Живые мёртвые

      Гарри вошёл в туннель, который вёл в большой подземный зал — где сэр Николас устраивал приём в честь юбилея смерти. Чёрные свечи горели ярко-синим огнём, не дающим теней. В их призрачном свете и живые напоминали привидений. От синего огня веяло холодом. Гарри поёжился и плотнее закутался в мантию, подумав о том, что стоило бы одеваться теплее. Ему не хватало друзей в этом сумрачном месте, но у Рона вдруг появились невыполненные домашние задания — как будто когда-то это его останавливало от чего-либо! — и у Гермионы, неожиданно, тоже. У той самой Гермионы, которая всегда делает домашние задания заранее! В итоге, слегка обидевшись на друзей, Гарри отправился на вечеринку призраков в одиночестве. Он не понимал Рона и Гермиону: неужели им не интересно посмотреть на праздник привидений, пообщаться с теми, кто жил столетия назад, узнать об их порядках и интересах?       На подходе к праздничному залу ушей Гарри коснулся громкий звук, искажённый и грубый. Мелодию вполне можно было разобрать, но складывалось чувство, что инструменты были напрочь расстроены. Множество шумов перебивало мелодию.       Но вскоре Гарри с удивлением понял, что, несмотря на шумы и искажения, в этой музыке есть нечто особенное, и её не неприятно слушать. Пожалуй, она даже может ему понравиться, подумал он.       Зайдя в торжественно обставленный зал, Поттер встретил сэра Николаса, окутанного призрачным чёрным бархатом. Он парил у входа в зал, приветствуя подходивших гостей.       — Добро пожаловать, мистер Поттер! — наигранно траурным тоном произнёс Ник. — Добро пожаловать! Я так рад, что вы оказали мне честь своим приходом.       Он снял украшенную пером шляпу и с низким поклоном пригласил мальчика присоединиться к празднику.       Подземный зал был полон не менее чем сотней призраков. Жемчужно-белые прозрачные пары кружились под искажённую, шипящую мелодию. Играли её призрачные музыканты, стоявшие на сцене. Присмотревшись, Гарри отметил, что инструменты на вид обыкновенные, разве что старые. Некоторые музыканты играли, даже не прикасаясь к ним полупрозрачными руками. Призрачная виолончелистка держала руки на коленях, пока смычок сам собой танцевал на струнах. Под потолком висела гигантская люстра, и тысяча свечей заливала зал ледяным синим светом. В помещении было холодно, точно в зимнюю пору — изо рта Гарри валил густой пар.       Чтобы согреться, Гарри решил пройтись по залу. Мантия помогала слабо. Гарри дал себе слово выучить какие-нибудь согревающие чары, что дадут возможность не зависеть от тёплой одежды и не бояться морозов.       Уклонившись от какого-то полупрозрачного, тощего мужчины и его спутницы в длинном тяжёлом платье, Гарри прошёл мимо группы мрачных монахинь, мимо оборванного человека в цепях, мимо Толстого Проповедника — весёлого призрака Пуффендуя, мимо рыцаря в помятых доспехах. Гарри отметил, что большинство привидений обходят стороной Кровавого Барона — призрака подземелий Слизерина, по мантии которого переливались серебром незасыхающие кровавые пятна.       «Что же он сделал такого? — подумал Гарри. — Кого-то убил? И был убит за это? Или всё иначе?»       — Гарри? — прозвучал сзади тихий, но знакомый и приятный голос. — Ты тут как очутился?       От неожиданности мальчик вздрогнул.       — Миртл! — Гарри развернулся, ощутив радость от того, что встретил знакомую на этом пока ещё совершенно непонятном празднике. — Ты не представляешь, как я рад тебя видеть.       Хотя бы кто-то знакомый и дружелюбный, с кем будет несложно завязать беседу — пусть даже полупрозрачный и невесомый.       — Ты выглядел таким потерянным, — Гарри обратил внимание на одежду подруги.       Простое чёрное платье, сменившее школьную форму, красиво обрисовывало девичий силуэт.       — Сэр Николас меня пригласил, я пришёл и… — Гарри замялся.       — Не составишь мне компанию? Я тоже тут в гордом одиночестве, летаю от стола к столу, пытаясь вспомнить вкус и запах сыра, — грустно усмехнулась Миртл.       Она указала на столы с разлагающейся пищей.       — Почему? Тут столько народа! — удивился Гарри и тут же добавил: — Но я совсем не против составить тебе компанию.       — «Слишком новенькая», — скривившись, гнусавым голосом бросила Миртл, явно кого-то пародируя. — За исключением Ника и Проповедника, я ни с кем особо не общаюсь. С остальными просто нет общих тем. Некоторые меня ввиду возраста даже за призрака полноценного не держат. Видите ли, я королеву Викторию не застала!       — Надо же, — Гарри удивился. — Тяжело быть привидением.       — А как по мне, очень даже легко, — Миртл внезапно взлетела почти до потолка, после чего мягко опустилась обратно, тряхнув волосами, и хихикнула над своей незамысловатой шуткой.       Гарри рассмеялся вместе с подругой. Подумал, что ему приятно видеть её улыбку.       — Миртл, а можно спросить? — полюбопытствовал он. — Обычно ты в форме Когтеврана. Как призраки могут поменять одежду?       — О, я этому далеко не сразу научилась, но большое спасибо сэру Николасу, — с явным удовольствием принялась хвастаться она. — У каждого из привидений есть… устойчивая форма, близкая к облику, который мы имели при смерти. Но, развив воображение и потренировавшись, можно примерить другой наряд или придать себе устрашающий вид! Или хотя бы свести прыщи.       Увлечённо слушая рассказ девушки, Гарри погрузился в бесплотную толпу вместе с ней. Он улыбнулся, поняв, что этот вечер будет не так уж и плох.

***

      — И тут Оливия начала блевать мокрицами! — Миртл захихикала. — О, Мерлин, это было отвратительно, но настолько забавно, что смеялись вообще все.       Гарри тоже рассмеялся — не потому, что смеялся над давно умершей обидчицей своей призрачной знакомой, а потому, что ему нравилось видеть Миртл радостной.       — Издевательства потом только усилились, меня даже немного побили, — из голоса девушки-призрака пропало веселье. — Но я ни разу не жалела.       — Она это заслужила, — веско проронил Гарри. — То, как они с тобой обращались… так нельзя.       — Брось, это было пятьдесят лет назад или около того, — Миртл пренебрежительно махнула рукой. — Я изрядно отомстила ей посмертно, доведя до нервного срыва. Как же она истерила! Но истеричкой назвали меня, да. Жаль, что в итоге меня привязали к школе. Но её расшатанная нервная система того стоила.       — Привязали? — поразился Гарри. — Как это?       — Я же призрак, — печально ответила Миртл. — Призрак без контроля — головная боль для Министерства, которое спит и видит, как всё и вся разложить по ящичкам, пронумеровать и на замочек запереть. Мы для живых — проблема, неприятное напоминание, мертвецы, которые посмели не исчезнуть с этого света. Пока я никому не мешала, никому не было до меня дела, но когда я достала Оливию и та подала жалобу — меня привязали к замку ритуалом.       — Ты не проблема, — уверенно возразил Гарри. — Признаюсь, не знаю никого, кто непроблема настолько, как ты, Миртл. Я рад, что ты не исчезла…       — Если бы не только ты так считал! Не знаю, случайно или для издевательства, — Гарри впервые за их общение услышал в голосе Миртл ярость. — Меня привязали к канализации! Я не могу появляться нигде, кроме Чёрного Озера, ванн и долбаных туалетов! Не могу отойти дальше десяти шагов от двери! Бесит! Как же бесит!       — Миртл, обещаю, что я найду способ тебе помочь! — горячо уверил Гарри. — Я читаю книги о призраках и связанной с ними… то есть вами… магии. Во многом разобрался. Я освою нужные заклинания и освобожу тебя!       — Благодарю, Гарри, — уже спокойно сказала девушка-призрак, найдя силы слабо улыбнуться. — Ты не обязан, но спасибо. Если захочешь, приноси книги в мой туалет и приходи сам. Будем читать их вместе.       Некоторое время они шли в тишине, поднимаясь всё выше по кажущейся бесконечной в полумраке лестнице.       — Подожди, но сейчас мы не у туалета, — заметил Гарри.       — Сегодня Хэллоуин, ночь духов, когда грань между живыми и мёртвыми истончается, — ответила Миртл. — Только в этот день я могу бродить, где захочу, пусть и в пределах замка. Обычно я сижу на Астрономической башне и смотрю на звёзды.       — А сегодня хочешь туда пойти? — спросил Гарри, чувствуя непонятное волнение.       — Но ведь уже отбой? — с сомнением бросила Миртл, повернувшись к спутнику.       — А у меня с собой мантия-невидимка, — с хитрецой произнёс Гарри, подмигнув призраку и достав из глубокого кармана драгоценный артефакт.       — Только не попадись потом Филчу, меня совесть замучает, — Миртл явно обрадовалась.       — Я ещё в прошлом году стал мастером пряток, — Гарри расплылся в улыбке.

***

      — Как красиво! — протянул Гарри, вглядываясь в звёздное небо, зачарованно открыв рот.       Он не раз смотрел на небо на уроках астрономии, но там никогда не хватало времени полюбоваться — нужно было выискивать звёзды и планеты, считать склонение и восхождение, возиться с множеством труднейших таблиц, разобраться в которых в полной мере получалось только у Гермионы.       Сейчас, смотря на небо, он будто открывал его красоту для себя по-новому. Когда глаза привыкли, Гарри разглядел тусклую полосу Млечного Пути. Впервые он увидел его в Хогвартсе — в магловских городах сильна засветка уличным освещением и автострадами, да и погода почти никогда не способствовала астрономическим наблюдениям. В эту ночь над Хогвартсом стояло удивительно чистое небо. Казалось, подпрыгни — и упадёшь в звёздную бесконечность.       На востоке краснел грозный Марс, крошечным топазом ложась в ожерелье Млечного Пути. Над ним сиял Поллукс, чуть в стороне, на другом берегу тусклой небесной реки — желтоватая Бетельгейзе и голубой Ригель. Нашёл Гарри и белую Капеллу с Плеядами. Аврора Синистра накрепко вбила в учащихся названия самых ярких звёзд и их расположение.       — Да, красиво, — Миртл сидела рядом, тоже устремив взор к звёздам. — Ты везунчик. Можешь смотреть на небо каждую ночь, как хорошая погода. Из туалета и из озера — совсем не то. Я даже окно открыть не в состоянии…       — Но не смотрю, — задумчиво бросил Гарри.       — Зря, — мечтательно протянула Миртл. — Надо уметь радоваться мелочам. Быть в моменте. У меня, кроме момента без конца, ничего не осталось. Прошлое где-то там, а будущее — туалет. Но момент порой хорош.       Какое-то время они молча смотрели на звёзды.       — Миртл?       — Да?       — Ты сказала, что можешь появляться в Чёрном Озере. Почему не можешь смотреть на звёзды от него?       — Не могу выбраться из воды, — печально ответила Миртл, качнув головой. — Словно упираюсь в волнующийся, подвижный, но непроницаемый потолок.       — Тогда, может, каждый год? — неуверенно спросил Гарри.       — Что имеешь в виду? — девушка-призрак повернула голову к юному волшебнику.       — Хэллоуин для меня грустный день, — объяснил Гарри. — В этот день… впрочем, неважно. Раз в Большом Зале я не сижу, может, будем выбираться сюда? Будем лежать, болтать, смотреть на звёзды…       Гарри почувствовал, что самым очевидным образом краснеет. Мальчик понадеялся, что Миртл этого не видит.       — Спасибо, Гарри. Это важно для меня, поверь.       — Да ладно, чего такого, — буркнул он.       Неожиданно подавшись вперёд, Миртл обняла Гарри. До крайности удивлённый и смущённый, он отметил, что у неё неожиданно ощутимые руки для призрака. Неловко он обнял её в ответ. Было чувство, будто он обнимает очень твёрдый и холодный воздух.       — Я думал, ты бесплотная, — обескураженно пробормотал он.       — Сегодня особая ночь, ты забыл? Ночь духов, — хихикнула Миртл, отпуская его. — Грань между живыми и нами истончается.       Гарри поймал себя на том, что не хочет разжимать объятий, но всё же опустил руки, по-прежнему отчаянно смущаясь и чувствуя странную радость одновременно.       — Миртл, я хотел спросить, — полюбопытствовал Гарри. — Каково вообще быть привидением? Это очень плохо?       Миртл задумалась, картинно взявшись за подбородок.       — Нет, не плохо, — сказала она после раздумий. — Сейчас — нормально. Научилась, свыклась.       Гарри с интересом слушал.       — Когда я только умерла, я была в постоянной, непрекращающейся истерике. Даже попыталась убить себя, забыв, что уже умерла. Глупо, да?       Гарри ощутил тень страшной душевной боли.       — Как же тяжело тебе пришлось, — прошептал он. — Я… соболезную тебе. Мне сложно представить, как это тяжело.       — Это позади, Гарри. Сэр Николас был тем, кто прилетел ко мне в туалет, разговорил и поддержал. Он нёс всякую околесицу про рыцарей, про их стойкость, но мне было достаточно, что хоть кто-то был рядом. А потом, спустя годы, я начала понимать. Он относился ко мне, точно к ученице или внучке. Иногда и сейчас он залетает. Через него я просила приносить мне книги, он научил меня переворачивать их страницы, объяснил тонкости посмертного существования, — рассказала Миртл. — Сэр Николас надавил на Кровавого Барона, чтобы тот приструнил Пивза, который постоянно мне досаждал.       — Он очень хорошо сделал, — одобрил Гарри.       — Душа без плотской оболочки не становится бесчувственной и равнодушной, я — человек, пусть и без тела, — веско добавила Миртл. — Не все понимают это. Да и при жизни не все меня за человека считали. Что-то мне недоступно: вкусы еды, запахи, не считая запаха распада… но я по-прежнему могу видеть и слышать. Хотя цвета больше нет… Наверное, звук и свет проще, чем запах и вкус. Но у меня появились новые чувства. Например, я могу ощущать тепло живых, могу различить эхо эмоций. Я по-прежнему способна радоваться лунному свету, удачной мысли или чьей-то доброте. Возмущаться несправедливости.       Гарри промолчал, продолжая смотреть на полупрозрачную и серебристую собеседницу. Миртл сменила тему.       — Гарри, у тебя есть братья или сёстры? Двоюродные? Они волшебники?       — Нет, нет у меня братьев и сестёр, — ответил Гарри. — Есть кузен, но это не то. Он ужасен. Я сирота, живущий у родственников-маглов, как ты помнишь. Именно в этот день моих родителей убили.       Миртл повернулась к звёздам.       — Прости. Я понимаю твою печаль. Мне так и не довелось повидать своих, — прошептала она. — Мы похожи. Нас обоих отвергали, мы известны из-за ужасных событий. А ещё — у нас почти совсем одинаковые очки! Только мои лучше — не разобьются.       Дальше они смотрели в космические дали, наслаждаясь холодным покоем той волшебной ночи в тишине.