Воспоминания таракана о медведице

Тебя все любят, я — изгой. Медведица, жаль, без себя…

Ты есть, я — нет. И ведь порой, считаю большим я табу,

Глядеть к тебе за жизнью сладкой. Это не маска веселья́,

Это есть ты. Я есть — загадка, и есть ответ, и он в гробу.

***

-Мм… — Лишь прозвучало из-под пушистого одеяла. Рассвет уже чувствовался надоевшим всем живым сущностям в этом лесу. Те, кто следили за ситуацией всё это время поймут, ведь однотипные сосны и пустой, но всеобъемлющий туман создавали постоянный, нудный шум для глаз. Нельзя не отметить, как такое окружение влияет на восприятие в моменте: порой даже Замза в необъяснимых мотивах мотал головой, будто что-то выискивая. -Родя, ты как? — Не спокойно, но устало спросил парень. — Переборола? На самом деле караул тот держал так, как и говорил. Странные одномоментные переключения в режим активного наблюдателя, что уже описывались, будто в чьём-то приказе вновь возвращали внешнего Замзу к состоянию забывшего реальность человека. Внутренний же мир его вряд-ли был кому-то понятен в те его спокойные фазы пассивного сканирования. Спокойствие теперь было преимуществом ночи. Утро же предвещало свой ураган. -Мм… Гре-гор… Чик! — В своей манере отозвалась его спутница. — Кх… Ты? -Кто «Ты»? Я-я. Кто же ещё с тобой тут… В лесу. -Кх… Кхэ! Раскольникова была не в лучшем состоянии даже сейчас. Визуально это слабо отображалось, но момент, как она рывком выпрыгнула из кровати и физиологически отрыгнула вчерашний ужин на землю, был достаточен для определённых выводов. -Чёрт… — Выразился Замза. Девушка дрожала, стоя не в самой статной позе. Сквозь свой вечный прищур, курильщик ждал конца, чтобы наверняка не потревожить ту в нужный момент. Он же, сам «момент», и произошёл ещё некоторое количество раз. Противная продолжительность времени этого случая скоро закончилась. Раскольникова начала глубоко дышать, скорее всего в надежде на быстрое исцеление. Попутчик, оказавшийся рядом, поданной рукой предложил ей наполовину пустую бутылку воды. Она же с воодушевлением принялась испивать ту в своей жажде — личной жадности. Жучья лапка парня рядом чуть подрагивала, без агрессии, в своём мелком раздражении. -Родя, силы есть? — В сопровождении пристального взгляда спросил тот. — Стой… Прекращай хлебать. Хватит. Гх… С появившимся отвращением к предмету, тот отобрал бутылку из ослабленных рук. Без рабочих приказов сверху теперь ему приходилось брать всё в свою неуверенную ладонь. -Кхэ-кха! -Слушай, потом допьёшь. Всё, вставай! Тц… Не теряйся, вставай! Ну же! Хитиновый крючок дёрнулся. Резко — в своём неизвестном желании. Замза отпрыгнул от девушки. С пластиком в человеческой руке, тот принялся удерживать свою монстровидную часть, успокаивал её, настраивал на то неактивное существование, в котором он вместе с ней не считался бы мутантом-оружием. Ему нужен был ярлык одного лишь мутанта. И он старательно пытался всем своим опытом успокоить безумную конечность, чтобы так оно и было. Раскольникова встала на ноги. Всё так же глубоко дышала, но держалась на земле. Стояла на месте — отлично. Стояла и смотрела на эту личную сцену Грегора. Не бежала помочь — держала себя при себе. Прикуснула губу, нахмурила брови. Но не двинулась. -.дина… Хуу-х… — В одышке бормотал тот. — Фух… Лапа не дёргалась, не дрожала, как и задуманно — успокоилась в своих собственных действиях. Грешники же, как люди, молчали, глядя друг на друга. Раскольникова смотрела в лицо друга, Замза осматривал её всю. В некотором моменте тот наконец-то неслышимо озвучил мысль о том, что разглядывает девушку не в самой культурной, что для него, что для неё, форме, и отвернулся от Родион в сторону лагеря. Так и молчание было прервано. -Родя, закроешь бутылку.?

***

Утро закончилось. Стал есть день, если, конечно же, верить часам. Грешники не могли похвастаться знанием времени так, как их единственный внешний наблюдатель. Солнце ничего не говорило — говорить ему нечем. Да и то, солнца того почти не было. Раскольникова в своём внештатном, пускай и улучшающемся состоянии опиралась на костыль — живое воплощение бессмысленной удачи. Речь не о зацепленном на спине топоре — о Грегоре, конечно. Он не жаловался, вёл себя подобно деревянной палке. Не ворчал, просто исполнял своё предназначение, не забывая порой скрипеть. Вещи они не переназначали друг для друга, шли с таким же снаряжением, слегка опустевшим с начала похода. Лишь девушка как ни опасно это не было близко держалась к хитиновой «особенности» своего спутника. -Лапка, да? — Из ниоткуда взяла вопрос Родион. -О чём речь? — С подозрением спросил тот. — Не беспокой её лишний раз, прошу тебя. Хорошо? -Да… Хорошо. А как ты думаешь… Исходя из множества ситуаций до этого, можно было уверенно отметить, что девушка имела место в важном действии в своём обыкновении с задержкой. Периодические безрассудства — конечно же её стихия. Но так же неуверенно встать в своих мыслях, как и уверенно съесть что-то за чужой счёт — было вполне обыденностью, таким «дуалистическим проявлением» себя. Так и сейчас, та определённо задумала что-то, приостановив разговор. -Что думаю? — Переспросил парень. -Как ты думаешь, твоя лапка одинока? -Тц… Родя, хочешь идти отдельно? Не буди зверя, не мешай себе выздоравливать. -Ты такой милый… Хочешь подольше побыть со мной рядом? -Конечно. Ты сейчас упадёшь без сил. Это я тут жук, живущий без воды и еды. Ты вроде бы человек? -Забавное уточнение. Ой! Как же это я так… С восклицанием, та начала странно, и всё же нежно поглаживать острый хитиновый крюк без какого-либо стеснения. Раскольникова с интересом разглядывала пассивную, ничуть не дрогнувшую в своих причинах конечность. Владелец лапы остановил прогулку. -Родя… — Шептал тот. — Убери руки. -Прости-прости! Хотела тебе галстук поправить, а тут такая… Препона. И смотри, ведь, не кусается! -Отойди. Доигралась, идём раздельно. Вон, стихи сочиняй… -Хмм… — С загадочной улыбкой промычала она. — От времени, проведённого с тобой мне определённо становится лучше. Разведя руками, девушка чуть отошла, однако, всматриваясь в ленту деревьев вокруг. -Нет, Родя. Тебе просто становится лучше. -Да-да… Да… Парень замолчал, в некотором внутреннем ожидании продолжения диалога. -Постой-ка… Слышишь? — Чуть тише спросила девушка, оглядываясь по сторонам. Без внешнего беспокойства, Замза стал ещё тише, чем был до этого момента. Без промедления он достал мятую пачку «Харвеста» и осторожно вынул одну из шести оставшихся папирос. Его глаза бегали по земле, редко останавливались на одном опавшем листе, случайно переходили на другой. Как сигарета попала в рот, рука с полупустой коробочкой отправилась в карман и достала такую же полупустую зажигалку из нагрудного кармана. Зажигал фильтр тот не спеша, лишь раз в пару секунд прокручивая металлическое колесо, пока 'не тот' конец не стал быть поглощён огоньком, тлея и коптясь до вдоха. -Не тот… Чёрт… -Ну? -Да, на три или пять если от меня. Не уверен. — Покачивая головой бормотал Замза свой ответ. -Ммм… -Ты поняла. Справа что-то. — Совсем уж шёпотом сказал парень. — Или кто-то. -Бросимся или любовью возьмём? — Ответила в своей манере Раскольникова. -Спросим. Замза осторожно затянул и так же медленно выдохнул дым. -Кто здесь? Грешник спокойно развернулся и принялся ждать ответа. Ответа не последовало. Только медленное, будто вязкое в своём естестве, молчаливое появление десятка голов неизвестных из-за кучности деревьев, кустов и тумана, что будто вытягивался из окружения опушки, растворялся. Людей этих не знал никто, но их род знал весь город. Намерение отобрать что-либо — единственное, чем можно было бы описывать таких. Герои не стояли вкопанным колом — сбросили рюкзаки и встали в готовность собственного испытания. -Капюшоны, трубы, вонь… Родя, это жуки с местного района. Сработаешься? Со своим то состоянием… -Всё отлично! Вырублю, как филе, Грег-ги! — Покручивая оружием, воскликнула та. Незамедлительно топор из рук был брошен в угол толпы. Самый левый бродяга моментально завалился под ель вместе с оружием дамы. Раскольникова на выдохе бросилась с кулаками в ту же сторону, что и её инструмент. В своей параллели, Замза в стойке боксёра растряхивал своё «вооружённое» плечо, дышал как бык, создавал свою боевую гипервентиляцию. И всё для активизации боевого жала. -Рубить так рубить… Филе так филе… Замза в защитной позе, теперь удерживая свою лапу для определённого момента, контролировал отделившуюся на него половину врагов. Он увидел момент и смертоносно ужалил вышедшего врага, оставляя его без сердца. Сразу же грешник отпрыгнул назад для поиска нового триггера атаки, чуть не зацепившись за корень дерева. В этот момент девушка в пару секунд преодолела расстояние броска и в своём стремлении локтём сломала шею ближайшему к её первой цели. Схлопывающийся капкан ладоней о виски, и тот точно замертво падает на землю. -С-с… Сейчас разберёмся! Пока вся остальная половина группы не набросилась, Раскольникова в один момент разворота подбирает топор и отрубает руку первому вышедшему бандиту, отбрасывая того назад. Семеро врагов начали формировать окружение, постепенно идя на обход. Девушка оперативно избавилась от одного врага справа ценой брошенного топора и прыгнула туда же со вновь оголёнными кулаками. Замза в своей битве не отставал от подруги. Постоянно отступая, в манёврах меж деревьев, тот оставлял след из убитых точными уколами врагов. Осталось всего трое, что уже без чувств бежали в открытую атаку. Один споткнулся о мёртвое тело и завалился наземь. Мутант не замешкался и рубящим ударом отсёк половину туловища самого первого. Сразу ударил второго, лишая его обеих рук, а следующим уколом — головы. Поднявшись, последний враг моментально был ужален в грудь, далее вспоротой вплоть до наружи. Внешне не самый сложный бой, будто с никем, припоминал ему о нужде дышать после моментов, как тот затаивал своё дыхание для очередного удара. Он не спешил сразу бежать на помощь, замешкался в моменте, потирая лоб. Всё же, немного погодя, взгляд его приковал дешёвый, пусть не самый ржавый кинжал у молчаливого, сухого тела. Встряхиваясь и глядя по сторонам, он его подобрал и в быстром темпе добрался до звуков битвы Раскольниковой. -Порядок?! — Крикнул Замза в пыл оставшейся битвы. -Пригодилась бы чья-то рука! Пока девушка, будто зверь скалясь, пыталась сконтролировать полукруг из пятерых нападающих, её напарник мигом обошёл тех в спину. Момент — и он безмолвно наскочил сзади на однорукого, втыкая ему кинжал в грудь и забирая того в захват, пока лапа бесконтрольно моталась справа. Часть бандитов отвлеклась на прибывшего и Раскольникова затрясла свой топор, однако заставляя тот дрожать в холодной дымке, и в один размах над головой безкровно разрубила троих. Воздух вокруг неё задрожал. Задрожала и Раскольникова. Пятый стал быть убитым секундой позже некотонтролируемой лапой. Но последним тот не оказался. Однорукий с кинжалом в груди неизвестной волей вытащил его и всадил в обхатываюшую его Замзы руку, протыкая и свою грудь. Укол лапы в голову произошёл в следующие полсекунды от удара. Последний враг лишился чувств. -Ш-швай… Ха-а… — Шипел парень, стискивая в боли зубы. — Родя! Родя, помоги! -А? — В некоторой контузии после своего приёма выдала та. — Ой! Милый, ты как?! Подбежав, та отстегнула руку от трупа, откинув кинжал куда-то вдаль. -Какой я тебе милый, тсс… Чёрт, отойди! Поднявшаяся вверх лапа, ищущая ощущение стресса и битвы, в момент была придавлена к телу Замзы твёрдой ладонью девушки. Замза бегал широко раскрытыми глазами с бешенным взглядом, пока его подруга своим усилием успокаивала опасное жало, со стуком своих ногтей поглаживая его и всё сильнее прижимая к носителю. С чуть менее озлобленным выражением лица, Замза прикрыл глаза и сконцентрировался, лично делая свой вклад в успокоение жучьей конечности. Так наконец и случилось. -Родя, ты… Слов не хочу вставлять обидных. — Грегор замешкался, но всё же с выдохом продолжил. — Спасибо тебе. -Всегда пожалуйста, милый… Фух… Оба грешника вернулись в чувства и начали что-то делать. Раненный Замза, неслышимо ругаясь про себя, побрёл к скинутым рюкзакам, пока Раскольникова за кадром оторвала рукава рубашки и пиджака, оголяя величественное плечо. Ничего не спрашивая, она молча скинула с него только что надетый рюкзак и взяла кровоточащую руку. С обеих сторон конечности медленно истекала тёмная кровь. Что-то прикинув, женщина порвала надвое кусок рубашки и быстро обвязала каждый у раны рукавом пиджака. Грегор молча кивнул сперва ей, а затем в сторону, откуда вышли бандиты, прямо в сгущающийся постепенно туман. -Проверим место обитание этих жуков? -Да. Будет нашей наградой на день. Чуть пройдя они действительно обнаружили лагерь этих сумасшедших — грязное и неопрятное место. Никого в нём не было, один лишь плотный туман и окружение. Родион бегом проверила каждую палатку на наличие посторонних и, когда убедилась в обратном, насильно усадила парня около потухшего кострища. -Эхх… — Кряхтел тот. — Чёртова рука. Ни той ни другой не доверишься… -Отдыхай, боец мой. И вставать не вздумай. Парень тихо вздохнул, прижимая раненную руку к груди. -Mutter… Лагерь был вполне пригоден для болезненной жизни, может жизни без надежды. Пять палаток на четырнадцать ныне убитых. Всюду стояли сумки с разным бесстрастно и бесспросно взятым: старая одежда, топор, котелок, горелка, первичная медицина, разные вещи. Всё в грязи или налёте: земля и кровь, сажа и ржавчина. Только бинты были упакованы в подобие чистого пакета. Но странее всего выделялась телега и десятки лопат меж двух из тентов. Рабочими, тех бандитов, явно не назовёшь. Раскольникова подтянула дров из поленницы, накидала хвороста и подожгла, подсаживаясь к раненному. -Ты что-то говорил перед этим? -Кряхтел. — Вновь со вздохом произнёс тот. — Как-то костру тяжело. Дерево сырое ведь? -Не-а. Пока несла, заметила — сухонькие и лёгонькие. -Ну-ну… Сухость тоже так себе. — Замза слегка покачал головой. — А туман всё гуще. -Гуще. Оба замолкли. Костёр молча, почти без треска горел, согревая голодных людей. Они не торопились искать пропитание, ведь молча понимали — сейчас никто не хочет этим заниматься. Туман усиливался.

***

Не наше безделье не могло продолжаться слишком долго. Всё же Раскольникова достала всю доступную и найденную в лагере еду и разложила её перед огнём. Не слишком близко, рядом. И всё же не торопилась делиться или хотя бы делить продовольствие. -Родя, что там? — Спросил Замза, лёжа на спине. -Еда в пакетах. Готовая — почти никакой органики… Ну… Только если консервы, овощи в вакууме и сухое мясо. -Вяленое? -Кажется именно сухое… -Не понял. Тухлое или вяленое? -Просто… Сухое. -Это… филейный кусок? Он не воняет? -Филе. И не пахнет. Просто твёрдое. -Странно… Сейчас бы закурить… -Ага. Фигу тебе! — Хмыкнула спутница. — Эта навязанная вонь — единственное, что не люблю в тебе. Лучше выздоравливай. Вот бинты случаем тебе не поменять? Замза аккуратно приподнялся, после похрустывая позвонками. -Давай. Заботливая дама распаковала чистый моток эластичных бинтов и сразу отложила их на время снятия старых. Рука была бледной, не синей. Глядя на старую ткань, каждый бы отметил малое пятно крови, не слишком пугающее своим явлением. Раскольникова разматывала оторванный рукав без колебания, пока тот сам не спал с концом. Рана была. Есть и в данный момент. Она глубокая, сквозная, что уж. Кинжал прошёл напрямик, ничего не встретив кроме мышц. Мелкии артерии и вены задеты — да. Но как таковой опасности от удара и извлечения не последовало. Это ли не удача? Если быть объективнее — не совсем. -Может стоит зашить твою руку? -Не вздумай. Лапа тычки иглой не оставит без внимания. -Хмм… — Задумчиво наклоняя голову, промычала Родион. -Я таракан. Затянется. -Мм… Плохо… -Плохо? Грешница лишь покачала головой и принялась вновь перебинтовывать конечность спутника. Без солнца и без того не слишком освещённая локация внутренностей леса стала ещё чуть темнее — определённо вечерело. Туман в своей же манере в моменте растворялся, а сейчас уже вернулся как ни в чём не бывало. Грешники же всё-таки принялись решать вопрос с едой. Пока Раскольникова витала в своих думах сидя над нераспакованной пищей и её подобием, Замза решил уверенно давать приказы, скорее даже просьбы. -Слушай. -М? — Оторвалась от раздумий Родион. -Тебя с едой наедине опасно оставлять, сама понимаешь. -Ты не падок на комплименты. — Вернув улыбку, ответила та. -Я уже подумал над этой головоломкой. Поставь котелок над костром и иди за водой. -То-ой самой? Грег, дорогой, ты кажется позабыл что-то. -Всё в порядке. Воду буду пить я. Фильтрованную, кипячёную — я то переварю. Бутылку с адекватной же отдам тебе. -Ммм… -Не ленись. Я постараюсь рассказать тебе свои поварские секреты после этого. -О-о! Тогда всё честно. Родя радостно поднялась на ноги и пошла за бытовыми запасами бандитов: два котелка и штырь с крюком для их повешанья. Сделав одно дело, та оставила парня в лагере, уходя по данному им направлению к устью родника. Замза, оставшись один, хмуро смотрел за нагревающимся пустым котлом для походной пищи. От дров остались лишь красные, так ему нужные угли. -И кто тут ещё… — Он осёкся, не сказал то, что мог бы. — Мэх… Шло время. Замза не двигался с места и ждал. Ждал подругу, то и дело будто подкидывая монетку каждую декаду секунд: «Оглянуться ли?». Чугунный же котелок без сомнений висел на своём крюке, набирая тепло и никуда не отворачиваясь. Тихие шаги гостя предвосхитили появление Раскольниковой с наполненным водой котелком. Она с энтузиазмом ждала от парня указаний. Указания, как оказалось, били плотной строкой предложений. -Бросай жир и желе с консерв в котёл. -Угу! -Забирай разбросанные угли, поломай и складывай на чистый бинт. Фильтруй в миску, пока я слежу за жиром. Фильтруй много. -Так точно, капитан-чик! -Ужас какой… Не успела Раскольникова вникнуть в наслаждение процессом, как вновь её направили. -А вот и бешеный жир. Закидывай морковь из пакета. Из аккуратно разорванного пакета, в тару не аккуратно полетела не только рубленная морковь. -Ой… -Не мрём. Перемешай овощи, пожалуйста, Родя. -Да, прости. Вновь задумчивый вид, вместе с печальной улыбкой откликнулся к мужчине. Продолжая наблюдать за полевой кухней, через время он обратился к подруге. -А всё же… — Остановив себя, в думе о нужной фразе, тот продолжил. — Ты… Определённо будешь хорошей матерью. -Правда? — По-детски взволнованно переспросила Раскольникова. — Да? -Ох-о-хо… Да. — Наверняка вновь подумав о своих словах, отрезал Грегор. -А кто же будет отцом? Погадаем? -Потом. Морковь уже темнеет. Огонь сильнее чем я думал. Кидай всю оставшуюся консерву и овощи на неё. -Вместе с банкой? Замза слегка усмехнулся и отрицательно покивал, хоть и понимал задуманную глупость вопроса. -Сливай фильтрованную воду из миски во второй котелок и ставь его около костра. Миской накрой первый. Безделье на пятнадцать минут. Будем ждать. И грешники стали ждать.

***

Приготовленное рагу парень и женщина рядом ели без нужды спешить куда-то. Правда, всё-таки Замзу кормили чужие, ещё рабочие руки, но тот против и не был. Походное блюдо каждый запивал своей водой. Родион экономила свои скудные запасы, а также волновалась за спутника. Каким бы жуком он себя не считал, сигареты высушат его в любое время суток, но непонятная вода была ещё страшнее в её глазах. В попытках найти среднее, она налила ему кипячёной воды в миску объёмом чашки и остужала до приемлемого уровня. В любом случае, вода не стала быть такой же ужасной, как оба предполагали. Лишь парень отмечал странный привкус и аромат после употребления таковой, не затрагивая тему того, как его лицо порой кривилось весь оставшийся день. На том трапеза благополучно и закончилась. Оба подготовились ко сну. Замза хотел лечь отдельно, но всё же надуманная нужда в опеке от спутницы победила, отчего они выбрали и легли в самую чистую из палаток. Ворочаясь в неспокойствии, Раскольникова в шёпоте начала ещё не последний разговор на сегодня. -Грег. Милый… -М? Да.? Странное молчание заставило того развернуться лицом на даму. В кряхтении — неизвестно от неудобства ли или от принятой воды. Она же растерянно рассматривала общее одеяло в своих думах. -Родя? Костёр был потушен, и лишь лунный свет гулял по лагерю. Привыкшими глазами к темноте, каждый заметит всё такие же задумчивые покачивания головой Родион. -Мутит? -Нет… -Может… Мм… Может стих придумала? -Да… Да-да-да. Точно, я же хотела рассказать. То… Про тараканчика. Сейчас… -Тараканчика? -Ну а про кого ещё. С лёгким смешком, на вздохе женщина медленно, чтобы тот услышал всё, продолжила. -Итак… Слушай. На самом деле нет секрета, Ответ простой, я его знаю. Уверен жук — и вот и всё. Он видит всё в простейшем свете, Он мыслит прямо, не скрывая, Что в голове его ферзём Ходить не надо… «Вы ходите!» — Кричит мне совесть дорогая. И скомментирует приём… «Зачем сходила так… Вредитель…» -Ну… Как тебе…? Скажи, если покажется бредом… С широкими, требующими ответа глазами, она ждала реакции своего утомлённого спутника. Тело, лежащее с ней в одной палатке, молча обдумывало те десять строф, что описывали чьё-то потерянное время. Вдох, проводящий воздух, которого хватило бы жуку на неделю, был недолгим предшественником такого же недолгого хриплого выдоха перед последней осмысленной фразой в этот день. -Я скажу… Мм… Возможно, неправильную вещь. Мне кажется ты всё делаешь так, как нужно. Боишься, что твои старания не имеют смысла? Она лишь кивнула, он лишь медленно, аккуратно поправил одеяло на её плече. -Знаешь… Ты думаешь… Ты… Прекрасна. — Тихо произнёс мужчина. За сценой дрожащих, истекающих слезами кристалликов белых глаз стала быть другая. Истинно личная и искренне интимная. Не наша сцена.