Глава 5. Заколдованный дневник.
7 марта 2026 г., 13:00
Начался новый семестр. Гермиона почти поправилась — к девочке вернулся человеческий облик. Оставалось избавиться от жёлтого оттенка глаз. Гарри и Рон навещали пострадавшую от зелья подругу каждый день, помогая не отстать от учебной программы. Не забывал Гарри и про Миртл, заглядывая по вечерам дважды в неделю в восемь часов вечера.
Гермиона и Миртл помирились. Привидение долго просила прощения у Гермионы, объяснила своё поведение и обещала любую посильную помощь в дальнейшем, чтобы загладить вину. В итоге Гермиона быстро сменила гнев на милость. Она даже призналась Гарри и Рону, что Миртл оказалась весьма интересной, чуткой и начитанной собеседницей.
Гарри и Миртл много обсуждали прочитанные книги. Ещё, конечно, Гарри рассказывал про события в школе. Миртл больше слушала, но могла время от времени поделиться смешной историей из жизни озёрных обитателей или какой-нибудь нелепой ситуацией, случившейся в одном из туалетов. Они даже один раз сыграли в одолженные у Рона магические шахматы. Благодаря восприимчивости фигур к голосовым командам, Миртл могла играть в них без каких-либо затруднений. Впрочем, она, упражняясь, иногда специально двигала фигуры сама, за что Гарри её неизменно хвалил. Миртл играла белыми, Гарри — чёрными. Под конец партии на доске совсем не осталось фигур, и игра завершилась вничью. Миртл играла неторопливо и вдумчиво, но время от времени совершала рискованные и непредсказуемые ходы.
В один из вечеров, направившись к туалету, Гарри увидел лужу, натёкшую из-под двери. Зайдя в туалет и скинув мантию-невидимку, Гарри увидел рассерженную Миртл, вынырнувшую из сливного бачка с очередной обрушившейся на пол волной.
— Привет, Миртл! В чём дело? — удивился Гарри, переступая через лужу. — Зачем ты затопила туалет?
Призрачная жительница туалета подлетела к Гарри.
— В меня кидались книжками! — возмущённо бросила она, превратив ослепляющую повязку в очки. — Я сижу, размышляю, а тут снова эта рыжая! Бац — и эта штука пролетает через меня насквозь!
Миртл указала на тонкую мокрую книжку, валявшуюся под раковиной. Книжка была раскрыта на пустом развороте. Находка была потрёпанной и выглядела довольно старой.
— Я решила окатить дуру как следует, но она убежала! — Миртл в бешенстве указала на дверь. — Пусть только ещё раз явится, я ей покажу!
— Уверен, ты ужасна в гневе, — мягко произнёс Гарри. — А что это за книжка?
— Похоже, дневник, только им не пользовались, — сказала Миртл. — Я из любопытства его полистала немного. Там ничего. Но он очень старый. Моих времён. Если это был подарок, то кое-кому надо объяснить, что подарками не кидаются.
Гарри протянул руку к книжке.
— Осторожней, Гарри, — бросила Миртл, коснувшись локтя мальчика холодной призрачной рукой. — Пусть он пустой, с ним что-то не так. Мне было неприятно, когда он пролетел через меня. На нём эхо очень плохих эмоций. Может быть, даже опасные защитные чары. Есть книги, которые могут сжечь руки, если их коснуться, или свести с ума. Мне уже мало что может повредить, а вот тебе стоит поберечься.
Книжка лежала на полу, намокшая, таинственная и ужасно манящая. Гарри не мог пройти мимо, не попытавшись разобраться.
— Вряд ли, тогда бы Джинни, или кто это был, не донесла бы книгу, — покачал головой Гарри. — Рискну.
Он нагнулся и поднял дневник. На переплёте красовалась дата полувековой давности. Перевернул на первую страницу дрогнувшими пальцами. Увидел надпись расплывшимися чернилами.
«Т.М.Риддл»
Гарри прочёл фамилию и инициалы.
— Миртл, ты знала такого?
— Нет, не припомню, — задумчиво проговорила привидение, зависнув у плеча Гарри. — Что-то совсем смутное.
Гарри пролистал дневник, разлепляя слипшиеся страницы, и нашёл на внутренней стороне обложки адрес магловского магазина.
— Обычный магазин, — непонимающе пробормотал Гарри. — Скорее всего, первый обладатель дневника воспитывался неволшебниками, как и мы с тобой. Ты уверена, что он чем-то особенный?
— Не уверена, но с ним противно соприкасаться, — Миртл сунула руку в дневник и тут же отдёрнула, будто живой человек, коснувшийся чего-то мерзкого. — От него несёт какой-то застарелой злостью и надменностью. Но не только. Что-то куда гаже. Не понимаю, что это может значить. В него ничего не писали. Откуда он у рыжей дурынды? Унесёшь его отсюда тогда?
— Кстати, Миртл, как ты поняла, что она рыжая? Ты же… — Гарри смолк.
— Призрак и не дружишь с цветом? — закончила привидение. — Всё нормально, не в обиде. Да, я уже подзабыла в своём чёрно-серо-белом мире, что такое краски. Только призрачное пламя по-прежнему синее, ну, как на празднике у Ника.
— Но как тогда…
— Ты когда-нибудь видел столько веснушек у блондинок?
— Ясно. Джинни, вроде бы, не злая и не высокомерная, она сейчас вообще тихая и забитая, — удивился Гарри. — Ладно, я потом его ещё сам посмотрю, если ты не против. Давай, я расскажу тебе новости.
***
Поздним вечером Гарри и Рон коротали время за домашним заданием в гостиной Гриффиндора, заодно поджидая Джинни для серьёзного разговора. Гермиона, уже пару дней как выписанная из больничного крыла, ушла спать. Тепло и уют убаюкивали, но Гарри было не до сна. Он успел показать таинственный дневник друзьям. Гермиона заподозрила, что он может быть как-то связан с нападениями и Наследником Слизерина. Рон вспомнил, что Том Риддл в своё время получил памятную табличку — после отбытия наказания в помощниках завхоза Филча, что заключалось в уборке Зала Славы, он запомнил много интересного. Сопоставив даты, друзья пришли к выводу, что Риддл может иметь какое-то отношение к событиям пятидесятилетней давности. Кроме того, в Зале Славы нашлись записи о том, что Риддл был старостой факультета и старостой школы. Гермиона попыталась найти в дневнике записи, сделанные невидимыми чернилами, использовав стандартные в такой ситуации заклинания. Однако ничего не вышло. Рон предположил, что дневник действительно пуст и зауряден: таинственный Риддл просто поленился делать в нём записи. Гарри возразил, заметив, что совершенно пустой и заурядный дневник вряд ли бы стали выбрасывать в туалет. Кроме того, в его голове крутились слова Миртл о неприятных ощущениях от взаимодействия с дневником. — Гарри, я не понимаю, почему в эту бурду нужно добавлять улиток, — недовольно проговорил Рон, с ненавистью вчитываясь в учебник по зельеварению. — Снейп опять будет докапываться. Я не понимаю логики! — Эх, я тоже, — Гарри недовольно-задумчиво почесал затылок. — Иногда мне кажется, что зельеварами становятся какие-то особенные волшебники. В гостиную вошла Джинни, как обычно подавленная, но всё же менее усталая и потерянная, чем в прошлую их встречу. Гарри быстро встал и приблизился к девочке. Та затравлено посмотрела на него. Рон встал между выходом и сестрой. — Джинни, что с тобой творится? — негромко, но настойчиво поинтересовался Рон. — Давайте не тут, давайте сядем и поговорим, — Гарри указал на диван. Посадив Джинни на середину дивана, Рон и Гарри устроились по бокам. У Гарри мелькнула неприятная мысль, что ситуация начинает напоминать какой-то дикий и абсурдный допрос. — Ничего, — буркнула Джинни, помотав головой. — Скажи, Джинни, зачем ты кинула в Миртл старый дневник? Что это вообще за дневник? Откуда он у тебя? — начал задавать вопросы Гарри. Джинни молчала, глядя в пол остекленелым взглядом, будто став жертвой неизвестного чудовища Тайной Комнаты. — Джинни, с тобой можно нормально поговорить? — рассердился Рон. — Что с тобой творится? Мы беспокоимся. — Ничего, всё нормально, — пискнула девочка. — Джинни, пожалуйста, — попытался урезонить её Гарри. — Это может быть важно. — Всё нормально, правда, — помотала головой Джинни. — Точно-точно? Рядом возник Перси. — Привет, что тут у вас? — спросил староста. — Джинни, всё хорошо? — Да так, ничего, — вздохнул Рон. Джинни кивнула. — Идите уже спать, завтра занятия рано, — бросил Перси. — Джинни, тебя это в первую очередь касается, ты сама не своя от недосыпа. Явно обрадовавшись освобождению от допроса, Джинни убежала в девчачью спальню. Когда Перси ушёл, Рон и Гарри тревожно переглянулись.***
Как Гарри и подозревал, дневник хранил тайны прошлого. Выяснить это удалось вечером дня Святого Валентина, прошедшего весьма сумбурно. Днём случилась потасовка с Малфоем. После шести Гарри сумел добраться до туалета и вручить валентинку призрачной подруге, жутко смущаясь. В валентинку мальчик записал неловкое двустишие, что долго и мучительно рожал на отдельном листе, который потом предусмотрительно сжёг заклинанием. «The moonlight pales compared to you, my Myrtle, The loveliest ghost to ever haunt below magic castle steeple» Гарри долго пытался найти баланс между романтичностью послания и скромностью, едва не начав вырывать себе волосы от творческих мук. В итоге, отчаявшись и услышав в коридорах озвученные различными причудливыми способами послания других ребят и девочек, он остановился на достаточно романтичном варианте и отправился к неживой подруге. Валентинка выплыла из его рук и раскрылась перед девушкой. Миртл искренне обрадовалась посланию, Гарри даже показалось, что она засветилась призрачным туманно-серебристым светом ярче обычного. — Мне… мне никогда такого не писали, — тихо проговорила она. — Это очень приятно, Гарри. Правда. — Потому что идиоты, — немного невпопад пробормотал донельзя смущённый Гарри. — Я пока спрячу её в книжку, хорошо? — спросила Миртл с затаённым волнением. — У меня должно получиться… потом я найду какую-нибудь сухую щель, где её не намочит… прости, что я ничего тебе не написала. У меня с этим пока некоторые трудности. — Ничего страшного, — тепло улыбнулся Гарри сияющей в прямом смысле подруге. У Миртл получилось убрать послание в книгу, что лежала на бачке в дальней, запертой изнутри кабинке, пусть это и заняло около минуты. После они, как обычно, делились новостями и обсуждали разные дела. — Получилось что-то выяснить про дневник? — полюбопытствовала Миртл. — Ничего, никаких невидимых чернил, а Джинни молчит, — печально поведал Гарри. — Но у меня есть одна мысль, я её пока не проверял. Что, если нужно не пытаться прочесть, а написать самому? Звучит глупо, знаю. — Не глупо! — уверенно ответила Миртл. — Иногда единственный способ что-то понять — это попытаться изменить. Обязательно попробуй! Вдохновлённый подругой, следующим же вечером Гарри, уединившись, сел за дневник и написал фразу: «Меня зовут Гарри Поттер». Слова пропали, сменившись совсем другими. Чернила будто вытекли из бумаги обратно. «Привет, Гарри Поттер. Меня зовут Том Риддл. Как ты нашёл мой дневник?» Эта надпись тоже пропала, но не раньше, чем Гарри написал ответ дрогнувшей от волнения рукой. «Одна девочка выбросила его в унитаз». Ответ был незамедлителен. «Хорошо, что я позаботился о сохранности воспоминаний не обычными чернилами. Всегда были люди, которые не хотели, чтобы мои записи прочли». «Что это значит?» — Гарри пришёл в такое возбуждение, что перо плясало из стороны в стороны, оставляя кляксы. «Этот дневник хранит записи о великих ужасах и тайнах». «Тебе что-то известно про Тайную комнату в Хогвартсе?» — спросил Гарри. Сердце билось, как бешеное. Риддл ответил быстро, почерк стал торопливым, летящим. «Разумеется. Она существует. На пятом году моего обучения Комнату открыли, выпустив заточённого монстра. Он напал на студентов, убил одну. Я поймал человека, открывшего Комнату, и его исключили. Профессор Диппет, директор, спешил отмыться, и запретил мне говорить правду под страхом исключения. Дело представили так, будто девушка погибла из-за несчастного случая. А в честь меня поставили красивую доску, обеспечили кое-какими преференциями, и велели молчать. Но я знаю: монстр жив, а способный его освободить человек на свободе». Гарри едва не разлил пузырёк с чернилами, спеша написать ответ. «Это происходит снова. Было три нападения. Убита кошка, оцепенели люди и дух. Кто виновник? Что за чудовище он выпустил? Где Тайная комната?» «Что тебе известно о новых нападениях?» Гарри прикусил губу. «Совсем мало. Мне очень важно знать, где Тайная комната и кто в ней обитает. От этого зависят жизни». «Тогда позволь мне ввести тебя в мои воспоминания». Последовавшие следом события стали впечатляющим магическим опытом. Гарри будто очутился в замке пятидесятилетней давности, сопровождая Тома Риддла. Сначала страница дневника будто превратилась в телевизионный экран, а затем затянула его целиком. Гарри вблизи увидел таинственного владельца дневника. То был юноша лет шестнадцати, высокий и черноволосый, с бледным бесстрастным лицом. Когда он улыбался, глаза его оставались холодными и цепкими. Гарри внимал, боясь пропустить хотя бы одну деталь. Но Риддл не направился к какому-нибудь секретному проходу, не открыл путь к скрытой лестнице в Тайную Комнату. Сначала он долго подстерегал кого-то у кабинета, где в настоящем Снейп обучал зельеварению. Вскоре стало ясно, на кого Риддл устроил засаду. Внезапно выйдя из-за поворота, Риддл застал здоровяка, стоявшего у огромного ящика. — Добрый вечер, Рубеус, — громко произнёс Риддл. — Всё кончено. Я расскажу о тебе. — Ты это… я не… — испуганно пробормотал здоровяк. — Возможно, ты никого не замышлял убить. Но чудовище остаётся чудовищем. Ты выпустил его из благих побуждений, но это стоило жизни несчастной мисс Уоррен! Гарри невольно оценил ораторские навыки Тома. Он говорил уверенно и веско, каждое слово казалось разумным, справедливым, взвешенным. Его хотелось поддержать, хотелось согласиться, присоединиться к справедливому негодованию, принять выводы, запомнить каждое слово. На фоне Риддла здоровяк казался неотёсанным и опасным дураком, каждое возражение казалось не просто ошибочным — оно воспринималось кощунством против всего разумного и справедливого. — Он никогда никого не убивал! — вскричал здоровяк, придавив спиной дверь, за которой раздавались странные пощёлкивания. — Рубеус, — Риддл подошёл ближе, смягчив тон. — Завтра приедут родители погибшей девочки. Тварь, убившая их дочь, должна быть уничтожена. Это самое меньшее, что мы можем сделать для них… Гарри всецело был на стороне Риддла. Внутри горела ярость. Вон он, злодей, прикормивший монстра, что убил Миртл! Если бы мог, он бы сам достал палочку, чтобы наказать злодея и уничтожить монстра. Все манеры врага внушали отвращение, казались насмешкой над человеческим достоинством. — Это не он убил! — заорал здоровяк. — Он не может! — Отойди, Рубеус, — гневно бросил Риддл, выхватывая волшебную палочку точным, быстрым, идеально выверенным движением. Вспыхнуло золотое колдовское пламя. Дверь за спиной верзилы распахнулась с такой силой, что даже здоровяк покатился по полу. Глазам Гарри предстало ужасающее чудовище. Колоссальное мохнатое тело, семенящие чёрные ноги, бесчисленные голодные глаза — гигантский, невозможно огромный паук. Риддл открыл рот, чтобы произнести заклинание, но великан с неожиданной прытью кинулся на него, сбив с ног. Жгуче-синяя молния ударила в потолок, выбив фонтан каменной крошки. Чудовище бросилось прочь, пронеслось по коридору и исчезло за поворотом. Несмотря на всё, Гарри пронзила убийственно ясная мысль. «Что-то здесь не так». Гарри почувствовал, что снова лежит у себя на кровати в спальне. Дневник Риддла лежал у него в ногах. Не успел Гарри прийти в себя, как в спальню вошёл Рон. — А я то думал, куда ты подевался, — сказал Рон. Гарри сел на кровати. — Кажется, я разобрался в дневнике, — нервно бросил он. — Или нет. — Не понимаю, — выдохнул Рон. — Скажи, гигантские пауки убивают взглядом? Гарри вспомнил слова Миртл. «Жёлтые глаза над раковиной» У пауков чёрные глаза. — Нет, — удивился Рон. — Мы вроде все вместе разобрались, что на такое способны только горгоны, василиски, и как там этих копытных… — Катоблепасы, — напомнил Гарри. — Пауки кусаются, — поморщился Рон. — Не хватало, чтобы они ещё и взглядом убивали. Рон боялся и ненавидел пауков. — Том Риддл искал виновника нападений, как мы, но ошибся, — проговорил Гарри. — Он подумал, что Миртл была убита пауком, которого вырастил Хагрид. Он искал Тайную Комнату, но, видимо, взял ложный след. Рон нервно сглотнул. — В любом случае, нам следует поговорить с Хагридом, — закончил Гарри. — Он может помнить что-то, что упустили Том и Миртл.
