Живые мёртвые

      В отличие от большинства студентов, в Хэллоуин Гарри не собирался идти в Хогсмид, деревеньку магов неподалёку от замка. Во-первых, у него не было разрешения опекунов, а по дурацким школьным правилам без него выход за территорию не разрешался. Во-вторых, Гарри опасался новой встречи с дементорами, в чём не признавался даже себе. В-третьих, и, наверное, это было самым важным, он планировал провести Ночь Духов с той, что обретала свободу на эти пленительные ночные часы, и решил выспаться до заката. Заранее обговорив свои планы с Роном и Гермионой, он пожелал им отлично провести время. Рон начал сочувствовать, на что Гарри, мечтательно улыбаясь, ответил, что не думает, что проведёт праздник хуже друзей. Гермиона тихо хихикнула и попросила передать привет Миртл.       Однако проваляться слишком долго не получилось: сонливость ушла, кроме того, за дверью в коридоре постоянно кто-то галдел.       Одевшись потеплее и спрятав во внутренний карман мантию-невидимку, Гарри решил скоротать пару часов в библиотеке над домашним заданием по древним рунам или собственным магическим проектом по освобождению подруги. На пути через гостиную его окликнул Колин Криви, второкурсник, в прошлом году едва не убитый василиском и немало доставший мальчика своим назойливым вниманием. Колин видел в Гарри великого мага и супергероя, и благоговел перед ним.       — Привет, Гарри! Ты не пошёл в Хогсмид, Гарри? — крикнул Колин и оглянулся на своих друзей. — Эй, хочешь, посиди с нами, а?       — Нет, спасибо, — несколько резко отказался Гарри. — Мне нужно заниматься. Вот, иду в библиотеку.       Посвятив изучению спиритической магии чуть больше часа, Гарри встретил Люпина, листавшего толстенный фолиант, посвящённый проклятиям, связанным с трансформацией облика.       — О, Гарри! — увидев студента, Люпин убрал книгу на полку. — Что делаешь? Где Рон и Гермиона?       — В Хогсмиде, — ответил Гарри.       Люпин почесал затылок.       — Ах да! — бросил он. — Сильно занят? Заглянешь на полчасика? Покажу пособие для нашего следующего урока.       До заката было ещё полно времени, и Гарри, собрав вещи в сумку, согласился.       Пособием оказался водяной чёрт. Бледно-зелёное существо с маленькими острыми рожками сидело в огромном аквариуме, корча отвратительные рожи и перебирая длинными многосуставчатыми пальцами по стеклу.       Люпин предложил чашку чая; Гарри согласился. Вскипятив чайник заклинанием, профессор угостил ученика душистым жасминовым сбором.       — Слышал я, что тебе Трелони всякие глупости напредсказывала, — заметил Люпин. — Ты же не веришь, надеюсь?       Гарри удивлённо поднял брови.       — Профессор, откуда вы знаете?       — Гермиона рассказала, она интересовалась, как отвести несчастья, — ответил учитель, вздохнув. — Трелони так заманивает на свой факультатив, не принимай близко к сердцу.       Гарри кивнул, пригубив чай.       — Профессор, меня кое-что волнует, я хотел бы попросить о помощи, — начал Гарри, решив, что лучшего момента и представить нельзя. — Как вы знаете, вокруг школы дементоры. Когда я хлопнулся в обморок, ну там, в купе, вы сумели отогнать эту мерзость. Могу ли я научиться этому заклинанию?       Люпин хмыкнул, затем улыбнулся.       — Кое-что я оценил неверно, — задумчиво протянул он. — Гарри, ты не задавался вопросом, почему я не дал тебе сразиться с боггартом на том уроке?       Боггартом называли низшего элементаля страха, существо, заводящееся в тёмных уголках неподалёку от жилья волшебников, пугающее людей и питающееся страхом. Обычно боггарт принимал облик самого главного страха своей жертвы.       Гарри потупился. На его лице профессор прочитал отголоски обиды.       — Я предположил, что боггарт примет форму Вольдеморта, и это может кого-то — не тебя — вывести из равновесия, — объяснил Люпин. — Но теперь понимаю, как ошибался. В боггарте, не в том, что не дал сразиться.       Гарри едва не пролил чай на себя. Мало того, что Люпин называл чёрного мага этим именем, которое боялось произносить большинство жителей магической Британии, так ещё и с боггартом творилось что-то непонятное.       — Нет, не потому что в тебе сомневаюсь, — поспешил успокоить преподаватель. — Дамблдор рассказывал мне, как вы со Снейпом сразили древнего змея. О чём ты думал, когда ждал встречи с боггартом?       Гарри помрачнел.       — Я… я думал о дементорах, — ответил он, поёжившись. Люпин поднял палец, будто призывая аудиторию к вниманию.       — Боггарты обладают поразительными способностями к перевоплощению и имитации свойств тех существ, которых они изображают, — пояснил Люпин. — Изобрази боггарт дементора… конечно, он не смог бы съесть чью-то душу и остался бы уязвим к бесполезным против стражей Азкабана заклинаниям, но сорвать урок мог.       Гарри сделал глоток чая, стараясь унять дрожь в руках.       — Что они такое? — спросил он тихо отнюдь не о боггартах. — Почему я так их боюсь? Всем страшно, но только я…       Люпин задумчиво покрутил чашку в руках.       — Часто считается, что дементоры — это воплощение страха и отчаяния, — заговорил профессор. — Но это ошибка. Тогда бы они лишь немногим превосходили боггартов, верно? Разве страх нельзя убить? Разве отчаяние может лишить человека души, необратимо уничтожив всё, чем он был? Истина куда страшнее, Гарри. Дементоры несут ужас и отчаяние, но не являются ими.       Его прервал стук в дверь.       — Войдите! — бросил Люпин.       Вошёл Снейп. Хмуро посмотрев на участников чаепития, он поставил на стол дымящийся бокал.       — Северус, — Люпин чуть застенчиво улыбнулся. — Спасибо большое. Оставь, я чуть позже выпью.       — Римус, при мне, — отрезал зельевар.       — Жаль, нельзя с сахаром, — вздохнул Люпин и залпом осушил бокал.       — Я сварил котёл, — продолжил Снейп. — Если ещё нужно.       — Загляну с утра, благодарю, Северус, — немного потерянно ответил Люпин.       Гарри чувствовал, что происходит что-то непонятное, и ему это не нравилось. Во взгляде Снейпа читалась жалость? Опаска? Брезгливость?       Забрав бокал, зельевар быстрым шагом покинул кабинет.       — Слегка нездоровится, так, профилактика, — извиняющимся тоном пробормотал профессор. — Так, о чём я? О дементорах. Это — одни из самых отвратительных и жутких созданий, обитающих в нашем мире.       Гарри с беспокойством наблюдал за Люпином, опасаясь, что тому станет плохо.       — Мы употребляем слово «смерть», хотя под этим словом кроется несколько принципиально различных и порой несовместных явлений, — пространно пояснил профессор. — Когда лёгкие перестают дышать, а сердце — биться, говорят «смерть». Когда душу человека вытягивает из этого мира в до сих пор неизученные пределы — говорят «смерть». Когда вместо этого душа трансформируется, становясь зримым и бестелесным духом — тоже говорят про смерть. И когда душа, личность, разум бесповоротно разрушаются — тоже говорят про смерть. Хотя это четыре разных явления. Понимаешь?       Гарри закивал. Ему было интересно и жутко. Он боялся, что начнёт дрожать от нервного возбуждения.       — Да! Когда душа покидает мир — это называется ортонекрозисом, когда получается призрак — паранекрозисом, — выпалил студент. — Оба процесса следуют за биологической смертью, но к ней их свести нельзя.       Люпин хохотнул.       — Начинаю опасаться, что говорю с будущим некромантом, — сказал профессор. — Не обижайся, Гарри, некромантия как таковая не про злых кусачих инферналов, вопреки мнению общественности. Но не будем отвлекаться. Понял мою мысль? Есть куча явлений, которые зовутся смертью, и они встречаются в самых разных сочетаниях. Слово "смерть" несёт множество значений, это приводит к путанице в головах. Теперь вопрос уровня оценки «превосходно». Дементор суть проекция идеи смерти в наш мир. Но какой именно смерти из перечисленных мной? На что похоже название этой твари?       Гарри покопался в памяти. На ум пришёл образ Миртл, воодушевлённо повествующей об ужасах из книги о болезнях.       — Деменция, — после долгой паузы уронил мальчик. — Болезнь, когда человек понемногу теряет разум, личность, память… всё.       — Будь мы на уроке, насыпал бы очков твоему факультету, — одобрил Люпин. — Смерть как уничтожение личности и разума. Вот что таится в дементоре. Жертва поцелуя дементора какое-то время остаётся жива биологически. Теоретически, тело можно поддерживать долгие годы. Но в теле уже ничего нет. Никакой личности, никакого разума. Растворение в голодной пустоте. Худшая ипостась смерти.              Гарри стало по-настоящему страшно и мерзко.       — Большинство магов считает, что за вратами ортонекрозиса есть некое иное существование, хорошее или не очень, но есть, — добавил Люпин. — Есть призраки — довольно редкая, но самая доступная исследованию форма посмертия. У сожранных дементорами никакого посмертия нет, это доказанный факт. Понимаешь, почему их приспособили для казни самых отпетых преступников?       — Чтобы точно не получился призрак, — догадался Гарри.       — Да, — подтвердил Люпин.       — Скажите, профессор, а дементоры опасны для привидений? — обеспокоенно спросил мальчик.       — Хороший вопрос. Однозначно не скажу. Стоит отметить, что призраку не в пример легче сбежать от дементора, — заметил Люпин. — Дементоры не ходят сквозь стены и землю. Вернее, им это настолько трудно, что немногие проходимые для них таким способом преграды дементорам легче разрушить. В работе «Тени и духи» утверждается, что призраки для дементоров несъедобны, вроде того, как несъедобна для нас промерзшая или окаменевшая котлета. Но какой-то вред они нанести точно способны.       Гарри допил чай. Люпин хлебнул свой и откинулся на спинку стула.       — Ладно. Попробую тебя научить прогонять дементоров, — решил он. — Точно не в этом месяце, я по уши в работе. Вообще, ты не один такой, может, группу соберём. Дамблдор точно одобрит.       Тепло попрощавшись, Гарри поспешил в женский туалет на втором этаже замка.

***

      С последними лучами заходящего солнца, прорвавшимися сквозь тучи в высокое окно, Гарри вступил в женский туалет на втором этаже. Навстречу из кабинки вылетела Миртл.       — Привет, Миртл! Ты сегодня особенно… особенно прекрасна! — залившись краской, сделал комплимент Гарри.       В честь праздника Миртл превратила школьную форму в длинное тёмно-синее платье с высоким воротником и кружевными рукавами. На голове привидения красовалась остроконечная шляпа в цвет платью, по которой изредка пробегали бледно-голубые искры.       — Спасибо, Гарри, — смущённо улыбнулась Миртл. — Солнце заходит.       Пролетая мимо друга, она коснулась его плеча. Вдвоём они вышли из туалета.       — Вот та черта, которую обычно не могу перейти, — Миртл указала на стык плит в нескольких метрах от двери.       Гарри вопросительно посмотрел на девушку.       — Гарри… можно попрошу о странном?       — Конечно, Миртл.       — Давай перейдём черту, взявшись за руки? — понизила голос Миртл, склонив голову набок. — Я уже… более плотная.       Гарри молча взял привидение за руку. Как и в прошлую Ночь Духов, пальцы подруги казались состоящими из затвердевшего и холодного воздуха.       «Странное ощущение, — подумал мальчик. — Но мне нравится».       Вместе они шагнули вперёд. Ничто не задержало Миртл.       — Десять часов свободы, — радостно улыбнулась Миртл. — С Гарри Поттером.       Гарри был счастлив за подругу — и снова поклялся себе во что бы то ни стало её освободить. Сделать кого-то хорошего по-настоящему счастливым — не в том ли смысл жизни? Один из смыслов?       — Погуляем по замку? Или сразу на Астрономическую башню? — спросил Гарри.       — Я бы хотела погулять… но тебя не накажут? — обеспокоилась Миртл.       — Филч может застукать, — задумался мальчик-волшебник. — Но я надену мантию-невидимку!       Друзья побродили по пустынным коридорам замка. Миртл улетала вперёд, чтобы проверить дорогу. Никто за целый час не обратил на них внимания. На несколько минут они задержались у входа в башню Когтеврана. Путь преграждала дверь без ручек и дверей. На сплошном полотне из старинного дерева красовался бронзовый молоток в форме орла.       Протянув руку, Миртл сумела трижды постучать дверным молотком.       — У них нет ни мускулов, ни перьев, ни чешуи, ни костей, ни крови. Зато есть пальцы, — проговорили проступившие на двери деревянные губы. — Что это?       — Может быть, перчатки? — предположила Миртл.       Дверь бесшумно открылась.       — Зайдём? — предложила Миртл. — Когда-то я там жила.       — А мне можно? — опасливо спросил Гарри. — Вдруг там кто из старост?       — В мантию закутайся, — прошептала Миртл и залетела внутрь.       Гарри, стараясь не шуметь, зашёл вслед.       Стены гостиной Когтеврана прорезывали изящные арочные окна с шёлковыми занавесями нежно-голубого цвета. Тёмно-синий куполообразный потолок украшали золотистые звёзды. В нише напротив входа к спальням возвышалась мраморная статуя Кандиды Когтевран, основательницы факультета. За окнами едва слышно свистел ночной ветер.       Оглядевшись, Гарри увидел книжные шкафы, удобные сиденья, диваны и столы. Из учеников в гостиной он заметил двух старшекурсников и светловолосую девочку в малиновом свитере. В ушах у неё болтались экстравагантные серёжки в виде редисок.       Модница подняла взгляд на Миртл.       — О, привет! Миртл? — воскликнула девочка. — Ты прекрасно выглядишь!       Миртл довольно засеребрилась. Гарри, невидимый, шагнул в тень шкафа.       — Опять приведение залетело, — проворчал один из старшекурсников.       — Серая Дама? — отозвался другой.       — Да нет, которая из туалета, — ответил другой. — Пошли спать.       — Спасибо, — мурлыкнула девушка-призрак. — А тебя как зовут?       — Луна, — ответила блондинка.       Гарри разглядывал гостиную. Перекинувшись с девочкой парой слов, Миртл облетела гостиную, ненадолго исчезла в потолке и вернулась к другу.       — Пошли, — прошептала она.       Гарри и Миртл отправились дальше бродить по замку. В ночи Хогвартс был особенно загадочен. В увешанном портретами коридоре друзья услышали шаги. Гарри замер, скрывшись под мантией. Из-за поворота вышел ненавидимый студентами завхоз Филч с фонарём. После смерти своей питомицы Миссис Норрис Филч стал ещё злее, угрюмее и, вдобавок, стал налегать на портвейн.       Издав жуткий потусторонний крик, Миртл кинулась на Филча и пролетела у ошеломлённого завхоза над головой. Ругаясь сквозь зубы, завхоз бегом поспешил прочь.       Миртл вернулась к Гарри, хихикая.       — Как я его? Я устрашающая, видишь? — похвасталась Миртл.       Гарри откинул капюшон мантии, высунул руку из рукава и показал подруге большой палец.       — А то!       Дальше путь друзей лежал на Астрономическую башню. Устроившись на полу вместе с Миртл, Гарри наложил на себя согревающее заклятье. В эту ночь небо закрывали тучи, веяло холодом и сыростью. Гарри и Миртл предались неспешной беседе. Вскоре разговор зашёл о том, как Гарри потерял сознание в купе поезда.       — Тогда я услышал то, что просто не должен помнить, — признался Гарри, сидя, обхватив колени. — Смерть родителей.       Воспоминания ворвались в голову неуправляемым потоком. Парня колотило.       — «Отойди прочь, глупая девчонка… Прочь», — вторил он воспоминаниям. — «Пожалуйста, только не Гарри! Убей лучше меня».       Ничего не говоря, Миртл крепко обняла друга. Заметила слезы, бегущие по щеке Гарри.       — Смех и слепящая зелёная вспышка, — обречённо уронил мальчик с пустым взглядом.       — Гарри, — Миртл заглянула ему в глаза.       Парень вернулся в настоящее. Вздрогнув, он заморгал, сгоняя слёзы.       — Извини.       — За что? Вот за что ты извиняешься? — возмущённо прошептала Миртл.       — Да развёл тут Чёрное Озеро, — с кривой усмешкой повинился Гарри.       Миртл прижалась к другу.       — Гарри. Джеймс. Поттер. Ты дурак? Извиняешься перед Плаксой за слёзы? — наигранно-грозно протянула она.       Лицо Миртл, серебристо-полупрозрачное, хрустальное, было всего в нескольких сантиметрах.       — Это ты извини. Я не знала. Не хотела, чтобы ты это вспоминал.       — Тебе… не за что извиняться, — еле выдавил Гарри, зная, что сейчас сделает, понимая, что решился и вместе с тем отчаянно боясь.       Подавшись вперёд, Гарри нежно поцеловал подругу в уголок губ. К его радости и удивлению, Миртл ответила на поцелуй. Внутри будто вспыхнула яркая звезда. Губы слегка онемели. По лицу пробежала волна приятных иголочек. Бешено застучавшее сердце защемило от невыразимо приятного горько-сладкого чувства. Случившееся ощущалось необыкновенно волнующе.       И у них получилось не провалиться друг в друга.       — Аах, — выдохнул Гарри, слегка отстраняясь.       Миртл сияла заметно сильнее, чем обычно.       — Спасибо, Гарри, — хихикнула она. — Классно. Никогда бы не поверила, скажи мне кто, что мой первый поцелуй будет через пятьдесят лет после смерти. Ой, я всякие глупости буду говорить…       Миртл замолчала и прижалась облаком холодного тумана, спрятав лицо у парня на плече. Гарри обнял подругу в ответ и стал гладить по призрачным волосам. Сосредоточился на нежных мыслях, стараясь зарядить пальцы чувством.       — Ты такой хороший, Гарри, — еле слышно проговорила Миртл. — Ты настоящий волшебник.