HELMBOUND

Шарль несся по асфальтированным мостовым, нарушая все правила дорожного движения. Как только они выехали из трущоб, Леклер почувствовал знакомое покалывание в шее, никогда не сулившее ничего хорошего. Тревога возрастала с каждым поворотом, с каждым проигнорированным светофором.  Воспоминания о том, как несколько лет назад, он точно так же носился на угнанных машинах, часто преследуемый экипажем полиции, Шарль знал, что появление мигалок в зеркалах заднего вида - вопрос времени.  Макс кряхтел, ругая Шарля, когда тот агрессивно шел на обгон гражданских машин, приговаривая: «Вот разобьемся, и тогда точно никаких гонок больше не будет».  Шарль ехал путанным маршрутом, и в итоге вместо десяти минут, которые пролегали от трущоб до бара Кими, они проехали все тридцать, истощая драгоценное топливо.  – Шарль, успокойся! - крикнул Макс, когда Шарля в очередной раз чуть не занесло в дорожный знак, - Нет за нами никакого хвоста, и быть не может, но если ты продолжишь так петлять по улицам, тобой точно заинтересуются!  Шарль вновь проигнорировал Макса, сворачивая в обратную сторону от бара. Макс застонал от бессилия и хлопнул руками по торпеде. – Да, твою мать! Разворачивайся! Мы сейчас встрянем без топлива посередине дороги! - повысил голос Макс. В ответ на это, Леклер даже ухом не повел, снова петляя между машинами, заезжая на мост.  Макс, не выдерживая, схватил Шарля за плечо и с силой дернул его. Шарль резко ударил по тормозу. Но на долю секунды его прошила странная мысль — педаль ушла вниз раньше, чем он принял решение. Нога уже знала, что делать. Машина вильнула в сторону ограждения, чуть не вылетев с высоты моста, но тут же встраиваясь обратно в поток машин. – Ты че творишь? - огрызнулся Шарль. – Разворачивайся! - приказал Макс, и Шарль, пересекая двойную сплошную, и получая дозу возмущенных гудков, занося задние шины чуть шире, чем планировал, развернулся и продолжил путь в обратном направлении. Макс при этом маневре, вжался в кресло, пытаясь не показывать страх. Он не боялся скорости, никогда не боялся.  Но Макс не чувствовал контроль, и это пугало.  Шарль убавил темп, и спокойно покатился вниз по мосту, в направлении бара Кими. Ночь начинала спускаться на город, зажигались первые фонари. Когда они наконец подъехали прямо к дверям бара, улицы полностью были освещены искусственным освещением. Дав по тормозам, машина завизжала, и остановилась. Через пару мгновений на этот звук из бара выбежал Кими.  Шарль открыл дверь и вылез из машины, не отрывая глаз от асфальта. – Ты обалдел? - чуть менее спокойно, чем обычно, уточнил о вменяемости Шарля Кими.  Шарль хлопнул дверью, и встал как вкопанный около неё. Он не знал, как объяснить всю ситуацию Кими. С каждым вдохом, он все больше понимал, насколько это было плохая идея. Кими стоял, не шелохнувшись. Дверь бара снова открылась, и из нее вывалился поддатый Боттас, зажавший зубами сигарету.  – Еб твою мать! - реакция Валттери на криво припаркованную машину Ферстаппена не заставила себя ждать, сигарета тут же вывалилась изо рта.  – Шарль, где Джей Пи? - сурово спросил Кими. Шарль помялся. – Остался у гаража. – Скажи, что это он отдал тебе машину по своей воле, - Кими подошел ближе к Шарлю, пока тот разглядывал куски гравия на земле. – Нет. – Ты угнал её? - продолжил допрос Кими. – Да. – За вами есть хвост? – Нет.  – Макс все еще здесь? – Да. – Твоя идея? – Не совсем. – Макса?  – Да. – Не надо все на меня валить, але! - оживился Макс, предпочитающий до этого момента держаться в сторонке.  Кими порылся в кармане, вынул ключи от своего гаража, и с силой ткнул ими в грудь Шарля. Тот, не ожидавший такой агрессии, согнулся, и поймал ключи.  – Одна нога здесь другая там, везешь машину в мой гараж, и чтобы сразу же обратно. Никаких фокусов. Вальттери, поедешь с ним.  Боттас удивленно кашлянул.  – Это еще почему?  – Потому что! - огрызнулся Кими, Вальттери, скривив лицом, обреченно побрел к машине, Райкконен обернулся обратно на Шарля, - Без глупостей, умоляю. Чтобы через пятнадцать минут были здесь.  Шарль виновато кивнул, и сжал ключи в ладони. Кими, покачав головой, удалился обратно в бар.  *** Обратно Боттас, Шарль и Макс вернулись пешком. Вальттери не задавал вопросов. Не потому что ему не было интересно, что вообще произошло, он просто не понимал с чего начать. Да и слышать всю правду было страшно.  На двери Ямиса висела табличка «закрыто». Шарль, пропуская финна вперед, огляделся по сторонам и проследовал внутрь, запирая за собой дверь. Как только прозвучал характерный щелчок, автоматические шторы медленно поползли вниз, скрывая внутренности бара от посторонних глаз. Кими сидел за столиком посередине бара. Перед ним была открытая бутылка водки, в ней явно не хватало грамм двести. Райкконен, сгорбившись над рюмкой, тер глаза, не реагируя на только что вошедших гостей. Боттас сел рядом с ним, хватаясь за бутылку, но Кими тут же ударил Вальттери по руке.  – Нам нужны твои трезвые мозги, - прокомментировал свою грубость Кими. Шарль с Максом стояли у двери, боясь двигаться дальше. Вид у них был как у нашкодивших школьников, ожидающих долгий, нравоучительный разговор.  – Что от вас требовалось? - не отрывая руку ото лба произнес Кими. Это был вопрос, не предполагающий ответа, - От вас требовалось добраться до Джей Пи и выяснить, каким образом Макс оказался у тебя, Шарль, в голове. Вы узнали?  – Нет, - голос Шарля был неузнаваемо высокий от волнения. – Понятно, - не глядя на Шарля, Кими убрал руку ото лба и налил себе еще рюмку, вливая все содержимое разом.   Он сделал глубокий выдох, даже не поморщившись.  – Ну, если вы оба решились на такой шаг, наверное были веские причины? - попытался сгладить ситуацию Вальттери. Он пытался заглянуть в глаза парню надеждой на его благоразумие. – Джей Пи предложил мне операцию, чтобы удалить Макса, - попытался начать Шарль. – Я пока не улавливаю связь, между этим предложением и угоном ЕГО машины, - Кими налил себе еще рюмку, - Вчера ты жаждал избавиться от Макса, что поменялось?  – Операция и восстановление заняла бы слишком много времени. А завтра мне нужно предоставить Вивьен новый контракт.  Кими запрокинул голову, выпивая рюмку. Этой паузой воспользовался Боттас: – Но контракт это не одна машина. Это инженер, команда механиков и согласие совета директоров.  – Валттери, putain de merde, я сам знаю! - взорвался Шарль, - Но если бы я остался там, и сделал операцию, то у меня не было бы ничего! Так, хоть какая-то надежда.  Кими корпусом повернулся к Шарлю. – Пока вы, идиоты, занимались хер пойми чем, Валлтери кое-что выяснил Вальттери опёрся локтями о стол, пролистывая архивы на планшете. Шарль подошел ближе, ощущая, как странное присутствие Макса продолжает шевелиться в его голове, почти живое, почти осязаемое. — Я проверил архивы корпорации. До аварии с машиной Макса проводились эксперименты. Официальная версия: калибровка совместимости. Улучшение считывания реакции, работа с нейро - аватаром, но на деле – двойное подключение. Телеметрия перестала быть просто сканером, она потихоньку копировала сознание Макса на безопасный носитель, то есть в ядро автомобиля. На самом деле, мудрое решение, опыт пилота, от первого лица - методичка для новичков. Но что-то вышло из-под контроля. — Что именно? — переспросил Шарль, едва веря своим ушам — Этого никто не знает, — покачал головой Валттери, — Но Макс не в системе, благодаря Джей Пи. Помнишь, что он исчез четыре года назад вместе с машиной? Значит, он что-то знал и не дал корпорации закончить эксперимент.  Именно поэтому, Макс теперь автономен, полностью независим от сети. Потому что он не успел туда попасть. Его сознание проявляется только через тебя. Но это не просто «копия» — это код, который перешёл на генетический уровень, попав через машину тебе в голову, смешался с биологией. Эксперимент начинался как техническая игра, обновление регламента, а закончился… этим. Внутри головы Шарля Макс вздохнул, почти беззвучно:  – Так… я существую только через тебя… и только благодаря тебе. — Понимаешь, — продолжил Вальттери, слегка нахмурившись, — мозг выдержит это только временно. Два сознания могут сосуществовать, но не долго. Со временем есть риск, что они сольются. В лучшем случае — гармонично, ты сможешь контролировать ситуацию. В худшем — одно поглотит другое. Пока это мои догадки, теория. Но мне кажется, что это близко к правде.  Шарль почувствовал, как сердце застучало быстрее. Он посмотрел в сторону Макса, мысленно передавая тревогу:  — Что значит «поглотит»?  — Если его сознание станет доминирующим, твоя личность может быть стерта, — сказал Вальттери. — Или наоборот — твой мозг подавит его полностью, и тогда он исчезнет. Здесь нет гарантий. – Но почему, если Макс - биологический код, который только у меня в голове.. Как я чувствую его? Почему на мне остались синяки?  Вопрос повис в воздухе. Валттери шумно выдохнул, на этот вопрос ответа у него не было. – Эта система коммуникации не изучена. Я не знаю. Даже в моей теории не укладывается физический контакт. Макс в голове Шарля отозвался тихим шёпотом:  – Значит, мы в жопе на равных.  — Тебе нужно быть осторожным, — добавил Вальттери, — это не просто игра с сознанием. Это биологический эксперимент на грани возможностей мозга. Я не знаю, какие тебе можно дать рекомендации, это прецедент, который не должен был случится. Он просто невозможен, это против природы.  Шарль сжал зубы. Он видел Макса почти живым – это шокировало. Для ошибки природы он слишком громко дышал. Но теперь ответственность стала ещё тяжелее. Макс наклонился к нему, тихо:  – Я жив, только пока ты держишь меня. — Понимаю, — сказал Шарль вслух, хотя адресовал это и себе, и Максу. — Мы должны разобраться с этим вместе. Макс молчал, но ощущение согласия было почти осязаемым. Вальттери кивнул, удовлетворённый тем, что Шарль уловил суть: — Держите связь. Но я не знаю, как решить эту ситуацию, лишнего тела для Макса не существует. Решения проблемы без жертв нет. Макс.. не должен был вернуться.  – Должен, не должен, сейчас это не так важно, - все это время Кими молча вливал в себя водку, и уже изрядно окосел от бесконечного потока непонятных терминов, - Пока ваша задача – остаться нераскрытыми. Доберитесь до Вивьен, отдайте ей машину, а Джей Пи мы сами притащим.  Кими тяжело поднялся из-за стола.  — Значит, вы оставили старика на пит-лейне трущоб? Шарль, одновременно с Максом кивнул. — Валлтери, собирай свои документы, подгоняй машину, поехали договариваться. Заодно расскажешь Джей Пи обо всем, что узнал. Может, он был в курсе про Макса.  Шарль перевёл взгляд на Макса. Теперь ответственность была ясна: два сознания, одно тело, один шанс на выживание и сохранение разума. И с этим пониманием пришло странное чувство решимости. --- Шарль провожал взглядом уезжавшую вдаль машину, в которой сидели его лучшие друзья. Макс стоял рядом.  – Ну что? Вызываем эту твою Вивьен? – когда машина скрылась за поворотом Макс обернулся.  Шарль задумался. С Вивьен нужно было быть очень аккуратным. Одно неверное движение – она не раздумывая сдаст его корпорации с потрохами. Его и Макса.  Еще утром казалось, что избавиться от Макса было лучшим исходом. И в глубине души, Шарль все еще хотел, чтобы Макса не было рядом. Если за последние часы вражда между ними утихла, это еще ничего не означало. Макс может выдавить Шарля из его же тела. Если захочет. Или, когда захочет. Чемпионы никогда не думали об окружающих, такова была их природа. Либо ты – либо тебя. Ты не мог быть чемпионом наполовину, так не работало.  Шарль не знал Макса по-настоящему. Он не знал, от чего Максу хорошо, с каких шуток он смеется, какой он бывает наедине с собой.  Но одно Шарль знал – каким бы мирным сейчас не был Ферстаппен, он все равно опасен.  «Но меня тебе стоит бояться» - слова, сказанные им четыре года назад обрели новый смысл. Только теперь речь шла не о гонках, все оказалось гораздо серьезнее.  – Ты опять за свое? – выбил Шарля из затянувшейся паузы Макс. Шарль потряс головой. – Ты снова прочитал мои мысли?  – Нет, я стараюсь этого вообще не делать. У тебя на роже всё написано. Боишься её?  Шарль почувствовал себя последним идиотом. Макс, за то недолгое время, проведенное вместе, уже научился считывать все эмоции Леклера. А у него это до сих пор не получалось делать.  – Я не боюсь. Если бы боялся, не пошел за твоей машиной, - Макс хмыкнул, - Я её опасаюсь.  – В таких вопросах нет промежуточной стороны: ты либо боишься, либо нет. И, похоже, она вызывает в тебе не просто страх – раз ты боишься даже признаться в этом самому себе, – Макс сказал это «с высока», с той остротой и прямолинейностью, с какой он отвечал в свои годы прессе.  Шарль помрачнел и ничего не ответил. Ферстаппен точными ударами, каждой буквой, каждой паузой бил в самые слабые места. Шарль прислонился к двери бара, скрестил руки на груди и стал размышлять вслух:  – Нам нужно вызвать её к машине. Только так она поверит, – голос Леклера звучал неуверенно, хотя он и пытался это скрыть.  Скрывать эмоции от человека, который находится в твоем сознании, иногда читает твои мысли и чувствует все то же, что и ты – бессмыслица.  Но привычка прятать все в себе никуда не делась. Вранье – это инструмент Шарля. Неотъемлемый спутник по жизни.  А как еще жить, когда вся твоя история выдумана, а правда находится под замком контракта о неразглашении?  – Как я понял, эта твоя Вивьен – птица непростая. И одурить ты её не сможешь. Нам нужна крепкая легенда. А значит, она должна строится на правде.  Макс подошел к Шарлю, насмешка стерлась с его лица.  – На какой правде? Что мы её сперли?  – Ну, во первых, для легенды не «мы», а «ты». А во-вторых, да. Ты должен об этом сказать.  Шарль задумался. То, что предлагал Ферстаппен – вполне в его стиле. Дерзко, смело, рискованно. Одним словом, недальновидно. Если Макс привык выигрывать гран-при, Шарль выживал на гонках только благодаря виртуальной, математической борьбе за очки.  Шарль понял, что Макс умеет реагировать здесь и сейчас, но не думать, что будет делать потом. А в разговоре с Вивьен нужны были иные рычаги. Те, которым не учат чемпионов. Это ремесло тех, кто не поднимается на вершины. Тот кто либо в тени, либо просто пытается не пропасть в бесконечных улицах этого города.  – Нам нужна стратегия. Кампания. Маркетинговая кампания, - мысли сами цепочкой выстраивались в голове Шарля. – Пиар? Ты думаешь нас спасет пиар-кампания?  – Макс издал смешок. Он был непробиваемым в этих вопросах.  Еще пять лет назад, когда Макс гонял свой лучший сезон, он не участвовал ни в каких пиар-кампаниях. Не любил интервью. А если и давал их – то прямо и жестко. Для него борьба происходила только на трассе. Когда другие пилоты любили продолжать эту борьбу перед камерами.  – С вас, чемпионов, спрос не такой большой, как с рядового гонщика. Вам не нужно выживать, удерживая внимание на себе. А я на этом поле, как рыба в воде. Я не вылетел из гонок до сих пор, в основном из-за хорошего образа.  – Мы гонщики, не актеры. Если не можешь хорошо гонять, не нужно начинать торговать ебалом.  – Ты этого никогда не поймешь.  – И слава богу, ненавижу видеть зад машины перед собой.  – Выслушай суть. Я хочу продать возвращение призрака. Макс истерически засмеялся. Но Шарль не дал смеху прервать его мысли:  — Послушай меня внимательно. В корпорации не верят в талант. Они верят в цифры. Ты — не человек для них. Ты — актив, который приносил много денег, но перестал, ввиду того, - Шарль сделал паузу, он не хотел напоминать Максу лишний раз, что тот умер, - кхм, не суть. Я – пилот с низким процентом сопряжения и недавно попавшим в скандал, разругавшись с Фредом перед камерами.  Макс сузил глаза. — И? — А вместе мы – катастрофа. А катастрофы продаются лучше всего. Забирать машину у мертвого –верх безнравственности. Об этом можно строить дискуссии. И они будут об этом говорить.  Неон дрогнул над головой, словно подтверждая мысль. — Скандал за три дня до гонки. Машина, считавшаяся утраченной, и которая так плотно ассоциируется с тобой. Да даже если ты мертв – то машина для зрителя, в эмоциональном плане, равна тебе. Пресса взорвётся. И никто не потеряет деньги. А мы сможем выиграть время.  — Это риск, — холодно сказал Макс. — Нет, — перебил Шарль. — Это рычаг. Он подошёл ближе. — Если я приеду к Вивьен с извинениями она меня сожрет. Она не из тех, кто прощает ошибки. А я их допустил, и поверь, ой как немало. Если я приеду с машиной без плана — я проблема. Типа – угнал, снова взялся за старое. Но если я приеду с историей — я возможность. Макс молчал. — Она не может сдать меня. Потому что если она сдаст меня — она потеряет сенсацию. А сенсации — это её хлеб.  — Ты слишком уверен, — тихо произнёс Макс. — Нет. Я слишком долго жил на дне. Ты привык быть проектом, в который вложили миллионы. Я — всегда ставка, которую можно списать. Поэтому я лучше чувствую, где меня могут продать. Слова повисли между ними. — Мы не будем оправдываться, — продолжил Шарль. — Мы нападём. Я позвоню ей и скажу правду. Полуправду. Ровно столько, чтобы разжечь интерес. Она приедет в ярости. А дальше, я ей продам себя снова.  Макс лукаво посмотрел на него. — И когда ты успел заделаться в шлюхи? — Я всегда был ею. С первого дня в гонках, – в ответ на колкость Леклер сказал правду.  — И если она откажется? Шарль чуть склонил голову. — Тогда я выложу машину в сеть сам. Тишина стала острой. — Ты блефуешь, за нами придут, — сказал Макс. — Может и блефую. А может нет. В последние дни я действую непредсказуемо. Вивьен, скорее всего, уже держит руку на пульсе. Я должен оставлять её в таком состоянии, пока все не закончится.  Макс посмотрел на Шарля новым взглядом. На глазах таял тот самый новичок, который боялся любого шороха в паддоке. Перед Максом выстраивался новый образ: прагматичного стратега, прекрасно осознающего свое место, и точно читающего людей.  Этот образ в прошлые времена оттолкнул Макса. Все подковерные игры он считал слабостью. Невозможностью все высказать в лицо.  Но сейчас пришло отчетливое осознание – без такой игры им сейчас не справится.  Шарль заметил, как в глазах Макса проблескивает легкое уважение. – Ладно, звони. Будем лить в уши про маркетинг.  И впервые в жизни, Шарль почувствовал, что воюет не один.  --- Шарль нервно расхаживал по кругу у гаража Кими. Макс стоял, прислонившись к стене, и хоть внешне казался спокоен, напряжение Шарля передавалось ему напрямую. Разговор по телефону с Вивьен вышел тяжелым. Шарль рассказал всё, но утаил самое главное — Макса. Вивьен всё выслушала молча, не перебивая. Её молчание оказалось страшнее любых обвинений. Единственное, о чем она спросила, так это адрес, куда нужно подъехать. – Да прекрати мельтешить! – раздраженно рявкнул Макс. Шарль не обратил на это никакого внимания. – Ты же был так уверен в своем плане! – Но она ничего мне не сказала! Вообще ничего. Я слишком заигрался, это был неоправданный риск. А если она приедет с кортежем? С полицейским экипажем? С гребанным вертолетом? – Шарль чувствовал, как паника подступает, мысли перескакивали, план казался одновременно гениальным и безумным. – Мне кажется, мы уже исчерпали всю удачу. Макс дернул Шарля за руку, выводя его из панических мыслей. – План крепкий. Ты разве считаешь, что нет? Шарль отрицательно мотнул головой, но в груди шевелилось сомнение. Он внутренне спорил сам с собой, перебирая все возможные ошибки, все, что может пойти не так. – Так успокойся, твою мать! Нахрена ей сдавать своего пилота? Ты не понимаешь? Все эти запугивания тюрьмой, расторжением контракта – это блеф! Даже самый плохой пилот приносит больше, чем забирает! – Макс уверенно балансировал внутренний хаос Шарля. Его вера в план росла прямо пропорционально сомнениям Шарля. – Почему ты так в этом уверен? Ты не знаешь, что такое прорываться со дна! Тебя выращивали чемпионом! – у Шарля сдавали нервы. Ожидание оказалось худшей пыткой. Паника Шарля всё больше и больше проникала в сознание Макса. Нейронные связи в мозгу соединялись в одну раздраженную систему. И финальная фраза врезалась в Макса, разнося последнее благоразумие в щепки. Он подлетел к Шарлю на неприлично близкое расстояние. Леклер чувствовал его дыхание у себя на щеках. – Ты ещё ничего обо мне не знаешь. Не знаешь, как меня воспитывали, где я рос и чему меня учили. Ты не имеешь права так со мной говорить. В груди Шарля вспыхнуло что-то горячее. Сначала он решил — это страх. Но следом пришла ярость. Резкая. Чистая. Почти приятная. Он не понял, кому она принадлежит. Сердце билось слишком быстро. Мысли стали короткими, жёсткими, прямыми. На секунду ему захотелось ударить. И он не был уверен — это его импульс или чужой. Смесь страха Леклера и гнева Ферстаппена превратилась в нечто третье. Опасное. Цельное. – Прекращай психовать. Помнишь, что сказал нам Валттери? Баланс. Пока он есть — мы существуем, – Макс остыл так же быстро, как вспыхнул. Шарль выдохнул, отгоняя от себя панику. Выдох получился рваным. – Прости, ты прав, – потупил взгляд. – Твоя же история, написанная для гонок, не настоящая? – Макс заглянул в опущенные глаза Шарля. – Ты уже посмотрел? – Я понял это, когда в первый раз тебя в паддоке увидел. Не может так выглядеть золотой мальчик, выращенный в комфорте, – Макс держался близко, а его уверенность балансировала нервозность Шарля. – Я так плохо выгляжу? – попытался разбавить странную обстановку Шарль. Ему становилось некомфортно от такой близости. – Нет. Для других ты вполне убедителен. Но я знаю этот взгляд, эти повадки. Даже сейчас ты ведёшь себя так, будто тебе здесь не место. – Ты так это говоришь, как будто сам такой же. – А почему ты думаешь, что нет? Они так хорошо продали тебе историю о вундеркинде Йоса Ферстаппена? – А это не так? – Любая ложь строится на правде. Забыл? – Ты невыносим. – Между нами разница действительно есть. Но она небольшая. Твоя совместимость с машиной – тому доказательство. В конце улицы показалась черная, неприметная, машина премиум-класса. Шарль почувствовал, как у него напряглись плечи. Спектакль продолжался.  Машина затормозила прямо у двери гаража, пассажирская дверь открылась автоматически. Вивьен элегантно опустила каблук на сырой асфальт.  – Шарли, – она вышла из машины, и кивнула Леклеру в знак приветствия.  Она выглядела слишком спокойной. Как будто полчаса назад разговора не было.  – Вивьен, я… – Показывай.  – Но.. – По-ка-зы-вай, - Вивьен не дала Шарлю и слова вставить.  Он чуть наклонил голову и открыл ворота гаража. Ворота медленно поднялись вверх. Вивьен скрестила руки на груди, и прищурившись, пыталась разглядеть в темноте очертания автомобиля. В гараже автоматически включился мягкий, холодный свет.  Гараж Кими был намного новее, нежели гараж Джей Пи. Он был чище, стерильнее, аккуратней.  «Бык» стоял посередине. Не закрытый пыльным брезентом. А готовый рвать конкурентов на куски.  Вивьен, не проронив ни слова, зашла вовнутрь. Она провела рукой по капоту и прошлась до водительской двери. – Это правда она? – уточнила Вивьен.  – Да, – сглотнул напряжение Шарль. Его убивало её молчание. Он не понимал, что от неё ждать. Но за плечом стоял Макс. И его тепло от тела помогало Шарлю держаться на ногах.  – И Джей Пи против этой затеи? – она снова кинула взгляд на «Быка». – Она заинтересована. Я вижу, - горячее дыхание Макса обожгло Шарлю ухо.  – Да, - Шарль ответил и Вивьен и Максу. Вивьен убрала руку от машины и развернулась к Шарлю. – А от меня ты хочешь что? Выбить еще одно место на гонках для новой машины? За три дня до старта? Дерзкое предложение. – Оно оправдается, – Шарль сделал шаг навстречу к Вивьен.  – Я не нуждаюсь в твоих советах, – Вивьен соблюдала дистанцию. Шарль застыл.  – Дави до конца, – Макс снова прошептал это на ухо Шарлю. – И что же делать с инженером? – Вивьен продолжила допрос. – Кими и Валттери поехали к Джей Пи.  – Зная красноречие Кими, разговор у них будет не долгий, - Вивьен выдержала паузу, явно обдумывая следующий шаг, – Шарли, ты знаешь, что играя в эту игру, ты навлекаешь на себя такое внимание, которое не получал никто?  – Вивьен, это мой единственный шанс.. – Я задала вопрос. Ты готов к этому?  – Да.  – А ты готов явиться на совет директоров и отстаивать дополнение новой машины в пелетон?  – Совет, скорее всего уже в курсе, - сделал вывод Макс. – Да. – И ты готов лично явиться к Йосу Ферстаппену?  – К папе? – тихо, будто про себя, переспросил Макс.  Шарль почувствовал как после произнесенного вслух имени отца, Макс чаще задышал. В груди появилось новое чувство, оно не было похоже на гнев или страх. Шарль ощутил, как железная опора Макса пошатнулась. Он почувствовал себя маленьким.  – Но машина ему не принадлежит, - возразил Шарль, пытаясь увести тему в сторону и вернуть Макса в тонус.  – Зато ему принадлежит всё наследие Макса. Все права, все изображения, даже упоминания. На что ты думаешь, он так хорошо живет? А его влияние? Его влияние в совете огромное, – Вивьен потянулась к сумочке и вынула из неё пачку сигарет и элегантную бензиновую зажигалку.  – Но Вивьен, вы же пойдете к нему со мной. Вы же знаете все эти законы, что я ему могу сказать?  Вивьен затянула дым в легкие. – Я с Йосом Ферстаппеном не хочу находится даже в одном городе. Не то, что с ним разговаривать, – она выдохнула дым, и тот расползся по помещению.  – Мы не пойдем к нему, - Макс подал голос.  Это был не приказ, не требование, как обычно. Это был отказ, на грани с детскими капризами.  – Хорошо, я согласен, я лично с ним встречусь, – принял решение Шарль. Он понял, что это сделка, где он должен соглашаться на все условия. А ставки слишком высоки.  – Я. не. пойду, – еще тише добавил Макс. – Пойдешь. Но говорить буду я, – мысленно ответил Шарль Вивьен слегка улыбнулась, делая новую затяжку. Она направилась к выходу, и остановилась прямо у плеча Шарля. Она была ниже его, хрупче. Но в этот момент в помещении больше места занимала именно она.  – Шарли, ты затеял очень опасную игру, – она выдохнула дым прямо Шарлю в лицо, – Если ты, mon cherie, обосрешься, назад пути не будет. Но если нет, то тебя ждут золотые горы, слава, ну и то, за чем вы все эгоцентристы гоняетесь. А самое главное, ты сможешь закрыть передо мной долг. Ставки довольно высоки, не слажай. Ладно, Шарли?  – Я не подведу вас, Вивьен, - Шарль почувствовал как на спине проступил холодный пот. Она согласилась.  Вивьен тихо хихикнула и направляясь к машине, бросила окурок прямо под ноги Шарлю. Он все так же остался стоять у блестящего от ночных фонарей «Быка». – Шарли, встреча с советом завтра. Восемь утра. Не проспи, – Шарль обернулся на голос, и в этот момент Вивьен хлопнула дверью, и черный автомобиль тронулся.  Шарль, выдохнув, облокотился на капот «Быка». Тремор в руках не спадал. Он передавался от Макса, который стоял как вкопанный рядом с Шарлем и глядел в след уезжающей машины.