Живые мёртвые

      Миртл висела у стола в своей келье, вчитываясь в перевод работы античного философа. Эту книгу попросила прочесть Элспет в качестве дополнительного домашнего задания. Из библиотеки книгу принёс Гарри. Миртл давно пришла к неприятному заключению, что если и сможет когда-нибудь левитировать предметы достаточно хорошо, то очень и очень нескоро. Но Речная Старуха обещала научить трансгрессировать вместе с предметами, что, по её словам, часто оказывалось более удобным.       Летая по замку, Миртл купалась в эмоциях, что сильно отличалось от прошлого пребывания в туалете. Наблюдая за живыми, она невольно удивлялась, что сама когда-то была такой. Чтобы самой переживать эмоции, приходилось активизировать усилием воли идею эмоции. В противном случае она испытывала опыт, далёкий от эмоционального. Удивительно, но любовь оказалась вовсе не эмоцией. Это было бережно выстроенное сродство, воля к духовной близости и интеллектуальное сознание необходимости взаимной заботы, сохраняющееся даже в совершенно безэмоциональном состоянии. Интеллектуально-волевое притяжение к Гарри Поттеру не зависело от эмоций.       Когда-то цепляние за эмоции паники, ужаса, обиды и возмущения, наполнявшие её в последние мгновения жизни, казались способом не потерять себя в новом нематериальном существовании. Но Миртл сумела оставить прошлое позади. А теперь она даже осознала положительные стороны. От страданий из-за потери телесных радостей её избавила Речная Старуха, доходчиво показав их изнанку. Не меньше помог лежавший на столе «Филеб» Платона, где объяснялось, что телесные удовольствия являются нечистыми, смешанными со страданием: приятному питью предшествует жажда, еде — голод, половому наслаждению — назойливое хотение, отдыху — усталость. Зато высокие интеллектуальные и духовные радости лишены такого досадного недостатка. Миртл была не вполне согласна, ведь и радости от решения трудной нумерологической задачи может предшествовать недовольство от столкновения с интеллектуальным препятствием. Однако, признала она, если научиться радоваться вызовам, то проблема снимается. Эстетическое наслаждение, радость от получения новых знаний и совершения благородных поступков в этой системе представали самыми чистыми и совершенными.       А голод, наверное, в принципе невозможно научиться считать приятным, решила Миртл. Попытавшись вспомнить, каково это — испытывать нехватку еды, она вспомнила что-то смутное и блёклое из детства, когда отец два месяца не мог найти работу. Что-то полузабытое, ставшее чуждым и едва понятным. Воспоминание о родителях отозвалось горечью. Где они, в каких мирах? Если есть посмертие для всех, почему они не прислали ей хотя бы одну весточку, почему она сама не может отправить им послание?       Миртл подумала, что родители, увидев её сейчас, улыбнулись бы сквозь слёзы. Нет, их дочь не мертва. Она мыслит, действует, любит — что с того, что в груди не бьётся сердце, а тело точно сгусток тумана или света? Она существует. Как хорошо было бы рассказать обо всём родителям, или даже вернуть их к жизни!       Перевернув последнюю страницу, Миртл поразмыслила, чем заняться. Возникла идея слетать в башню Когтеврана и поговорить о чём-нибудь странном с Луной Лавгуд. Луна, в отличие от многих, не чуралась общения с призраками, отличалась крайне нестандартным мышлением и часто дарила отдающие безудержным фантазёрством, но интересные идеи. Особенно понравился Миртл замысел магического космического корабля, придуманный каким-то американцем и открытый Луной в выписываемом её отцом журналом маргинальных магических идей. После беседы с Луной Миртл запланировала попрактиковаться в гидрокинезе.       Но, когда Миртл уже проплыла сквозь стол по направлению к стене, из потолка появился сэр Николас.       — Миртл! — тревожно бросил он. — Хорошо, что я тебя здесь застал. Улетай из замка на неделю-другую. После нашего появления на балу кто-то из министерства глупости возбудился. Нагрянула проверка из Подразделения Духов. Проверяют «условия содержания». Тебе лучше не показываться.       — Сволочи! — воскликнула Миртл.       — Не спорю. Отправляйся к Элспет. Я навещу тебя, как опасность исчезнет.       — Подожди, Ник, — осенило Миртл. — Передай Гарри, что если сможет, то пусть приходит в воскресенье около полудня в Визжащую Хижину. Меня же там не засекут?       — Думаю, нет, главное, в замке не появляйся, — разрешил беспокойство Ник. — Давай, поторопись, мало ли. Они сейчас моего слизеринского коллегу ищут для беседы. И лети до границы территории школы под землёй!       Отсалютовав сэру Николасу, Миртл нырнула в пол.       В этот момент двое усталых небритых мужчин в чёрных мантиях стояли у входа в одно из помещений Астрономической башни. Посреди небольшого зала спиной к дверям парил Кровавый Барон. Вокруг него в воздухе летали тяжёлые предметы, от деревянных ящиков до старинных щитов. Гремели тяжеленные цепи. В воздух взмыл огромный металлический сундук. Другие цепи — нематериальные, похожие на жгуче-синие молнии — сжимались вокруг призрака, воплощая душевные терзания.       Дух факультета Слизерин сочетал тренировку в телекинезе с утончённым магическим самоистязанием.       — Здравствуйте, — один из министерских работников зашёл в зал и представился. — Меня зовут Томас Карлин, и я заместитель руководителя Подразделения Духов. Вы, как председатель школьного Совета Духов, должны ответить на несколько вопросов касательно содержания обитающих в вашем попечении призраков.       Сундук взлетел на несколько метров и принялся двигаться по кругу вокруг духа.       — Вы ответите на вопрос? — начал терять терпение министерский работник.       — Нет.       — Как нет? Вы обязаны…       Немёртвый слизеринец медленно развернулся к Томасу.       — Презабавно. Вот только, что я обязан, вы решили без меня, — прогремел призрак. — Потому убирайтесь.       — Понимаете, призрак маглорождённой девочки, погибшей от несчастного случая около пятидесяти лет назад, проявляет деструктивные тенденции, и…       — Убирайтесь. Иначе «деструктивные тенденции» соизволю проявить я, — мрачно уронил дух.       — Дух не желает сотрудничать! — возмущённо воскликнул второй министерский работник.       Томас деликатно увёл его за локоть.       — Этот парень бешеный, лучше его не злить, — прошептал заместитель. — Пойдём, лучше толстого проверим. У пуффендуйцев нас хоть покормят…       — Если в гостиную вообще войти сумеем, — проворчал младший.

***

      Начало нового семестра отметилось двойным скандалом, случившимся по вине злополучной журналистки Риты Скитер. Первая статья, вышедшая сразу в двух изданиях с небольшими различиями, называлась «Колоссальная ошибка Дамблдора». В ней высказывался тезис, что преподаватель ухода за магическими существами Рубеус Хагрид — сын великанши, и как все великаны, склонен к жестокости, необуздан и глуп. Приводилось мини-интервью с Драко Малфоем, который рассказал душераздирающую историю о том, как его едва не убил гиппогриф. Поднималась куча грязного белья, включая донельзя искажённую версию гибели Миртл Уоррен, в которой во всём, конечно, был виноват Рубеус, обожающий всяческих монстров. Один из любимых преподавателей и друг Гарри был представлен как опасный полузверь. В результате скандала Рубеус на время самоустранился от проведения уроков, и если бы не приказ Дамблдора, вовсе бы перестал являться на занятия.       Вторая статья вышла спустя несколько дней в одном из популярных скандальных журналов. Называлась она «Тайный порок Гарри Поттера». В ней утверждалось, что Гарри Поттер — психически нездоровый подросток, склонный к паранойе, навязчивым идеям, немотивированной агрессии, мании величия, публичным истерикам и, возможно, даже изучению чёрной магии, крутит страстный юношеский роман с девочкой-нежитью, той самой Миртл Уоррен, убитой монстром Рубеуса Хагрида. В статье фигурировало слово «спектрофил».       Хуже того, оказалось, что в отместку за нанесённое на балу оскорбление Малфой воспользовался связями своего отца, чтобы натравить на Миртл Подразделение Духов, из-за чего девушке-призраку пришлось бежать к своей таинственной наставнице.       В среду первой учебной недели весь день шёл холодный дождь, превратив снег в мерзкую слякоть. Никто не выходил из замка без крайней нужды.       На уроке зельеварения изучались снадобья, помогающие от распространённых магловских болезней. Гарри на пару с Гермионой отлично справлялись с заданиями и без запинки отвечали на придирчивые вопросы Снейпа. И хотя внешне он казался спокойным и сосредоточенным, внутри кипел котёл ярости.       Неожиданно посреди класса возник сотканный из яркого белого света феникс. Директор вызывал Снейпа на срочный разговор. Преподаватель тихо выругался.       — Домашнее задание — написать, как сварить зелье, избавляющее от лихорадки Западного Нила! С расчётом пропорций компонентов и времени варки! А сейчас — самостоятельная: отберите из приведённого на доске списка несовместимые ингредиенты, и грамотно обоснуйте свой выбор! — приказал Снейп. — И подписанные работы мне на стол к концу урока. Работайте.       И ушёл быстрым, нервным шагом.       Класс оживился.       — Эй, Поттер, — окликнул Гарри Драко Малфой.       Гарри развернулся, бросив на Драко ненавидящий взгляд. Малфой достал из сумки книгу и зачитал название.       — «Магические парафилии и их лечение», — торжественно изрёк Малфой.       Крэбб, Гойл и Пэнси дружно захихикали.       — Спектрофилия — от латинского «спектрум», привидение, и греческого «филия», любовь, — есть парафилия, то бишь извращение, при котором человек испытывает романтическое и сексуальное влечение к призракам и другим духам, — зачитал Малфой. — Ты, небось, в туалете свой причиндал наяривал, Плакса влетела и решила помочь убогому?       Гарри, вне себя от злости, вскочил.       — Да-да, живым ты не сдался, куда тебе деваться? — мерзко ухмыльнулся Малфой. — А ещё ты психически больной и агрессивный.       — Малфой, ты тупая, самовлюблённая, бездарная скотина! — воскликнул Рон.       — Ты-то вижу, сам такой спокойный, видать, твои дружки-феечки и тебя балуют, — ядовито процедила Гермиона.       — А у тебя причиндал только на задницы дружков работает, — поддержал оскорбление Гарри.       Малфой и его дружки медленно поднялись со своих мест.       — А тебя, грязнокровка, мать от пса блохастого родила, — бросил Драко Гермионе.       Гарри и Рон бросились бы на Малфоя с кулаками, если бы подруга их не остановила, схватив за рукава.       — Ты доигрался, Малфой, — Рон был весь красный, в кулаке была волшебная палочка. — Ты у меня попляшешь…       — Малфой, ты добиваешься дуэли? — с трудом взяв себя в руки, спросил Гарри с вызовом. — Думаешь, я тебя боюсь?       — Я прекрасно знаю, что василиска убил профессор Снейп, а не ты. Думаете, что-то против меня стоите? Сегодня в восемь вечера, на опушке у расколотого молнией дуба, — назначил время Малфой. — С грязнокровкой и нищебродом мне биться не по чину, а вот с тобой, Поттер, я посостязаюсь.

***

      Холодный ветер бросал в лицо редкие холодные капли. Под ногами хлюпала слякоть. Под тающим мокрым снегом лежали опавшие листья, предательски скользкие. Расколотый молнией дуб торчал печальным памятником самому себе. Было совсем темно, и если бы не луна, противники потерялись бы в темноте. Впрочем, Гарри заколдовал свои очки, и для него ночная темень обратилась серыми сумерками.       Пальцы, сжимавшие палочку, слегка подрагивали. Гарри не боялся Малфоя как такового — однако он донельзя боялся поражения, и соответствующего унижения со стороны недругов. У дуба стояли Крэбб и Гойл, по правую и левую сторону от дерева на одинаковых расстояниях. Гарри ухмыльнулся бы, не будь ситуация столь тревожащей. Сам Драко надменно улыбался в десяти шагах от Поттера. Казалось, что он ни капельки не опасается противника, но в его глазах нет нет, да и мелькала тень неуверенности. Сумка Драко лежала на старом пне позади слизеринца.       Рон и Гермиона стояли поодаль, держа палочки наготове. Ближе к лесу прятались Фред и Джордж Уизли, укрывшись под одолженной у Гарри мантией-невидимкой. Поттер подозревал, что и Малфой пришёл не один, и не только с Крэббом и Гойлом — за старым вязом явно стоял кто-то ещё. Дуэль обещала перейти в большую драку.       — Ну что, Поттер? — протянул Драко, поигрывая палочкой. — Покажешь, на что способен?       Гарри молча поднял палочку.       — Как я понял, твоя дохлая шлюшка успела сбежать? Какая досада! — Малфой всеми силами старался вывести его из себя.       — Экспеллиармус! — Гарри резко и быстро метнул в противника Обезоруживающее заклятие.       — Протего! — Малфой в последнее мгновение выставил щит и прокричал: — Остолбеней!       — Протего! — щит Поттера рассеял алый луч. — Акцио чёрный портфель!       Сумка Малфоя устремилась к Поттеру, и врезалась бы в Малфоя, не отскочи тот в сторону. Гарри взмахнул палочкой, проговорив неизвестное Малфою заклятье. Лежавший поблизости снег сложился в барана-снеговика с сияющими голубым глазами, и ринулся на Драко.       — Редукто! — сгусток синего света взорвал снежного барашка. — Мобилиарбус!       В Гарри полетела увесистая ветка. Поттер успел сместиться, и отделался царапинами. Малфой скривился.       — Ты дерёшься как первокурсник! — кинул Малфой.       — Заткнись, — процедил Поттер.       — Фульгур! — белая трескучая молния развеяла магический щит Гарри на сотни жёлтых искр. — Остол…       — Глиссео! — крикнул Гарри.       Малфой поскользнулся, прервал произнесение заклятия, но успел сгруппироваться и упал на бок, наведя палочку на противника. — Диффиндо!       Плечо Гарри обожгло резкой болью.       — Протего! — Гарри восстановил щит.       Два заклинания левитации встретились ровно между дуэлянтами и обратились свирепым телекинетическим вихрем. Незримая сила швырнула Малфоя в ствол дуба и отправила Поттера ему вслед, болезненно приложив о землю.       Палочка Гарри отлетела в сторону, но он вскочил первым и накинулся на Малфоя. Не успел слизеринец поднять палочку, как Поттер с размаху врезал ему ногой по руке. Теперь и Драко лишился своего оружия. Завязалась грязная магловская драка. Малфой пропустил три удара ногой, но сумел встать на ноги и съездить Гарри по носу. В ответ прилетел удар в челюсть. Малфой засветил противнику в бровь, но снова упал в грязь после яростного броска Поттера. Недруги покатились по земле, молотя друг друга кулаками. Грязь летела в рот, пачкала волосы и норовила попасть в глаза.       — Дерьма кусок! — прорычал Гарри, пытаясь врезать Малфою коленом в живот.       Драко извернулся змеей и вцепился Гарри в волосы, резко дёрнув голову и добавив кулаком. Гарри, бешено дёрнувшись от боли, вмазал Драко по зубам. Малфой попытался ухватить ненавистного Поттера за шею, но Гарри ударил его головой о корень дерева, после чего уронил на спину и придавил коленом грудь.       — Ты… конченый псих! — прошипел Драко окровавленным ртом. — Все теперь знают, ты дрочишь мёртвой девкой в сортире!       Гарри начал методично бить Драко кулаком в лицо, совершенно забыв о боли.       — Это — за Гермиону! Это — за Хагрида! — Драко уже почти не сопротивлялся, только пытался закрыться руками. — А это — за Миртл! За твой поганый змеиный язык!       Могучий удар Крэбба сбросил Гарри с Малфоя, на мгновение отправив в беспамятство. Когда сознание прояснилось, над дуэлянтами сверкали вспышки заклинаний. Крэбб лежал оглушённый. Гойл и незнакомый Гарри крепкий парень из последних сил сдерживали натиск Рона, Гермионы и Фреда.       Неожиданно опушку залил ослепительный свет.       — ПРЕКРАТИТЬ! — прозвучал оглушительный голос, подобный трубам Судного Дня.       Свет погас, и когда глаза снова привыкли к темноте, Гарри увидел профессора Снейпа, стоящего над ним с Малфоем.       — Встать, — отчеканил Снейп.       Недруги тяжело поднялись.       — Все. За мной, живо.       Снейп был очень и очень зол.

***

      — Минус шестьдесят очков Гриффиндору, — вздохнула Макгонагалл, разглядывая выстроившихся в холле студентов. — И Слизерину.       Минерва бросила взгляд на Снейпа. Тот коротко кивнул.       — Профессор Макгонагалл, знаете, что эти выродки сказали про мисс Грейнджер? И про Поттера? — возмутился Джордж Уизли.       — Мы пришли просто поговорить! Поттер на нас напал! — нагло перебил Малфой.       — Помолчите, оба, — оборвал перебранку Снейп. — Всем участникам драки назначается наказание в виде обязательных работ на благо школы до конца года. Малфой и Поттер — к директору. Крэбб — в больничное крыло.       — Мне тоже нужна медицинская помощь! — возмутился Малфой.       Выглядел он потрёпанным, как и его противник.       — Маг должен уметь терпеть боль, — отрезал Снейп. — Живо, за мной.       — А я говорила, что это плохая идея, — прошептала Гермиона Рону, провожая взглядом Гарри.

***

      В кабинете директора, сонном, умиротворённом и загадочном, двое грязных и побитых подростка выглядели особенно жалко и неуместно. Дамблдор, колдовавший над непонятным прибором, похожим на огромный термометр с зелёной жидкостью, медленно развернулся к вошедшим. Снейп быстро обрисовал ситуацию. Дамблдор хмыкнул. Дремавший на присаде Фоукс проснулся и укоризненно посмотрел на драчунов.       — Вражда — дело, безусловно, крайне увлекательное в вашем возрасте, — проговорил директор. — Однако семена вражды дают недобрые всходы.       — Поттер… — начал обвинительную речь Малфой.       — Мистер Малфой, полагаю, вы были несдержанны в словах, — прервал блондина Дамблдор, подняв руку. — В то время как мистер Поттер оказался скор на гнев и рукоприкладство. Не нужно объяснений, избавьте.       Директор опустился в своё величественное кресло, похожее на трон.       — Северус, можете идти, — бросил Дамблдор.       Когда зельевар ушёл, Драко, чувствовавший в декане своего факультета какую-никакую поддержку, сник.       — Мистер Малфой, ответьте на вопрос: чего вы хотите от мистера Поттера или чего вы хотите с ним сделать? Не стесняйтесь, говорите как есть, — попросил директор.       — Поттер мне отвратителен, сэр, — проговорил Малфой. — И тому есть причины.       — Личная неприязнь не является оправданием оскорблениям и потасовкам, — покачал головой Дамблдор. — Мистер Поттер, тот же вопрос вам насчёт вашего сегодняшнего противника.       — Уже ничего, — спокойно ответил Гарри. — Кроме того, чтобы Малфой оставил в покое моих друзей.       Дамблдор погладил себя по бороде.       — Превосходно. Мистер Малфой, если вам ненавистен Гарри Поттер, я могу научить вас превращать соломенное чучело в подвижное подобие человека, и вы сможете без ограничений выплёскивать вашу неприязнь, — изрёк директор. — В остальном, я настоятельно рекомендую вам обоим прекратить бессмысленную вражду. Вы друг другу ещё не враги, и я не советую вам таковыми становиться.       Из стены вылетел Толстый Проповедник.       — Директор, Пивз пытался вылить дёготь в бочку мёда в малой кладовой! — возмущённо начал он. — Я еле его усмирил! Распорядитесь перенести бочки в более защищённое место!       — Непременно, — кивнул Дамблдор призраку. — Можешь отвести этих двух в больничное крыло и не дать им убить друг друга по дороге?

***

      Наложенное Снейпом наказание сделало плотный распорядок почти непереносимым. Каждый вечер приходилось вручную полировать рыцарские доспехи, украшавшие коридоры, и выполнять другую подобную работу. Гарри страдал от хронического недосыпа, ходил везде злой и мрачный, точно профессор Снейп. Радовало, что Малфою было не лучше. Благодаря помощи Гермионы и Рона Гарри кое-как успевал готовиться к турниру.       Обратившись к Флитвику по совету Миртл, Гарри узнал, что заклинание Головного Пузыря позволяет дышать под водой, и честно попытался им овладеть. Увы, оно оказалось достаточно сложным, и в исполнении Гарри получалось не слишком надёжным: продержавшись минут пятнадцать, оно норовило схлопнуться. Хотя у Гарри пару раз получалось продержать его и час, и полтора, чаще всего оно подводило в первые полчаса. Отчаявшись освоить Головной Пузырь на должном уровне, Гарри обратился к Грозному Глазу. Идти к Снейпу после конфликта с Малфоем и наказания он боялся.       — Зелье, говоришь? — Грюм покрутил волшебным глазом. — Чтобы дышать в воде… хм…       Гарри знал, что все мракоборцы проходят усиленную подготовку по прикладному зельеварению.       — Есть такая штука — жабросли, — после паузы ответил Грюм. — Растёт в Средиземном море, им ещё древнеегипетские ныряльщики пользовались. Съел — и у тебя жабры появляются, часа на полтора, потом всё возвращается как было. Противная на вкус, говорят, но на удивление безопасная и эффективная. Если с Головным Пузырём не выходит, попробуй достать жабросли.       — А сколько они стоят и где найти? — деловым тоном поинтересовался Гарри.       — У Снейпа в шкафу, — усмехнулся Грюм. — А сколько стоят, поинтересуюсь.       — Благодарю, профессор.       В середине января четверокурсникам разрешили выход в Хогсмид. Ранним морозным утром, превратившим недавнюю слякоть в ледяной каток, Гарри, Рон и Гермиона отправились в деревню магов отдохнуть. Проходя мимо озера, они заметили, как Виктор Крам, в одних плавках, спрыгнул с борта дурмстрангского корабля в ледяную воду. Рон неприязненно отвёл взгляд.       — Железный человек, — восхищённо присвистнул Гарри.       — Да просто согревающее наложил на себя, и всё, — пробурчал Рон.       — Виктор много закаляется, у них вообще много уделяют внимания физической подготовке и воспитанию стойкости, — возразила Гермиона.       — Это он тебе сказал? — мрачно спросил Рон.       — Да. Рон, хватит! — раздражённо отмахнулась Гермиона. — Крам — классный! Хотя чемпион по квиддичу и один из лучших студентов своей школы, очень скромный и порядочный!       Гарри тяжело вздохнул, предвидя новую серию взаимных обид своих лучших друзей. Недавно он нашёл фигурку Виктора Крама, Ронов сувенир с летнего чемпионата, разбитую на части и выкинутую в мусор.       «Хорошо, хоть не иголками утыкал», — мысленно усмехнулся Гарри.       В пабе «Три метлы» было шумно и людно. Взяв себе сливочного пива, друзья принялись обсуждать учёбу. Гарри увлечённо рассказывал не только о своих успехах, но и о том, чего сумела достичь его призрачная подруга под руководством загадочной Речной Старухи.       — Погляди, — Гермиона указала друзьям на Людо Бэгмена, одного из министерских спортивных функционеров, занимавшихся турниром и судивших участников.       Сидя в окружении гоблинов, Людо явно чувствовал себя не в своей тарелке. Поймав взгляд Гарри, Бэгмен отвязался от недовольно переговаривавшихся гоблинов и поспешил к студенту.       — Привет, как дела, Гарри? — Бэгмен улыбался широко и открыто, но за радостной маской пряталась тревога. — Всё в порядке?       — Да, спасибо, — ответил Гарри.       — Можно тебя на пару слов?       — У меня от друзей секретов нет, — Гарри откинулся на спинку стула.       — Ну и хорошо! — ужимки Бэгмена казались подозрительными. — Хочу поздравить тебя ещё раз с победой над драконом! Это было великолепно!       — Спасибо, — поблагодарил Гарри.       Дальше Бэгмен пустился в пространные объяснения по поводу гоблинов — мол, ищут они Барти Крауча, и не могут толком объясниться, их язык сложен, потом упомянул пропавшую работницу министерства, Берту Джоркинс. Выпутавшись из собственных словесных хитросплетений, Людо Бэгмен вернулся к теме турнира.       — Да что мы о том да об этом, — отмахнулся Людо. — Лучше о тебе давай. Как с загадкой яйца?       — Решил, — бодро ответил парень.       — Послушай, — Людо придвинулся к друзьям. — Гарри, ты понимаешь, что здесь что-то нечисто? Тебя принудили к участию. И вообще. Слушай, если я могу чем помочь, не стесняйся. Ты молодец. Ты просто попроси помощи, если что. Ты же понимаешь, всем помогают…       Гарри решился.       — Буду очень признателен, если скажете, где я мог бы быстро и за умеренную цену достать жабросли, это такое волшебное растение, — сказал Гарри.       — О, это не сложно! — обрадованно проговорил Бэгмен. — Так, на следующей неделе в субботу ты сможешь прийти в этот паб к полудню?       — Да, — отозвался Гарри обрадованно. — За сколько продадите?       — Договоримся.