болезненную дрёму, дверь снова тихо открылась. Владимир вошёл в комнату с глубокой миской в руках, от неё поднимался ароматный пар. Во второй руке он держал большую кружку с каким-то тёмным отваром. Поставив всё на столик, див без лишних слов помог Алисе сесть. Она машинально хотела возразить, что вполне способна справиться сама, но стоило ей принять вертикальное положение, как во лбу и глазах невыносимо начало пульсировать болью. Владимир поправил подушки за её спиной так, чтобы можно было облокотиться удобнее. Шокированная внезапной заботой колдунья едва удержалась от того, чтобы съязвить насчёт неожиданных изменений в поведении, но не стала этого делать, мудро рассудив, что не стоит лишний раз отбивать желание сблизиться. Владимир взял в руки миску, зачерпнул бульон и протянул ложку ко рту девушки. Алиса недоуменно уставилась на дива. — Владимир, я всего лишь простыла, мне не оторвало руки. — Не стоит лишний раз напрягаться. — Не настолько, чтобы есть с ложечки, — уверенно ответила колдунья. Она пристально посмотрела на дива, в ответ на его невозмутимый взгляд. А затем, протянула руку к миске. Владимир даже не шелохнулся. — Я сама. — Уверены? — Абсолютно. Алиса забрала тарелку и даже смогла подержать ее несколько секунд, но слабость дала о себе знать и рука дрогнула, едва не расплескав бульон. Не говоря ни слова, див забрал миску обратно. Запах от варева разносился изумительный. Жирный куриный бульон был щедро присыпан зеленью. Среди золотистых капель жира плавали кусочки моркови, тонкая вермишель и разваренное мясо. Даже сквозь заложенный нос Алиса чувствовала насыщенный аромат. Желудок немедленно напомнил о своём существовании жалобным урчанием. Предатель. Владимир снова поднёс ложку. — Научитесь просить и принимать помощь, — глядя ей в глаза проговорил див. — Но вы-то никогда ее не просите. Уголок его губ слегка дёрнулся. — Именно поэтому я знаю, насколько это глупо. Иногда нужно позволить себе быть слабой. — Даже перед своим дивом? Он недолго помолчал. — Особенно перед ним, — медленно проговорил он. — Довериться — значит проявить силу. Ешьте. Упрямые взгляды переплелись, столкнулись в настойчивой вечной борьбе. Никто из них по-настоящему никогда не уступал, каждый хотел оставить за собой последнее слово. Алиса вдруг поняла, что противостояние это до крайнего глупое. Владимир кучу раз спас ей жизнь, их связь теперь так крепка, что они чувствуют малейшие колебания друг друга. Какой вообще в этом смысл? Она шмыгнула носом, опустила взгляд, чуть наклонилась и обхватила ложку губами, съедая вкуснейший, уже немного остывший, суп. Настолько вкусный, что на мгновение ей захотелось расплакаться. От температуры, от усталости или от того, что кто-то впервые за очень долгое время просто позаботился о ней. Она предпочла не разбираться. — Господи, Владимир, что вы туда положили? — изумилась она, вскидывая брови. — Это просто божественно. — Благодарю, — сдержанно ответил див, но ведьма почувствовала чужое удовлетворение внутри и едва скрыла улыбку. — Я долго живу, у меня было достаточно времени для практики. — Не знала, что дивы любят готовить. — Любим. — Значит, вы всё-таки способны что-то любить? — Кое-что способны, — кивнул он. — например, еду. И все, что с ней связано. — А что еще? — Тепло. — Это из-за Пустоши? — поинтересовалась Алиса. — Потому что там всегда холодно? — Верно, — кивнул див. — По этой же причине дивы любят… комфорт. Особенно рядом с хозяином. — Это как-то расплывчато, — хмыкнула ведьма. — Все любят комфорт. — Ласку. Алиса чуть не поперхнулась новой порцией бульона. — Что? Владимир набрал новую ложку и снова протянул хозяйке. — Когда хозяин делится силой, гладит или чешет своего дива — это довольно приятно, — невозмутимо продолжал он. — Особенно в звериной форме. Алиса даже представить себе не могла, чтобы она чесала за ухом у мохнатой химеры, не рискуя при этом лишиться руки. — Никогда не думала об этом. — Большинство хозяев не думают. Алиса неожиданно представила огромную мохнатую химеру и собственную руку, зарывающуюся в густую шерсть. Картина была странной и никак не желала оставаться в том виде, в котором она себе ее представляла. Мех на широкой груди то и дело превращался в светлую гладкую кожу под ее ладонями. Поборов внутреннее смущение, она спросила: — Вы бы этого тоже хотели? Он не ответил сразу, помешивал остатки бульона, зачерпывая побольше гущи. — Нет, — наконец ответил он сухо. — Не стоит. Алиса почувствовала себя глупо. Господи, ну кто ее за язык тянул? Даже на уровне связи она ощутила, как захлопнулось та раковина, в которой прятался див и которая приоткрылась на жалкую узкую щёлочку. Он отставил тарелку на стол и взял чай, передав кружку хозяйке. — Выпейте это и сразу ложитесь спать. Она принюхалась. — Что это за гадость? — Сбор от простуды. — Пахнет болотной тиной. — Очень возможно. Алиса сделала глоток и немедленно скривилась. — Отвратительно. — У вас нет выбора. Он поднялся со стула и надел пиджак. Привычным движением поправил манжеты, разгладил рукава. — Вечером я заеду. — Проверить, не умерла ли я от вашего отвара? — Проверить, выпили ли вы его до конца. — Вы меня пугаете. Владимир ничего не ответил. Он молча покинул комнату, как обычно оставив за собой повисшую в воздухе недосказанность. К вечеру состояние колдуньи значительно ухудшилось. Когда Владимир приехал, она даже не проснулась. Он зашел в комнату и оглядел сжавшуюся в комок и дрожащую под одеялом девушку, приложил ко лбу ладонь. Она горела. Температура казалась запредельной для человеческого тела, если ее не сбить, то она сгорит. Владимир встал на колени перед кроватью, склонился над лицом хозяйки и прислушался к ее дыханию. Оно было поверхностным и слабым, глубоко в груди слышалось тихие хрипы. — Чёрт.. — прошептал он себе под нос. Одних трав тут уже не достаточно, необходим парацетамол. Он прошел на кухню, пошарился по полупустым шкафчикам — ничего. Пакеты с крупами, жестяные банки с консервами, чай и засохшие пряники, но ни намёка на аптечку. Наполнив ледяной водой таз и найдя полотенце, Владимир вернулся в спальню и принялся обтирать ее лицо, шею и руки. Никакой реакции. Только беспокойное дыхание и дрожь, временами пробегавшая по всему телу. Алиса словно провалилась в забытие или очень глубокий сон, из которого никак не могла выбраться. Он смочил полотенце и положил его на лоб. Спустя полчаса температура не изменилась ни на градус, а хозяйка так и не пришла в себя. Мокрые полотенца нагревались почти мгновенно, а он менял их снова и снова. За окном давно стемнело. В доме стояла тишина, нарушаемая лишь проезжающими под окнами машинами и неровным дыханием больной. В какой-то момент Алиса застонала, тихо, жалобно, словно ей снится кошмар. Брови нахмурились на покрытом влагой лбу. Владимир осторожно убрал мокрую прядь, прилипшую к её щеке. — Алиса. Она не ответила, только сильнее нахмурилась. — Алиса, очнитесь. Её веки дрогнули, но так и не поднялись. Пальцы беспорядочно зашевелились поверх одеяла. Владимир уже собрался подняться, необходимо было сходить в аптеку за жаропонижающим когда неожиданно почувствовал, как тонкая горячая ладонь ухватила его за руку с неожиданно для ее состояния силой. Он замер. Колдунья всё еще была без сознания, он понимал это, ощущая внутри себя горячечный тёмный вихрь ее рассудка. — Не уходи… Слова сорвались едва слышным шёпотом. Вряд ли она осознавала, что говорит с дивом, скорее обращалась к кому-то из своих снов. Владимир почувствовал, как что-то неприятно сжалось внутри. Наверное, следовало освободить руку, отойти. Но её пальцы продолжали цепляться за него, словно за единственную опору в мире, который сейчас рушился вокруг неё. Владимир опустился на край кровати, медленно перевернул её ладонь и осторожно сжал в своей. — Я здесь, — произнёс он тихо. Сила заструилась по его руке, наполняя хозяйку. Это не поможет выздороветь, но по крайней мере даст организму энергии продолжить борьбу с болезнью. Наверное, она его не слышала, но её лицо вдруг стало спокойнее. Разгладилась складка между бровями, дыхание выровнялось. Она перестала дрожать и метаться в постели и, кажется, уснула по-настоящему. Владимир придвинул стул поближе к кровати и устроился рядом. Ничего страшного, если он посидит здесь какое-то время. Он найдёт круглосуточную аптеку.***
Промозглая осень плавно перетекла в такую же серую, мокрую зиму. Не смотря на то, что на дворе уже стоял декабрь, температура редко опускалась ниже нуля. Снег, даже если и выпадал, то сразу же превращался в грязную склизкую кашу, скользкими кучами лежащую вдоль тротуаров. Город традиционно оказался не готов к слякотному сезону, как, в прочем, к любому сезону. Система водоотведения работала отвратительно, поэтому каша эта таяла, становясь огромными непреодолимыми лужами, на которые с нескрываемым удовольствием наезжали хмурые, сонные водители, обливая с ног до головы зазевавшихся пешеходов. Алиса болела долго. Казавшаяся обычной простуда оказалась совсем не простым воспалением лёгких, что пригвоздило колдунью к дому на несколько недель. Владимир, заметив, что у хозяйки не падает температура, а состояние ухудшается, привёз Степана Вадимовича на прием, а он категорически запретил девушке покидать квартиру, пока она полностью на выздоровеет — холодный сырой воздух мог спровоцировать осложнения. Спорить с ним оказалось бесполезно. Особенно после того, как Владимир немедленно принял этот запрет к исполнению с таким видом, будто получил официальный приказ. Владимир приезжал дважды в день. Иногда рано утром, ещё до работы, иногда поздно вечером. Привозил продукты, лекарства и свежие травяные сборы. Готовил еду, заставлял её есть, следил за температурой, менял компрессы и ворчал каждый раз, когда заставал Алису не в постели. Всё это происходило без лишних слов, без попыток показать заботу, наоборот, чем больше он делал, тем старательнее изображал, будто просто выполняет какую-то обязанность. Алиса чувствовала изменения дива. Она замечала это в том, как быстро он отвечал на её звонки. В том, как хмурился, глядя на градусник. В том, как иногда задерживал взгляд, когда думал, что она этого не видит. А ещё была связь. Раньше Алиса ощущала её лишь изредка, случайными вспышками чужих эмоций, теперь же она чувствовала Владимира почти постоянно: его тревогу, раздражение, когда температура снова поднималась, облегчение в те дни, когда ей становилось лучше. И беспокойство. Постоянное, фоновое беспокойство, которое он тщательно скрывал от неё самой, но как бы не старался, не мог полностью скрывать от их связи. Когда жар наконец спал, состояние Алисы перестало напоминать прогрев на адской сковородке. Она больше не просыпалась мокрая от пота среди ночи и не чувствовала, будто ей в грудную клетку засунули раскалённый кирпич. В тот вечер Владимир снова приехал навестить её — молча проверил температуру, принёс горсть таблеток и стакан с горячим напитком из горьких лечебных трав, от которых ведьму уже воротило. Убедившись, что лекарства проглочены, а чай выпит хотя бы наполовину, он отошёл к окну и почему-то не спешил уходить. Алиса сидела на не широкой полуторной кровати, закутавшись в одеяло почти до самого носа. От постельного белья уже слегка несло несвежим запахом пота, пропитавшего ткань за дни, проведенные в лихорадке. Колдунья брезгливо поморщилась. Волосы после болезни стали совсем спутанными и растрёпанными, лицо ещё сохраняло болезненную бледность, на которой отчетливо проступали веснушки, под глазами залегли тёмные круги. Зато в самих глазах появился здоровый блеск, а не чахлая безжизненная муть. — Как вы себя чувствуете? — тихо поинтересовался див. — Мне лучше, спасибо. Он едва заметно кивнул. — Ваша температура снизилась до субфебрильной, полагаю, вам уже легче вставать? Алиса заставила себя сделать ещё один глоток отвратительного отвара. Жить и правда стало легче. Если в первые дни температура в тридцать семь градусов уже заставляла чувствовать себя вялой, то теперь, после нескольких дней сильного жара она казалась благословением. Правда, вместе с улучшением состояния пришло и недовольство всем вокруг: бельём этим вонючим, собственным нечистым зудящим телом и осточертевшими лекарствами. — Да, — отвечала она тем не менее спокойно, — вашими стараниями я уже почти как новенькая. Еще бы помыться и совсем была бы счастлива. Владимир повернул голову. — Я могу помочь вам с банными процедурами, — проговорил он с серьёзным лицом. Алиса чуть не поперхнулась. — С чем? — Помочь вам помыться. — Это будет лишним, Владимир, — пробормотала она, пряча порозовевшее лицо за стаканом. Резко захотелось отпить горькой жижи. — Но вы еще слабы, — настаивал он. — Вы можете упасть или потерять сознание. Гораздо безопаснее, если я буду рядом и вовремя отреагирую. — В этом совершенно нет необходимости, — громче проговорила ведьма, краснея еще сильнее. Не смотря на то, что голой её Владимир уже видел, но это было в темноте и она не могла представить, чтобы он её ещё и купал. Мылил волосы, массируя пальцами уставшие от засаленности корни. Гладил мягкой мочалкой по ее коже, проводил по шее, спускался ниже к груди, обводя полушария с затвердевшими сосками, размазывал белую пушистую пену. С ужасом, она подумала о том, что ему придется спустить еще ниже, к несвежим интимным местам, которые тоже все дни лихорадки не видели воды. Её пронзило одновременно острое возбуждение и чувство жгучего стыда. Щёки покрылись пунцовыми пятнами. Следом пришло осознание, что див теперь чувствует каждый оттенок её эмоций и от этого стеснение стало почти отчаянным. — Я не настаиваю, — медленно проговорил Владимир и отвернулся. Смущение хозяйки буйствовало в нем яркими красками экспрессионистов, заставляя испытывать собственную растерянность. К сожалению, див не мог абстрагироваться от своего хозяина, в отличие от самого колдуна, только научиться жить рядом с чужими чувствами, игнорировать их, отодвигать на второй план. Владимир уже привык за сотни лет к человеческим эмоциям, да и связь редко когда была крепка с его хозяевами, но перерыв был слишком долгим. После номинальной связи с Авериным и с Сергеем, через двадцать лет слабого отклика ощущать шквал чужих переживаний было странно. Он не забыл, ведь дивы ничего не забывают, но с каждым хозяином это ощущается иначе. Разный баланс эмоций, разная их интенсивность. С колдуньей — с женщиной — это чувствовалось особенно ярко. Алиса допила свой напиток, старательно борясь с захлестнувшей её волной внезапных неуместных фантазий. Должно быть, организм почувствовав себя живым решил размножиться во что бы то ни стало, на случай, если он снова окажется на грани жизни и смерти, иначе она объяснить этот порыв не могла. Она свесила босые ноги с кровати, немного посидела, прислушиваясь к ощущениям. Голова слегка кружилась от слабости, но, в целом, жить можно. Босые ступни опустились на пушистый коврик, она встала, покачиваясь. Не успела Алиса сделать и шага, как нечто подхватило ее поперёк талии, как тряпичную куклу. — Ой! — только и вырвалось с ее губ вместе с резким выдохом, спровоцировавшим приступ кашля. — Вы с ума сошли? — раздражённо выдохнул Владимир где-то совсем рядом. — У вас только вчера спала температура. — Да что я не так сделала? — едва выдавила девушка хватая ртом воздух. — Вы собрались идти босыми ногами по холодному полу! — продолжал возмущаться Владимир, неся её в ванную. — У меня нет столько свободного времени, чтобы лечить вас заново. — Можете вообще не утруждаться, — буркнула Алиса, обиженная таким заявлением. Владимир поставил ее в ванную и сразу включил горячую воду, чтобы воздух и холодный чугун начали нагреваться. — Не ведите себя как неразумный бесёнок, — произнёс он наконец. — Вы обижаетесь на каждое слово. — Потому что вы говорите обидные вещи. Она сложила руки на груди и упрямо вскинула подбородок. Владимир медленно поднял взгляд, прозрачно-голубые глаза встретились с её. В его всегда красивых, хищных глазах не было обычной рыбьей холодности. В них было раздражение, но не злое, как это было раньше, когда ведьма досаждала ему своим присутствием, а, скорее, недовольство из-за халатного отношения к собственному здоровью. То же чувство моментально отобразилось в озере, которым представляла себе Алиса сознание дива. Колдунья отметила, что это очень удобно, так явно понимать, что происходит с партнером, без игры в угадайку, как у них было месяцы до этого. Владимир мастерски умеет подавлять собственные эмоции, поэтому она редко могла ощутить слабую рябь на его поверхности. Теперь, она успевала почувствовать то, что быстро пряталось за толстой дверью. И это было до крайнего интимно. — Извините, если я вас задеваю, — наконец, смиренно выдохнул Владимир. — Я привык, что мои хозяева более эмоционально устойчивы. Постараюсь впредь быть осторожнее в выражениях. Алиса фыркнула и закатила глаза. Самое неприятное было то, что он даже не пытался её оскорбить, а сказал действительно так, как думает, даже не осознавая, что выставляет её истеричной дурой. Горячая вода шумела в ванной, постепенно наполняя маленькое помещение паром. Зеркало уже запотело, воздух становился влажным и сизым, размывая очертания. Ноги окутывало приятное тепло. Алиса внезапно ощутила не только воду, что ласкала её ступни, но и еще какое-то лишнее прикосновение. Она пустила глаза. Руки Владимира всё еще стискивали её талию, чуть собирая длинную футболку и открывая нижнее белье. Даже через ткань прикосновение ощущалось слишком отчётливо, от ладоней будто бы исходил жар и прокатывался по волной по всему телу. Вероятно, див почувствовал новый трепетный всплеск своей хозяйки и поспешил отпустить ее. Алиса прочистила горло. — Спасибо, Владимир, за заботу и за понимание, — сбивчиво поблагодарила она. — Дальше я справлюсь сама. Он кивнул. — Зовите меня, если понадобится помощь. — Конечно. Колдунья вежливо улыбнулась, но про себя отметила, что даже если будет умирать, то не пискнет, до тех пор, пока по крайней мере от нее не будет пахнуть поприятнее. Когда она вышла, то сразу за порогом её поджидали меховые тапочки. Алиса совершенно точно была уверена, что до этого момента у неё таких не было. Не иначе как Владимир постарался. Уголки губ сами собой дрогнули. Воздух в квартире после проветривания стал прохладным и свежим. Ещё ощущался лёгкий запах морозного вечера, пробравшийся с улицы через открытые окна. Алиса плотнее запахнула махровый халат и направилась в спальню. На пороге она невольно замерла. Владимир стоял у кровати и воевал с пододеяльником, точнее, старательно расправлял внутри него сбившееся одеяло. Рукава рубашки были закатаны до локтей. Пиджак куда-то исчез. Безупречно уложенные волосы растрепались во время борьбы с постельным бельём, и несколько светлых прядей упрямо падали на лоб. Время от времени он коротко встряхивал головой, пытаясь убрать их с глаз. Лицо оставалось сосредоточенным, даже суровым. Алиса невольно залюбовалась его силуэтом. Она видела своего дива всегда собранным, педантично, до неестественности аккуратным, если только не считать их последнего приключения, потому что она знала его лишь на работе. Сейчас, без привычной маски равнодушия, он выглядел домашним, не идеальным и очень живым. — Ложитесь под одеяло, холодно, — справившись с пододеяльником, див повернулся к Алисе. — Зато свежо, — парировала девушка, но спорить не стала. Она запрыгнула на постель, на хрустящее от свежести постельное белье и с наслаждением вытянулась под тяжёлым одеялом. Алиса глубоко вдохнула аромат свежести и блаженно прикрыла глаза. Воистину, чтобы сделать человека счастливым — отбери у него всё и верни половину. После долгих дней полубессознательного состояния, просто лежать чистой на чистом было уже неизмеримым удовольствием. Алиса тут же хрипло закашлялась, словно организм напоминал ей чтобы она не расслаблялась слишком сильно. Как ни странно, Владимир всё еще не уходил. Он обеспокоенно приложил ладонь ко лбу хозяйки проверяя не поднялась ли температура от купания, а для надёжности еще и засунул ей подмышку градусник. Затем, невзирая не протесты хозяйки приложился ухом к ее спине, вслушиваясь в звуки её дыхания. — Лёгкие чистые, хрипов уже нет, — констатировал он. — А вы что, врач? — усмехнулась ведьма. — Я много читаю, — уклончиво ответил див. — Раз вам лучше, то пора обсудить инцидент на Ладоге… — Ой, только давайте без вот этого всего, про дистанцию и прочее, — перебила Алиса. — Я уже поняла, что вы не хотите меня. И, насколько я понимаю, то, что обстоятельства сложились… вот так, никак не повлияет на ваше решение. Она отвела взгляд, раздражённо поправляя рукав халата. — Я искренне благодарна вам за каждое моё спасение и за заботу во время болезни, но понимаю, что вами движет приоритет связи, обязанность и всё такое. Не обязательно снова это проговаривать. Я не глупая. Выпалив тираду на одном дыхании, Алиса разразилась кашлем. Владимир протянул ей стакан медовой воды. Она сделала несколько глотков, стараясь не смотреть ему в глаза. — Я хотел поговорить не об этом. — Владимир смотрел на нее внимательно. — Вы отдали мне слишком много крови. — Знаю. — Нет. Не знаете. Он сел на край стула напротив. — Раньше связь была слабой. Сейчас вы ощущаете меня значительно сильнее. Алиса невольно напряглась. — И что в этом плохого? — То, что человеческий разум плохо приспособлен к постоянному присутствию чужих эмоций. — Я справляюсь. — Пока что. Алиса поёжилась, когда воспоминания о ледяной воде и нехватке кислорода навалились на неё тяжелой плитой. Это точно еще долго будет сниться ей в кошмарах. — Но я разделяю наши эмоции и понимаю где чьи. — Это лишь потому, что я очень хорошо умею контролировать свои, в отличие от вас, — спокойно произнес див. Алиса, было, снова хотела надуться, однако заставила себя успокоиться. Потому что теперь через связь слишком хорошо ощущала: Владимир не пытается её задеть. Вообще. Он действительно говорит серьёзно. — Допустим, — сухо согласилась она. — Без должного навыка, рано или поздно вы станете подстраиваться под мое состояние, а это опасно. Главный в паре — колдун. Его разум и эмоции должны быть независимы от дива, иначе высок риск того, что он завладеет волей хозяина. Колдунья уставилась на Владимира широко распахнутами глазами. — И что это значит? Что я уже могу быть не объективна? — Нет. — Владимир качнул головой. — Прошло слишком мало времени. И у меня нет цели завладеть вашим сознанием. Он ненадолго замолчал, а потом неожиданно честно добавил: — Хотя, учитывая вашу нынешнюю физическую и эмоциональную слабость… должен признать, инстинкт периодически срабатывает. Алиса почувствовала, как сердце на мгновение словно сбилось с ритма. — И вам удаётся… держать его под контролем? — осторожно спросила она. — Да. Она облегчённо выдохнула. Как минимум в одном она была уверена — Владимир не мог бы ей солгать. Эта мысль немного успокоила тревогу, которая неприятно шевельнулась где-то под рёбрами. — Что вы чувствуете? — неожиданно спросил он. — Перечислите всё. — Усталость, — Алиса подняла глаза к потолку. — Не знаю. Слабость, растерянность… голод. — Голод? — оживился див, — но вы только поели. — Хм, и правда, — Алиса прислушалась к организму. Чувство голода в принципе в ней было притуплено, она даже забывала поесть, а от любого стресса аппетит сразу же пропадал. И сейчас, ощущения гнездились не в животе, как это было обычно, а как-то абстрактно. Фоново. Колдунья перевела удивленный взгляд на демона, — это ваш голод? — Да, — подтвердил он. — Вы уже начинаете путаться. — Господи, Владимир, почему же вы ничего не поели? — Алиса стало немного стыдно за то, что она к своему подопечному не проявила и капли внимания. — Все в порядке, это не тот голод, о котором вы думаете, а тот, который испытывает любой див по отношению к своему хозяину. Тревога мгновенно вернулась. — Не поняла. — Желание поглотить его. Несколько секунд в комнате стояла абсолютная тишина. — Поглотить? Это типо… съесть что-ли? Владимир как-то неопределенно качнул головой, что совсем не понравилось Алисе. Она немного отползла назад, как будто эти жалкие сантиметры могли спасти ее от голодного зверя. Рука автоматически потянулась к подвеске. — Каждый див хочет сожрать своего хозяина и живет с этим постоянным чувством, к этому привыкаешь, — тем временем спокойно поведал Владимир. — Вам не стоит бояться, я не причиню вам вреда. — Я и не боюсь, — быстро выпалила ведьма. Лукавила, конечно же. — Помимо физических ощущений, есть еще и инстинктивные желания, они не всегда подконтрольны. Див может влиять на хозяина как намеренно, так и бессознательно, если хозяин уязвим. Я могу это контролировать, из-за высокого уровня, но более слабые демоны не могут. Поэтому вам стоит обезопасить себя от этого. — Хорошо. Подозрительность всё еще не отпускала колдунью. Она внимательно следила за каждым движением Владимира, готовая в любую секунду применить силу. Их связь теперь была крепка, ей даже не нужно было использовать кровь, чтобы обуздать его, достаточно было бы и обычного приказа. — Сядьте ближе, — приказал див. Алиса замешкалась, взвешивая, он уже начинает пытаться управлять ею или это пока что обычная просьба. Владимир недовольно выдохнул, по связи заворочалось раздражение. — Пожалуйста, — добавил он сквозь зубы. Борясь с желанием громко цыкнуть и закатить глаза, колдунья переползла поближе к краю кровати, садясь напротив этого токсичного чёрта на колени. Она поплотнее запахнула халат, сняла с головы тюрбан из мокрого полотенца, чтобы ничего не отвлекало от их упражнения и сложив руки на бёдрах, наконец, успокоилась, вопросительно посмотрела на дива. Он наблюдал за ее суетой с внешним безразличием, но Алиса чувствовала под маской равнодушия безграничное терпение. Ей даже захотелось еще дольше копаться, чтобы сильнее его позлить. Такая вот месть за все потрепанные нервы. — Как насчёт, «пожалуйста, хозяйка»? — она усмехнулась, глядя на дива как бы сверху вниз, с каждой минутой смелея все больше. То, что она могла ощущать в себе его эмоции, а значит предсказывать, вселяло в нее веру на почти полный контроль над ситуацией. Это ощущение было опасно приятным. Окончательно обнаглев, она позволила капле силы вплестись в слова. Совсем чуть-чуть, скорее чтобы поддразнить или пошутить. — Или, может быть... «госпожа»? Картинка перед глазами дернулась раньше, чем она успела осознать собственную ошибку. Из груди вырвался какой-то совершенно недостойный колдуньи писк, что-то резко дёрнуло её вперёд. Горло сдавило стальной хваткой так, что воздух почти перестал поступать. Руки инстинктивно вытянулись вперед, найдя опору в коленях дива. Сам он, казалось, даже позы не поменял, все так же расслабленно сидел, откинувшись на спинку стула. Бесстрастное его лицо было теперь так близко, что Алиса чувствовала, как его дыхание щекочет кожу на щеках. Глаза — не дикие, как можно было бы подумать, а совершенно, по-маньячному, ледяные — впились в неё мёртвым захватом. — Не забывайтесь, «хозяйка», — глухо проговорил див. — То, что вы имеете надо мной теперь больше контроля не означает, что я позволю сделать из себя раба. Под спокойствием ощущалась сила — дикая, необузданная. Сдерживаемая исключительно потому, что он сам этого хотел. И не потому, что он был принужден это делать, а потому, что выбирал это каждую секунду. — Вы ещё не умеете пользоваться тем, что получили, — продолжил он, не отводя взгляда. — И пока не научитесь, не стоит экспериментировать на мне. Алиса чувствовала, как от ладони на шее расходится жар. Хватка была уверенной, крепкой, но всё же достаточно осторожной, чтобы не причинить настоящего вреда. Взгляд гипнотизировал её, затягивал в глубину холодного океана. Адреналин от неожиданной опасности заставил подняться по всему телу волоски и жаркой волной возбуждения осесть внизу живота. Она сглотнула, с трудом проталкивая в горло слюну и просипела: — Я пошутила. Владимир почувствовал как дрогнуло горло под его ладонью, как быстро забилось сердце колдуньи. Внутри нежданным чувством прокралось плотское желание и почти сразу же распространилось волной запаха от ее кожи. Он медленно разжал пальцы, в глазах мелькнуло нечто вроде растерянности. Алиса снова сглотнула и по изменившемуся на мгновение взгляду Владимира поняла, что от него не ускользнуло её постыдное возбуждение. Она поспешно оттолкнулась от его коленей и снова села на пятки, потирая шею. По щекам растеклась розовая краска. — Нам так же стоит потренироваться над скоростью принятия решений, — как ни в чем не бывало заявил Владимир. — Вы не ожидали нападения и в моменте тоже растерялись. Такая оплошность может стоить жизни. — Я просто болею, — оправдалась девушка, внутренне ощущая, что и над выдержкой ей тоже стоит поработать. А еще, возможно обратиться к штатному психологу, чтобы он вправил ей мозги, потому что возбуждаться на опасность не совсем нормально. — У колдуна не может быть оправданий, — твердо сказал Владимир. — Вы можете быть слабы физически, но воля и контроль должны оставаться стальными. — А как… — голос засипел, Алиса прочистила горло, — как это выражается? Что вы хотите в этот момент, когда внимание хозяина ослабевает? Владимир поднял на неё взгляд. Свет от окна отразился в светлых радужках, подсветил их неестественную голубизну. Дыхание на короткий миг перехватило, а кожу снова закололо мелкими иголочками. — Подчинить, — тихо ответил он. — Сделать так, чтобы он зависел от меня, контролировать его полностью. Это должно было напугать, наверное. И какая-то часть её действительно тревожно сжалась. Но другая — гораздо более глупая и человеческая — почему-то слишком остро ощутила всю интимность сказанного, от чего в низу живота приятно потеплело. Чокнулась она сегодня что-ли? Это всё из-за температуры. Она мозг ей полностью расплавила. Алиса тряхнула головой и сопротивляясь желанию сбросить с себя халат и кинуться на дива, подтянула к себе одеяло и укуталась в него как в кокон. — Ладно, допустим. И как мне “абстрагироваться”? — Закройте глаза. Она подчинилась. — Нащупайте связь, визуализируйте её. Колдунья сконцентрировалась. Почему-то, когда это нужно было сделать намеренно, то ничего не получалось. Эмоции Владимира расплескались в ней, перемешались с ее собственными, словно молоко в кофе и никак не желали собираться обратно в то аккуратное озеро, что она себе обычно представляла. Будто тот хилый ручеёк, что вытекал из озера на краю сознания, внезапно превратился в полноводную реку, полностью затопившую ее разум. — Расслабьтесь, вы слишком стараетесь, — терпеливо заметил див. — Я… не знаю, что происходит, — разочарованно выдохнула девушка. — Я уже не могу понять, что принадлежит мне, а что вам, все какое-то… однотонное. Она снова попыталась ухватиться за собственные ощущения. Перечислить их: усталость, возбуждение, стыд, голод, разочарование… стоп, голод — это не её. И разочарование… Её или Владимира? А может, все остальное тоже не её? Как теперь понять, какая эмоция точно принадлежит ей, а какая нет? Они все еще были такими слабыми, как белый шум — ничего выдающегося, за что можно было бы уцепиться. — Вы могли бы испытать что-нибудь яркое, чтобы я могла это приметить? — попросила она Владимира, не открывая глаз. — Это не просто, — протянул демон. — Но кое-что может сработать. Сначала под темнотой прикрытых век ничего не происходило. Алиса бросила попытки вычленить собственные чувства из слабого общего фона в ожидании некоего маяка. В комнате было так тихо, что она слышала собственное сопение сквозь всё еще заложенный нос. Казалось, она почувствовала это еще до того, как он коснулся её. Словно статическое электричество собралось в этом месте и через мгновение она ощутила, как пальцы дива медленно скользнули по её щеке — осторожно, невесомо, невероятно нежно для существа, от которого ощущаешь только скрытую опасность. По позвоночнику пробежала дрожь. Он провел чуть дальше, убирая за ухо выпавшую прядь и ладонь легла на щеку полностью — тёплая и очень мягкая. Такая… человеческая. Ресницы дрогнули, губы сами собой чуть приоткрылись в тихом выдохе. Видимо, решив окончательно добить её самообладание, большой палец медленно скользнул по её нижней губе. — Не открывайте глаза, разделите наши ощущения, — тихо проговорил Владимир. Все собственные чувства Алисы словно бы осветились яркими гирляндами. Она очень чётко теперь могла видеть свои — сияющие красной сиреной «опасно!» и чужие — словно бы припылённые, выцветшие от времени, скрытые под очень толстым слоем брони. Она видела их теперь как бледных мотыльков среди роя пёстрых бабочек. Они почти не привлекали внимания, не пытались заявить о себе, оставались неподвижными, пока всё остальное беспорядочно мечется вокруг. Осторожно, колдунья мысленно собрала все блёклые эмоции обратно в огромное тихое озеро, которым она представила разум Владимира с самого начала. Поверхность воды была неподвижной, невероятно спокойной. — Готово, — едва слышно прошептала она. Ладонь сразу же исчезла с ее щеки, оставляя после себя неприятную прохладу и пустоту. — Теперь, представьте границу. — Какую? — Любую. Стену. Дверь. Что угодно, что отделяет вас от чужих чувств. Поперек реки медленно стала возводиться дамба. Алиса не знала, как их строят, но просто представила как камень за камнем поднимается стена, которая перекрывает поток, исходящий из водоема. — Получилось… вроде бы, — неуверенно пробормотала ведьма. — И мне теперь нужно постоянно это держать? Она открыла глаза. — Нет, — Владимир откинулся на спинку стула. — Только если вы хотите закрыться от чувств своего дива или быть уверенны при принятии решений, что он на вас не влияет. Самое важно в этом упражнении — это разделять себя и его. Если сможете с лёгкостью определять чужие ощущения, то строить стену часто не придётся, вы сможете просто держать их обособленно. Алиса всё ещё прислушивалась к новым ощущениям внутри себя, осторожно проверяя возведённую дамбу, словно боялась, что та рассыплется от первого же прикосновения. Потом всё-таки не выдержала. — Откуда вы знали? Владимир вопросительно поднял взгляд. — То, что вы сделали... — она почувствовала, как предательски теплеют щёки. — Откуда вы знали, что это поможет? Он немного помедлил с ответом. — Вы с самого первого дня реагировали на мою близость, — наконец ответил он ровно. В голосе не было ни издёвки, ни внутреннего удовлетворения, лишь констатация факта. — Я подумал, это всколыхнет ваш эмоциональный фон и поможет сориентироваться. Так и оказалось. В груди болезненно кольнуло. Ведь и правда, заискрили светлячками только её эмоции, а у Владимира так и осталась ровная бледная тень. Пусть она и понимала, что это логично, но… всё равно неприятно. — На сегодня достаточно, — Владимир поднялся со стула, — вы всё еще слабы, вам нужно больше отдыхать. Завтра снова навещу вас. — Хорошо, — кивнула Алиса. Когда див уже был у самой двери колдунья окликнула его: — Спасибо, что позанимались со мной, — он замер. — И что заботитесь обо мне. Это очень ценно. Может, вы и не желаете того, но кроме Наташи и вас у меня тут больше никого нет. Поэтому… в общем, спасибо. Владимир не обернулся. Не хотел снова встречаться с большими ореховыми глаза, вечно смотрящие на него так, словно хотели заглянуть в самое его нутро. — Это моя работа, — просто сказал он и вышел.***
Владимир стоял на пустынном, покрытом сухой травой и снежной крошкой берегу. Река катила свои тёмные воды мимо, тяжёлая, почти чёрная под свинцовым небом. Холодный ветер беспощадно трепал волосы и полы чёрного пальто, пробираясь своими жгучими щупальцами под все слои одежды. Позади послышался протяжный гудок поезда и звук стука колёс. Справа, вдалеке, виднелся небольшой перевалочный порт с жирафами судовых кранов и рядами разноцветных выцветших контейнеров. На противоположном берегу чернел Невский лесопарк. Голые деревья тянули к небу тысячи тонких ветвей, похожих на иссохшие пальцы. Только редкие ели сохраняли цвет среди этого царства серого и бурого. Вспышка камеры сбоку на миг ослепила его и он медленно перевёл взгляд с обнаженного женского тела на криминалиста. — Привет, Владимир! Скучал? За спиной раздался задорный, совсем не подходящий ситуации, голос. — Кузя, где твой хозяин? Владимир даже не обернулся на младшего товарища. Он знал, что это Кузя еще за сотню метров до того как он подошел. — Так идёт же, — беспечно ответил парень. — Сам же знаешь, он меня не сверхскоростной. — Его взгляд упал на труп, — ой. — Тогда какого чёрта ты притащился, — холодно произнёс Владимир. — Вернись и сопроводи его.. — Все в порядке, Владимир, не ругайся на него, — Алексей говорил спокойно, неторопливо ковыляя к компании. — У нас с Кузей отличный тандем. Владимир промолчал, однако брови его остались нахмуренны. Он снова повернулся к телу. — Твою мать, — тихо присвистнул Перов, увидев жертву и обошел Владимира, подойдя ближе. Опираясь рукой на трость, он неуклюже попытался присесть на корточки, Кузя моментально оказался рядом, придерживая хозяина за локоть. Девушка была не высокой, с осветленными краской короткими волосами. На белой коже ярко проступали синюшные губы, пальцы на руках и ногах потемнели. На запястьях и лодыжках жуткими отметинами виднелись глубокие порезы. — Это же… — он повернулся к Владимиру, — скажи, что я ошибаюсь. — Вы не ошибаетесь, — див бесстрастно смотрел на Перова. — Чёрт, — тихо выругался колдун, поднимаясь. — Вера будет в ужасе. — Я хотел бы поговорить с ней, — попросил Владимир. — Они были близки, возможно, она что-то знает. — С этим не возникнет проблем, приезжай в любое время. Див кивнул. — Как же так, — Алексей с сожалением повернулся к телу. — Не представляю, как это Дмитрию сообщать и детям. — Я могу сделать это. — Спасибо, лучше я сам. К берегу подошли криминалисты в белых защитных комбинезонах. На фоне серой воды и чёрной земли они выглядели как призраки. Молча, без лишней суеты, они расстегнули чёрный мешок, осторожно переложили тело на носилки и покатили к стоящему у дороги фургону. Несколько секунд все молчали, провожая их взглядами, даже Кузя притих. В какой-то момент тело исчезло за бортом машины, дверцы захлопнулись с глухим металлическим лязгом. Ветер с Невы тянул сыростью и речным холодом. Где-то за оцеплением переговаривались полицейские, щёлкали фотоаппараты, гудел двигатель фургона скорой помощи. — У вас есть хоть какие-то зацепки? – спросил Перов, все еще глядя на машину спецслужб, в которой исчезли носилки. — Нет, — ровно ответил див. — Убийца не оставляет следов, вода смывает даже мелкие улики. Нет ни свидетелей, ни достоверных подозреваемых. Алексей хмыкнул. — Псих какой-то явно, — встрял Кузя. — Что за зверь будет резать женщин за просто так? — Не зверь, — Владимир хмуро глянул на Кузю и снова отвёл глаза к реке. — Человек. Владимир провернул ключ и вошел в квартиру. Коридор встретил его привычным запахом хозяйки, сухих трав со слабой примесью лекарств, а еще нетерпеливо переминающейся с ноги на ногу Алисой. — Ну что там? — набросилась она на него прежде, чем он успел переступить порог. — Не томите, рассказывайте! Он сообщил ей без подробностей о новом убийстве и теперь все время, до того как приехать к ней домой ощущал внутреннее нервное возбуждение колдуньи. — Было бы вежливо хотя бы позволить мне войти в квартиру, — заметил Владимир, закрывая дверь. — Вы уже вошли. — Это не отменяет правил приличия. — Каких именно? — Например, предложить гостю чай. — Ой, Владимир! — махнула рукой ведьма, — вы уже и так здесь как дома, вам не нужно моего разрешения ни на что. А я умираю от скуки и любопытства! Див неторопливо, словно делал это намеренно, стянул пальто и повесил его на плечики, стянул перчатки, снял начищенные туфли, поправил рубашку. Каждое действие выполнялось с такой неторопливой обстоятельностью, которая сейчас казалась Алисе откровенным издевательством. Она буквально чувствовала, как он специально тянет время. И судя по лёгкому удовлетворению, мелькнувшему в глубине его эмоций, так оно и было. Владимир прошел на кухню. Щёлкнул кнопку на электрическом чайнике, скептически заглянул в заварник. Алиса следовала за ним по пятам, сложив руки на груди и наблюдала за каждым движением, нервно постукивая пальцем по локтю. Наконец чай был готов. Он разлил его по кружкам, добавил немного холодной воды в кружку хозяйки. Сел за стол, сделал первый глоток и только после этого поднял взгляд на Алису, кивком указывая на соседний стул. — Присаживайтесь. Колдунья шумно выдохнула, падая на соседний стул. — Ну наконец-то. Владимир сделал ещё один неторопливый глоток. — Я знаю жертву. Алиса, отхлёбывающая в этот момент чай, едва не разлила его на себя. — Ч… что? — Её зовут Светлана Михалкова, тридцати лет, замужем, двое детей, — перечислял Владимир. — Она колдунья и учёная, занимается исследованием Пустоши в одном из НИИ. — Но откуда вы ее знаете? — Видел ее несколько раз на праздниках у Перовых. Светлана коллега и подруга Веры Авериной — невесты Алексея. — Ого, — тихо пробормотала Алиса. — Вы уже говорили Алексею? — Да, — кивнул он. — Он приезжал на место преступления, подтвердил, что это она. — И что же, она тоже как-то связана с «Элизиумом»? — недоуменно спросила колдунья. В голове не укладывалось, чтобы замужняя приличная женщина могла иметь хоть какое-то отношение к тому гадюшнику. — Пока подтверждений этому нет. Хотя это не отменяет того, что она могла быть знакома с кем-то из гостей. Круг колдунов не так уж и широк, все друг друга знают так или иначе. — Я всё еще не понимаю ни мотива, ни принципа, по которому выбирается жертва, — сокрушалась девушка. — Три месяца, три убийства и все девушки разного возраста, типажа и статуса. Что может объединять мастера красоты, студентку и учёную? — Они все обладают силой. Хоть и разной направленности. — Да, но должно быть что-то еще! Владимир и сам понимал, что должно. Сомнений в том, что это серия больше не возникало. Алиса с самого начала высказала здравое предположение о ритуальном характере убийств, но по одной жертве нельзя было сказать наверняка, однако три — это уже статистика. Тела находили в одном и том же районе — на востоке города — с поправкой на то, выше или ниже по течению Невы. Нева — быстрая река, если трупы проводили в воде несколько дней, то их явно сбрасывали ближе к Ладоге. — Кое-что отличалось в этот раз, — добавил он. — Тело явно пробыло в воде не больше суток, но при этом нашли его в районе Рыбацкого — это слишком близко к городу. Значит сбросили его не так далеко как обычно, это странно. — Почему вы думаете, что прошло мало времени? — Запах, — Владимир припомнил слабый аромат, исходивший от тела. Обычно за долгий срок вода полностью вымывала его, а гниение перебивало всё, что могло остаться, но в этот раз он явно чувствовал разницу. — Она принимала алкоголь перед смертью. Причем, в немалой дозе. Раньше этого не было. — Хм, — протянула Алиса. — Убийца опоил ее? Владимир пожал плечами. — Или она знала его и доверяла, поэтому сама выпивала в его компании. В любом случае дождемся экспертизы. — Почему он мог изменить место? — продолжала рассуждать вслух Алиса. — Его спугнули? — Либо так, либо он знал, что за ним могут присматривать, — задумчиво потёр подбородок Владимир. — Я говорил вам, что русалки помогают нам, присматривают за акваторией и общаются с местными. Возможно, он слышал что-то и стал осторожнее. Алиса задумчиво постукивала ногтем по керамической кружке и рассеянно наблюдала, как чаинки медленно кружатся в тёмном янтарном настое. Чем больше они обсуждали дело, тем меньше оно ей нравилось. За время её болезни Владимир успел проверить практически всех предполагаемых любовников Евы. Одни обладали железным алиби, другие вообще никак не пересекались с Марией. Теперь появилась Светлана, и вся стройная, пусть и шаткая, теория снова начинала расползаться по швам. Казалось, каждая новая жертва не приближала их к разгадке, а наоборот, отдаляла. — Я кое-что принёс вам. Алиса подняла голову. Владимир уже доставал из внутреннего кармана пиджака небольшой холщовый мешочек. — Забрал оберег у Степана Вадимовича. — Спасибо, — Алиса смутилась, слегка порозовев и быстро засунула мешочек в карман домашних штанов. — Так как у вас скоро начнется новый цикл, я не смогу вас посещать. И вы всё еще немного больны, поэтому ожидаю, что в ближайшие дни на работу вы не выйдете. Поэтому, я принёс вам еще один презент от Управления. Владимир встал из-за стола и ушел в коридор. Алиса недоуменно проследила за ним, но осталась дожидаться в кухне. Вернулся он с каким-то чёрным кейсом, похожим на дипломат. — Что это такое? — заинтересованно заёрзала девушка. Див расстегнул молнию и вытащил чёрный прямоугольник с латинскими буквами сверху. Он откинул крышку и нажал на кнопку включения. — Ого, — с выдохом протянула ведьма. — Можно посмотреть? — Конечно, он ваш. Она изумлённо взглянула на Владимира и внутри у него что-то ёкнуло от этого искреннего радостно-недоуменного взгляда. Разумеется, ноутбук не имел никакого отношения к щедрости Управления. Когда Владимир попросил выделить Алисе рабочий компьютер на время больничного, Мончинский разрешил взять со склада старый системный блок, да огромный монитор. Тот монстр, которого презентовал ему Мирослав нисколько не отличался от такого же, стоящего на рабочем столе ведьмы. Только вот ему не хотелось, чтобы хозяйка работала за этой кучей хлама. Владимиру нравились современные технологии и он с удовольствием покупал новинки различной техники. Поэтому, вместо старого компьютера он на свои деньги взял ноутбук последней модели, а презентовал как будто от Управления. Не хотелось рушить тот образ прохладной отстраненности, который он уже создал. Он видел, что Алиса скучает без работы, рвётся быстрее покинуть дом. Она засиделась в четырёх стенах во время болезни, но ей предстояло провести на домашнем заключении еще какое-то время. Он не хотел рисковать ее здоровьем, ведь в какой-то момент, то ли когда она спасла его, отдав свою кровь, то ли пока он обтирал её дрожащее в лихорадке тело, оно стало ему до крайности важным. Как и она сама. — Завтра к вам приедут из телефонной компании и подключат интернет. Так же здесь предустановлена программа, позволяющая входить в рабочую базу и почту. — Владимир старался держать голос и вид нейтральным, но он чувствовал некое смущение внутри. — Спасибо! Владимир, спасибо! Алиса вскочила так резко, что плед, которым она укрывала плечи, соскользнул на пол, и прежде чем Владимир успел хоть что-то сказать, её руки уже обвили его шею. Он растерянно замер. Всего на секунду. Но этой секунды хватило, чтобы почувствовать тонкий запах её волос, тепло её тела и собственное сердце, которое совершенно неуместно решило напомнить о своём существовании сбившимся ритмом. Владимир осторожно коснулся её плеч, приобнимая. — Не за что, Алиса Васильевна. Она вдруг осознав, что делает отстранилась так быстро, словно прикоснулась к раскалённой плите. — Ой... Простите. На её щеках проступил румянец. — Я просто... — Я понял. Девушка кашлянула и вернулась на стул сразу же опустив глаза в кружку с уже остывшим чаем. На мгновение между ними повисла тишина. Владимир смотрел на неё и вдруг осознал что уже слишком хорошо знает каждую черту её лица. Линию губ. Упрямую прядь, постоянно выбивающуюся из причёски. Морщинку между бровей, когда она о чём-то серьёзно думает. Веснушки, что проступают сильнее, когда она бледнеет от волнения. Внутри поселилось давно забытое напряжение, что теперь росло с каждым днём их общения всё больше. Он отвёл глаза. — Но это не значит, что вам стоит проводить ночи напролёт за монитором. Всемирная сеть может затянуть. Алиса фыркнула, благодарная за возможность переключиться на менее опасную тему. — Могу поспорить вы так же говорили про книги в свое время. — Говорил. — И про газеты. — Верно. — И про телевидение! — Кино не так уж и плохо, мне нравится. — Вот! Вы просто слишком, — Алиса неопределённо покивала из стороны в сторону, — слишком правильный. У вас всё по-порядочку, по полочкам. Все должно быть идеально. Владимир наблюдал за ней поверх своей кружки. — Тем не менее, я вполне серьёзно. Люди имеют удивительную способность злоупотреблять любым полезным инструментом. — А вам самому как? — Что «как»? — Ну, интернет? Разве не затягивает? Див пожал плечами. — Разочаровывающе. — Почему? — Я ожидал хранилище человеческих знаний. — А получил? — В основном фотографии котов. Алиса прыснула. — Ну и что плохого в котах? — Ничего. Но их оказалось значительно больше, чем научных трудов. — Это потому что коты интереснее научных трудов. — Это многое объясняет в состоянии современной цивилизации. Они одновременно улыбнулись. Улыбка, такая не свойственная вечно отрешенному лицу дива, словно озарила его лучами солнца. Сделала его таким живым, таким… человечным. Дыхание колдуньи сбилось на миг, в груди дрогнуло. Владимир ощутил лёгкое тепло, что моментально передалось по связи. Раньше он бы немедленно отгородился от него. Теперь почему-то не захотел. — Мне пора, Алиса Васильевна. Хочу успеть к Перовым, переговорить с Верой. Владимир поднялся, одернул пиджак. Ему не хотелось уходить. За последние недели он привык приходить в эту квартиру, ее запах стал казаться уютным, он выучил здесь каждый звук, каждый скрип половиц. А главное, его тут ждали. Алиса встречала его каждый раз в коридоре, как только смогла подниматься с постели. Она радовалась ему — он чувствовал это — и это было до одури приятное ощущение, когда тебя ждут. Вот и сейчас, она провожала его в пороге, такая домашняя, в длинной футболке и домашних штанах в клеточку. Растрёпанная, бледная и очень, очень милая. Он никогда не думал о людях как о «милых». Его никто не провожал и не встречал ни разу в жизни. Не смотрел на него большими, ореховыми глазами полными немой благодарности. Он вышел на порог и замер на мгновение, переполненный новыми ощущениями. — Алиса Васильевна? — Да? — тихо прошелестело за спиной. — Давайте… — он сжал ручку двери сильнее, — давайте перейдём на «ты»? Если вы не против. — Я давно не против, — ответила девушка не повышая голоса. Владимир кивнул и поспешил захлопнуть двери.
