HELMBOUND

Шарля дёрнуло. Он оказался снова у барной стойки. Мир вокруг закрутился, в грудной клетке заново возобновились вибрации битов. Шарль рвано вздохнул, страх овладел телом. Этого… Не было? Шарль покрутил головой, панически выцепляя взглядом Макса. Его не было. Нигде. Опять. Нет. Нет, нет, нет, нет! Дрожь пробежала по всему телу, к глазам подступали слёзы, а к горлу — ком. Перед глазами очутился Пьер, он спросил про самочувствие Шарля и не пора ли тому домой. Шарль помотал головой. — Ты просто так долго смотрел в одну точку.. Я уж подумал, не подмешали ли тебе чего-нибудь, — обеспокоенно оглядел Шарля Пьер. — Пьер. Всё хорошо, — по голосу было слышно, что он врёт. Гасли нахмурился, не отступая: — Шарль. Я тебя не узнаю. Что с тобой происходит? Шарль поднял на Пьера взгляд, полный страха и злости. — Пьер. Со мной всё прекрасно. И было бы ещё лучше, если бы ты сейчас отъебался. Пьер ещё пару секунд в полном недоумении смотрел на Шарля, затем резко развернулся, кинул ему что-то на подобие «пошёл ты» и растворился в толпе. Шарль схватился за лицо и стёр с себя холодный пот. Этого ничего не было. Ничего. Блять, ничего. Слёзы всё же выступили. Тихо, без всхлипов. Тело затрясло. Губы, которые только недавно касались Макса, загорелись, словно пытались доказать Шарлю, что всё было по-настоящему. — Макс! — крикнул Шарль в толпу. Ему уже было плевать, слышат ли его остальные. Он сорвался с места, ныряя в толпу. Он заглядывал каждому в глаза, пытаясь найти там знакомый синий оттенок. Не было. Нигде. Но чувство грело изнутри. Пустоты не было, наоборот, будто все тумблеры внутри выкрутили на двойную мощность. И горечь становилась всё сильнее. Он хватал за руки людей, те либо отталкивали Шарля, либо вообще не обращали на него внимания. Нет. Нет. Макс, умоляю. Ты же был. Ты же здесь. Я же чувствую. Я же чувствую? — Всё ты чувствуешь, — голос сзади ударил по ушам. Шарль обернулся. Макс стоял перед ним. Руки за спиной, взгляд опущен в пол. Будто подросток, который только что накосячил. Шарль глубоко выдохнул, выгоняя из себя остатки паники. — Никогда так не делай, — Шарль внимательно осмотрел Макса. Тот выглядел намного лучше, чем пару минут назад. Худоба стерлась, под глазами уже не было той пугающей черноты. Он выглядел так, как в первую встречу. Жаркое чувство возникло в груди. Будто магнит проснулся. Шарль, не отдавая отчёта в своих действиях, двинулся навстречу Максу, стремительно сокращая расстояние между ними. Макс резко выставил руку вперёд. Шарль почувствовал, что через силу. — Нет. Не приближайся. Шарля как холодной водой окатило. Он застыл, немо открывая рот, пытаясь подобрать слова, чтобы хоть как-то оправдаться, но Макс тут же перебил: — Да всё, не ной, — он прошёл мимо Шарля, задевая плечом. Специально задевая плечом. — Поехали домой. Шарль нахмурился. Жар в груди усиливался с каждой секундой, в памяти всплыло воспоминание о поцелуе. Макс резко остановился. Плечи напряглись. — Этого не было. — Было. — Ну было, но мы об этом не вспоминаем. — Поче… — Потому что! Заебал, поехали. Они молча вышли из клуба, через пару минут оттуда вышел Оскар. Он стоял в отдалении, и Шарль не сразу его заметил. — О, твой верный пёс, — Макс сказал это с какой-то странной интонацией, косясь за плечо Шарля. Шарль обернулся, их взгляды с Оскаром встретились, и Пиастри пошёл навстречу. — Мистер Леклер, вы планируете.. — Ехать домой, — ответил Шарль. Пиастри потянулся к своему импланту на виске, волна света прошлась по кабелю. — Машина через минуту, — Оскар после слов отошёл на дистанцию для наблюдения. — Машина через минуту, — передразнил Макс, Шарль едва смог сдержать улыбку. — Не человек, а ходячая инструкция. Шарль всё же издал смешок, Макс обернулся на него замыленными глазами из-за воздействия алкоголя, выглядывая исподлобья. — А ты не ржи. Нихуя смешного нет. Это ты виноват в том, что случилось. Шарль поднял брови и удивлённо посмотрел на Макса: Я? — Головка от хуя, не я же! — остроумно парировал Макс. — Ебалом не крути, со стороны кажешься сумасшедшим. Я пьяный. Ты, кстати, тоже. Макс болезненно выдохнул. Машина подъехала. Оскар тут же оказался рядом, учтиво открывая дверь Шарлю. Тот смутился от подобного жеста, но всё же ничего не сказал и молча уселся на заднее сиденье. Макс был уже внутри. — Соизвольте приземлить свою жопу, ваше высочество, — не сдержался Макс. Я уже жалею, что вытащил тебя. — На это и расчёт, — Макс улыбнулся и опрокинул голову назад. Оскар сел на переднее пассажирское. Машина тихо тронулась с места. Макс закрыл глаза, демонстративно складывая руки на груди. Шарль покосился взглядом: Ты не спишь. — Сплю. Ты не умеешь. — Научился. Отъебись. —— Они вышагивали по коридору к квартире. Оскар не отставал ни на шаг, и если Шарль к этому уже привык, то Макс весь извёлся. Он комментировал каждое движение, каждый вздох Оскара. Шарль честно пытался держаться. Но иногда смешки сами вылетали из него, чего не мог игнорировать Пиастри, одаривая подопечного подозрительным взглядом. Они остановились у квартиры, Шарль потянулся во внутренний карман за ключами и с ужасом их там не обнаружил. — Ну? — раздражённо вякнул Макс. Putain. — Нет.. — Макс скривился, застонал и облокотился на стену. — Я не хочу торчать в коридоре с двумя придурками! Оскар покосился на Шарля и аккуратно отодвинул его от двери, доставая ключи из своего кармана. Леклер с вопросом повернулся к агенту. Оскар молча открыл дверь, приглашая Шарля внутрь: — Если я чем-то понадоблюсь, зовите. Я арендовал квартиру напротив. Спокойной ночи. Шарль кивнул. Ладно. Об этом подумаю позже. Квартира встретила их затхлым запахом, которого Шарль все эти пять дней не замечал. А вот Макс сразу схватился за нос, изображая рвотные позывы: — Блять, что ты сделал с квартирой?! — завопил Макс. Шарль принюхался. Да, действительно неприятно. Макс в ужасе стал расхаживать по помещению, брезгливо шарахаясь от каких-то луж, разбросанных грязных футболок, контейнеров с гниющей едой. — Когда ты успел так засраться?! — обернулся Макс. Шарль хмыкнул. — Когда? А, наверное, за те пять дней, которые ты отсутствовал! Макс застыл. Не ответил ничего. Шарль почувствовал выгодную позицию, с которой можно было начать разговор. Макс нервно кашлянул. — Почему ты решил уйти? — голос Шарля стал ниже. Требовательнее. Макс не поднимал глаз, замер. Шарль чувствовал, как в нём бьются между собой разные чувства. Вина, стыд, и.. Ему показалось, или он заметил, как рот Макса дёрнулся в лёгкой улыбке. — То есть, тебе было проще стереть себя? Исчезнуть в сети и стать программой, нежели просто поговорить? Шарль стал наступать. — Тебе было проще умереть, чем раскрыться? И это ты меня трусом называл? — Я не был в сети, — оборвал его Макс. Шарль остановился, пытаясь переварить информацию. — Что?.. — Я не уходил в сеть. Шарль нервно хихикнул. — И что это значит? — Я заблокировал барьер. Тогда, после гонки. Видимо, на адреналине. Я испугался, что ты сможешь что-то почувствовать. ——— Сразу после гонки. Макс держал руль не своими руками. Барьер трещал, Шарль забирался всё больше под кожу. Макса колотило: он второй, его чувства могут раскрыть в любую секунду. И тогда Шарль точно захочет его удалить. Макс знает это. Он в этом уверен. Ощущение пространства вокруг соблазняло остаться в нём. Чувствовать каждое колебание воздуха. Но Макс отрезал это, проваливаясь в темноту. В свою затхлую темноту за барьером. Но там были только его мысли и его чертовы неправильные чувства. Макс не помнил, как это сделал. Честно, он и не знал. Страх вперемешку с адреналином сделал всё за него. Он не падал, как ожидал. Он просто на секунду перестал существовать. Тишина. Тишина Макса всегда пугала. Он помнил, насколько она бывает страшной. Картинка пришла резко, вместе с болью. Макс обернулся, пейзаж выстраивался постепенно, но он узнал это место сразу. Гараж отца. Йос снова что-то меняет в карте. Маленький Макс стоит в шлеме, не двигается. Будто это не живой ребёнок, а статуя. Страх овладевал телом. Макс не хотел это вспоминать никогда. Удар по шлему. Не как шлепают непослушных детей. А как дерутся взрослые. Йос не рассчитывал силы, никогда. Все удары были со всей злостью и раздражённостью. Макс отвернулся и закрыл глаза. Он не хотел этого видеть. Не сейчас. Не когда он взял второе место. Не когда отобрал управление и не справился. Макс ждал, что удар придётся и по нему. Но удара не было. А воздух вокруг поменялся. Стал теплее, в нём появилось больше ноток бензина, металла и чего-то до боли знакомого. Макс открыл глаза. Гараж Джей Пи. То место, куда Макс сбегал. То место, которое он звал домом. Маленький Макс сидел на верстаке, пока Джей Пи, ещё тоже совсем молодой, без респиратора, аккуратно обрабатывал ссадину на скуле Макса. У него текут слёзы. Тихо. Он даже не шмыгает, а Джей Пи молча вытирает ему сопли. Инженер напряжён. Даже зол. Но эта злость направлена не на Макса. — Это он тебя так? — голос был обманчиво спокойным. Макс шмыгнул носом и отрицательно замотал головой: — Я упал. — Ага, конечно. Джей Пи положил ватку на верстак и пригнулся, оказываясь с глазами мальчика на одном уровне. Он взял его за руки: — Макс. Не ври. Макс насупился. — Если это Йос сделал, то мне нужно будет с ним поговорить. Это неправильно. — Я сам виноват, — Макс опустил глаза. — В чём? В том, что тебя карт подвёл, хотя ты выложился на полную? В том, что ты самый талантливый гонщик? — Папа говорит, мне не хватает дисциплины. Он прав. Джей Пи нежно потрепал мальчика по волосам. — Макс, запомни: я твой друг до самой смерти. Я тебя очень люблю. И мне кажется, что тебе не хватает не дисциплины, а обыкновенной любви. Джей Пи прижал мальчика к груди, укутывая того в крепкие отцовские объятия. Макс слышал эти слова во второй раз и только сейчас понял их смысл. На глаза навернулись слёзы, и он сразу же их смахнул и отвернулся. — А я хочу знать всё! — детский возглас разрезал воздух. Макс обернулся. На краю крыши, на самой высокой точке, сидели два мальчика: один с кудрявыми чёрными волосами, худощавый, а второй с прямыми и светлыми. Второй сгорбился, насупился и смотрел вниз. — Я хочу побывать везде! Увидеть все страны, все города. Хочу слышать обо всём, о чём говорят люди, — кудрявый мальчик вынул что-то из кармана. — Смотри, это шпионская штука! С ней можно прослушать кого угодно! Сам вчера сделал. — Дэн, это какие-то глупости, — светлый мальчик обернулся. Это был пятилетний Макс. Слишком сосредоточенный ребёнок для своих лет. Дэниель рассмеялся. — А ты чего хочешь? — Я хочу обогнать ветер. Дэн толкнул Макса плечом, и тот на секунду чуть потерял равновесие. Он обернулся на друга и ткнул его в ответ. — Дурак! Я бы сейчас свалился! Дэн рассмеялся ещё громче. — Зато точно обогнал бы ветер! Маленький Макс невольно улыбнулся и расхохотался вместе с другом. Макс улыбнулся и зашагал прочь от крыши. Пространство само перестроилось: вокруг зазвучали тысячи голосов, сливающиеся в один победный гул. Макс поднял голову. На подиуме стоял он же, только молодой. С кубком в руках. Неконтролируемая улыбка сияла ярче всех софитов. Он кричал, поднимал кубок и смахивал слёзы счастья. Внизу стоял Йос. Макс на подиуме поймал его взгляд, одними глазами спрашивая: «Теперь ты любишь меня?» Йос одними губами прошептал: «Молодец». И по его щеке сползла скупая мужская слеза. Высшая похвала, которой мог удостоиться Макс. Это был самый счастливый день в его жизни. Ведь в тот день его любили все. Макс улыбнулся и двинулся внутрь боксов. Боксы перестроились в его пентхаус: белые стены, чистая, новая мебель. На полке — золотой кубок. В квартире горела единственная лампа, тускло освещая огромное пространство тёплым светом. Макс лежал на кровати и таращился на кубок. На груди лежала Сасси. Макс медленно, методично её гладил, пока она успокаивающе мурлыкала. Но Макс помнил этот вечер. После триумфа, оказавшись в квартире, он почувствовал резкий укол одиночества. Некому было рассказать, как он филигранно вышел из шестнадцатого. Как он давил полный газ и резко сбросил до восьмидесяти прямо перед входом в питлейн. Как он волновался до гонки. И как его наконец-то похвалил отец. Поэтому он рассказывал это кошкам, которые отвечали ему громким мурлыканьем. Макс вышел из комнаты и оказался в машине. Сначала он не разобрал, что это за гонка. А потом увидел перед собой бело-серебристый автомобиль и замер. Первая смертельная авария, которую Макс увидел своими глазами. Всю гонку он боролся с Нико Росбергом, который оборонялся как зверь. Макс психовал, заставлял того ошибаться, но опыт тогда взял своё, и Нико оставил Макса глотать пыль. И через круг: удар, визг шин, красные флаги. И огонь. Тогда Макс впервые задумался о смерти. Но не так, как должен. Со мной такого никогда не случится. Я не допускаю таких глупых ошибок. Нико сам виноват, что почувствовал себя богом. А я чувствую только машину. Макс усмехнулся. Какой же он был придурок. Машина растворилась, и перед глазами оказалась его комната отдыха в паддоке. Макс из воспоминания сидел в гоночном костюме, весь мокрый от пота и шампанского. Он даже не переоделся, он смотрел на экран телевизора: Восстание было подавлено. Потери составляют… Это был тот день, когда Макс не смог отказаться от гонки и не пришёл на восстание. Хотя все его там ждали. Может, если бы он был там, всё случилось бы иначе. Горечь. Стыд. Макс уронил голову на руки и сжал волосы. Ему никогда не было так стыдно, чтобы голова начала кружиться. Он устраивал шоу, пока люди, среди которых он рос и которых любил, гибли в борьбе за свои права. Тогда Макс впервые задумался: А чем он вообще занимается? А потом — резкий удар и темнота. Видимо, это было воспоминание о смерти. Макс не понял. Он до сих пор не мог вспомнить, что не так пошло в тот момент. Чем оказалась фатальная ошибка? Макс очнулся в ванной. В ванной Шарля. — Мы всё исправим. Твоя смерть — это ошибка. А не ты. Ты никогда не был ошибкой. Ты всегда был лучшим. Я всегда смотрел на тебя и понимал, что никогда не дотянусь. Ты был моим недосягаемым ориентиром. Никто не умеет гонять так, как ты. Макс… Макс шумно вздохнул. Это были они. Эти слова, которые сломали Макса. Сломали, пережевали, выплюнули и собрали обратно. Именно тогда, в тот момент, когда Макс взглянул на Шарля, он увидел в нём то, чего у него никогда не было. Шарль одарил его жаром в груди. Трепетом от каждого шороха. Дрожью от каждого прикосновения. Макс боялся давать определение этому чувству. Он вбивал себе в голову: «Побочка. Побочка. Вы сливаетесь, это просто побочка». Но единственное слово, которое повторялось в голове, не исчезало и кричало с каждым днём всё больше: Любовь. Это была любовь. Макс не был уверен. Или был? Он никогда не чувствовал ничего подобного тому, что в нём вызывал Шарль. Это было неправильно. Во всех смыслах. Макс никогда не представлял себя с кем-либо своего пола. Честно, с женщинами он себя тоже не особо видел. Макса прибило к стенке, когда Макс из воспоминаний оттолкнул Шарля. Идиот. Обними его в ответ. Больше шанса не будет. Сердце сжалось от обескураженного взгляда Шарля. И Макс отвёл глаза. Он очутился в своей квартире: Шарль без сознания лежал на кровати. А Макс… Крутил в руках игрушечную мышку. И вдруг. Вспышка. Грохот. Биты. Толпа. Шарль. Изнеможённый, пьяный, с потухшим взглядом. Он поймал взгляд на себе и почувствовал, как в груди разгорается пожар с новой силой. Он не может сейчас сорваться. Не может. ——- — То есть, блять, ты всё это время был в голове?! — завизжал Шарль. Макс отступил, чувствуя, что его сейчас могут размазать по стенке. — Ну да… — Каким, мать твою, образом?! Валттери проверял мои мозги, и никакого сигнала! — Я откуда знаю? Я сам не знал, что умею так! — Я тебя звал! — Я не слышал! Для меня эти твои пять дней прошли за часа два. Шарль грохнулся на кровать и закрыл лицо руками. — То есть я зря это сделал… — Что сделал? — Поцеловал тебя, мать твою! Барьер разрушил! Я думал, что ты умираешь! Я думал, это единственная возможность спасти тебя! Шарль снова уронил голову. Макс тихо, аккуратно подошёл к кровати и сел рядом. — Послушай. Это было не зря. Всё усложнило? Да. Но я застрял в своих воспоминаниях. Может, я не смог бы из них выбраться самостоятельно. А ты меня выцепил. Сам не замечая того, его рука оказалась на ладони Шарля, чуть сжимая её. Шарль чуть дёрнулся от этого прикосновения. Поднял голову и столкнулся с синими глазами. Макс метался взглядом по лицу Шарля. Боролся. До последнего боролся с желанием. У Шарля задрожали губы, он нервно облизнул их. — Это слияние, — прошептал Шарль. — Да, — сказал Макс, не отрывая взгляда от влажных губ Шарля. И Шарль чуть подался вперёд, ведомый неизвестной и неподвластной силой. Грохот в коридоре заставил прийти в себя обоих. Их отбросило друг от друга на разные концы кровати. В квартиру ворвались двое: пьяный Кими и не менее пьяный, но более обеспокоенный Боттас. — Шарль! Сейчас мы найдём этого ублюдка! Валттери, доставай аппарат, — скомандовал Райкконен, уверенно направляясь к Шарлю. Боттас на ходу открывал чемодан с проводами, и тут Шарль выставил руки вперёд: — Парни, тихо! Тихо! Мужчины не остановились, и Боттас уже неаккуратно натягивал кабели на голову Шарля. — Да стойте! Он здесь! Он вернулся! Кими и Валттери застыли. Они переглянулись между собой. Постояли пару секунд в тишине. И тут Макса прорвало. Он громко залился смехом, заражая этим Шарля. Шарль широко улыбнулся и перевёл взгляд на Макса. И почувствовал: сейчас он по-настоящему счастлив.