Живые мёртвые

      Далее неприятности посыпались так безжалостно и часто, что Гарри по ходу дела неоднократно удивлялся тому, что вообще ещё жив. События свалились в крутое пике, точно метла с потерявшим сознание и завалившимся вперёд седоком.       В решении судьбы Петтигрю голос Поттера стал решающим. Предателю была оставлена жизнь. Римус сотворил оковы для Петтигрю, пригрозив мучительной смертью в случае попытки сбежать. Питера решили отвести в Хогвартс и немедленно предъявить директору, чтобы, пользуясь его влиянием и связями, как можно быстрее дать делу наиболее благоприятный для Сириуса ход.       Однако оказалось, что на выходе из комнаты процессию поджидал замаскировавшийся профессор Снейп, уже не первый день следивший за передвижениями Римуса в свободное время. Люпин оказался не готов к внезапному нападению, и был обезоружен.       — Я весь год твердил директору, что ты поможешь своему дружку Блэку проникнуть в замок, и я был прав, — процедил Снейп, наставив палочку на коллегу. — Ты забыл выпить зелье, я попытался догнать тебя и увидел, как ты идёшь к тому самому ходу…       — Северус, ты всё неправильно понял, — попытался объяснить Люпин. — Сириус невиновен. Мы нашли настоящего преступника.       Петтигрю съёжился.       — Вы все… вы все преступники. Все трое, — глаза Снейпа горели безумием, бледное лицо стягивала гримаса дикой ненависти. — Дементоры будут рады вас видеть. Может, даже расцелуют.       Из палочки Снейпа вылетели верёвки, связав Блэка и Люпина. Гарри видел, как Снейп унижает Люпина, кичась тем, что взял вверх, и наколдовав Римусу и Сириусу по наморднику.       — Профессор Снейп, может быть, сначала их выслушаете? — Гермиона шагнула к Снейпу.       — Профессор, вы обязательно должны их выслушать, — твёрдо бросил Гарри, поддержав подругу.       Снейп лишь скривился.       — Выслушаю… на заседании суда, если доживут, — зельевар обернулся к Гарри. — Дементоры проголодались. А теперь уходим.       Гарри слишком хорошо понимал, кто такие дементоры и на что они способны, чтобы это допустить.       Не сговариваясь, Гарри, Рон и Гермиона выждали удобный момент и оглушили Снейпа заклинаниями. Не ожидая нападения от учащихся и сосредоточенный на двух анимагах и оборотне, зельевар оказался выведен из строя. Освободив Люпина и Блэка, они пустились в обратный путь. Бессознательного Снейпа левитировали по воздуху. Люпин спешил — забыв выпить зелье, он рисковал превратиться в чудовище, ведь приближалось полнолуние. Люпин торопливо обшарил карманы Снейпа в поисках чего-нибудь, хотя бы сильнодействующего снотворного на самый крайний случай — но не нашёл ничего подходящего.       Римус ругал себя последними словами за забывчивость и непредусмотрительность.       Под конец пути через подземелье Люпин предложил сковать его и оставить в туннеле, но Блэк потребовал не маяться ерундой и уверил, что время есть.       Но беглый узник Азкабана ошибался.       Стоило отойти от драчливого дерева, как из-за туч выглянула луна, и Люпина застигло ужасающее превращение.       Луна вышла из-за рваного, похожего на растерзанное тело облака, точно устав сидеть в засаде. Она залила поляну серебряным светом — приятным для нежити и сокрушительно ужасным, но одновременно болезненно соблазнительным для несущих Проклятие Зверя. Тем самым светом, который Люпин ненавидел и боялся больше всего на свете, светом, сформировавшим облик его собственного боггарта.       — Нет, не сейчас, — прошептал Римус. — Только не сейчас. Нет…       Он не договорил. Тело уже не принадлежало ему. Оно стало рваным, хриплым, звериным. Задрожали пальцы. Палочка выпала из руки на траву. Забившись в судорогах, профессор упал. Гарри в ужасе услышал звук — влажный, клейкий, отвратительный — суставы Римуса перестраивались. Ногти — ещё секунду назад совсем обычные, начали темнеть, утолщаться, превращаясь в звериные когти. Черты лица исказились.       — БЕГИТЕ! — завопил профессор.       — Профессор Люпин? — испуганно позвала Гермиона.       Тот не ответил. Снова раздался хруст.       Этот звук Гарри уже никогда не забыл. Влажный, мясной. Один сустав. Второй. Третий. Люпин вскрикнул, и с этим звуком человеческое оставило его.       — Римус, проклятье, — выругался сквозь зубы Сириус.       На бледной, измождённой коже точно напоенная лунным светом трава выступила грязно-серая, жёсткая шерсть, делая тело Люпина мохнатым, звериным, чужим. Хрустнул позвоночник. Спина профессора выгнулась дугой. Люпин отчаянно завыл, явно испытывая невыносимые муки. Это был не вой обычного волка — но нечто намного страшнее, продирающее до костей. Позвонки щёлкали, вставая на новые места, перестраивая фигуру человека в противоестественное, гнусное четырёхлапое чудовище. Рёбра Люпина расширились с чавкающим звуком, освобождая место для огромных звериных лёгких и сердца. Талия Люпина дёрнулась, искривляясь невозможным для человека способом. Бёдра налились грубой силой, обтянулись новой, звериной мускулатурой. Человеческое лицо ещё оставалось узнаваемым, но с каждым мгновением оно таяло точно воск, перетекая в жуткую морду.       Гарри содрогнулся от невыносимых ужаса и отвращения. Он видел и более мерзких созданий — дементоров — но те никогда не были людьми; здесь же чудовищем обратился его наставник и друг.       Челюсть Римуса выдвинулась вперёд, ломая и уродуя линию лица. Нос расплющился, уши заострились, полезли вверх по бокам черепа. Усталых, добрых глаз преподавателя больше не было — через вертикальные щели в окружении жёлтых радужек смотрело нечто голодное, жестокое, безумное.       Одежда преподавателя не выдержала. Мантия разорвалась на спине, рубашка треснула по швам, и так же рвались и срастались связки в теле Люпина. Из пасти, полной жёлтых клыков, закапала слюна. Существо более не было Римусом Люпином, точно его плоть натянуло на себя нечто злобное и чуждое, просочившееся в мир через мистический лунный свет. Перед ребятами стояло звероподобное чудовище — огромное, поджарое, с выпирающими рёбрами и серой, свалявшейся шерстью, бесконечно далёкое от разума и человечности.       Оборотень приготовился кинуться на людей, но Блэк, мгновенно превратившись в огромного пса, вцепился чудовищу в загривок в отчаянной попытке отвлечь. Воспользовавшись моментом, Петтигрю перекинулся в крысу и бросился бежать, выскользнув из пут. Гарри и Гермиона принялись бросаться заклинаниями, пламя опалило серую шкурку, но крыса успела скрыться в плотных зарослях кустарника.       Сириус и Римус сошлись в яростной схватке, избивая и терзая друг друга. Неожиданно пёс и чудовище взглянули друг другу в глаза. Во взоре чудовища на мгновение появилось нечто, напоминающее о том, кем оно было прежде. Заскулив, точно от сильной боли, оборотень отступил и умчался в лес; израненный пёс заковылял следом. Гарри и Гермиона побежали за Сириусом. Рон остался с оглушённым Снейпом, так как был не способен бежать из-за пострадавшей ноги, боясь звать на помощь из-за близости оборотня.       На берегу озера Сириус вернулся в человеческий облик. Там Гарри его и обнаружил. Сириус лежал в позе эмбриона, держась за голову и умоляя о пощаде кого-то невидимого.       И тут явились стражи Азкабана. Сотня дементоров чёрной стаей безмолвно обступила людей. Гарри чувствовал, как холод пронизывает насквозь, как пустота костлявым зверем вцепляется в его душу. Отчаяние ледяными тисками раздавило рассудок, ввергая в бесформенные чёрные пучины. Он пытался колдовать, но что он мог противопоставить столь многим? Рядом кричала Гермиона, вопил Сириус, кричала мать, кричали тысячи неизвестных людей. Все умирали, и он сам умирал, потерянный и опустошённый. Ещё никогда не было так плохо; что-то бесконечно кошмарное пыталось утянуть его в пустоту, стереть, растворить в небытии.       Неожиданно вспыхнул яркий серебристый свет, и тени смерти отступили, растворившись во мраке. Гарри увидел сотканное из света животное в окружении серебряного сияния, стремительно удаляющееся прочь, но не смог понять, кто это. Бросив взгляд на противоположный берег, он увидел странно знакомую фигуру человека, мучительно похожего на него самого. Но… более уверенного? Сильного?       «Отец?» — мелькнула безумная мысль.       Обессилев, Гарри потерял сознание.

***

      Придя в себя в больничном крыле, Гарри вместе с Гермионой отчаянно пытались доказать невиновность Сириуса присутствовавшим взрослым, но добились лишь того, что их посчитали околдованными и пригрозили привязать к кроватям. Сам Сириус был схвачен на берегу озера некстати пришедшим в сознание Снейпом и доставлен в замок, где ныне был заперт в кабинете Флитвика. Рон крепко спал, напоенный какими-то лечебными зельями.       Ситуацию спас директор. Когда все разошлись, он подробно расспросил Гарри и Гермиону о случившемся и накормил шоколадом. Всё время рассказа он задавал наводящие вопросы, кивал и ободряюще улыбался.       — Теперь дементоры съедят Сириуса! — в панике закончил Гарри. — Да что же такое?! Неужели никому нет дела до правды?! Никому не хочется разобраться?!       — Слушайте внимательно, — оборвал его Дамблдор. — Вы уже знаете, что Сириус в кабинете Флитвика на седьмом этаже. Тринадцатое окно справа от Западной башни. Вы можете спасти от палачей сразу две невинные жизни, понимаете? Но… мисс Грейнджер, ты знаешь правила, знаешь ставки. Вас никто не должен видеть.       Гарри снова ничего не понимал, но снова ощущал надежду. У директора есть план!       — Мисс Грейнджер, трёх поворотов будет достаточно. Удачи, — сказав это, Дамблдор запер дверь и ушёл.       — Что мы должны делать? — обескураженно развёл руками Гарри.       Гермиона вытащила из-под воротника длинную золотую цепочку.       — Гарри, иди сюда, — поторопила она. — Так уж случилось, что мне дали в пользование настоящую машину времени, чтобы я могла успевать на все уроки.       — Гермиона…       — Гарри, не глупи! Иди сюда быстрее! — поторопила девочка.       — Мы переместимся во времени, чтобы изменить прошлое? — догадался Гарри, ошалело глядя на подругу.       — Изменить прошлое нельзя! Принцип самосогласованности! — прошипела Гермиона, точно рассерженная кошка.       Гермиона накинула цепочку Гарри на шею. На конце цепочки болтались крошечные песочные часы изумительной работы. Гермиона три раза перевернула часы, и мир превратился в калейдоскоп разноцветных пятен.

***

      Если бы днём ранее Гарри пересказали события последних часов, он решил, что разговаривает с сумасшедшим или сам обречён на безумие. Однако достаточно быстро он понял план Дамблдора, который на лету схватила Гермиона.       Спрятавшись неподалёку от домика Хагрида, им удалось незаметно увести приговорённого к обезглавливанию гиппогрифа вскоре после того, как его осмотрел палач. Наблюдая из укромного места за Дракучей Ивой, они увидели и себя самих, и Люпина, и Снейпа, скрывшихся в туннеле. Гарри внутренне сжимался от воспоминаний о том, что будет дальше, и не находил себе места.       Коротая время, Гарри и Гермиона обсудили случившееся на берегу. Гарри рассказал о таинственной фигуре на другой стороне.       — Кто это был, как думаешь? Если бы не он, дементоры нас бы сожрали за компанию с Сириусом. За то, что сопротивлялись…       — Я думаю… да, звучит безумно, — Гарри сглотнул. — Думаю, это был мой отец.       — Но… твой отец умер, — прошептала Гермиона.       — Я знаю.       — Может быть, ты видел призрака?       — Нет. Он казался живым. И если бы мой отец стал призраком, я бы давно знал…       — Значит, это был кто-то другой, — губы Гермионы тронула улыбка. — Похожий, только помоложе. Кто у нас вечерами напролёт отрабатывал Патронус? Я не первый раз кручу Маховик Времени, Гарри. Как-то раз я передала самой себе забытый учебник.       Гарри поёжился.       — Ты справишься. Должен, — твёрдо сказала она, коснувшись плеча друга. — Петля самосогласованна, понимаешь? Что было, будет.       Вскоре Гарри продирался через кустарник, отчаянно вглядываясь в темноту. Когда он вышел на берег, слабый серебряный огонёк на другой стороне погас. Страшное волнение охватило Гарри.       «Кажется, такое называют моментом истины, — подумал он. — Но, ради всего святого, пусть у меня получится!»       Издалека он вгляделся в кольцо дементоров. Одна из тварей откинула капюшон истлевшего балахона.       Гарри выхватил палочку и закрыл глаза, на мгновение погрузившись в себя. Он знал, какие мысли и воспоминания станут его оружием против дементоров. Тени забвения и окончательной смерти, воплощения потери собственной души и вечной неизбывной разлуки с любимыми, дементоры несли отчаяние и погибель. Но если причина отчаяния — смерть как забвение, то разве можно найти лучшую мысль для защитника, чем та, которую выбрал он?       Девушка, которую он любит, уже никогда не умрёт и не забудет. Пройдя через смерть и отчаяние, она сияет им вопреки, точно заточённый в хрусталь лунный свет, вечная и прекрасная.       Гарри поднял воспоминания, что стали преградой между его душой и вихрем голодной пустоты на другой стороне озера.       — Спасибо, Гарри. Это важно для меня, поверь.       — Да ладно, чего такого, — буркнул он.       Неожиданно подавшись вперёд, Миртл обняла Гарри. До крайности удивлённый и смущённый, он отметил, что у неё неожиданно ощутимые руки для призрака.       Сегодня дементорам его не взять.       — Гарри, если ты там вдруг умрёшь, постарайся стать призраком. Приглашаю жить в моём туалете, — Миртл на мгновение убрала повязку и подмигнула мальчику. — Но лучше пока не умирай, хорошо?       Он никогда им не поддастся.       — Ммм… просто освободи меня, хорошо? — слабо улыбнулась Миртл, проведя рукой по плечу друга. — Это уже сделает меня самым счастливым привидением на свете.       — Экспекто…       — Гарри. Джеймс. Поттер. Ты дурак? Извиняешься перед Плаксой за слёзы? — наигранно-грозно протянула она.       Лицо Миртл, серебристо-полупрозрачное, хрустальное, было всего в нескольких сантиметрах.       — … Патронум! — закончил заклинание Гарри, чувствуя удивительный внутренний покой, казалось бы, невозможный рядом со стаей дементоров.       Яркая вспышка ударила по закрытым глазам — и когда он их открыл, понял, что не может оторваться от увиденного.       Серебристо-белый кролик в нимбе яркого света скользил по воде, стремительно сближаясь с вьющимися вокруг добычи пожирателями душ. Спустя мгновение кролик-Патронус протаранил стаю, рассекая её на части и оттесняя от людей. Дементоры кинулись врассыпную, спасаясь бегством в чёрные небеса.       Гарри торжествующе рассмеялся, чувствуя, как по щекам катятся слёзы, а руки дрожат так, что палочка грозит выскользнуть из пальцев.       — Катитесь обратно в ад! — крикнул он. — Чтобы я вас больше тут не видел!       Сделав круг над озером, Патронус вернулся обратно к Гарри, приземлившись на воду перед ним.       Огромная крольчиха сияла ярче Луны — Гарри почему-то был уверен, что это «она». Присмотревшись, Гарри заметил, что у Патронуса аквамариновые глаза знакомого и полюбившегося оттенка. Гарри протянул руку, чтобы коснуться чудесного существа… и крольчиха исчезла, оставив упоительное чувство внутреннего покоя.       Гарри замер с вытянутой рукой и бешено стучащим сердцем. Пожалуй, это было самое волнующее заклинание за его пока короткую магическую карьеру.

***

      — В-общем, Сириус благополучно улетел на Клювокрыле, оставив министерских болванов в дураках, — закончил рассказ Гарри, устраиваясь поудобнее на коврике. — Пусть из-за бегства Петтигрю он не оправдан, зато жив и на свободе. Ну и дементоров наконец-то убрали. Жаль, Гермиона решила сдать Маховик, полезнейшая вещь.       Сидевшая на умывальнике Миртл похлопала в ладоши.       — Ты — настоящий герой, Гарри.       — Без тебя… у меня бы ничего не получилось, Миртл.       — Ой, брось. От меня никакой пользы.       — Ты первой толкнула меня к тому, чтобы изучить заклинание Патронуса. Мотивировала им заняться. И, пусть учил меня профессор Люпин — именно ты была моим воспоминанием.       Миртл смотрела на Гарри, не двигаясь.       — Я подумал о многом…       Миртл смущённо захихикала и закрыла рот ладошкой.       — Вот, я лучше просто покажу.       Вынув палочку, Гарри прошептал нужные слова. Сотканная из света крольчиха, сделав круг по туалету, села рядом с призраком. Миртл аккуратно погладила лучезарное создание. Магическая сущность извернулась всем телом, подставляясь под ласку.       — Ну ты даёшь. Гарри, я, — Миртл всхлипнула от избытка чувств. — Придушу тебя, потому что… но нежно.       Гарри встал и приблизился к подруге.       — Я тебя люблю, Миртл, — просто сказал он.       — Я тебя тоже, — буркнула Миртл, пряча лицо. — Утоплю. Или расцелую.       Гарри ухмыльнулся. Миртл, ужасно смущаясь, слетела с умывальника и повисла вплотную к парню.       — Поцелуев с дементорами ты счастливо избежал, но вот от поцелуя привидения тебе никуда не деться! А потом утоплю! — шутливо-грозно проговорила она, закончив шёпотом. — Спасибо, Гарри.

***

      Дамблдор, сидя в кресле, мрачно глядел на нервозного и донельзя мрачного Снейпа.       — Северус, ты… наделал очень больших глупостей, — вздохнул директор.       Чувствовалось, что ему хочется выразиться жёстче. Но, пребывая в гневе и крайнем раздражении, Дамблдор избегал грубостей.       — Если бы ты разобрался в ситуации, Петтигрю был бы у нас в руках, а жизни трёх учащихся не оказались бы в смертельной опасности, — продолжил нотации директор. — Но ты бросился сводить старые счёты, наводить правосудие и справедливость в самой дурацкой манере. Ты мог хотя бы захватить Люпину Волчье Противоядие! Северус! Ты вызвал дементоров, вопреки моему прямому распоряжению не делать так ни при каких обстоятельствах! Ты хоть понимаешь, что могло случиться?       Северус как никогда чувствовал себя нашкодившим студентом. Он уже почти смирился с тем, что сейчас будет уволен. При свете дня мысль позвать на территорию замка пожирателей душ, вытащенных в мир людей безумцем и садистом Экриздисом в далёком пятнадцатом веке, казалась отвратительной и нелепой. Что на него нашло?       — Морганова задница, — процедил Снейп и взорвался. — Да, я допустил ошибку! Наделал глупостей! Но эти… эти уроды… почему вы им всегда потакали? Джеймс, ой такой талантливый, такой умный, квиддич ура-ура, чистокровный блоховоз Сириус… вы считаете, Петтигрю злодей?! Конечно, злодей, отпетый! Но Сириус и покойный Джеймс — лучше лишь тем, что сильнее! Им всем — всем четверым — всегда было плевать на чужие страдания и беды, если нет возможности покрасоваться! Никому из них верить нельзя! Они могут выкинуть что угодно, они — нарциссические ублюдки, опьянённые вседозволенностью с вашей стороны!       Дамблдор тяжело вздохнул и помял бороду.       — Северус, ты уже переходишь черту, — спокойно проговорил директор. — Понимаю, Джеймс и Сириус вели по отношению к тебе по-свински. Джеймс, вдобавок, увёл у тебя девушку. Но ты понимаешь, что сейчас вы с Лунатиком и Бродягой на одной стороне?       — Да, и это плохо, — отрезал Снейп и язвительно продолжил. — Иметь таких на своей стороне — иметь проблемы. Вы очень тактично напомнили мне о Лили, благодарю.       — Если бы вы признались ей в любви, а не носили за ней факел, то решили бы этот вопрос прежде, чем стало поздно, — проскрипел портрет Армандо Диппета, прошлого директора. — Множество юношей постигла печальная судьба из-за неспособности признаться вовремя в своих чувствах.       Хотя потрет не знал подробностей, догадливости талантливо выполненному слепку личности старого директора было не занимать.       — Да пошли вы все, — бессильно уронил Снейп.       — Северус, не будь как подросток, — покачал головой Дамблдор. — И не надейся, не уволю. Ты всегда был для меня и других примером стойкости, хладнокровия и здравомыслия. Не меняй роль в нашем маленьком школьном театре, хорошо?       Директор подмигнул Снейпу.       — Займусь делами, — уронил Снейп, тяжело вздохнув. — Сварю яду, продегустирую. Или пойду… напьюсь к твоему брату.       — Яда не надо. Лучшего зельевара я не найду. А сходить к старому козлу залить горе — почему бы и нет? Экзамены позади, а Аберфорту как раз привезли припасы. Передавай от меня привет. Только не подеритесь опять.