Ночная смена

Перт стоял перед дверью, вслушиваясь в тишину коридора, пока не раздался тихий щелчок электронного замка. Едва дверь приоткрылась, на лице Санты на мгновение промелькнула мягкая, почти неуловимая улыбка — искренняя реакция на появление Перта. Но стоило ему до конца осознать это, как он тут же взял себя в руки. Мышцы лица напряглись, и в следующую секунду перед Пертом снова был привычный, холодный и сдержанный сосед, чьи эмоции всегда были за семью замками. — Проходи, — коротко бросил Санта, отступая в сторону и освобождая проход. Перт зашел внутрь, чувствуя, как знакомый аромат дорогого парфюма и кофе мгновенно окутывает его, смывая дорожную пыль и усталость учебного дня. Он бросил сумку на диван и обернулся к Санте. — Ну как прошел твой день? — мягко спросил Перт, стараясь поймать его взгляд. — Просто работал. Весь день, — буркнул тот, даже не подняв головы. Тон был будничным, почти сухим, но Перт уже научился различать за этой напускной грубостью обычную усталость. — Понятно. Настоящий трудоголик, — улыбнулся Перт. — Слушай, ты уже решил, куда мы пойдем? Есть какие-то идеи? Санта посмотрел на него. В его глазах читалось полное безразличие к выбору места. — Мне без разницы. Куда хочешь, туда и пойдем. Главное, чтобы там не было слишком шумно. Перт на секунду задумался, и тут в голове всплыл недавний разговор у университета. — Слушай, тут совсем неподалеку открылся новый паб. — вспомнил Перт, что ему рассказали Ферст и Кхао. — Говорят, там отличная кухня и атмосфера неплохая. Может, сходим туда? Проверим, правду ли они говорят? Санта пожал плечами, накидывая на плечи легкую куртку. — Паб так паб. Идем.

***

Вечерняя прогулка выдалась на удивление приятной. Свежий воздух и легкий ветерок немного разрядили то напряжение, которое всегда витало между ними в четырех стенах. Они шли не спеша, иногда случайно задевая друг друга плечами, и эта случайная близость уже не казалась Перту чем-то запретным — скорее, естественным продолжением их утра. Когда они подошли к пабу, стало ясно, что Ферст и Кхао не ошиблись с рекомендацией. Снаружи заведение выглядело стильно и сдержанно, но стоило Санте толкнуть тяжелую дубовую дверь, как на них обрушилась волна жизни. Внутри царил приятный полумрак, разбавленный теплым светом латунных ламп и неоновыми акцентами за барной стойкой. В воздухе стоял густой, благородный аромат: смесь дорогого выдержанного виски, терпкого можжевельника от джина и едва уловимых ноток цитрусовой цедры из коктейлей. Это был запах качественного отдыха и хорошего вкуса. Они быстро нашли свободный столик в глубине зала, подальше от основного прохода, но с хорошим обзором на всё помещение. — Вроде неплохо, — негромко заметил Перт, усаживаясь на кожаный стул и оглядываясь. Атмосфера была живой. На небольшом подиуме в углу играла инструментальная музыка — ритмичный, чуть хрипловатый джаз-фанк, который заставлял невольно покачивать головой в такт. Несколько пар в центре зала лениво пританцовывали, наслаждаясь моментом. Несмотря на обилие людей, здесь не было суеты; всё казалось гармоничным и правильным. Санта окинул зал своим фирменным внимательным взглядом, и Перт заметил, как его плечи наконец-то немного расслабились. Здесь, среди шума музыки и звона бокалов, они были просто двумя посетителями, странными соседями. — Музыка нормальная, — сухо признал Санта, отодвигая меню в сторону Перта. — Выбирай, что будешь. На правах того, кто привел меня сюда. Перт открыл меню, чувствуя, как внутри разливается приятное тепло. Вечер только начинался. — Давай возьмем хороший виски, — предложил Перт, листая меню. — И что-нибудь к нему: лед, может, немного колы или содовой. Что скажешь? Санта лишь коротко кивнул, соглашаясь. Его взгляд был устремлен куда-то сквозь бокалы на барной стойке, он выглядел задумчивым. Перт подозвал официанта, сделал заказ и откинулся на спинку стула, предвкушая спокойный вечер. Но спокойствие длилось недолго. Внезапно со стороны уборных послышался какой-то шум и неразборчивое бормотание. Перт невольно повернул голову и замер: из дверей, пошатываясь, выплыли Ферст и Кхао. Видимо, они все-таки решили продолжить веселье после университета без Перта и явно переоценили свои силы. Кхао был в стельку. Его ноги заплетались, голова тяжело клонилась к плечу, а взгляд был сфокусирован на чем-то невидимом в пространстве. Ферст, хоть и сам едва держался на ногах, изо всех сил пытался изображать опору, придерживая любимого за плечи и что-то ворчливо выговаривая ему на ухо. Пару секунд они просто стояли, пытаясь сориентироваться в пространстве, пока затуманенный взгляд Кхао внезапно не зацепился за знакомый силуэт. — Перт?! — взвизгнул Кхао так громко, что пара человек за соседними столиками вздрогнули. Прежде чем Ферст успел среагировать, Кхао с неожиданной для его состояния прытью вырвался из рук парня и, спотыкаясь о собственные ноги, понесся к их столику. Он буквально рухнул на свободный стул рядом с Пертом, едва не перевернув солонку. — П-перт! Дружище! Ты тоже здесь? — Кхао широко улыбнулся, обдавая всех присутствующих густым запахом перегара. — А мы... мы тут это... дегустируем! Затем Кхао медленно, с трудом фокусируя взгляд, перевел глаза на человека, сидящего напротив Перта. Его рот приоткрылся, а в затуманенном мозгу пронеслась единственная отчетливая мысль: *«Ого... а у Перта-то вкус есть. Теперь понятно, почему он стал таким»* В этот момент к столу подошел Ферст. Он был пьян ровно настолько, чтобы мир казался прекрасным, но сознание еще позволяло ему анализировать ситуацию. Он тяжело оперся руками о край стола, тяжело дыша после забега за Кхао. Его взгляд тоже упал на Санту. Ферст прищурился, узнавая лицо, которое они обсуждали днем, и на его губах заиграла хитрая, пьяная ухмылка. Он перевел взгляд на Перта, в его глазах заплясали чертики. — О-о-о... — протянул Ферст с явным подколом в голосе. — Глянь-ка, Кхао. Это же тот самый... Тот самый, который смог свести нашего Перта с ума. Санта, который до этого момента сохранял ледяное спокойствие, медленно поднял взгляд на незваных гостей. Его брови едва заметно поползли вверх, а в глазах отразилось смесь растерянности и холодного любопытства. — Перт, — негромко и очень сухо произнес Санта, не сводя глаз с шатающегося Ферста, — кажется, твои друзья уже получили свою дозу «атмосферы» на сегодня. Лицо Кхао внезапно сменило оттенок с пунцового на мертвенно-бледный. Он прижал ладонь ко рту, и его плечи судорожно дернулись. Горло издало характерный звук, который не предвещал ничего хорошего для чистоты одежды Перта и скатерти на столе. — Бля! Только не на Перта! — Ферст, чья реакция в такие моменты работала на чистом адреналине, мгновенно перехватил парня под мышки. — Кхао милый, держись! Унитаз ждет своего героя! Ферст с удивительной для его состояния ловкостью развернул Кхао в сторону выхода, попутно едва не сбив официанта. — Перт, прости! — крикнул он через плечо, пытаясь удержать Кхао в вертикальном положении. — Мы, пожалуй, пойдем... пока он не превратил этот паб в арт-объект. Хорошего вечера, ребята!  Уже у самых дверей Ферст на секунду обернулся и, воровато глянув на Санту, выразительно подмигнул Перту, беззвучно артикулируя губами что-то вроде «Действуй!». После чего парочка окончательно скрылась в ночном городе. В воздухе повисла звенящая тишина, нарушаемая лишь приглушенным джазом. Перт чувствовал, как его уши начинают пылать. Он не решался поднять глаза на Санту, нервно поправляя и без того ровно стоящую салфетницу. — Санта... я... мне ужасно неловко, — наконец выдавил он, чувствуя себя полным идиотом. — Это мои близкие друзья из университета. Они вообще-то нормальные ребята, просто... ну, ты сам видел. Немного не рассчитали силы. Прости за этот цирк. Санта не ответил сразу. Он медленно перевел взгляд с двери, в которую только что вылетели друзья, на Перта. На его губах заиграла едва заметная, но очень странная полуулыбка — не насмешливая, а скорее... заинтригованная. — Всё хорошо, Перт. Я понимаю, — его голос звучал ровно, почти ласково. — Студенческая жизнь, друзья... это нормально. Он замолчал на пару секунд, внимательно разглядывая смущенное лицо Перта. Затем Санта чуть подался вперед, сокращая расстояние между ними. В полумраке паба его глаза блеснули чем-то опасным и притягательным одновременно. — Так значит... — Санта понизил голос до бархатного шепота, в котором отчетливо слышался легкий, дразнящий флирт. — Я «тот самый», о ком ты им рассказывал? И я действительно настолько свожу тебя с ума, да? Кровь мгновенно ударила Перту в голову. Он почувствовал, как щеки обдает жаром, а слова застревают в горле. Он открыл рот, чтобы что-то возразить или хотя бы перевести всё в шутку, но его мозг просто отключился под этим пристальным взглядом. — Я... я не то чтобы... — начал он заикаться. В этот критический момент, когда Перт был готов буквально провалиться сквозь землю от смущения, к столику подошел официант. С тихим, спасительным звоном на стол легли тяжелые подставки, а следом — два массивных стакана с виски, в которых аппетитно позвякивали кубики льда, и графин с содовой. — Ваш заказ, господа, — вежливо произнес официант, аккуратно расставляя напитки. Перт никогда еще не был так благодарен за своевременное обслуживание. Он схватил свой стакан так, словно это был спасательный круг, надеясь, что холодный напиток поможет ему вернуть дар речи. Официант отошел, и гул паба снова сомкнулся вокруг них, превращаясь в фоновый шум. Перт сделал внушительный глоток виски. Обжигающая жидкость провалилась внутрь, мгновенно ударив в голову и окончательно смывая остатки смущения. Он поставил стакан на стол, чувствуя, как мир вокруг стал чуть более мягким и податливым. — Знаешь что... — Перт поднял глаза на Санту. Его взгляд был затуманенным, но удивительно прямым. — Мои друзья — придурки. Но они... они не умеют врать. Ферст прав. Ты действительно не выходишь у меня из головы с той самой секунды, как я тебя увидел. И да, ты сводишь меня с ума. Доволен? Санта не сводил с него глаз. В его взгляде промелькнуло что-то похожее на торжество, смешанное с искренним интересом. Он не стал смеяться или подшучивать. Вместо этого он медленно допил свой виски, не отрывая взгляда от губ Перта. — Более чем, — тихо ответил он. Вечер потек быстрее. Стаканы пустели один за другим, содовая была забыта. Разговоры становились всё тише, а расстояние между их стульями — всё меньше. Алкоголь стер границы: теперь каждое случайное касание коленями под столом или мимолетное прикосновение пальцев к запястью вызывало электрический разряд. Когда бутылка опустела, а стены паба начали подозрительно покачиваться, Санта придвинулся совсем близко. От него пахло дорогим парфюмом, хорошим алкоголем и чем-то неуловимо притягательным. — Здесь слишком шумно, Перт, — прошептал он прямо в ухо парню, отчего у того по спине пробежали мурашки. — Я хочу слышать твой голос, а не этот джаз. — Моя квартира... я вызову такси, — выдохнул Перт, едва узнавая собственный голос.

***

Поездка в такси превратилась в смазанное пятно из огней ночного города и тяжелого, горячего молчания. Они сидели на заднем сиденье, вцепившись в руки друг друга так, словно боялись потеряться в этой хмельной реальности. Едва дверь квартиры Перта закрылась, отсекая звуки внешнего мира, тишина стала оглушительной. В прихожей горел только тусклый ночной свет. Перт прислонился спиной к закрытой двери, пытаясь унять головокружение, но оно только усилилось, когда Санта шагнул в его личное пространство, зажимая его между дверью и своим телом. — Ты сказал, что я свожу тебя с ума, — голос Санты в тишине квартиры звучал ниже и опаснее. Он положил ладони на дверь по обе стороны от головы Перта. — Теперь мы здесь. И никто нам не помешает. Перт чувствовал, как бешено колотится его сердце. Алкоголь разливался по венам жидким огнем, лишая воли, но даря невероятную смелость. Он протянул руку, хватая Санту за воротник легкой куртки, и потянул на себя... В тишине прихожей дыхание Санты казалось единственным звуком во вселенной. Его глаза в полумраке вспыхнули голодным, неестественным блеском.  — Накормишь меня? — прошептал он, и в этом вопросе было гораздо больше, чем просто физический голод.  Перт, едва соображая от смеси виски и желания, лишь судорожно кивнул, подставляя шею. Санта не медлил. Его губы коснулись горячей кожи, а в следующую секунду Перт почувствовал резкий укол — тонкий, почти безболезненный, но вызвавший волну такого острого наслаждения, что колени подогнулись. Санта прильнул к нему всем телом, жадно глотая кровь, и Перт почувствовал, как вместе с этим ритмичным движением из него уходят силы, сменяясь томительной эйфорией. — Сука, ты действительно сводишь меня с ума, — шепотом произнес Перт. Когда Санта наконец отстранился, его губы были алыми. Он прижал Перта к двери. — А ты думал, со мной все будет так легко? — с усмешкой произнес Санта. — Но честно, ты… - начал было вампир, но Перт моментально накрыл его рот своим в глубоком, неистовом поцелуе. Вкус собственной крови и горечь алкоголя смешались, сводя обоих с ума.  Они двинулись вглубь квартиры, не разрывая контакта, буквально натыкаясь на стены и срывая друг с другом одежду. Они наконец упали на кровать, сплетаясь телами. — Позволь мне вести в этот раз, — выдохнул Санта, перехватывая руки Перта и прижимая их к подушкам.  Он поднялся, устраиваясь сверху, чуть выше паха Перта. Перт, тяжело дыша, наблюдал за каждым его движением. Санта действовал уверенно и властно; он медленно смочил свои пальцы своей же слюной и начал подготавливать себя, не сводя взгляда с горящих глаз Перта, и это зрелище заставляло пульс парня биться где-то в горле. Возбуждение достигло предела, становясь почти осязаемым. — Вкус моей крови сегодня особенно вкусный? — еле сдерживая себя, спросил Перт. — Она всегда особенно вкусная, глупыш. Я же говорил, что просто сегодня я очень добрый, так что расслабься, — с каким-то уже приказным тоном ответил Санта. После он начал медленно опускаться на член Перта, соединяя их тела, Перт закусил губу, чтобы не вскрикнуть от полноты ощущений. Это было медленное, тягучее чувство заполнения, от которого перед глазами поплыли искры. Санта замер на мгновение, давая обоим привыкнуть к этой остроте, а затем начал двигаться — сначала плавно, затем всё быстрее, задавая рваный, животный темп.  Перт, не в силах больше оставаться пассивным, крепко обхватил ладонями его талию, пальцами впиваясь в кожу и толкаясь навстречу, ускоряя их общий ритм. С каждой секундой стоны становились все громче. В этой комнате больше не было ни паба, ни друзей, ни прошлого — только этот захлестывающий ритм и жар, в котором они оба сгорали без остатка.