Глава 37
13 февраля 2026 г., 03:25
Похороны Тайлера Локвуда прошли тихо. Кэролайн до сих пор не могла принять происходящее. Она искала свою вину, но Бонни не давала ей скатиться в это чувство.
Когда все неспешно разошлись, Кэролайн ещё прощалась со свежей могилой. Клаус ждал её у машины с пониманием.
С ним рядом оказалась Бонни Беннет. Она долго смотрела туда же, куда и он — на Кэролайн. А потом тихо, но уверенно проговорила:
— Ты победил. Но не обманывай себя… Теперь ты живёшь не потому, что сильнее. А потому что она выбрала тебя. И если когда-нибудь ты её сломаешь — мир не придёт за тобой. Я приду.
Это не было угрозой. Это был обет.
Клаус молчал. И лишь когда ведьма сделала первый шаг, он ответил ей вслед:
— Тогда следи за мной внимательно, Бонни Беннет. Потому что если я оступлюсь… ты будешь права.
Бонни готовила кофе на кухне у Кэролайн. Тёплое солнечное утро освещало пространство. Город продолжал дышать, не обращая внимания ни на что вокруг.
Кэролайн не приглушала эмоции. Она их проживала: слезами, тоской и болью.
Бонни хотела её взбодрить.
— Кофе готов. А ты опять не спала.
— Не могу отойти от всего этого.
— Тайлер погиб не из-за слабости. А потому что не смог остановиться. Это был его выбор.
— Как и у всех нас.
— Клаус опасен, и теперь необходим. Ваша связь — не ошибка, это новая форма силы. Даже если мир к ней не готов.
— Я так благодарна тебе. Ты — мой якорь. И мне безумно не хочется с тобой прощаться.
— Такси уже едет. Я очень соскучилась по дому. И по нему... — Бонни с нежностью улыбалась. — Весной у нас планируется свадьба.
Кэролайн расплакалась от неожиданной радости за подругу. И бросилась её обнимать.
Все политические дела Нового Орлеана решались в ресторане Марселя. Сейчас в одном из закрытых залов собрались несколько влиятельных вампиров. Они решали судьбу молодого оборотня, который остался после Локвуда. Хейли тоже была тут. Она отстаивала волка, как могла.
— Марсель, я заберу его в семью. Обещаю, я лично буду его воспитывать. Он станет частью стаи.
— Волки — территория Майклсонов. Я не знаю, что тебе сказать. Если Клаус позволит, я вмешиваться не стану. Но ответственность будет на вас.
Первородный стоял у стены, внимательно слушая дебаты. Хейли заметила его.
— Клаус, он ещё ребёнок.
Гибрид молча подошёл к ним твёрдой походкой. Он смотрел на молодого оборотня не более трёх секунд. Клаус забрал его сердце так же спокойно, как когда-то забирал надежду.
И заключил:
— Его уже воспитал Тайлер.
Хейли не могла справиться с ужасом, который испытала сейчас. Она сжала пальцы и проговорила сквозь слёзы:
— Ты снова выбираешь кровь, а потом удивляешься, что остаёшься один.
Тем временем Ребекка и Марсель уединились в кабинете.
— Скажи честно, — потребовала Ребекка. — Ты боишься выбрать меня или боишься остаться без Клауса?
Марсель сжал челюсть.
— Не начинай.
— Нет, начну, — тон стал резким. — Потому что каждый раз, когда я рядом, ты смотришь не на меня, а туда, где он может появиться.
Он усмехнулся криво:
— Ты не понимаешь, что значит держать этот город.
— Я понимаю, — отрезала она. — Ты держишься за него, потому что без Клауса ты — просто ещё один король без трона.
Это попало. Он отвёл взгляд.
— Он разрушает всё, к чему прикасается, — её голос стал ниже. — А ты выбрал зависимость вместо меня.
Молчание повисло тяжёлым и липким бременем.
— Скажи это вслух, — потребовала она. — Скажи, что без него ты не справишься.
Марсель долго смотрел на неё, потом выдохнул:
— Да. Не справлюсь.
Ребекка кивнула, будто получила именно то, за чем пришла.
— Тогда запомни: я никогда не буду запасным вариантом для мужчины, который всё ещё ищет одобрения своего монстра.
Они не заметили, как за дверью кабинета стоял тот, о ком они говорили. И самодовольно улыбался.
Особняк Майклсонов на редкость был тих. Клаус пришёл домой, но его никто не встретил. Он устроился в кресле у камина, налив себе выпивку. Обжигающий глоток возвращал его в настоящее.
— Ты сегодня странно молчишь. Но у меня есть разговор, который требует твоего внимания. — Элайджа уже сидел в соседнем кресле, поправляя рубашку.
— Если тебе нажаловалась волчица, — голос Клауса был ровным, — то сэкономь дыхание.
— Я не об этом. Впрочем, ты как обычно, перешёл черту.
— Тогда ближе к сути, брат. Я думаю.
— О Кэролайн?
Клаус ненадолго замолчал, сдвинув брови.
— Я не понимаю. Там в лесу, я знал... она была полна решимости. И не думала отступать. А теперь... она вся в сожалении. О нём.
Элайджа вздохнул с нисходительной улыбкой.
— Ты конечно же хотел бы, чтобы Кэролайн оставалась милосердной лишь для тебя.
Клаус молчал. Сделав очередной глоток из своего бокала, будто позволяя словам осесть.
— Мы уничтожили все колья из белого дуба, — продолжил Элайджа о делах. — Однако, где-то в глуши растёт целое дерево. Я отправляюсь на поиски. Это займёт время.
— С Хейли? Совет да любовь, — сказал он отрешённо.
— Если она теперь позволит.
Клаус слегка улыбнулся, холодно, но с точностью.
— Я думал, для тебя семья — превыше всего.
— Не теряй сострадания, Клаус. Оно держит тебя больше, чем ты привык считать.
Элайджа оставил брата в одиноких раздумьях.
Бонни покинула город, и стало будто холоднее. Кэролайн лежала в кровати, кутаясь в мягкий плед. Её мысли блуждали между ужасом пережитой ночи и тревогой за подругу.
Неожиданно в воздухе появился тонкий запах сандала.
Кэролайн не обернулась.
— Мне всё равно его не жаль, — честно сказал Клаус.
— Знаю... Но спасибо, что пришёл, — прошептала она.
Клаус заметил, что картина «Мой свет» аккуратно стоит на прикроватной тумбочке. Он тепло улыбнулся.
— Я не лучшая поддержка, — сказал он, подходя ближе. — Но ты должна мне Париж. Идём. Я не собираюсь задерживать рейс.
Кэролайн подняла на него взгляд. В глазах блестнула игра, на губах — едва заметная улыбка.
Она словно говорила ему «Попробуй меня догнать».
