Семь оттенков страсти

      Йеджи долгое время не могла заставить себя выйти из машины. Она сидела, вцепившись в руль, и несколько раз порывалась просто уехать. Но нет, она должна хотя бы попытаться перестать быть неправильной, победить в себе те желания, которые не давали покоя и портили отношения с Чанбином. Если не сейчас, то когда?       Йеджи приехала в клинику семейной медицины, найдя рекомендации в интернете, когда ввела запрос: «Сексолог, работающий с девиантным фантазиями». На форуме сайта клиники было множество положительных отзывов, хоть некоторые и говорили о «необычности» и «странности» методов, но подробностей не было.       С такой как Йеджи и нужны самые что ни на есть эксклюзивные методы, потому что она считала себя в край испорченной. Собственные фантазии в постели она никогда не озвучила вслух, но страдала от сахарности, которую получала от Чанбина.       Чанбин был очень нежным в постели.       — Тебе не больно? Мы можем остановиться в любой момент, — постоянно спрашивал он, начитавшись книг вроде «Как доставить женщине удовольствие в постели».       А Йеджи хотелось кричать:       — Будь жёстче!       Но она сдерживалась раз за разом, чтобы Чанбин не решил, что она неправильная, не такая, как описано в книгах. Он заботился в постели, будто она хрупкая ваза, которую можно разбить неосторожным движением. А она хотела, чтобы он просто взял её резко, грубо, отдавшись порыву страсти.       Настал момент, когда Йеджи стала отказываться от секса, придумав головные боли и недомогание. Чанбин терпеливо это сносил, заботливо приносил лекарства, предлагал сходить к врачу.       Однажды Йеджи почувствовала дрожь и возбуждение от мимолётного, но грубого касания к своей талии в книжном магазине. Она стояла на стремянке, пытаясь достать нужную книгу, а проходивший мимо молодой человек задел ее, отчего Йеджи пошатнулась. Парень удержал ее от падения, ухватив чуть выше ягодиц, но от этого тело прошибло током настолько, что у нее ушло минут десять, чтобы успокоиться.       Сколько могло так продолжаться? Вновь вспомнив этот инцидент, который и стал последним толчком, чтобы пойти к сексологу, Йеджи вышла из машины и хоть и неуверенно, но зашагала к раздвижным стеклянным дверям клиники.

***

      Воскресенье в кабинете сексолога Ли Минхо было днём «особых случаев», для которых припасён специальный инвентарь.       Сегодняшняя пациентка, Хван Йеджи, была полной противоположностью вчерашней бизнес-леди. Из анкеты он понял, что нужно будет выпустить наружу самые потаённые желания, чтобы терапия возымела эффект.       Из окна своего кабинета Минхо увидел девушку в огромном черном худи, с растрёпанными волосами и поникшим лицом, будто она не спала несколько ночей. В ней он безошибочно узнал свою пациентку, поэтому в ожидании ее появления в кабинете скрылся за потайной дверью. Он мог наблюдать за ней через камеры скрытого наблюдения, находящиеся по всему кабинету, какое бы место она ни выбрала.       Йеджи прошла на цыпочках, словно в любой момент готова была убежать, села глубоко в кресло, вжимаясь в него и спрятав ладони в рукава.       Минхо минут пять наблюдал за ней из соседней комнаты через подключенную к экрану ноутбука скрытую камеру. Йеджи несколько раз осторожно оглянулась, затем встала, прошлась по кабинету до окна, выглянув на улицу.       — Доктор Ли, — настороженно позвала она и, не получив ответа, направилась к входной двери.       — Сбегаешь? — спросил Минхо, выйдя из своего укрытия, отчего Йеджи вздрогнула и застыла так и держась за дверную ручку. — Наше время идёт. Ты можешь получить то, за чем пришла, или уйти и продолжать притворяться, что всё в порядке.       Йеджи обернулась и неуверенно поприветствовала:       — Здравствуйте…       — Так-то лучше, — сказал Минхо, садясь за стол. — Кажется, тебе понравилось это кресло. Можешь снова занять его.       На лице Йеджи он увидел изумление, но она подчинилась, сев на то же место, что и раньше.       — Всё настолько плохо? — спросил он, зная, что подобный вопрос действует на такого рода девушек, как катализатор желания поделиться.       — Мне кажется, что я неправильная, доктор Ли, — проговорила она, глядя в пол. — Мой парень — замечательный человек. Он очень нежный, заботливый. Постоянно спрашивает, всё ли мне нравится. А я… я же ничего не чувствую, — она подняла глаза, встречаясь с взглядом Минхо, и тут же снова опустила их. — То есть, мне приятно, но в то же время скучно. И от этого мне стыдно перед Чанбином.       Пациентки редко называли имена своих партнёров, поэтому услышать его от Йеджи было признаком твёрдого желания сохранить отношения. Минхо сделал мысленную пометку, снял очки и потёр переносицу, выжидая паузу.       — Стыд — это всего лишь прикрытие твоих истинных желаний, Йеджи, — словно смакуя каждое слово, наконец сказал он. — Лучше скажи, чего ты на самом деле хочешь? Нет, скажи, чего ты боишься? Того, что тебе будет больно? Или всё же того, что тебе эта боль понравится?       От последнего слова Йеджи вздрогнула, и Минхо это заметил, поняв, что попал в точку.       — Ты устала принимать решения, не так ли? — продолжил он, вставая, а затем направляясь к шкафу из светлого дерева, больше похожему на платяной. — Весь день решаешь, что надеть, что ответить, как быть хорошей девочкой. И в постели Чанбин, — Минхо сделал ударение на имени парня, — заставляет тебя решать снова и снова, спрашивая твоё мнение. Я ведь прав?       Уже стоя возле шкафа, он оглянулся через плечо. Йеджи туго сглотнула, утвердительно кивнув.       — Ты абсолютно нормальная, Йеджи, но перегружена ответственностью, — вкрадчиво сказал Минхо, достав тонкий кожаный ремешок и стек, а затем направился к своей пациентке. — Тебе нужно, чтобы не было выбора. Чтобы твоё мнение не имело значения, потому что за тебя всё решит кто-то другой. Например, Чанбин.       И снова по широко раскрытым удивлённым глазам Минхо знал, что не ошибся.       Йеджи не сводила глаз с рук Минхо, в которых он то натягивал ремешок, то наматывал его вокруг собственных запястий, медленно приближаясь. Он понимал, что выглядел угрожающе, но в глазах Йеджи не было страха, а ярко загорелся огонёк предвкушения — то, что нужно.       — Что вы собираетесь делать? — дрогнувшим голосом спросила она, в очередной раз туго сглотнув.       — Я собираюсь забрать у тебя контроль, — хмыкнул Минхо, хищно приподняв один уголок губ. — На следующие сорок минут в этом кабинете нет Хван Йеджи. Есть только девушка, которая подчиняется моим командам. Понятно? — Йеджи покорно кивнула, и Минхо ледяным тоном приказал: — Встань. Лицом к стене. Руки за спину.       Йеджи беспрекословно подчинилась, и её дыхание заметно участилось. А когда Минхо связал ей запястья, то из ее груди вырвался вздох, больше похожий на стон.       — Доктор… — она попыталась обернуться.       — Молчать, — негромко, но стальным тоном произнёс Минхо. — Я не давал разрешения говорить.       Он подошёл сзади так, чтобы Йеджи почувствовала его дыхание на затылке. Его ладони легли ей на талию, медленно задирая худи вверх. Она была без белья — ещё один признак скрытого протеста против социальных норм, который Минхо считал мгновенно.       — Ты боишься власти, потому что думаешь, что она унижает. Но посмотри на себя, — Минхо прижал её оголённой грудью к холодной стене и достал из кармана плотную повязку на глаза. — Настоящая свобода начинается тогда, когда ты не решаешь даже то, когда тебе можно будет получить удовольствие.       Минхо провёл ладонью по плоскому животу Йеджи, обхватил небольшую упругую грудь, которая стала прохладной от соприкосновения со стеной. Затем он ущипнул твёрдую горошину соска, отчего Йеджи томно простонала — отклик был то, что надо. И в ту же минуту он перекрыл ей видимый мир, натянув на глаза приготовленную повязку. Когда Минхо резко стянул с неё джинсы, а потом и шлёпнул по ягодицам, Йеджи выгнулась, едва не потеряв равновесие.       — Вот твои желания, Йеджи, — сказал он, не давая ей упасть и резко разворачивая к себе, а затем продолжил в самые губы: — Ты хочешь, чтобы тебя покорили, взяли жёстко и без малейшей нежности.       Йеджи сама потянулась за поцелуем, но Минхо резко опустил её на колени, надавив на плечи. Она разочарованно проскулила, но затем, когда Минхо вплёл пальцы в её волосы, оттягивая и задирая ее голову вверх, из её уст раздался вздох предвкушения.

***

      Когда Йеджи оказалась не только в темноте, но и на коленях, ей показалось, что каждый ее нерв оголился, каждая клетка кожи стала проводником тока. Стянутые ниже колен джинсы оказались тоже сковывающим элементом, из-за которого от любого неосторожного движения Йеджи могла завалиться на бок как кукла. Она напряглись, пытаясь услышать или почувствовать, что Минхо будет делать дальше. Ждала, что он ударит, помня о приготовленном стеке.       Но вместо боли по телу прокатилась волна мурашек от прикосновения чего-то прохладного и твёрдого. Йеджи предположила, что это рукоятка стека. По тем местам, по которым Чанбин обычно нежно водил пальцами, медленно двигался металл. От ключиц к соскам, дразнящие коснувшись их, а затем к лобку.       — Мне ударить тебя? — услышала она вкрадчивый голос в самое ухо.       — Я… — Йеджи подумала о том, какой ответ будет правильным, Минхо ждёт «да» или «нет»? Поэтому она неуверенно ответила: — Н-не знаю.       — И кого ты пытаешься обмануть? — хмыкнул Минхо, грубо задрав её подбородок вверх. — Разве не за этим ты сюда пришла?       Йеджи почувствовала, как краска залила щёки. Дыхание окончательно сбилось, а продолжающие дразнить движения рукоятки стека вынуждали выгибаться, чтобы почувствовать давление сильнее. Йеджи несколько раз пошатнулась, но была удержана твердой рукой за волосы, каждый раз ахая от удовольствия и ощущения приятного натяжения на коже головы. Но вдруг Минхо нагнул ее так, что она упёрлась лбом в прохладу поверхности кожаного кресла. А затем раздался шлепок по ягодице. Йеджи не поняла, что так сильно возбудило её: жжение от удара, уязвимое положение или всё вместе, но ей хотелось большего. Она готова была умолять, чтобы и вторая ягодица получила то же внимание.       — Тебе ведь нравится? — спросил Минхо и, пока она выстанывала «да!», ударил ее ещё раз. — Тогда проси. Забудь о стыде, страхе, и обо всём, что мешало тебе просить Чанбина о том, что ты давно хочешь.       — Пожалуйста… — сначала несмело и хрипло произнесла Йеджи, и раздался ещё один шлепок, отчего она почти закричала: — Пожалуйста. Я не могу так больше. Позвольте мне кончить.       Она только закончила последнее слово, как её колени были стремительно раздвинуты, послышалось шуршание фольги, рука Минхо легла на её грудь, больно ущипнув сосок, а во влагалище тут же был вогнан член до самого основания. Йеджи вскрикнула, выгнулась и поняла, что именно об этом мечтала последнее время. Придерживая её за талию, Минхо резкими размашистыми толчками двигался, почти полностью выходя, а потом снова загоняя член до предела.       Йеджи совсем потеряла себя, неистово прося быть быстрее и жёстче, пока не достигла оргазма, прокатившегося волной по всему позвоночнику. С последней дрожью полученного удовольствия с её запястий слетел ремешок, а с глаз повязка была бережно убрана. Йеджи продолжала стоять на затекших коленях, жмурясь от непривычно яркого света после кромешной темноты. Она видела только идеально начищенные ботинки Минхо. По телу Йеджи всё ещё разливалась приятная нега, а мысли были затуманены.       — Теперь ты знаешь, что говорить своему парню, — сказал Минхо, помогая ей подняться и, словно ребёнку натянул джинсы и застегнул их, бережно поправил худи, а затем взял за плечи, смотря в глаза: — Попроси его быть своим хозяином. Он это оценит, поверь. Поняла?       Йеджи кивнула, не в состоянии даже поблагодарить и попрощаться. Когда Минхо отпустил её и направился к своему столу, она пошла к двери из кабинета нетвёрдой походкой. Но Минхо уже не было до неё дела: он смотрел на календарь. Завтра был понедельник. И завтра кто-то другой должен был оставить на своей коже метки его терапии.