HELMBOUND

2089 год По узкой улице города нёсся пелетон автомобилей — рёв моторов, визг шин, и запах перегретого металла. Люди высовывались из окон, рискуя сорваться вниз, лишь бы выхватить взглядом элиту автоспорта. Дождь хлестал по лобовым стёклам. Огни расплывались, реальность теряла резкость, сливаясь в тошнотворное безумие. На пятнадцатом повороте оранжевый автомобиль вылетел за ограждение, с жалобным визгом протащился на пузе до первого жесткого препятствия, впечатываясь в дом как пластиковый стаканчик. Пламя вырвалось наружу мгновенно. Толпа взревела. Черный дым стал распространяться по жилым улочкам вверх, от чего жители поспешили спрятаться и запереть окна. Обзор исчез, только визг тормозов и металлический лязг говорили о том, что из поворота никто не выберется целым. Густое облако на доли секунды разрезалось, открывая зрителям алый автомобиль. Задние колеса были занесены слишком влево, от передних заблокированных валил белый пар. Беспомощно раскачиваясь, машина каким-то чудом не улетела в ограждение, и замешкавшись на секунду, словно не веря собственному везению, встроилась в траекторию и улетела вперед на полных оборотах. — Это тройной сход! Тройной сход! Выбывают Любовник, Министр и Новичок! Погодите… Не может быть! Принц сохраняет машину, он выезжает целым из пятнадцатого! Блокировка шин, но вы только посмотрите! Невероятно! Шарль Леклер вырывается вперед!! — верещали комментаторы «Пульс критический. Двести десять ударов в минуту». Голос Мишель был механически спокойным.   — Putain de merde… — выдохнул Шарль От его рук к рулю тянулись кабели — они дергались, будто вены, вывалившиеся наружу. После Великой войны импланты перестали быть спасением. Они стали обязательством. Корпорации продали боль, страх и ампутации как стиль жизни. Теперь гонщик не управлял машиной. Он сливался с ней. И если что-то ломалось — ломался он. — Мишель, выведи карту Перед глазами всплыла схема трассы. Точки двигались. Льюис в секунде. Карта дёрнулась. — Помехи «Попытка несанкционированного доступа. Изолированный субъект». Нетраннер. Или саботаж от своих. Разницы не было. «Навигация отключена». Пиксели рассыпались, как мёртвые мухи. Машину резко повело. Шарль чувствовал, как кабели под кожей дёргаются, откликаясь болью. «Система охлаждения отключена». — Ручной режим. «Отказано». — Обход протокола. «Ручной режим активирован. Штраф – » Кабели выстрелили и ушли глубже под кожу. Боль была резкой, по телу прошлась волна тока. Эта боль означала контроль. Шарль схватился за руль , железо приятно обожгло руки. Он дернул рулем , машина визжала, сопротивлялась, но он вытащил её из поворота, почти выехав всеми четырьмя колёсами за разметку. В зеркалах заднего вида показалась серебристая машина. «леопард в позиции атаки» Перед глазами замелькали белые пиксели, впереди виднелся вход в шпильку. Серебристый автомобиль сзади начал смещаться на внутреннюю траекторию. Шарль рванул вправо выстраивая оборону. Леклер резко снизил скорость входя в апекс по самой выигрышной траектории , Льюису ничего не оставалась , как уступить. Последняя прямая. Финиш был близко. Слишком близко, чтобы снова его отняли. И тут машина издала тревожную вибрацию, которая никогда не сулила ничего хорошего. Картинка резко сдвинулась в сторону и вернулась обратно с рябящем искажением. Шарль вдавил газ в пол, действуя на звериных инстинктах. Мир сузился до одной точки – клетчатого флага, все остальное перестало существовать и иметь какое либо значение. «Отказ двигателя». — Нет! Мотор умер. Просто — умер. В ушах зазвенело. Сердце ушло в желудок, ощущение было сравнимо с контузией. Он всё ещё катился по инерции. Всё ещё надеялся. Но надежда была мёртвой привычкой. Он наехал на черту первым. Огни молчали. Льюис пронёсся мимо. Бирюзовый свет разлился по домам, чествуя победителя. Потом красный. Штраф за самовольное ручное управление сыграл свою роль. Шарль сидел в глухой тишине, смотря сквозь руль. Только что бушевавший адреналин за секунду исчез , сменяясь тупым чувством несправедливости. Шарль вылез из машины и хлопнул дверью так, будто хотел её сломать. В горле жгло. Руки дрожали. Это не случайность. Это закономерность. Машина ненавидит его. — ДА ТВОЮ МАТЬ! — заорал он, срывая шлем, кидая его прямо в корпус машины. Пнув по колесу, он закрыл лицо руками.  «Переход в режим носителя». Аватар Фредерика Вассёра вспыхнул перед глазами. — Прекрасно, — прошипел Шарль. — Шарль, нам жаль, но –  — Жаль?! — он рассмеялся. — Я вышел из пятнадцатого целым, твоя драгоценная развалюха не пострадала. Я сделал всё! Всё, что мог, а ты говоришь «жаль»?! Эта машина — гроб на колёсах! — Это была атака извне – — А двигатель? Тоже извне?! Фред молчал. Это было хуже любых оправданий. Шарль посмотрел на алый корпус. На голограмму: 16. Принц. Позывной светился, как насмешка. — Ты своими руками отбираешь у меня победу, Фред. — Мы должны работать дальше, — холодно ответил тот. — И никаких комментариев прессе.  — Пошёл нахер! Он отключил связь. Механики, журналисты, камеры — всё это было шумом. Шарль шёл прочь от подиума, чувствуя, как внутри что-то сдвигается, трескается, ломается. Ему не нужна была победа. Ему нужно было доказать, что он не сломан. И если для этого придётся сжечь всё вокруг — он был готов.