Не одержимые.

После случившегося дом постепенно наполнился теплом и шумом. Кто-то всё ещё ворчал о сломанной двери, кто-то обсуждал, как утром придётся разгребать снег, но напряжение спало как только Никки объявил, что нашёл «самый страшный фильм в истории человечества». — Если я не усну сегодня, виноваты будете вы, — трагично сообщил он, устраиваясь на полу ближе всех к экрану. — Ты и так не спишь, а виноваты мы. — сухо заметил Аарон. — Это другое. Фильм оказался типичным ужастиком: тёмные коридоры, скрипы половиц, слишком долгая тишина перед резким звуком. Никки вздрагивал каждый раз громко, хватаясь то за подушку, то за ближайшую руку. В какой-то момент он вцепился в Рене так, будто её вот-вот утащит призрак из телевизора. Когда на экране резко появился монстр, Никки вскрикнул так, что даже Кевин подпрыгнул. — Я знал! Я знал, что так будет! — возмущался он, пока остальные смеялись. — Ты закрыл глаза за пять секунд до этого, — заметила Элисон. — Я чувствовал атмосферу! Смех прокатился по комнате, разрядив даже самые напряжённые сцены фильма. Нат и Эндрю сидели на диване чуть в стороне. Ближе, чем обычно сидел Эндрю с кем-либо. Плечо к плечу. Иногда их локти касались, и ни один не отодвигался. В темноте комнаты это выглядело почти случайно, но слишком постоянно, чтобы быть случайностью. Кевин продержался до середины фильма. Потом тихо сполз ниже, устроившись на подушке у коленей Аарона. Тот бросил на него короткий взгляд, но не сдвинулся. Лишь накинул сверху плед, чтобы их королева драмы не мерзла. Да. Именно это было причиной для заботы.  — Он выключился, — прошептал Никки. — Как телефон без зарядки. — Тсс, — прошипел Аарон. Фильм закончился, оставив после себя странную смесь адреналина и усталости. Часы показывали уже далеко за полночь. За окнами всё ещё метель снег бился о стекло, но теперь внутри было светло и спокойно. Слишком уютно и по-домашнему.  Нат поднялся первым. — Ты серьёзно? — Никки выглядел почти оскорблённым. — В такую погоду идёшь один? — Я в порядке, — спокойно ответил Нат. Он надел куртку, шарф, перчатки. У двери его догнал взгляд. — Напишешь, когда дойдёшь. — сказал Эндрю. Не просьба. Констатация. Нат закатил глаза. — Да, мам. — Не смешно. Он фыркнул, но кивнул. Ветер встретил его снова уже более привычно, но всё ещё зло. Снег за ночь стал плотнее, шаги давались тяжело. Собственный дом казался дальше, чем раньше. Но внутри теплилось приятное чувство, смешавшееся с легкой усталостью.  Когда дверь за ним закрылась, он снял перчатку и быстро набрал сообщение. «Дошёл. Жив. Доволен?» Ответ пришёл почти сразу. «Да.» Нат посмотрел на экран секунду дольше, чем нужно, и хмыкнул. — Дрю. — Натаниэль посмел попробовать эту форму имени на устах, смакуя и растягивая губы в легкой улыбке. Будет интересно.  В другом доме свет постепенно гас. Лисы разошлись по комнатам, кто-то всё ещё смеялся в коридоре, кто-то зевал так громко, что другие тут же подхватывали заливаясь еще больше. Метель продолжала выть снаружи, но внутри воцарилась атмосфера сна. *** Утром кухня наполнилась запахом кофе и тостов. Никки уже сидел за столом, оживлённый, будто не он вчера прятался за подушкой. — Мы обязаны позвать его на завтрак, — заявил он, намазывая джем с энтузиазмом, достойным великих идей. — После всего! Это теперь наша семейная традиция — кормить спасителей. — Он не спаситель, — спокойно сказал Эндрю, отпивая кофе. — Ну да, конечно. Он просто выбил дверь плечом в метель, — закатил глаза Никки. — Это так, хобби. Кевин молча ел, всё ещё сонный. Аарон выглядел привычно невозмутимым. Рене улыбалась поверх чашки. — Напиши ему, — не унимался Никки, обращаясь уже напрямую к Эндрю. — Пусть приходит. У нас блины и тосты! Пауза. Эндрю поставил чашку. — Если захочет — придёт. Через минуту он всё же достал телефон. Короткое сообщение. Без лишних слов. «Завтрак. Приходи. Если хочешь.» Никки победно вскинул руки. — Вот! Видите? Мы цивилизованные люди! — Это спорно, — пробормотал Аарон. За окном метель уже не казалась такой агрессивной. Снег падал мягче, почти спокойно. Дом жил — шумел, смеялся, спорил. И в этой обычности было что-то устойчивое. Что-то, к чему хотелось возвращаться. Ответ пришёл через несколько минут. «Завтрак — это аргумент.» Эндрю едва заметно усмехнулся и убрал телефон. — Он придёт? — Никки уже наполовину поднялся со стула. — Если захочет, — повторил Эндрю, но в голосе уже звучала легкая улыбка.  Через двадцать минут в прихожей раздался стук. Неуверенный потому что снег всё ещё налипал на ступени, и Нат, судя по звуку, сначала пытался отряхнуть ботинки. Никки сорвался с места первым. — Я открою! Дверь распахнулась, впуская холодный воздух и рыжего, запорошённого снегом, с воротником, поднятым до подбородка, и…коробкой в руках. — Я подумал, что завтрак — это хорошо, — спокойно сказал он, заходя внутрь. — И решил внести свой вклад в него. — Что это? — Никки уже тянулся к коробке. — Эклеры. И этого было достаточно. — Ты святой, — выдохнула Элисон, появляясь рядом так быстро, будто телепортировалась. — Он не святой, — сухо отозвался Аарон из кухни. — Молчи, Аарон, сейчас важный момент! Никки, Элисон и Рене окружили Ната почти сразу, как только он снял куртку. Коробка перекочевала на стол, крышка открылась и внутри аккуратными рядами лежали эклеры с шоколадной глазурью и светлой, почти зеркальной помадкой. — Они выглядят слишком идеально, — восхищенно сказал Никки. — Ты их точно купил, а не выменял у какого-нибудь французского кондитера за душу? — У меня нет души, чтобы её менять, — невозмутимо ответил Нат. Элисон рассмеялась. — Он мне нравится. — Элисон! — драматично взвыл Никки. — Не посягай, я первый его оценил! Он мой! Рене мягко улыбнулась Нату. — Спасибо. Это очень…приятно. — Ее голос звучал всегда уютно, будто убаюкивал других.  Нат пожал плечами, будто ничего особенного не сделал. — Просто проходил мимо кондитерской. — В метель? — уточнил Аарон. — У меня странные маршруты. — Нат усмехнулся, странный маршрут протикал странным образом, ведь до кондитерской тот пробирался сквозь сугробы выше колен.  Пока Никки уже раздавал эклеры, оживлённо комментируя каждый — «Этот мой, у него характер!», девушки втянули Ната в разговор. Они спрашивали, как он добрался, не замёрз ли, не слишком ли было идти одному ночью. Нат отвечал спокойно, смеялся. Он вел себя непринужденно с девушками, добавляя реплики от себя и благодаря за заботу каждую.  Со стороны это выглядело почти естественно — как будто он всегда был частью этой кухни, этого шума, этих утренних перепалок. Эндрю наблюдал молча, прислонившись к столешнице с чашкой кофе в руках. Его взгляд задержался на том, как Никки что-то эмоционально объясняет Нату, размахивая эклером, как Рене слушает внимательно, как Элисон смеётся, переглядываясь с Дэн и подмигивая.  Нат на секунду поднял глаза и встретился с его взглядом. В этом взгляде был немой вопрос. И ьакой же ответ. Он взял один эклер, прошёл мимо всей суеты и остановился рядом с Эндрю. — Тебе оставили? — спросил он тихо. — Я бы отобрал, если бы не оставили. Нат протянул ему эклер. — Любишь сладкое? — Веснински прищурился, наблюдая за темными глазами и ища в них ответ на вопрос. — Он для тебя. Лично. — Он улыбнулся, протягивая выпечку вперед.  Их пальцы соприкоснулись на долю секунды — не случайно. За столом Никки уже объявлял: — Всё! Решено! Он официально приглашён на все наши завтраки! — Ты не решаешь, — одновременно сказали Аарон и Эндрю. — Я — голос народа! — Народ не давал тебе полномочий, — спокойно заметил Кевин, наконец проснувшийся окончательно. Но спор уже звучал иначе легче, теплее. Метель за окнами почти стихла. Снег ложился мягко, без прежней ярости. В доме было шумно, тесно и слишком живо. Нат поймал себя на мысли, что не спешит уходить. И никто, кажется, не собирался его отпускать.