HELMBOUND

Шарль решил не идти на афтерпати. Первое место - победа. Лучший среди лучших. Третье тоже - лучший среди худших. А второе - позорная середина. Та, которую Леклер, по своему мнению, не заслужил.  Шарль переступил порог собственной квартиры, вместе с ним в квартиру зашла ледяная тревога. Дверь за ним захлопнулась, и механизм внутри нее закрутил замки. «Ее сможет взломать даже ребенок», — пронеслась фраза, брошенная его другом Пьером, когда тот впервые оказался у него дома.  Гасли был жутким тревожником, и всегда пытался себя обезопасить, как на трассе, так и в обычной жизни.  «Я рекомендую тебе кодовый замок, который генерирует новый пароль каждые полсекунды», - с гордостью советовал он. «Круто, но против лома нет приема. Захотят, все равно сломают»,- после этих слов Пьер притих. С другой стороны, для грабителей он не представлял никакого интереса.  Его квартира была небольшой, мебели, как и техники в ней был минимум, но зато была шумоизоляция и находилась она на довольно высоком этаже. Так что отходами дышать не приходилось.  Но почему-то именно сегодня Шарлю захотелось проверить дверь. На всякий случай.  Браслет-имплант, вшитый в его запястье издал легкую вибрацию. Шарль моргнул два раза и на интерфейсе всплыло сообщение: «На ваш счет зачислен денежный приз за второе место» Шарль даже поморщился от этих строк. Деньги ему, конечно, не помешали, но не такие унизительные. Он стянул с себя кеды, комбинезон и рухнул на кровать. Автоматически включился телевизор, передавая виды дикой природы, которые Шарль никогда и не видел.  Такие штуки должны, вроде как успокаивать, но Леклера начала одолевать еще большая тревога.  Шарль зацепился взглядом за кабель, проходивший по периметру его квартиры. Чем дольше он смотрел на черный провод, тем больше ему казалось, что он слышит скрежет электричества.  Шарль почувствовал, как волосы на шее чуть встали дыбом.  Интуиция у него всегда работала на предельном уровне. Это чувство не мог предугадать ни один алгоритм.  Именно за это его ценили и спонсоры, и корпорация, от лица которой он выступал. Шарль очень хорошо умел прислушиваться к своим инстинктам. Но сейчас он перестал их понимать. И Леклеру это не нравилось.  «Эта машина никогда не поедет, все бесполезно..» - сетовал у себя в голове Шарль, - «Мы все же так долго работали вместе. Почему нельзя просто слушать меня? Почему я должен подстраиваться? Почему нельзя сделать машину под МЕНЯ?» Шарль уставился в окно: огромные баннеры с разноцветной, мигающей рекламой простирались на сотни этажей вниз. На половине из них была нарисована минималистичная эмблема корпорации, и под ней подпись: «Расширь свои возможности».  Сам город смеялся над Шарлем.  Леклер, будто отключившись, смотрел сквозь дома. Эта выходка после финиша не останется без последствий. Отсутствие пилота на подиуме, скандал по радио в прямом эфире - смак для журналистов и удар по репутации для Шарля.  «Звонок от Вивьен Гарро, по протоколу снимаю трубку..» — МИШЕЛЬ, НЕТ! - Последнее, с кем хотел сейчас говорить Шарль, так со своим спонсором-представителем корпорации.  — Поздно, Шарли. Перед глазами появилась голограмма женщины лет тридцати пяти с идеальной ретро-укладкой, в строгом платье, закрывающее шею и руки полностью. У нее были глазные импланты, которые сейчас светились желтый светом. Вивьен щурилась от злости, рот сжался в тоненькую ниточку.  — Ну, объясни, почему по сети гуляет видео, где ты пинаешь машину и орешь на своего инженера? — Мисс Гарро, я шел на первое место, я бы его взял, но снова проблемы с техникой..- Шарль опустил голову, чувствуя себя нашкодившим школьником. — Шарли, ma chérie, второе место для тебя - это тоже победа. На твое второе место поставили более миллиарда кредитов, ты понимаешь сколько бы мы заработали, если бы ты не ударил по руке, которая тебя кормит? - она пыталась говорить тихо, мягко, но стальная ярость слышалась в каждой букве. — Мисс Гарро, машина не соответствует моему пилотажу, она не управляемая, её делали как будто не под меня! — Шарли , давай не будем лукавить. То что ты вообще доехал до финиша приятная случайность. Я видела твою телеметрию, на выходе из пятнадцатого ты чуть не облюбовал стену. Шарль скривился от позорной правды. — Но, Шарли, - она вздохнула и смягчилась, - не забывай на каких счетах ты находишься. И сколько ты мне должен.  — Вивьен, я все прекрасно помню, но дело не только во мне, машина правда неуправляемая. Вы помните какой у меня с ней процент совместимости? А Фред меня просто не хочет слушать! Он даже не меняет мне настройки , он выстраивает их по протоколу , но они мне не подходят! — ты хочешь другую машину? – перебила его Вивьен Шарль завис. — Хорошо — сказала она спокойно, после долгой паузы, – новый контракт к следующей гонке, Вассёру я прямо сейчас докладываю , что мы с ним больше не работаем. Но Шарли, если нового контракта не будет, я по полной вспомню про твой долг. Разговор окончен, Au revoir, ma chérie! Голограмма растворилась в воздухе, оставляя после себя звук колотящегося сердца.  — Putain…- на выдохе прошептал Шарль Он откинулся на кровать, подхватил подушку, прижимая её к груди. Свернувшись калачиком, пролежал так несколько часов.  *** — Nique ta mère, я позвонил всем!  Всем, даже гребанному Тото! Мало ли у него Льюис устал гонять! - Шарль сидел за барной стойкой в помещении, полностью отделанном деревом.  Бар «Jäämies» был островком старой жизни. Здесь не было и намека на неоновые вывески, стаканы не выскакивали из столов, как в остальных заведениях.  На стенках висели многочисленные фотографии старых автомобилей, черно-белые портреты каких-то известных личностей прошлого, про которых Леклер толком ничего не знал.  Но главным украшением этого бара была стена с фотографиями всех гонщиков предыдущего поколения. На каждой из этих фотографий был широкоплечий блондин, в огромных солнцезащитных очках и с металической рукой. — Я уже не знаю, что делать. Все инженеры после того, как я послал его от меня носы отводят. Вивьен мне дала неделю на новый контакт. Я быстрее в тюрьму сяду , чем стану чемпионом! — А я считаю, что это не проблема, - из подсобного помещения вышел тот самый блондин с фотографий, только заметно старше.  Вокруг глаз виднелись морщинки. Светлые усы и борода обрамляли тонкие губы мужчины. Короткостриженные  волосы топорщились в разные стороны. Он протирал пивную кружку, держа её полностью металлическим ручным протезом старого образца.  Кими Райкконен. Ледяная глыба, и экс – чемпион, вовремя ушедший на пенсию.  — Кими, не начинай свою шарманку, ты—то был чемпионом! - отреагировал на его появление Шарль, хватаясь за бокал вина и вливая всю содержимое в себя разом.  Кими закатил глаза и сразу же обновил бокал Шарлю.  — Это было давно и неправда. Времена были другие, как и регламент, - Кими облокотился на стойку, - В твоем случае еще ничего не потеряно. Тебе же не оторвало голову как Ферстаппену. Шарль чуть не поперхнулся вином. Любое упоминание Макса Ферстаппена вызывало у него противоречивые чувства.  Пять лет разницы. Самый молодой чемпион поколения Кими. Человек, чьи лучшие круги Шарль знал наизусть ещё до того, как получил доступ к официальной базе гонок. Никто не мог вырвать победу у этого наглого, не признающего никакие авторитеты, пилота.  До гонок у Шарля не было имплантов последнего поколения. Не было статуса класса «А». Не было даже официальной работы. Был квартал «С» - трущобы. И были машины. Он не называл это кражами. Это была работа. Заказы приходили через зашифрованные каналы, аванс переводился на анонимный счёт, координаты появлялись за несколько часов до операции. Шарль любил не деньги. Он любил момент подключения: когда тонкий нелегальный кабель входил в разъём под приборной панелью. Когда чужая машина начинала «слышать» его. Когда алгоритм безопасности трещал, сопротивляясь, и наконец сдавался. Он чувствовал автомобили физически: Где слабый блок. Где задержка сигнала. Где можно обмануть стабилизацию. Но Шарль водил слишком слишком агрессивно. Слишком заметно. Трущобы уже услышали его имя. Кто-то восхищался. Кто-то ставил на то, через сколько заказов его пристрелят. Последний заказ ничем не отличался от остальных: Премиальная модель. Усиленная защита. Корпоративная регистрация. Последний пункт в описании отсутствовал. Он понял это слишком поздно — когда система безопасности не просто дала сбой, а начала перестраивать протоколы в реальном времени. — Чёрт… — прошептал он тогда. Кортеж перекрыл дорогу почти у точки передачи. Машины выстроились полукольцом. Двери открылись синхронно. Из каждой — по два ствола. Сердце билось где-то в горле. Он дал задний ход — но автомобиль не подчинился. Колёса будто вцепились в асфальт. Управление перехватили удалённо. Перед капотом выросла женская фигура. Хрупкая на первый взгляд. Но глаза горели стальным холоднокровием. Вивьен Гарро.  — Шарль Леклер? — она чуть наклонила голову. — Вылезай из моей машины. — Её голос звучал спокойно. Он вышел с поднятыми руками. Колени дрожали так, что он боялся упасть. Пот стекал по спине, хотя ночь была холодной. — Опустите оружие, — приказала она охране. — Вы же видите, мальчика трясёт. Стволы опустились. — Вы… не пристрелите меня? Она рассмеялась. — Корпорация не работает по таким примитивным законам. У меня к тебе предложение. Он ждал тюрьмы, рабского контракта, чипа слежения в мозг. Но услышал другое. — Нам нужен пилот. Сначала Шарль решил, что ослышался. — Ты слишком хорошо чувствуешь машину, чтобы гнить в квартале «С». Но гонки - не уличные заезды. Это система.  Ты готов стать её частью? Он кивнул, не раздумывая. Он был готов на всё. Лишь бы остаться за рулём. Тесты прошли как в тумане. Автомобиль казался живым существом. Он был сложнее всего, к чему Шарль прикасался раньше. Машина не просто ехала — она анализировала, корректировала, сопротивлялась. На экране совместимости высветилось: 67%. Инженеры переглянулись. Порог допустимого - 65. — Почти критично, - сказал кто-то. Шарль сделал вид, что не услышал. Это был первый раз, когда он засомневался в праве находится в гонках.  Он вышел на первую гонку случайно. Кими почувствовал себя плохо на тренировках. Программисты диагностировали вирус F25 — сбой наноботов. Для жителей квартала «С» такой диагноз означал медленную смерть. Наноботы начинали атаковать друг друга, ткани разрушались изнутри. А для гонщика, для гражданина класса «А» - несколько дней в крио-капсуле. Каникулы.  Но в тот момент это означало одно: на трассу выйдет Шарль. Накануне старта он сидел в гараже. Свет был выключен. Перед ним — автомобиль, который однажды принес чемпионство. Шарль боялся не аварии и не скорости. Он боялся оказаться недостаточным. Из раздумий его вывел хриплый оклик: — Эй, новичок! Леклер поднял голову и увидел перед собой Макса Ферстаппена. Тот смотрел на него с легкой улыбкой. Шарль поспешил встать, и перебиваясь дыханием протянул руку Максу   — Мистер Ферстаппен, это честь для меня познакомится с вами, меня зовут..  Макс вместо того, чтобы пожать руку в ответ, положил свою руку на плечо Шарлю, и втянул его в объятия: — Я знаю, какого тебе, был на твоем месте.  Шарль, не мог осознать случившееся. Он утыкался носом в плечо живой легенды. Его рука, которую он тянул в знак приветствия одеревенела, и он все еще держал ее так же.  Макс отстранился, увидел все еще протянутую руку.  — Да, с такой хваткой ты далеко пойдешь! Шарль был уверен, что сейчас его лицо сливалось с алым комбинезоном.  — Дам тебе совет, Леклер: самая слабая часть в машине - это страх пилота.  Он еще раз похлопал Шарля по плечу и развернулся, двигаясь к выходу из гаража. В последний момент он обернулся и добавил:  — Но меня боятся тебе стоит. Макс тихо рассмеялся, и вышел из гаража. В ту гонку, когда Леклер гонялся с Максом, у второго что-то произошло с машиной, и Ферстаппен вылетел с трассы на ровном месте, с визгом несясь в железное ограждение. Шарль не видел самой аварии, он увидел лишь осколки, разбросанные по всей трассе, и горящую машину(точнее то, что от нее осталось) поодаль.  А еще дальше лежало кровавое месиво, еще пару секунд бывшее трехкратным чемпионом мира — Максом Ферстаппеном.  Время как будто остановилось, Шарль пытался разглядеть тело, двигалось ли оно. Но от ужаса у Леклера подступили слезы. Макс был мертв. Легенда, за которой всю жизнь следил Шарль был мертв.  «Даже если он может разбиться, то как быстро это случится со мной». Машина Шарля замедлилась. В голове не переставая твердила Мишель, что гонка продолжается, и он должен прийти сегодня хотя бы седьмым, чтобы сохранить очки Кими.  Шарль смог немного собраться, и все же приехать к концу гонки седьмым номером .Но он понимал, что занял это место, только потому, что Макс выбыл.  Траур был недолгим. Шоу должно продолжаться. Корпорация лепила нового кандидата на чемпионство. Но даже если в новостях перестали говорить о Максе, город его не забывал.  — Шарль! - вывел Леклера из размышлений Кими, - Я долго работал с Фредом, я его знаю. Машина его не дерьмо, просто под твой характер она не подходит. Не надо во всем винить старика. Но, возможно я знаю, кто сможет тебе помочь. Шарль потряс головой, прогоняя последние воспоминания. Он с вопросом уставился на Кими. — Ты же хочешь стать чемпионом? - Шарль в недоумении кивнул,- Ты пойдешь к Джей Пи. — Джей Пи?! Гоночный инженер Ферстаппена?- Леклер истерично засмеялся, - Круто, Кими! Я не ожидал. Только непонятно, живой ли он вообще, никто не видел его после аварии!   — Кто ищет, тот всегда найдет, - Кими пожал плечами, - А я бы на твоем месте, прогулялся по кварталу «С».  Шарль нервно сглотнул. Квартал «С». Место, куда Леклер никогда бы не хотел возвращаться. Это было сердцем всего криминального мира города. Шарля там помнили, а из-за того, что теперь он супер-звезда гонок, еще и ненавидели.  — Хорошо, даже если он там, первое: что ему там делать? И второе: квартал «С» огромный, это как искать иголку в стоге сена. — Насколько мне известно, он заделался риппердоком. Если это правда, на улице о нем точно знают.  — А ты это откуда знаешь? - Шарль подозрительно уставился на Кими.   Райконнен, оставив Шарля без ответа,  отошел к другой стороне стойки, за которой сидела компания молодых девушек.  Леклер посмотрел ему вслед глазами, полными сомнений, потом перевел взгляд на полный бокал вина, и выпил его залпом. Слез со стула и направился к выходу.  Шарля обдало холодным воздухом и моросящим дождем. Он закутался в алую куртку, надвинул капюшон так, чтобы прохожим было трудно разглядеть его лицо, и направился прочь от бара.  Красные кеды, превратившиеся в бордовые от влажности, неприятно хлюпали. Шарль шел прямо по лужам, в которых отражались огни города.  Он шел из района «Б» в котором находился бар Кими, прямиком в трущобы. Город гонок был престижным - но даже в нем присутствовало классовое неравенство. И иногда кварталы разных классов ютились в непосредственной близости.  Класс «А», к которому теперь относился Шарль, был самым престижным, с кучей привилегий.  Гражданину класса «А» разрешалось посещать все заведения города, а так же присутствовать на главных событиях города - гонках.  Гонка для города была сильным экономическим звеном. Это привлекало богатых туристов , а так же инвесторов и рекламщиков. Но главной целью гонок было внедрение имплантов нового поколения в жизнь людей.  Корпорация обогащалась каждый день на миллиарды кредитов, а гонщики были главными звездами. Поэтому на Шарле стояли самые модные, мощные импланты.  На кистях у Шарля красовались встроенные в кожу браслеты с разъемами для подключения к самым престижным автомобилям.  Так же они выполняли универсальную функцию для быстрого получения любой информации. От кистей к голове тянулись изящные светящиеся полосы, это были маленькие кабели, выполняющие функцию мгновенной передачи информации в мозг. Шарль таким образом всего за день выучил всемирный язык, как только попал в гонки. Но только от легкого, родного, французско-итальянского акцента он так и не смог избавиться.  Так же в Леклера закачали сведения об этикете и правила общения с прессой. И, конечно же, всю историю гонок, с самого их основания. Каждый гонщик помнил лучшие круги, которые ставили пилоты двадцать лет назад, помнили всех чемпионов и всех проигравших.  Шарль гордился своими имплантами, ведь они были сделаны специально под него. Вивьен в свое время позаботилась о том, чтобы у Леклера было все самое лучшее. Да, по правде говоря, и сама машина была хорошей, и Шарль понимал, что он зря поссорился с Фредом, ведь тот виноват в меньшей степени, чем казалось после унизительного второго места.  Проблема была в том, что сам Шарль не подходил этой машине. Но не смотря на это, Леклер, видимо в силу врожденного таланта, как он сам думал, все равно иногда выходил на подиум.  Конечно, с такой совместимостью мечтать о чемпионстве было опрометчиво. Но Шарль боялся больше смерти одной вещи: всю жизнь так и оставаться пилотом второй части пелетона. Он чувствовал свои возможности, и боролся с машиной каждую секунду, проведенную в ней.  С уверенностью можно сказать, что Шарль уставал на тренировках и гонках больше всех остальных.  В истории конечно был гонщик, у которого процент совместимости был еще ниже, чем у Шарля. Но тот никогда не заезжал на подиум. И из-за такой несправедливости, очень быстро ушел из спорта. Через пару месяцев после ухода, он повесился в собственной квартире.  Каждый раз, перед тем как закрыть глаза, Шарль представлял это у себя в голове, и по его телу пробегал разряд ледяных мурашек. Он боялся такой жизни. Классом «Б» являлись простые граждане: работники корпорации, средние бизнесмены, гоночные инженеры, механики и организаторы гонок. В классе «Б» родился и сам Шарль, и жил с этим ярлыком вплоть до смерти отца.  Так же в класс «Б» входили гонщики на пенсии, не имевшие чемпионского титула.  Единственным бывшим чемпионом, который оказался в классе «Б» был Кими Райконнен. После ухода из гонок, он много раз нарушал закон. Кими делали предупреждения, с ним судилась корпорация из-за порчи их имиджа.  И в один момент юристы Кими не смогли защитить бывшего гонщика. У Кими отобрали его пентхаус с видом на башню Корпорации, отобрали право на вождение машины, и изъяли гоночные импланты-браслеты.  Кими перебрался в район класса «Б» и внезапно успокоился. Открыл собственный бар, и зажил тихой, семейной жизнью.  Причины поведения Кими после выхода на пенсию, никому не были известны. Сам он никогда об этом не говорил, он в принципе был немногословным.  Классом «С» считались все бывшие уголовники, люди с постоянными проблемами с законами, наркоманы, и психически больные люди.  Это были нищие, никому не нужные люди, держащиеся особняком от остального мира.  Их кварталы были ограждены заборами под напряжением, и всегда охранялись толпой полиции. Чтобы выйти из подобного района, гражданину класса «С» требовалось письменное разрешение от корпорации.  После выхода из района, за гражданином организовывалась слежка. И если человек нарушал закон, или просто вел себя подозрительно, того мгновенно задерживала полиция и заталкивала обратно в трущобы.  Гражданам класса «А» и «Б» вход в трущобы был разрешен, хотя и не рекомендован.  Но тем не менее, трущобы пользовались особой популярностью, ведь только там было реально купить то, чего найти в других местах было невозможно. Запрещенные вещества, подпольные операционные с самодельными имплантами, казино, контрабанда.  В трущобы стекались все те, кому нужно было залечь на дно. Без камер, без слежки, без контроля.  Шарль направлялся как раз туда. Он вывернул из-за очередного небоскреба, и его обзору открылся огромный, многослойный город-дом. Это и были трущобы.  Подходя к воротам, отделявших весь остальной мир и район «С», Шарль увидел отряд полицейских. Леклер не хотел, чтобы в новости просочились новости о том, что пилот гонок наведывается в трущобы. Вивьен и так не была в восторге от скандала, который Шарль устроил после гонки, и подобного рода выходки, как нахождение в районе «С» были бы еще бОльшим ударом по его, итак шаткой репутации.  Шарль огляделся, в поле его зрения попал огромный билборд: на нем высвечивались победители сегодняшней гонки.  У Шарля свело скулы от обиды, когда после первого места Льюиса Хэмильтона, высветилось второе: Шарль Леклер. Второе место. Это звучало как приговор. Сегодня была первая за четыре года возможность выиграть гонку. Прийти первым номером.  Он бы пришел. Даже со штрафом. Но судьба распорядилась иначе. В глазах Шарля заиграла решительность: «Я стану чемпионом. Любым способом».  И он направился к железной калитке, открывающую проход в трущобы, в которых где-то находился Джей Пи. И возможно он был его последней надеждой.  Перед калиткой его остановил офицер: — Сэр, предъявите документы- холодно сказал он. — Офицер, - Шарль, не снимая капюшона, закатил рукав и нажал кнопку на браслете. Над рукой высветился экран со счетом Шарля, - давайте мы решим проблему мирным путем. За небольшое вознаграждение, меня здесь не было, - после этого он сделал несколько манипуляций и отправил офицеру 500 кредитов.  — Проходите, - довольный офицер подошел к калитке и открыл её, пропуская Шарля вперед. Шарль переступил порог трущоб. Калитка захлопнулась за ним, и Шарль обернулся на этот звук.  Сзади него сверкал город, а впереди - светились только зеленые энергосберегающие лампы. Аккуратные небоскребы класса «А» и приятные малоэтажные жилые дома класса «Б» сменились архитектурным хаосом. Дома стояли друг на друге, улиц и проспектов не было - вместо них были нескончаемые коридоры внутри огромного «муравейника».  Шарль сделал вдох, и направился вглубь перекошенных домов.