Живые мёртвые

      Несмотря на то, что лето выдалось насыщенным событиями, Гарри сумел сделать то, к чему стремился уже два года — разыскать и доработать ритуал, способный освободить призрачную подругу. Во многом работа спорилась потому, что после двух недель у постылых Дурслей ему удалось перебраться к Рону. Вернон и Петуния не хотели отпускать Гарри из чистой вредности, в результате чего, не спрашивая разрешения, Гарри собрал вещи и отправился сам. Благо, он заранее выяснил, как добраться до жилища семейства Уизли. Чтобы вывести родственников из равновесия, он нарисовал фломастером на обоях жутко выглядящий бессмысленный рисунок, похожий на руну, и оставил записку с убедительной ложью о страшном колдовстве. Гарри улыбался, представляя, как дядюшка боится возвращаться домой, а тётушка строчит письма Дамблдору.       У Рона Гарри жилось просто замечательно. Мать друга, Молли Уизли, относилась к Гарри почти как к родному сыну. Другие члены большой семьи также были рады Поттеру. Гарри мог без опаски заниматься магией, отдыхать и общаться. Единственное, что омрачало каникулы — редкие, но неприятные приступы головной боли, да предшествующие им тяжёлые, неопределённые, зловещие сны.       Самым ярким событием лета стало посещение Чемпионата мира по квиддичу. Началось всё ярко и празднично. Матч Болгария-Ирландия оказался поистине восхитительным зрелищем для Гарри. Не без труда, но Ирландия победила с небольшим отрывом. Однако в ночь после матча случились беспорядки — неизвестные волшебники в капюшонах и масках устроили жестокий дебош и запустили в небо символ Вольдеморта — светящийся череп со змеёй вместо языка.       Несмотря на все волнения, Гарри знал, что должен сделать по возвращению в Хогвартс, и наконец был уверен, что справится. Речи о Турнире Трёх Волшебников, ставшем главной темой школьных разговоров в первый день после приезда, лишь раздражали: ему предстояло по-настоящему важное дело.

***

      Вечером второго дня осеннего семестра Гарри, Рон и Гермиона поспешили в женский туалет на втором этаже. Миртл вылетела из кабинки и обрадованно приветствовала друзей.       Гарри чувствовал, что не на шутку волнуется. Во рту пересохло.       — Привет, Миртл, — поздоровался Гарри с подругой. — Мы с Гермионой и Роном разобрались, как тебя освободить, ну и ты очень-очень помогла в прошлом семестре.       — Коллопортус! — Гермиона зачаровала дверь, чтобы никто не помешал ритуалу.       Миртл прижала ладони к лицу. Казалось, она сама не верила, что момент настал.       — Освободить? — ахнула она и замолчала.       — Гарри оборвёт незримые нити, что держат тебя возле замковой канализации, — прокомментировала Гермиона. — Да, Миртл, тоже очень рада тебя видеть.       — И я, — улыбнулся Рон.       — Я боюсь, — едва слышно прошептала Миртл.       Гарри скинул со спины сумку, открыл и извлёк флакон особой краски, купленной в Косом Переулке. Этот алхимический состав идеально подходил для намеченного ритуала, включал в себя редкие ингредиенты, такие как кровь фестрала, и обошёлся недёшево. Но Гарри понимал, на чём экономить не стоит.       Воспользовавшись кистью и большой деревянной линейкой, Гарри начертил на полу возле умывальника два вложенных друг в друга ромба. Гермиона в это время расставила по углам внутри внешней фигуры четыре белые свечи с причудливыми символами, выведенными серебряной краской, и подожгла волшебной палочкой. Затем Гарри написал в центре фигуры полное имя призрачной подруги древним руническим алфавитом. Рон с интересом наблюдал за происходящим, сверяясь со списком необходимых действий, написанных Поттером.       В завершение Гарри извлёк из пенала крошечный аметист и положил на руны.       — Рон, ничего не упустили? — обернулся Гарри.       — Вроде всё сделали, — кивнул он. — Против часовой, не забудь!       Гарри посмотрел на девушку-призрака.       — Миртл, готова? — нервно спросил он.       — Готова ли я? О, Гарри…       Миртл поморгала.       — Я ждала этого… почти пятьдесят лет?       Гермиона отступила к кабинке, давая пространство другу.       Гарри достал волшебную палочку и встал у одной из вершин ромба.       — Миртл Элизабет Уоррен, — проговорил Гарри и повторил ещё дважды.       Пламя свечей обрело мрачный тёмно-синий цвет. Миртл, подчиняясь мистическому притяжению, переместилась в пространство над магическим рисунком. Начертание на полу налилось бирюзовым сиянием. Повеяло холодом. В воздухе проявились десятки серебристых нитей, тянущихся со стен, потолка, пола и окон. Нити сплетались в путы на руках и ногах Миртл.       То были потусторонние оковы, удерживающие духа.       Гарри достал из кармана серебряный нож, купленный в том же Косом Переулке на остатки директорской стипендии.       — Разрываю все нити, связывающие тебя с этим местом! Освобождается дух твой, Миртл Элизабет Уоррен! Отныне свободна будь, и держи путь куда пожелаешь! — сказав положенные магические слова, Гарри обошёл магическое начертание против часовой стрелки, рассекая нити ножом. — Винкула аэтерна солвантур, спиритус либери эрунт!       Перерезанные нити истаивали, расходясь туманом и рассыпаясь белыми искрами. Оковы исчезли. Вспыхнув ослепительно-синим, погасли свечи. Потухли руны. Миртл обрела свободу.       Гарри показалось, что в толще стен на мгновение зародился низкий, тревожный гул.       — Всё? — едва слышно проговорила девушка-призрак.       — Должно было сработать, Миртл, — ответила Гермиона. — Попробуй вылететь из окна.       Замерев на несколько секунд в нерешительности, Миртл с поразительной быстротой кинулась в окно и беспрепятственно прошла насквозь, умчавшись в вечернее небо. Гарри понял, что на его лице расплывается счастливая улыбка, а в груди разливается тепло.       — Это было круто, ребята, — оценил Рон. — Может, начнём подрабатывать некромантами?       Гарри посмотрел на Гермиону. Та показала ему большие пальцы и подмигнула.       В туалет через стену влетела Миртл, пребывающая в состоянии эйфории. Поочерёдно она попыталась обнять Гарри, Гермиону и Рона. Гарри, уже имевший в этом опыт, сумел обняться с привидением; Гермиона прошла через Миртл, но в некотором смысле обняться получилось; Рон отшатнулся и засмущался. В итоге его обняла за плечи Гермиона.       — Всё, теперь я самое счастливое привидение на свете и готова с вами на край света и дальше, — сияя, объявила Миртл.       Гарри подумал, что в этот момент смог бы сотворить самого сильного в мире Патронуса.       — Ой, я ведь обратно не прилипну? — заволновалась Миртл.       — Нет, исключено, — покачал головой Гарри.       — Если придёт какая-нибудь комиссия из министерства, улетай за территорию замка, и тебя не смогут привязать снова, — добавила Гермиона. — Хотя, уверена, никто не станет тебя преследовать, не до того сейчас.       — Поняла, не буду попадаться на глаза лишний раз всяким скучным хмырям, — Миртл покрутилась перед Гарри. — И Ник за меня обрадуется!       Втроём друзья спешно убрали следы ритуала. Гарри спрятал аметист обратно в пенал. Миртл в шутку предложила вызвать потоп, чтобы смыть краску и отпраздновать освобождение.       — Мы пойдём в башню Гриффиндора, — сказала Гермиона. — А то отбой скоро. А ты куда?       — Я… — до Миртл не сразу дошло, что теперь она может полететь куда угодно. — Я Ника найду! А потом… летать, летать! Вы не представляете, как я вам благодарна!       Миртл счастливо светилась. Гарри улыбался.       — Особенно тебе, Гарри, — услышал он почти беззвучные слова, предназначенные лишь ему.       — Давайте завтра все вместе после истории магии соберёмся! — предложила Гермиона. — Скажем, на улице, на ближней стороне озера?       Миртл и Гарри посмотрели друг на друга, и парень задумался, что иногда один взгляд говорит больше, чем тысячи слов.

***

      Вчетвером друзья отыскали укромный уголок на берегу озера, укрытый от посторонних взглядов зарослями кустарника. Убежище скрывали ветви дрока, уже покрывшиеся крупными и узкими бобами. По бокам росли вереск и можжевельник. От воды тянуло прохладой. Из кустарника раздавалось сонное гудение шмеля.       Гермиона, сев на камень у самой воды, вчитывалась в учебник по древним рунам. Закусив губу, она водила пальцем по таинственным магическим знакам. Миртл с любопытством заглядывала через её плечо, паря в воздухе. Гарри и Рон, устроившись на траве, резались в магические шахматы.       — Шах и мат, Гарри, — ухмыльнулся Рон, «съев» обратившуюся ферзём пешку друга.       Поттер тяжело вздохнул, выпрямился и запустил пальцы в отросшие за лето до плеч волосы.       — Рон, что я делал не так?       Рон почесал нос.       — Я поймал тебя в ловушку, — ответил он. — Как только заметил, что ты хочешь вывести пешку в ферзи, придумал как. Ты так спешил дойти до края поля и получить приз, что даже не подумал о том, что там может быть западня. Останови ты пешку парой клеток ранее — мог бы в ничью вывести.       Гарри задумчиво кивнул.       — Круто, Рон, — восхитился парень. — Я подумаю над этим. Хорошо ты меня уделал.       — Ты уже лучше играешь, не переживай, — махнул рукой Рон.       Гарри повернулся к девушкам и улыбнулся. Он не мог нарадоваться за Миртл.       — Гермиона, ты будто решила опять выучить учебник до начала занятий, — усмехнулся Рон.       Гермиона подняла руки, будто сдаваясь.       — Нет-нет-нет! С меня хватило прошлого года, когда мне пришлось лечиться у Помфри и я чуть не свихнулась, — запротестовала она. — Истощение и потеря ориентации во времени — не то, с чем мне хочется жить.       Гермиона отказалась от прорицания и магловедения, и перестала пытаться выучить всё и сразу, что явно пошло ей на пользу; с другой стороны, Рон, к тихому удивлению Гарри, решил тянуться за Гермионой.       — Интересно, что случится с новым преподавателем защиты от тёмных искусств в конце года? — сменил тему Рон. — Я его видел, ему крепко досталось по жизни. Может, просто здоровье подведёт?       Проклятая должность давно стала предметом пересудов среди учащихся.       — Готова напрорицать, — заявила Миртл. — Я тут целую последовательность вывела.       — Какую?       — Свойства преподавателей защиты чередуются и сменяются по определённому правилу, — загадочно пояснила Миртл. — Возьмём последние четыре года, хотя и раньше прослеживается схожее. Квирелл — не очень компетентный, а причиной увольнения в могилу стала одержимость.       Гарри прислушался к словам Миртл, болезненно поморщившись при воспоминании о Квирелле. Ещё не было года в Хогвартсе, чтобы его не пытались убить…       — Дуралей Локонс, — продолжила Миртл. — Некомпетентный, по сути самозванец. Потом кто? Римус Люпин. Уже компетентный, но тоже своего рода одержимый, ну или проклятый.       — Хм, к чему ты клонишь? — прищурилась Гермиона.       — Ставлю сиденье от унитаза на то, что в этом году будет компетентный самозванец, — торжествующе закончила Миртл. — Когда некто проклинал должность, если это было так, он использовал Круговорот Роули. Но как, не знаю.       — В древности в роду Роули было много сильных магов, — бросил Рон. — Много чего напридумывали.       — В следующем году будет некомпетентный преподаватель, который не будет ни проклятым, ни самозванцем, а ещё через год — компетентный, но проклятый и скрывающий себя настоящего или свои мотивы, — зловеще предрекла Миртл. — Потом цикл повторится. Понимаете принцип?       Гермиона возразила, начался мудрёный магический спор. Гарри пытался свести вместе аргументы спорщиц. Рон собрал шахматные фигуры в футляр и закатил глаза, увидев, как Гермиона что-то увлечённо чертит на земле, а Миртл тыкает полупрозрачным пальцем в вызванный ей на воде светящийся узор.

***

      Несмотря на отмену школьного чемпионата по квиддичу из-за намечавшегося Турнира Трёх Волшебников, команда Гриффиндора провела собрание с целью решить, как проводить тренировки. Турнир турниром, но форму было необходимо поддерживать.       Возвращаясь с собрания, что прошло в пустующей аудитории на втором этаже, Гарри наткнулся на выплывшую из потолка Миртл.       — Миртл! — обрадованно воскликнул Гарри.       Привидение, раскинув руки, пролетела сквозь него. Оба рассмеялись. Рядом никого не было, и друзья не стеснялись выражения чувств.       — Как дела, Гарри? — спросила Миртл. — Я тебе такое расскажу! У тебя сейчас есть свободное время?       — Да. С удовольствием выслушаю. Куда пойдём?       — В туалет не хочу, я там слишком долго сидела, — состроила умильную рожицу Миртл. — Да, ещё раз поблагодарю за освобождение. Ты — лучшее, что со мной случалось. Что при жизни, что в нежизни. Давай в кабинет Бинса, он всё равно в библиотеке, пытается выяснить, кто принёс в Англию знания о трансгрессии.       Пустующий по вечерам, кабинет единственного призрака-преподавателя ощущался спокойным и безопасным местом. Книжные шкафы, забитые пыльными томами и свитками, казались безмолвными стражами, защищающими от непредсказуемого внешнего мира и хранящими тайны ушедшего времени. Горевшие жёлтым свечи в тяжёлых бронзовых напольных подсвечниках сменили цвет пламени на призрачный бирюзовый. Закрыв дверь, Гарри сел за первую парту. Миртл вполоборота уселась на стол перед парнем.       — Я сказала Нику, что мечтаю продолжить учиться. И он пообещал найти мне подходящего наставника, чтобы я смогла раскрыть свой потенциал! — заговорила Миртл. — Он сказал, у него есть старинная подруга, что живёт в сорока милях отсюда в тайной пещере возле реки. Очень сильный дух, и как раз мастерица обращаться с водой, к чему и я склонна.       — Это замечательная новость, Миртл, — расплылся в улыбке Гарри.       — Если согласится, буду четыре дня в неделю там, — добавила Миртл, лукаво подмигнув. — Остальное время — в твоём распоряжении.       — Взаимно, — смутившись, невпопад буркнул Гарри. — Да, а у тебя как лето прошло? Не успел спросить.       Миртл облетела вокруг Гарри и села рядом.       — Самым интересным событием была война гриндилоу и русалок, — сказала девушка-призрак, картинно проведя пальцем по шее. — Есть жертвы!       — У меня тоже летом были жертвы. То есть не у меня, а какие-то напали на болельщиков на Чемпионате Мира, и у них были жертвы, но, к счастью, никто не погиб, — заговорился Гарри. — Впрочем, Гермиона уже основное рассказывала.       — Тебе Чемпионат Мира понравился? Представлял себя ловцом?       — Да, — у Гарри загорелись глаза — в переносном смысле, конечно, — Признаюсь, да. Рёв ветра в ушах, тысячи болельщиков со всех концов мира, выкрикивающие твоё имя, свободный полёт, тяжёлая борьба и азарт победы…       — А ещё внимание общества к твоей личной жизни, назойливый журналист под мантией-невидимкой в спальне, ну и постоянные травмы, — Миртл засмеялась.       — Эх, не понимаешь ты прелести квиддича, — усмехнулся Гарри. — Не обижайся. На самом деле, я не хотел бы быть профессиональным игроком, хотя квиддич очень люблю. В мире слишком много интересного, чтобы отдавать себя всего погоне за снитчами.       — А кем бы ты хотел стать? — прищурилась Миртл.       Гарри серьёзно задумался.       — Наверное, я хотел бы изучать разных духов, их магию, и всякие загадочные вещи не от мира сего, — осторожно предположил парень.       — Ахах, выходит я — объект твоего любопытства?       — Самый лучший, — Гарри покраснел и потупил взор. — Миртл, не подумай, что…       — Не бери в голову. Я поняла тебя правильно, — бросила Миртл, махнув рукой. — Кстати, а кому принадлежала домовушка, которой досталось в ту ночь?       — Бартемиусу Краучу, — ответил Гарри.       — Крауч, — Миртл погрузилась в воспоминания. — Помню. Учился на курс младше. Тихий, но та ещё боль в заднице.       Миртл состроила противную физиономию и загнусавила.       — Согласно параграфу школьного уложения сто двадцать, пункт шестьдесят один точка восемь, — противным голосом протянула она. — Подпункт три поправки два, наказание — три часа мытья котлов в подсобке кабинета зельеварения.       Миртл схватилась за голову.       — Мы запомнили эту ерунду наизусть. Одна старшекурсница, любительница магловского психолога Зигмунда Фрейда, обозвала его малолетней анальной личностью.       — Даже Перси не так плох, — засмеялся Гарри.       — Боюсь представить, что началось, когда он стал старостой. Я бы померла, если бы не померла раньше, — вытаращила глаза Миртл.       — А сейчас он глава какого-то там необыкновенно важного отдела, — рассказал Гарри.       — Соболезную подчинённым, — покивала Миртл. — Кстати, знаешь, почему проводят Турнир? Мне Ник рассказал по секрету.       — И почему же?       — История с василиском и ситуация с дементорами серьёзно ударила по имиджу школы, — прошептала она торжественно. — Не знаю, кто принял решение, но так хотят восстановить репутацию лучшей магической школы. Надеюсь, это не профессор Дамблдор, потому что иначе я решу, что он сошёл с ума. А когда-то был самый нормальный из преподавателей…       Гарри почесал подбородок.       — Ты как-то очень резко, — осадил он подругу. — Что в этом Турнире такого ужасного?       — Турнир задумывался как соревнование лучших из лучших от трёх европейских школ, — начала с исторического экскурса Миртл. — Задания разнились от тех, что на смекалку, до тех, что на грубую силу. Иногда это всё сочеталось…       — Пока звучит не очень страшно.       — Ты дослушай! Турнир прикрыли из-за зашкаливающей смертности участников и даже судей, — зловеще продолжила Миртл. — Студентов бросали к мантикорам и акромантулам, заставляли усмирять ифритов и кого похуже. Умирали не только участники, но и директора. Могли отравить медленно действующим ядом и заставить искать в лесу противоядие. Могли забрать близких участника, чтобы заставить их спасать. А сами участники порой начинали кидаться друг в друга Непростительными.       — Жуть. Очень престижно, — пробурчал Гарри. — Кстати, насчёт Непростительных. Аластор Грюм, новый преподаватель защиты от тёмных искусств, показал нам такие заклинания на последнем уроке. Пауков мучил. Обещал научить противостоять Империусу.       — Тупой вопрос: он будет применять его на вас?       Гарри сокрушённо кивнул.       — Это так безумно и тупо, что даже гениально, — запнулась Миртл. — Похоже, нас ждёт весёлый год.       — Похоже. Опять мне не дадут спокойно учиться, — вздохнул Гарри. — Кстати, я верно понимаю, что на призраков не действуют Непростительные?       — Нет, конечно, — повеселела Миртл. — Круциатус не причинит тебе боли, если у тебя нет нервов, Империус не подчинит волю, если у тебя нет мозга, Смертельное проклятие не убьёт, если ты не являешься живым существом.