Живые мёртвые

      Профессор Снейп устало вздохнул и откинулся в кресле. Перед ним стоял нескладный, коротко и неаккуратно стриженный студент-пятикурсник в форме Гриффиндора. Учащийся беспрестанно шевелил руками, пряча их то в карманы, то за спину, хмыкал и кашлял, чем ужасно раздражал профессора.       — Мистер Карвен, получается, вы не можете сказать чего-либо вразумительного о свойствах лунного камня? — процедил Северус.       Томас Карвен являлся одним из нелюбимых студентов для профессора. Раньше это место занимал Гарри Поттер, но после того, как сын недруга и давней любви взялся за ум и, хуже того, спас ему жизнь, пришлось вымещать негатив на другом студенте. Благо, поводов он давал куда больше, чем смекалистый и въедливый Поттер. По слухам, среди предков Томаса был какой-то печально известный в Штатах чернокнижник-некромант из Бостона, чьи потомки вернулись на родину предков из-за преследований американских мракоборцев, но студент никак не оправдывал своё возможное происхождения. Он не только не имел склонности к изучению Тёмных Искусств, он вообще не желал изучать что-либо, кроме еды, напитков и непристойных колдографий.       — Нет, — печально уронил Карвен, кашлянув.       — Мистер Карвен, что такое «вечные эликсиры»? — Снейп продолжил засыпать вопросами оставшегося после уроков на отработки ученика. — Можете привести пример такого зелья?       — Нет, — ещё печальнее буркнул студент, хмыкнув.       — Каковы побочные эффекты зелья Мопсуса? — Снейп скривился, будто прожевав лимон. — Ладно, как отличить волшебную рябину от обычной?       Студент спрятал руки в карманы и издал громкий сопящий звук.       — Ну, она волшебная, — протянул Карвен, обрадовавшись.       — Мистер Карвен, последний вопрос: вы идиот или издеваетесь?! — сорвался Снейп, резко вставая. — Вы никогда не сдадите СОВ по зельеварению!       Карвен отпрянул и сшиб задом бронзовый котёл. Бросился поднимать.       — Но я прочёл… — попытался оправдаться студент.       Снейп обошёл стол и надвинулся на лоботряса.       — Вы бездельник! Вы ничего не прочли! — Северус поймал себя на желании наложить на студента пыточное заклятие.       «Посмотреть бы, как он корчится», — подумал профессор.       — Минус пятнадцать очков Гриффиндору! Убирайтесь отсюда! В конце года я поставлю вопрос о вашем отчислении! — Северус был в ярости.       Шляпа не распределила студента на Когтевран: он был слишком глуп и нелюбопытен. Не отправила на Пуффендуй: слишком ленив и глух к другим. Не указала путь на Слизерин: не амбициозен и точно не хитроумен, пусть и родовит. Забросила на Гриффиндор: достаточно смел, чтобы решительно забросить учёбу.       — Извините, — потупился студент. — Я много готовился к трансфигурации, и не успел…       — Макгонагалл солидарна со мной в оценке вашего прилежания! — окончательно взъярился Снейп. — Вы перешли на пятый курс по ошибке! Будь моя воля, я отобрал бы у вас волшебную палочку!       Карвен попятился и снова уронил поставленный им же котёл.       — Вон, и не попадайтесь мне на глаза до среды, — прошипел Снейп, глядя на студента василиском.       Когда бездельник скрылся, Северус устало привалился к стене. Собравшись с силами, подошёл к раковине, умылся и выпил воды.       — Хогвартс им дал жильё, преподавателей, библиотеку, — проворчал он. — Изучай волшебство, древние знания постигай. Но нет, не хочу знания постигать. Хочу пудинги жрать и колдографии с голыми вейлами смотреть. Флоббер-черви, а не маги.       Рядом возник белый светящийся феникс. Снейп сразу узнал посланца Дамблдора.       — Жду в кабинете. Зайди.       Птица растворилась в воздухе. Выругавшись на склонное дёргать по пустякам начальство, Северус поспешил к директору. По пути профессор распугал стайку хихикавших четверокурсниц и встретил разглядывавшую потолок Елену Когтевран. Северус считал её самой бестолковой и ленивой из факультетских призраков, и не уважал. Впрочем, своё мнение он никогда не озвучивал, опасаясь портить отношения со вспыльчивым и могущественным Кровавым Бароном, особенно учитывая важность последнего для курируемого Снейпом факультета.       — Профессор, вы сегодня мрачны, как грозовая туча, — окликнула его призрак. — Что за дума вас снедает?       В ответ Снейп что-то нечленораздельно пробурчал.       Добравшись до входа в кабинет директора, Снейп произнёс пароль. Величественная каменная горгулья сдвинулась в сторону, позволяя подняться в святую святых замка. Расположенный в башенке, торчащей сбоку большой башни, снаружи кабинет казался совсем маленьким и едва ли не висящим в воздухе, но впечатление являлось обманчивым.       Дамблдор встретил Северуса, колдуя над расщепителем заклинаний, стоявшим на вращающемся столике в углу кабинета. На другом столе жужжал продвинутый профессиональный спиритограф, раскрывая местоположение и тип обитающих в Хогвартсе и его окрестностях духов. Кинув беглый взгляд, Северус отметил, что окружавшие территорию дементоры никуда не делись.       — Здравствуйте, Северус, — Дамблдор вернулся к своему креслу и наколдовал высокое кожаное кресло для собеседника. — Чай, кофе? Если с занятиями на сегодня всё, можно что и покрепче.       Снейп вздохнул.       — Нет, благодарю, капля в горло не лезет, — сказал он.       — Что случилось?       — Не находите, что многие учащиеся совершенно не заинтересованы в учёбе? — выговорился на больную тему Снейп. — Пожалуй, чая всё же выпью.       — Увы, людям свойственны лень и несознательность, особенно в том возрасте, когда ты обеспечен чужой заботой, — вздохнул Альбус. — Оттого особенно ценен всякий, способный проявить ответственность и сознательность в сложной ситуации.       Перед зельеваром и директором появились фарфоровые чашки в блюдцах с цветной каёмкой. Блюдце Снейпа красовалось зелёной каёмкой, директорское — красной.       — Вы к чему клоните? — Северус устало прикрыл глаза.       — К тому, что ты, Северус, один из немногих, на кого я могу положиться без всякой оглядки, — проговорил великий волшебник. — Могу я попросить тебя кое о чём?       — Конечно, вы можете меня попросить о чём угодно, но не всякую просьбу я смогу выполнить, — без обиняков ответил Снейп, пробуя губами чай. — Трансгрессия к Сатурну, воскрешение умерших и вытягивание Томаса Карвена на «удовлетворительно» по зельеварению вне моих скромных сил.       Альбус улыбнулся, оценив шутку, но тут же стал суров и серьёзен.       — Северус, я попрошу тебя не искать мести Сириусу Блэку, — мягко и вкрадчиво произнёс он.       Снейп резко выпрямился.       — С чего вы взяли?       — Просто я подумал, что ты захочешь самолично расправиться с предателем, обрекшим Лили Поттер на смерть от рук Тома Риддла, — пояснил Альбус.       Снейп встал с кресла и отошёл к окну быстрым шагом.       — Если он окажется поблизости — никто и ничто не остановит мою руку, — отчеканил Снейп. — Но гоняться за ним по Шотландии не буду. Оставлю это дементорам и мракоборцам.       Альбус спокойно выпил чаю.       — У меня есть основания полагать… различные догадки, улики… что дело не так просто. Возможно, роль Сириуса в той трагедии несколько отличалась от версии следствия, — заметил Дамблдор.       Снейп резко повернулся к директору.       — У вас есть доказательства? Я готов выслушать любые свидетельства, но у меня нет никакого желания участвовать в очередном хитроумном плане, который закончится чьей-нибудь бессмысленной смертью, — снова сорвался Снейп. — Сириус Блэк — такой же псих и изверг, как и его двоюродная сестра! Он с ранних лет приучился наслаждаться чужой болью и унижением. Знаю на своём опыте, Альбус. Он конченый ублюдок. Вы уверены, что у вас действительно есть что сказать?       «Нервы ни к чёрту», — подумал он.       — Ты жесток ко мне, Северус, — вздохнул Дамблдор. — Ты знаешь, я всегда старался свести жертвы к минимуму. И у меня нет хитрого плана. У меня есть лишь сомнения, которые мне хочется дать услышать умному человеку. Послушаешь?

***

      Уроки профессора Римуса Люпина, преподавателя защиты от тёмных искусств текущего года, стали любимыми для многих студентов. Никто не шептался и не спал, тем более, почти на каждом уроке проходили практические упражнения.       Гарри сидел прямо и старался поймать каждое слово. Люпин закончил отвечать на вопрос Невилла, как распознать присутствие злого духа. Остальные предвкушали реальную встречу с каким-нибудь мелким представителем потусторонних существ. Перед уроком Рон вообще предположил, что вскоре они смогут помериться силами с Пивзом.       — Итак, раз уж речь зашла о духах, кто из вас может сказать: чем полтергейст отличается от призрака?       Профессор Люпин прошёлся вдоль доски. Немногие подняли руки. Среди поднявших были Гарри и Гермиона. Люпин кивнул Поттеру. Гарри встал.       — Призрак — это дух, получившийся из умершего человека, а полтергейст относится к духам, которые людьми не были, — ответил Гарри. — Полтергейст обычно возникает во время сооружения здания с использованием мощных чар. Пивз — полтергейст. Сэр Николас — призрак.       — Хорошо, — одобрительно кивнул Люпин. — Небольшая поправка: полтергейст развивается там, где собирается взвесь стихийной магии множества волшебников. Пивз столь силён из-за того, что в Хогвартсе на протяжении веков жило множество юных дарований, невольно подпитывавших его отголосками своих сил. Тогда вопрос повышенной сложности: почему призраков намного меньше, чем умерших?       — Причины, почему отдельные люди возвращаются после смерти в форме призраков, точно неизвестны, хотя предположений много, — в голосе Гарри звучала искренняя увлечённость. — Общепринятая точка зрения — призраками становятся те волшебники, что особенно сильно боялись умереть. Но я читал, что она неверна: тех, кто боится умереть, явно больше, чем ставших призраками. Есть предположение, что дело в особенностях души и магии конкретного волшебника, а также обстоятельствах смерти.       Рон показал большой палец.       — Серьёзное углубление в тему, — немного удивился Люпин. — Продолжай. Есть что ещё сказать?       — Один венгерский исследователь, забыл имя, опросил больше двух тысяч привидений, и выяснил, что чаще всего становятся духами умершие насильственной смертью в юном или зрелом возрасте, часто самоубийцы, реже — старики, крайне редко — маленькие дети, но и тут есть исключения, — продолжил Гарри. — Так как неволшебники и сквибы привидениями не становятся, тут явно замешана магия самого человека. Но как именно, неизвестно.       Ответ Гарри поразил многих сокурсников. По всей видимости, никто кроме него не интересовался темой духов так глубоко.       — Хорошо, что Филч не станет призраком, как откинется, — пробурчал кто-то себе под нос.       Люпин довольно улыбнулся.       — Отличный ответ! — сказал он. — Но как же быть с животными-призраками? Печально известный Клуб Безголовых Охотников использует призрачных лошадей. Лошади не являются волшебниками.       Гарри ухмыльнулся. Вопрос профессора повеселил его. Это была ловушка. Но он знал ответ.       — На самом деле, животных-призраков не бывает, — проговорил Гарри. — Однако призрак, хорошо умеющий перевоплощаться, может на время превратиться из «человека» в «человека на лошади», если можно так выразиться. Короче, лошадь — часть призрачного костюма, ничем особо не отличающаяся от мантии. А в «Животных-призраках Великобритании» Мопси Флиберт рассказывается о нечеловеческих духах, которые принимают форму зверей, но никогда не были ни животными, ни людьми. Например, кельпи. Часто призраками называют всех духов скопом. Кроме того, существует ритуал, который может сделать тень — магическое отражение животного из прошлого в настоящее. Тень внешне может напоминать призрака. Но тени — не призраки и не духи, они не мыслят, не имеют своей воли, не обладают магической силой, лишь отражают прошлое, какие-то его моменты.       — Или даже воспоминания заклинателя об этом прошлом, есть такая гипотеза, — добавил Люпин. — Некоторые исследователи считают тени разновидностью воспоминаний. Пятнадцать очков Гриффиндору. Удивительно серьёзные знания для третьекурсника. Мало кто имеет такие познания в этой довольно специфической области.       Гарри сел с видом триумфатора. Наконец-то самостоятельно изучаемое принесло признание со стороны преподавателя. И не только.       — Ты прямо эксперт! — шёпотом восхитился Рон. — Всё-таки не зря в туалете просиживаешь…       — Круто, Гарри, — тихо похвалила Гермиона.       Перед тем, как отпустить студентов, Люпин объявил тему следующего урока.       — В следующий раз вы сразитесь с красным колпаком, — пообещал профессор. — Эти порождения жестокости возникают там, где пролилась кровь. Чаще всего — на старых полях сражений. Их порой сгоняют в стаи и используют в качестве подручных озлобленные призраки и враждебные людям нечеловеческие духи. Живых они не слушаются.       Некоторые испуганно притихли.       — Но не стоит пугаться, — улыбнулся Люпин. — По-настоящему они опасны в группах, с оружием и тогда, когда инициатива на их стороне. Скоро вы поймёте, как обезвредить даже самого злобного красношапа.       Когда Гарри уже собрался уходить, Люпин задержал его. Рон и Гермиона остановились неподалёку.       — Гарри, позволь спросить, — начал Люпин. — Меня действительно впечатлили твои познания в теме призраков и прочих духов. Почему ты так ими заинтересовался? Если не тайна.       Гарри замялся, соображая ответ. Говорить правду он, конечно же, не собирался. Но и врать не хотелось.       — Профессор Люпин, с нами в замке живут привидения, встреча с ними произвела на меня впечатление, — расплывчато пояснил он. — Вот и захотелось разобраться. Кроме того, я подумал, что изучение призраков даст ответ на вопрос, что происходит с человеком после смерти.       Люпин хмыкнул.       — Тема, безусловно, интересная, — согласился он. — Думаю, как-нибудь ещё обсудим. А сейчас — мне и вам пора.

***

      Миртл встретила живого друга, лёжа на потолке. Увидев Гарри, она спикировала на мальчика.       — Миртл! — Гарри радостно рассмеялся, когда девушка-привидение пролетела сквозь него.       Он поймал себя на мысли, что снова любуется подругой — и не может налюбоваться. Холодная как ночной туман, застывшая в сумеречной вечности, она дарила ему душевное тепло как ни одна из живых. Зловещий туалет стал одним из любимых мест в замке. И хотя за окном сгущалась тьма, в которой рыскали чудовищные твари, злая тень не могла коснуться сердца Гарри. Мистический голубой свет оплывших свечей добавлял уюта — хотя, скажи он это кому-то ещё, на него посмотрели бы странно.       Поиграв в мячик, они принялись обсуждать последние новости. Узнав о происшествии на уроке ухода за магическими существами, Миртл возмутилась.       — Тупые гиппогрифы! Тупой Малфой, — выругалась девушка-призрак. — Теперь Рубеуса отстранят, уволят или даже посадят!       Гарри понурился.       — Малфой — чокнутый, — высказался он. — Специально разозлил зверя… Гиппогриф запросто мог убить его. Рисковать жизнью, чтобы подставить нелюбимого преподавателя… это идиотизм…       — Признаюсь, по твоим рассказам я решила, что он просто богатенький спесивый холёный гадёныш, — прокомментировала Миртл. — А он ещё и полный придурок.       — Я не понимаю. Чем он вообще думал? — возмущался Гарри. — И сам чуть не помер, и Хагрида подставил… хотя, если сдох, я бы плакать не стал. Главное, чтобы в призрака не превратился.       — Ахахаха, точно! — рассмеялась Миртл.       — За Хагрида очень боязно, — добавил Гарри.       — И мне, — поддержала Миртл. — С точки зрения Министерства Тупости виноват будет априори он. Не говоря уже о Попечительском Совете.       Девушка-призрак подняла мяч и перелетела с ним в кабинку. Положив его на место, она вышла обратно к другу. Гарри уселся на коврик.       Миртл поёжилась.       — Чёртовы жизнесосы, — пожаловалась она, садясь на пол вплотную к Гарри, будто надеясь согреться. — Постоянно мёрзну, и не могу с этим ничего поделать. Как я вообще чувствую холод, если мертва пятьдесят лет, а?       — Раньше такого не было?       — Нет. Уже забыла последний раз, когда мне было холодно, — ответила Миртл. — Ну, до этой осени.       Гарри подвинулся так, чтобы плечом оказаться в привидении. Ему хотелось не только прикоснуться к её прохладе, но и попробовать поделиться теплом.       Тут его осенила мысль.       — Миртл! А давай я передам тебе ощущение тепла?       Гарри произнёс согревающее заклинание, направив палочку на себя. Стало жарко, будто холодный туалет превратился в раскалённую сауну. Не удержавшись, Гарри подался в сторону так, чтобы ещё больше провалиться в бесплотную подругу. В его исполнении заклинание действовало совсем недолго, но должно было хватить. Следующее заклинание отправило ощущение призраку.       — Эх, Гарри, — на глазах девушки выступили слёзы.       Совсем настоящие капли упали на каменный пол.       — Миртл, всё хорошо? — забеспокоился Гарри.       — Да, не обращай внимания, — Миртл поморгала. — Холод дементоров — это не простой холод. И меня уже не согреть… да и зачем, не в холоде дело, Гарри.       — Как я могу тебе помочь?       — Ммм… просто освободи меня, хорошо? — слабо улыбнулась Миртл, проведя рукой по плечу друга. — Это уже сделает меня самым счастливым привидением на свете.       Гарри улыбнулся в ответ. Понял, что хотел бы попробовать поцеловать Миртл. Застеснялся.       «Но Миртл целовала меня! Значит, и я могу!» — решил Гарри, но всё же отложил поцелуй до более удачного момента.       — Обещаю, — повторил сказанное ранее Гарри. — Я нашёл недавно кое-что интересное по этой теме. На следующей неделе вместе посмотрим, хорошо?       — С удовольствием, — ответила Миртл.       — Кстати, как ты себя ощущала до дементоров? — поинтересовался Гарри. — Ну, обычно?       — Обычно? — Миртл задумалась. — Никак, наверное? Сложно описать живому. Не холодно, не жарко. По-своему комфортно даже.       Миртл посмотрела в сторону окна.       — Эти твари заставляют дрожать от холода даже призраков, — прошептала она. — Слушай, Гарри, ты всё-таки разузнай у Люпина, как от них защищаться. Никогда не знаешь, когда и где пригодится…

***

      Тренировка выдалась не из лёгких. Для разностороннего развития игроков и понимания общей динамики игры Оливер Вуд, капитан гриффиндорской сборной, порой ненадолго менял роли в команде. Гарри ненадолго поставили на роль загонщика. Получив чувствительный удар бладжером на восьмой минуте, далее он попробовал себя в роли охотника, и во второй половине тренировки вернулся к привычной роли ловца. В тот вечер Оливер гонял игроков до полуобморочного состояния. В конце тренировки Кэти Белл едва не свалилась с метлы, а Гарри чуть не врезался в капитана, не справившись с инерцией во время погони за неуловимым снитчем.       Всё это наложилось на нелётную погоду: мелкий дождь с резким порывистым ветром.       — Снитч приносит слишком много очков, правила надо изменить, — ворчала Кэти, когда игроки уже шли к раздевалке по промокшему от дождя полю. — Получается совершенно диспропорциональный перевес в сторону ловца. Выходит культ ловца.       Девушка обернулась на Гарри и чуть смущённо улыбнулась.       — Гарри, не подумай, что это личный выпад, ты классный ловец, — сказала она и вернулась к беседе с Оливером. — Просто я реально за реформу правил. На последнем Чемпионате мира ловцы вытаскивали откровенно никчёмные команды, объективно заслуживавшие низа турнирной таблицы.       — Ну, такова традиция, — пожал плечами Оливер. — Вообще, шанс поймать снитч не так уж велик, как кажется. Плюс, это у нас в Хогвартсе ловцы летают почти без помех. На серьёзных матчах загонщики обычно так давят ловца, что он не о снитче думает, а о бладжерах.       — Тем не менее, один ловец может обесценить как ошибки своей команды, так и мастерство чужой, и вообще он будто бы немного вне общей игры, — продолжила спорить Кэти. — Я бы сделала так, что снитч приносит пятьдесят очков и какой-нибудь полезный модификатор, плюс пять очков от каждого последующего гола, например, или бладжер, гоняющийся чисто за противоположной командой.       — Это уже не квиддич будет, хотя идея интересная, — задумчиво ответил Оливер. — Можно будет попробовать между своими так сыграть как-нибудь, на интерес. Но ты, Кэти, не вполне понимаешь роль ловца и снитча. Это не привилегированный игрок, как можно подумать.       Несмотря на усталость, Гарри навострил уши.       — Ты, Оливер, наш великий стратег, — прокомментировал мокрый и необычно понурый Фред Уизли.       — Ладно, в отличие от нас Оливер понимает игру, а не просто дубинкой лупит по всему, что похоже на бладжер, — усмехнулся его брат Джордж.       — Это фактор напряжения для противоположной команды, работающий на динамику игры. Ловец заставляет играть агрессивно, не даёт уйти в глухую оборону, — продолжил пояснять Оливер. — Будешь играть от одной обороны — ловец может поймать снитч, и то, что ты не дал забить себе голы, потеряет какой-либо вес. Ловец не даёт загонщикам вяло махать палками, кружась вокруг вратаря, заставляя стремиться провести атаку на ловца. Часто забивай, кошмарь ловца противника бладжерами, и пойманный снитч, которого скорее всего не будет, ему не поможет. Фактор ловца заставляет выкладываться, понимаешь?       — А фактор дождя заставляет промокнуть и замёрзнуть, — вздохнул Джордж.       Вернувшись с тренировки по квиддичу, Гарри упал в кровать без сил, скинув лишь ботинки. Ни на душ, ни на переодевание в пижаму его уже не хватало.       — Как тренировка? — спросил Рон, читавший учебник по зельеварению с видом святого мученика.       — Оливер решил нас загонять, — пожаловался Гарри.       — В такую погоду? Ну он зверь, — возмутился Рон. — Потом членов команды можно будет узнать по дыму из ушей. Разбуди в себе дракона, как говорится.       Дым из ушей являлся побочным эффектом зелья против простуды. Действовало оно моментально, но забавный дополнительный эффект продолжался несколько часов.       — Да не, нормальная тренировка, — вяло бросил Гарри. — В конце ещё тактику обсуждали, зачем ловец нужен и всё такое. Как сам?       Рон показал учебнику зельеварения неприличный американский жест со средним пальцем.       — Моя голова превращается в котёл, — заявил он.       — Пока непохоже.       — Это так кажется, — парировал Рон.       — Ладно, приведу себя в порядок, и спать, — Гарри собрался с силами.       Когда он дошёл до кровати, Рон уже спал. Забравшись под одеяло, Гарри прокручивал в голове события последних дней. Боль в мышцах и ушибленной бладжером руке не пускала в желанную страну снов. Мучила мысль о невыполненном домашнем задании по нумерологии. Придётся что-то соображать за завтраком и, скорее всего, списывать у Гермионы, печально осознал мальчик-волшебник.       Сны пришли сумбурные и причудливые. Сначала Гарри снилось, что у него раскрылся талант прорицания, и он нагадал Снейпу что-то такое, за что преподаватель зельеварения решил его проклясть, и Гарри убегал от него по длинным тёмным коридорам, похожим на тот, что вёл в ужасную Тайную Комнату. Затем сон сменился, и Гарри ночевал на полу в туалете Миртл, накрывшись пледом из дома Дурслей. Во сне пришло ощущение спокойствия и тихой радости. Рядом лежала Миртл, и говорила что-то очень приятное. За окном сияли неправдоподобно огромные звёзды. Потом он вместе с Миртл кружился над бесконечным лесом. Он закладывал виражи на метле; призрачная подруга мчалась рядом серебристой кометой.