Самый главный страх

Долго он сидел и смотрел в одну точку. Решил лечь. То время, которое в детстве он любил и пытался найти, выкроить всеми возможными способами – сегодня стало для него отвратным, мерзким и, на самом деле, немного любимым и, вместе с тем, незабываемым. Это время полного одиночества от друзей и родных, от либо пустых, либо важных разговоров, от любых ненавистных и любимых дел и даже мыслей о них! Эта та дикая секунда, когда человек вовсе не задумывается о том, где бы ему найти с десяток минут и отложить на изучение третьего или четвёртого языка, выполнить дела по дому, сходить и позвонить знакомым… Ему скучно. Люди всегда скучали, но он сейчас по-особенному. Эта скука перемешивается в запотевшем стакане с тоской, с тем ощущением, что ему никуда не надо, и ему ничего не нужно. Как по лестнице в детстве, он перепроверяет в темноте тихими маленькими шажками каждую ступеньку, чтобы обязательно на последней взять и упасть! С самым неприятным, будящим весь дом, грохотом! Он перестал лежать, и внутри него появилось ощущение страха, громкое внутри, но абсолютно тихое на лице и в глазах. Даже художник на картине не сможет изобразить те силуэты и тени, которые каждый день преследуют его. Боязни не больших монстров, всепоглощающих войн и резвых машин, несущихся по ледяной дороге; не больших придомовых сугробов, которых не убирают, и не бродячих маленьких собак, которых не усыпляют. На деле, это страх того, что одиночество съест и заставит ощущать его лишь эскапизм. Ему невыносимо ощущать себя заложником идеи, что он полноценно будет жить только в мире иллюзий и своих размышлений, чего-то полноценно духовного и полезного, а иногда и вредящего ему самому. Когда он подолгу молчит, а за окном Россия и, как в общем-то всегда, раздирающий холод, невыносимая бегущая по улицам печаль и настолько же отчаянные лица людей – то есть место, которое любой здравомыслящий американец и европеец назовёт адом, а не улицей в честь коммуниста-революционера, когда из окна в комнату стремятся попасть такие серовато-прекрасные пейзажи, желание остаться дома контрастирует со страхом. С переживаниями, что всё больше размышляя об экономике и политике России, о гнетущем будущем государства и личной и непонятной любви к России (точно абьюзивные отношения!), о нашей ужасной и могучей истории, и о самых великих личностях, которые населяли Землю, и которые учат нас как нужно жить, а ещё учат как иногда вообще не стоит и которые сохраняют в учебниках самые удивительные и захватывающие биографии, об этом, он понимает, что размышляя о будущем и прошлом, и даже о чём-то параллельном, то есть о том, что никогда не происходило, не происходит и не произойдёт с ним, находясь только в голове и мире фантазий, он всё больше как в слизь погружается и срастается с ощущением незабываемым местом мечтаний и грёз. Но ему же не должно быть счастливо там, где нет реального мира! Он вовсе не должен любить тот мир, которого нет, и точно не должен радоваться больше тому, что бежит с него как крыса с корабля. Всё тонет, время течёт как вода, и человек обязательно вместе с ними, как и все люди в нашей стране. И мильон терзаний ощущает в груди, которые режут и «обступают пусть со всех сторон», но которые и убрать толком-то нельзя и даже не понятно, что делать с ними. Но ещё страшнее, что так происходит изо дня в день. Рутина настигает всё больше, и всё больше хочется опуститься до низменного желания что-либо делать и встать с дивана. Хоть писать и кричать шёпотом о своих страхах незнакомцам. Хотя бы одному…