BROKEN || СЛОМЛЕННЫЙ

Ты на берегу, а я вижу море Не прошу для нас у него покоя Память режет волнами Разум - провал Я бы сжёг это все Сжёг это все к чертям. Green Heart — «Сжечь»

      Где я?       Последнее, что помню — невосполнимая пустота, от которой я не мог избавиться. Боль, поверхностное дыхание, жжение в груди, кашель, крик и сирены. Я хотел кричать, кричать от боли и чертовки с пшеничными волосами. Её глаза заставляли меня чувствовать боль, жалость к её брату. Я хотел вывести её из помещения волоком, чтобы просто выполнить обещанное и выиграть бой. Но без неё было хуже — я чувствовал пустоту. Впервые я почувствовал внутреннюю пустоту.       Когда умираешь, все говорят, что видишь свет в конце тоннеля. Не верьте… Всё тело вибрирует от боли, которая теперь не кажется такой сильной, а вокруг тебя лишь темнота. Тьма всегда манит своим холодом, заставляя ёжиться. Может, я попал в ад?       Я слышал тихий размеренный писк, напоминающий кардиомониторы. За холодным потоком воздуха стало теплее, словно кто-то закрыл дверь. Может, я не умер? Чьё-то дыхание согревало.       — Влад, ты меня слышишь?       Блондинка… Солёная капелька упала на мою щёку — я не умер. Как бы я сейчас хотел пошевелиться, выйти из этого дурмана, но тело меня не слушалось.       — Я знаю тебя лишь несколько недель, — засмеялась она, всхлипывая. — Но я сижу рядом с тобой и переживаю больше, чем за кого-либо.       Она переживает за меня? Непонятная вспышка. Она была не просто белой, как от фотоаппарата, там был чей-то силуэт. Ещё одна, задержавшаяся на секунду. Женщина, там точно была она.       — Это я виновата во всём, — Лиза всхлипнула. — Из-за меня ты убил того парня. Но я этого не хотела…       Сквозь белый свет я увидел испуганное лицо, обрамлённое пшеничными волосами. Лиза. Мягкие руки, которые блондинка поторопилась вернуть к себе в первую нашу встречу, тогда одарили меня неизвестным импульсом, но я не обратил на него внимание. Яркие глаза тогда пытались что-то сказать мне, но я не слышал.       Вспышка. Еле освещённое помещение и она в розовом платье. Нога закинута на другую. Лиза флиртовала со мной. Белый свет. Блондинка припала к моим губам. Дыхание сбилось, перекрикивая музыку. Контраст льда и пылающих губ со вкусом горьковатой карамели от виски заставлял забыться. Моя рука властно впилась в её талию, обрамленную шелковым розовым материалом. Тогда я пытался насладиться этой жаждой, желанием, напиться Лизой сполна, игнорируя внешний мир.       Вот что я должен был вспомнить. Её.       — Я думала, что ты был моей главной ошибкой в жизни. Тогда в клубе… Я много выпила, понимаешь? Творила что-то невообразимое. Я никогда такой не была… Но я не жалею, нет. Не жалею.       Касание. Блондинка дотронулась до моего плеча, пытаясь пробудить меня ото сна. Очередная капелька с её лица упала, я чувствовал это даже через хлопковый материал. Вспышка. Мой шестой день рождения. Вся семья за одним столом, а мне вручают лучший подарок — машинка с военным принтом на радиоуправлении.       — Потом мы встретились в октагоне… — продолжила нашу историю блондинка. — Я думала, ты моя галлюцинация… — она засмеялась, но смех казался лишь вестником грядущей истерики. — Просто ненастоящий. Ты смотрел на меня словно в первый раз, а я уже тогда влюбилась в тебя.       Могила. «Соколов Кирилл Владиславович». Камень был свежим, хотя бабушка запрещала сразу ставить памятники. Земля сначала должна осесть. Но отец всегда был достоин лучшего.       — Судьба нас сводила снова и снова. Наверно, выглядело, будто я слежу за тобой.       Да, блондинка, так и выглядело. Ты была моим Шерлоком Холмсом, пытающимся отыскать то, что я так давно потерял. Белый свет. Бабушка лежит на больничных простынях. Я приходил к ней каждый день после школы, пытаясь поддержать, пока мама искала деньги на лечение. Лицо потеряло оттенок жизни, но её улыбка заставляла и меня верить, что всё будет хорошо.       Она умерла за 5 минут до того, как я в очередной раз пришёл к ней из школы.       Я не успел. Чёрт.       — Я наговорила тебе, что всё дело было в брате… Но нет, я переживала за вас обоих, хотя это кажется… Кажется... Таким глупым наваждением. Меня тянуло к тебе, поэтому я каждый раз выглядывала из раздевалки, проверяла, всё ли с тобой хорошо. Ты убивал людей, но всё равно был лучшим для меня…       Мама. Кудрявые тёмные волосы, спущенные по плечам, сменились короткой стрижкой. Её очередной парень не любил длинные волосы, и она делала всё, чтобы угодить хоть кому-то из новоиспеченных мужчин, пока я пытался привлечь внимание женщины, которая родила меня.       — Прости меня, я не должна была выходить на трибуны. Тогда ты бы не пострадал… Ребро бы не попало в… — моя блондинка замолчала, прерываясь за всхлип. — Но тебя прооперировали. Твои тайны раскрыты, Влад.       Как бы я хотел сказать, что тебе не за что просить прощения.       Очередная вспышка чуть не ослепила закрытые глаза. Новогоднее утро. Я бежал к ёлке, надеясь, что Дед Мороз привезёт подарок, о котором гласило моё письмо. Мне не нужна была машинка, игрушка. Пусть только дедушка принесёт моей маме счастье. Далеко под ёлкой завалялась шоколадка, покрытая пылью. Месяц назад я оставил её для Деда Мороза, но он не взял плитку…       Тогда я перестал верить не только в этот символ праздника.       Мои ноги неслись к спальне мамы. Очередной мужчина бросил её за пару часов до Нового года, и она закрылась в своей комнате. «Я хочу побыть одна», — шепнула она мне, целуя в лоб. Под глазами были тёмные синяки, на лбу впали морщины, но я все равно говорил, что она лучшая, что она сильнее всех в мире.       Мой голос звал маму, но она не отвечала. Тогда я тихо постучался и попытался открыть. Дверь оказалась прижата стулом, но спустя пару толчков и минут тишины, я ворвался в спальню.       Женщина, родившая меня, сидела у батареи, из-за жара отопления бледная кожа стала прожжённой, распространяя запах гари по комнате. Рядом валялась коробка из-под таблеток, которые она пила каждый день после смерти папы. Новая упаковка оказалась выпита до конца. Неподалеку валялся рваный клочок бумаги:       «Прости, сынок, но я так больше не могу. Надеюсь, ты когда-то меня поймёшь.

МАМА.»

      Записка выпала из моих рук. Лицо потеряло живой вид, пока я пытался поднять собственную мать.       «Мама, вставай, нам нужно к бабушке в больницу. Сегодня её день рождения, помнишь?» — тихо кинул я через несколько минут молчания.       Я не осознавал реальности, своих действий. Мои мысли терялись в лабиринте, и каждый шаг в нём резал сильнее кинжала. Все события смешались в марафон, таская меня по уголкам моего сознания. Скорая помощь. Её вызвали соседи из-за слишком громкого плача. Полиция. Какао. Детский дом.       Сынок так и не смог «понять», но осознал, что снова не успел. Не уследил.       — Я боюсь, что ты оттолкнёшь меня, когда очнёшься… Но я всё пойму.       Тёмный холл, освещённый большим количеством свечей на ёлке. Я ступил на порог нового дома на правах племянника и приёмного сына под руку со своей 45-летней тётушкой. Тётушка… Именно так она просила себя называть.       «Беги разбирать подарки», — шепнула она, показывая рукой на новогоднее дерево. Цветастые коробки ворожили.       Оловянные солдатики и коллекционные машинки сменились чистыми хрустящими простынями и ночью, проведённой с родственницей. «Ты должен отблагодарить тётушку за подарки», — приговаривала она, пытаясь соблазнить меня кривой улыбкой, намалёванной помадой. Она никогда ей не шла.       В ту ночь я не осознавал того, что эта женщина сделала со мной. Но когда одноклассники стали показывать порно и обсуждать фото обнаженных девушек, с которыми бы они переспали, я почувствовал, что тётушка поступила как-то не так. Не так, как должна была.       Мне было, мать его, 14.       В тот день моё тело стало функционировать отдельно от меня, а мой холодный разум и логичный расчёт помогли добиться эмансипации в 16 лет, убрав из своей жизни триггеры.       — Всё будет хорошо, — прошептала она, прислонившись губами к моему виску и вложив ладошку в мою руку.       И я почему-то ей верил. тт/тг канал и сообщество вк: ffallenloverr. 🤍 жду ваших реакций, комментариев и 🌟