Роуд муви и зомби

После склада мир какое-то время был как после удара по голове — вроде бы всё на месте, но звуки доходят с задержкой. Ник ловил себя на том, что смотрит на вещи чуть дольше: на дорожный знак, на тень от ветки, на птицу на проводе. Как будто проверял, реальны ли они, или это мозг пытается отвлечь. Трой вёл ровно, без резких маневров. Не ускорялся “на эмоциях” и не сбрасывал скорость “в задумчивости”. Его спокойствие было ненормальным — как у человека, который может отключить лишнее по кнопке. Ник сидел рядом и всё время возвращался к одному: к чужой фразе в складе, к “дали воду”. Он не повторял это вслух, но оно крутилось в голове как муха над упавшими с дерева фруктами. Через пару часов дорога стала подниматься. Воздух заметно похолодел, и в тени запах поменялся: меньше пыли, больше хвои и влажной земли. Линия деревьев стала плотной — не “пара сосен”, а лес, который не хочет, чтобы его пересекали. — Уже ближе, — сказал Ник, глядя на карту, хотя карта тут была почти декоративной. Трой хмыкнул. — Пахнет, — сказал он. Ник повернул голову. — Чем? — Тем, что ты перестанешь ныть про “большие деревья”, — ответил Трой. Ник усмехнулся. — Я не перестану. — Тогда хотя бы начни трогать их молча, — сказал Трой. Ник поднял бровь. — Ты бы удивился, как много я делаю молча. Трой бросил на него быстрый взгляд, и в нём было что-то вроде “не уверен”, но без желания спорить. Дорога вывела их к старому указателю. Табличка была перекошена, краска облезла, но слова еще читались: Sequoia National Forest. Под ним — стрелка и номер лесной дороги. Ник почти выдохнул, как будто они приехали в город мечты, хотя это был просто знак. — Вот, — сказал он тихо. Трой остановил пикап на обочине, выключил двигатель. Тишина сразу стала густой, как вода: ты в ней, и она вокруг. — Вылезай, — сказал Трой. Ник вышел. Воздух был холоднее, чем внизу, и пах мокрой корой. Где-то далеко шумела вода — не громко, но постоянно. Ник подошел к табличке и положил ладонь на дерево стойки. Дерево было шероховатое, влажное, и от этого почему-то становилось легче. Трой стоял у машины, оглядывая лес. Он смотрел на него без восторга — как на территорию. — Ты доволен? Ник не обернулся сразу. — Я… да, — сказал он. — Просто… это не дорога. Трой подошёл ближе. — Лес тоже дорога. Просто без разметки. Ник усмехнулся. — Ты даже секвойи умеешь обидеть. Трой фыркнул. — Они переживут. Они поехали дальше по лесной дороге. Она была уже, местами размытая, но пикап тянул. Ветки цеплялись за кузов, и звук был как царапанье по жестянке — неприятный, но живой. Первые секвойи появились внезапно. Не “вот оно”, не “пейзаж открылся”. Просто однажды справа между обычными деревьями встал ствол — такой толстый, что мозг сперва отказался признать его деревом. Кора была красновато-коричневая, будто дерево пережило пожар и осталось стоять назло. Ник замолчал. Трой тоже замолчал. И это было редкое молчание — не рабочее, не злое. Просто молчание от масштаба. — Ну? — наконец сказал Трой, не глядя на Ника. — Нравится? Ник сглотнул. — Да, — сказал он. — Очень. — Отлично, — сказал Трой. — Тогда не урони нас в кювет, пока любуешься. Ник рассмеялся коротко. — Я пассажир вообще-то. — Ты умеешь любоваться так, что это становится моей проблемой, — ответил Трой. Ник покачал головой, но спорить не стал. Он смотрел в окно и думал, что эти деревья выглядят как что-то, что не имеет отношения к людям. Как будто до них не достают чужие правила и чужие войны. Дальше секвой стало больше. Лес уплотнился, свет стал полосами и пятнами. Пикап двигался медленнее, но дорога вела глубже. На повороте они увидели старое здание — маленькую станцию лесничества или что-то похожее: одноэтажный домик, рядом сарай, вышка связи без антенны. Всё было заброшено, но не разрушено. Трой остановил машину и посмотрел на место внимательно. — Ночлег? — спросил Ник. Трой не ответил сразу. Он смотрел на окно домика — стекло целое, внутри темно. — Сначала проверим, — сказал он. Они вышли. Воздух тут был ещё холоднее, и запах — сильнее: мокрая кора, грибница, что-то сладкое и гнилое одновременно. Ник пошёл к домику не торопясь, но без суеты. Трой — чуть впереди, но не демонстративно. У двери висел старый замок, проржавевший. Трой поддел его инструментом, замок поддался слишком легко. — Слишком просто, — сказал Ник. Трой пожал плечом. — В лесу нет особой нужды запирать двери. Внутри было пусто. Стол, полки, карта леса на стене, шкафчик с инструментами. На полу — следы мышей. Запах — старой бумаги и влажной древесины. Ник подошёл к карте. Она была огромная, с разметкой троп, ручьев, мест стоянок. Внизу — легенда: где вода, где укрытия, где “опасные участки”. Такая же была среди вещей, которые они нашли в хранилище. — Смотри, — сказал Ник, показывая на линию ручья. — Здесь есть ручей. И вот тут… — он ткнул в маленький значок. — Хижина и кемпинг. Трой подошёл ближе, посмотрел. — Кемпинг может привлечь людей, — сказал он. — Может, раньше, — ответил Ник. — Сейчас… не знаю. Трой провёл пальцем по карте, остановился на другом значке — “ranger cabin”. — Сюда, — сказал он. — Меньше очевидно. Ник посмотрел. — Это дальше. — Зато тише, — сказал Трой. Ник не стал спорить. Он уже понял, что Трой выбирает не “безопасно”, а “контролируемо”. И в лесу это имело смысл. Трой проверял шкафчики. В одном нашёл коробку с батарейками, в другом — рацию, в третьем — старую аптечку. Ник открыл нижний ящик стола и нашел блокнот с записями — даты, погодные заметки, список работ. Последняя запись обрывалась где-то в первые месяцы вспышки. Ник пролистал пару страниц и положил обратно. Не из уважения, а потому что это было слишком личное. Трой тем временем нашёл в сарае две канистры с топливом — почти пустые, но не нулевые. — На пару поездок хватит, — сказал он. Ник кивнул. Они решили остаться здесь до утра, потому что день уже уходил, а лес ночью менялся: видишь меньше, слышишь хуже, и всё вокруг кажется ближе. Ник принес снаружи сухих веток. Трой поставил простую “сигналку” у входа — не из паранойи, а как привычку сообщать себе информацию. Ник не комментировал. После склада привычки выглядели менее раздражающе. Огонь они разжигать не стали — не было нужды. В домике было относительно сухо, и у них была одежда. Ник заварил чай — тот самый, найденный раньше, и эта мелочь стала их ритуалом. Трой сидел у окна, смотрел на лесную дорогу. Ник устроился у стола с картой, снова проводил пальцем по линиям. — Ты реально хочешь там остаться? — спросил Трой внезапно. Ник поднял голову. — Где “там”? Трой кивнул в сторону леса. — В лесу, вдали от цивилизации. Ник задумался. Потом сказал честно: — Я хочу попробовать. Разве это плохо? Трой смотрел на него ровно, без шуток. — Ты не умеешь “пробовать”, — сказал он. — Ты либо делаешь, либо нет. Ник почувствовал, как внутри поднимается раздражение — не потому что Трой неправ, а потому что он попал. — Ты опять меня читаешь как открытую книгу, — сказал Ник. — Ты сам написан крупными буквами, — ответил Трой. Ник усмехнулся, но без веселья. — А ты, значит, мелким шрифтом? Трой наклонил голову. — Я — инструкция. Меня никто не читает, пока не понадобится. Ник посмотрел на него и вдруг понял, что в этом есть правда, и от этого смешно и тяжело одновременно. — Я читаю, — сказал Ник. Трой не отвел взгляд. Он просто сказал: — Иногда. Ник кивнул. — Иногда достаточно. Тишина повисла, но не неприятная. В домике было слышно, как за стеной двигается лес: ветер по веткам, где-то падает шишка, где-то шуршит что-то мелкое. И в этой тишине Ник вдруг понял, что после склада он всё время держит плечи напряженными. Он попытался расслабиться. Не вышло. Трой заметил раньше, чем Ник это признал бы. — Подойди, — сказал Трой. Ник поднял бровь. — Это приказ? Трой посмотрел на него так, будто он сейчас скажет “да”, но вместо этого просто повторил: — Просто подойди. Ник подошёл, остановился рядом. Трой протянул руку и без церемоний взял Ника за запястье — как делал ночью в мотеле, как делал в кладовке чужого дома. Пальцы сжали не больно, но крепко. Трой провёл большим пальцем по внутренней стороне запястья, как будто проверял пульс. — Тебя все еще потряхивает, — сказал он. Ник хотел возразить, но понял: да, немного. Не от холода. — Я в порядке, — сказал Ник. Трой не отпустил. — Я не спрашивал, — сказал он. Ник выдохнул и, сам не ожидая, сказал честно: — Меня бесит, что ты был прав. Трой встал все еще не отпуская запястья Ника. Другой рукой он обхватил его талию прижав к себе. Ник положил голову ему на плечо и тоже обхватил талию друга. Вокруг вдруг стало очень тихо и спокойно, хотелось стоять так вечность. Кто-то будто выключил звук в голове и это было приятнее любого другого чувства. — Не расползайся. Ник не шевельнулся. — Не порть момент, пожалуйста. — У меня плечо болит, ты мне его сейчас продавишь подбородком, — ответил Трой. Ник фыркнул и медленно выпустил Троя из объятия. — Справедливо. Потом они сидели молча. Ник снова сел у карты, но уже не водил по линиям. Трой снова смотрел в окно, но уже не так внимательно. Через какое-то время Ник услышал звук снаружи. Не ветка, не шишка. Мокрый шаг по листьям — медленный, тяжёлый. Он поднял голову. Трой уже поднялся, взял нож. — Один, — сказал Трой тихо. Ник тоже встал. Они подошли к двери. Трой открыл её резко, чтобы не дать тому, кто снаружи, “прислушаться” к их движению. Перед домиком стоял ходячий. Старый, в куртке лесничего, с бейджем на груди. Он тянул руки, рот открыт, но звук выходил глухой, как будто горло давно пересохло. Трой шагнул вперёд и ударил быстро. Ходячий осел, почти не шумя. Ник посмотрел на бейдж. Имя уже не читалось. — Он тут работал, — сказал Ник. Трой вытер нож о траву. — Не завидую ему, он умер на работе, — сказал он. Они закрыли дверь, вернулись внутрь. Ник сел обратно, но руки у него уже не дрожали. — Видишь? — сказал Трой, будто между делом. Ник поднял глаза. — Что? — Я решаю проблему, и ты перестаёшь думать о ней, — сказал Трой. Ник усмехнулся. — Ты сейчас пытаешься сказать, что убийство ходячего магически меня исцелило? Трой пожал плечом. — Ты выглядишь лучше. Ник покачал головой. — Ты невозможный. — Ты тоже, — сказал Трой спокойно. Ник замолчал, потом сказал: — Слушай… — и снова замолчал. Трой посмотрел. — Что? Ник медленно поднялся, подошёл ближе. Он не выглядел решительным. Просто тело решило, что делать быстрее чем мозг начал думать о последствиях. Ник остановился прямо перед Троем. — Ты меня держишь за запястье, как будто это… — Ник не нашёл слово. Трой не помог. Ник выдохнул и сказал проще: — Не делай так, если тебе всё равно. Трой посмотрел на него долго, слишком долго чтобы ситуация стала неловкой. Потом сделал то, что у него обычно получалось лучше слов: он поднял руку и снова взял Ника за запястье — но чуть мягче, чем раньше. И держал секунду дольше. — Мне не всё равно, — сказал Трой тихо. Ник кивнул. И в этот момент наклонился за поцелуем. Поцелуй вышел неловким. Он был короткий, неровный, как будто они оба не знали, куда деть дыхание и куда деть руки. Трой сначала замер — не от страха, от неожиданности. Потом ответил, чуть сильнее, чем Ник ожидал. Не нежно и не грубо — уверенно, как всё, что Трой делал, когда решал, что это “можно”. Ник отстранился первым, потому что мозг начал слишком громко комментировать происходящее. Трой смотрел на него без выражения, но глаза были другие — внимательнее, ближе. — Ты… — начал Ник. Трой перебил: — Не говори. Ник фыркнул, почти улыбнулся. — Я даже не успел. — Успеешь потом, — сказал Трой. Ник хотел пошутить, но вместо этого просто кивнул и вернулся к столу, сел, посмотрел на карту, хотя карта больше не была важна. Трой тоже сел — но ближе, чем раньше. Не на другой конец комнаты, а рядом. Плечо касалось плеча. В домике снова стало тихо. Но это была уже другая тишина — не “подозрительная” и не “передышка”. Скорее, такая, где слова становятся лишними, потому что уже всё случилось. Ник посмотрел на линию ручья на карте и сказал наконец: — Завтра нужно осмотреть хижину. Трой кивнул. — Завтра. Ник помолчал и добавил, как будто мимоходом: — И я буду трогать деревья. Трой посмотрел на него. — Молча, — сказал он. Ник усмехнулся. — Постараюсь. Трой не улыбнулся, но его рука — почти случайно — легла на край стола ближе к Нику, так, что пальцы оказались рядом с его кистью. Ночь пришла тихо. Кровати в домике не было, зато в углу стоял старенький кожаный диван, повидавший не одно поколение лесничих. Принеся из машины плед они устроились на диване. Трой сидел прямо, поставив ноги на пол, облокотившись на объемные подушки дивана. Ник тоже попробовал так уснуть, но шея слишком быстро затекла, да и ногам было не особо комфортно в ботинках. Решив, что события сегодняшнего дня уже не смогут стать более неловкими он снял ботинки, залез под плед полностью и устроил свою голову на колени Троя. Сон пришел почти моментально, но перед тем как полностью провалится темноту Ник почувствовал как к нему на плечо опустилась чужая рука. Совсем легонько, отчего на душе стало по настоящему тепло.