XI
24 апреля 2026 г., 23:19
Бьёт в переносицу, я знаю, все знаю я, но катастрофически тебя не хватает мне, Катастрофически тебя не хватает. Ночные Снайперы — «катастрофически»
Несломленный хлопнул дверью раздевалки, сорвав моё самообладание. Розовая кофта пропиталась слезами, и я упала на колени, продолжая всхлипывать. Я не хотела просить его сдаться, проиграть, чтобы одержал победу брат, но выпалила на эмоциях, когда Влад в очередной раз обжёг меня холодом. Его тело всячески показывало интерес, симпатию, но сам мужчина был как стальная скала, что вариант сорваться в пропасть казался очень реалистичным. Я не могла позволить брату или ему умереть, как бы кто-то этого ни хотел. Я вышла к трибунам лишь спустя несколько минут. Натали о чём-то спрашивала меня, заметив своего босса на ринге, но я лишь отмахивалась от вопросов. На телефон пришло уведомление, которое я сразу же открыла, спрятав дисплей от подруги. «Как обстановка? Нужно ещё время…» Совершив круг, Влад оказался передо мной. Я видела кровь, которая тонкой струйкой стекала из носа, но мужчина пытался показать, что это неважно. Все видели, как холодно держался Несломленный, пока я пыталась прочесть его — тот терял бдительность. Мужчина часто смотрел на меня, словно отмахиваясь от взгляда. Я отвлекала, ломала его. В глазах горел огонь вперемешку с беспомощностью. Влад прикрывал левый бок, где цвел синяк, который я не заметила в раздевалке. Его слабое место — я нашла его. Если брат тоже заметит его склоненный корпус, то воспользуется своим преимуществом. — Ты куда? — крикнула Натали, когда мои ноги унесли меня ко выходу. Телефонный вызов сопровождался очередным слезам. Под сердцем Влад носит свой секрет, тайну, которую не показывал никому. Его вид всегда был сильным и холодным, никто не мог задуматься о его слабостях. Я бежала, чтобы Несломленный перестал чувствовать мой взгляд, стал сильнее. Его тело поддавалось инстинктам рядом со мной, мужчину тянуло ко мне. Раньше я думала, что он просто играет, ничего не понимает. Но теперь я знаю — Влад намекал, сам не осознавая этого. Мне нужно лишь помочь ему спасти этот секрет.***
— Объясни мне, Лиза! — в руках брата мигал телефон, но моё зрение рассеялось, я могла смотреть лишь в створку двери, за которой горел тусклый свет. — Пусти меня! Мой крик распугал всех пациентов в больнице, но я продолжала срывать голос, пока Денис оттаскивал меня от отделения реанимации. Последние часы я провела в скитании от одной темной мысли к другой. Влад лежал на операционном столе, а врачи не торопились выходить. Мне было спокойнее в холодном коридоре в одиночестве, ожидая окончания операции, а не в пожаре ссоры с братом. Натали молча сидела, сведя колени вместе и потирая лицо руками. Брат держался из последних сил, чтобы не закричать также громко, как и я. Проведя ногтями по коже головы, отчего царапины на макушке зажгло с новой силой, я села рядом с подругой от бессилия. В горле жгло, в глазах щипало, а энергия иссякла. — Как давно ты с ним мутишь? — не успокаивался Денис. Я разглядывала брата, который сделал шаг ко мне и, не наклонившись, чуть ли не ударил меня экраном по лицу. Фотографии папарацци, которые можно было увидеть даже при моём расплывчатом зрении, уже не пугали. Я посмотрела на Дениса, чья грудь вздымалась всё чаще, и с губ слетел смешок. Теперь это неважно. Все эти фотографии, страхи — всё потеряло свое значение. — Мне кто-то может что-то объяснить? — продолжал стучать по мозгам вопросами Денис, глянув на Натали. — Нат? Подруга смотрела то на меня, то на брата, метаясь из одной стороны в другую — как и я последние часы — и мне не нужно было поворачивать голову, чтобы удостовериться в этом. Воздух в лёгких заканчивался, я сжала виски, пытаясь расслабить мышцы. — Мы… — подруга не могла договорить. — Вы сговорились, — констатировал он, сделав шаг. Он вёл себя так, будто мы предали его. Я продолжала поглядывать на дверь реанимации, ожидая новостей. Челюсти сжало от бессилия, и моя голова повисла на шее. Глаза моргали: «Вдруг это сон?» Но я отрывала веки, и противная холодная плитка не исчезала. Брат тряс меня за плечи, но я не видела его лица — только белые стены мозолили мне глаза. — Нашатырь! — кричал кто-то рядом со мной, но я настолько устала, что не могла отозваться на звук. Белые стены, холодная плитка, такой бледный и холодный Влад — в моей голове вертелась карусель, пытаясь уморить. Желудок скручивало то ли от голода, то ли от стресса. Искусственная кожа банкетки, в которую вцепились мои дрожащие кисти, обжигала, но я держалась за неё, как за последний шанс. В носу засвербело, глаза открылись, но я не могла сфокусировать зрение. Очередные белые халаты, крики, холодные стены. «Какая была твоя любимая игрушка в детстве?» — его голос казался таким тёплым и громким, словно Влад стоял рядом со мной. Я оглядела человеческие силуэты, отгоняя от себя руку с ваткой. Натали поглаживала мои ноги, а Денис пропал. — Как вы себя чувствуете? — спросила медсестра, вооружившись уколом с неизвестной мне жидкостью. — Нормально, — я посмотрела на шприц и помотала головой. — Я… В порядке. — Врач скоро выйдет. Не стоит себя так изводить. Изводить. Я обожглась от её слов. Медицинские работники привыкли терять своих пациентов, но не каждый из них готов терять близкого, любимого человека. Да, я знала Влада лишь неделю. Но разве это что-то меняет? Женщина вернулась в кабинет, захлопнув дверь, и я сжала веки, чтобы облегчить боль от громких и резких звуков. Натали села ближе ко мне, поглаживая и прижимая мои плечи. — Где Денис? — слетело с моих губ. Я не могла поднять головы, приютившись под шеей подруги. — Он сказал, что хочет побыть один. — И ты оставила его? — моя шея едва выпрямилась, но хватка Натали окрепла, и я не сдвинулась с места. — Ты нуждаешься в поддержке. Денис остынет. Ты и сама это прекрасно знаешь. Я вздохнула, пробуя больничный воздух на вкус, но от него только сильнее сводило скулы. На языке вертелись слова, но голос был слаб, я едва могла говорить. — Прости… — шепнула я, прижавшись лицом к кофте подруги, ткань которой всё больше намокала от моих слёз, но Натали лишь поглаживала меня по голове. — Тебе не за что извиняться. Денис всё поймёт… Со временем. Больше я не могла говорить, пытаясь восстановить дыхание. Я считала вдохи подруги, пытаясь дышать наравне с ней, чтобы хоть показаться живой, но внутри во мне что-то начинало гнить. Девушка действовала на меня успокаивающе, погружая меня в сон. Я только легла на её колени, как щелчок двери заставил вскочить. Влад. Но открылась вовсе не дверь реанимации, в которую иссякли все шансы попасть. В коридор вбежал Олег, замерев при моём виде. Его волосы были также растрёпаны, как и мои, глаза также пусты и тусклы. Когда мужчина подошёл ко мне, протянул руку. Я прижалась к нему, как за последнюю соломинку. Он был его другом. Я разрыдалась. Он до сих пор его друг. — Я не успел, Лиза… — его голос был таким тихим, чтобы никто, кроме меня, не услышал его боли. Мужские руки усилили хватку — он тоже хватался за меня, как за последнюю надежду. Нам не хватало Влада, даже Несломленного. — Ты сделал всё, что было в твоих силах. — Я мог сделать больше… — вздохнул Олег, сдерживая нервы. Я оторвалась от мужчины, чтобы посмотреть на него. На лбу мигала покрасневшая царапина, а на подбородке саднила рана. — Мне нужно было подключить больше связей, найти больше… — Он выберется, — я пыталась убедить Олега, будучи не уверенной сама. — Он… Выкарабкается. Из отделения реанимации вышла статная женщина в помятом халате, повеяв за собой прохладу.***
Через два дня Влада перевели в палату. Его состояние было стабильным, но он не мог прийти в себя. «Мы сделали всё, что могли. Осталось только ждать». И мы ждали. Я забыла, когда спала в последний раз не в сидячем положении. Олег приходил каждый день, но из-за работы не мог остаться дольше, чем на пару часов. Золотарёв продолжал винить себя, хотя сделал всё возможное. Мужчина думал только о Владе, коря себя за несуществующие ошибки. Сколько бы раз я не объясняла Олегу, что он сделал, всё что мог, тот не верил моим словам. — Я мог сделать ещё больше, Лиза, — твердил он. — И ты меня не переубедишь. После этих слов Золотарёв покидал палату, объяснившись загруженностью на работе. Я оставалась с Владом, который никак не мог прийти в себя. Его руки оставались бледными, и мои касания не согревали их. Губы высохли, а глаза едва впали, но он проснётся. Соколов поправится. Тихий писк кардиомонитора стал моей мантрой. Я перестала замечать этот назойливый звук за пару дней. Денис пытался вытащить меня из палаты, Натали была готова остаться с начальником, чтобы я уехала поспать, но они сдались, наконец позволив мне быть рядом с ним. Ты можешь ненавидеть меня, только приди в себя, Несломленный. тт/тг канал и сообщество вк: ffallenloverr. 🤍 жду ваших реакций, комментариев и 🌟
