HELMBOUND

Дождь не прекращался несколько дней. Шквальный ветер валил с залива. Гонка на побережье. Мокрая трасса. Макс был в экстазе. Он нарезал круги у окна и молился всем богам, чтобы дождь в день гонки не прекращался. Шарль не разделял этого восторга. После всех событий, особенно после падения барьера, он себе места не находил. Чуть на стену не лез и старался как можно меньше смотреть на Макса. Тот всё чувствовал и пытался вести себя непринужденно, полностью уходя к подготовке к гран-при. — Не слушай Джей Пи, если вдруг подсохнет, сразу лети в боксы. На сликах доедем, я помогу. Я знаю, я помню эту трассу до каждого сантиметра. А Шарль не слушал Макса. Снова. Не потому что было не важно, и не потому что не хотел. Просто мысли улетали, когда он следил за тем, как у Макса двигаются губы, как он их изредка облизывает, следил, как он поправляет за ухо несуществующую прядь. Следил, как Макс избегает зрительного контакта. Он так никогда не делал. Макс остановился и выдохнул. Отвернулся к окну и прошептал: — Прекрати. Шарль проморгался, выгоняя неуместные мысли. — Прости, это невыносимо. Эта побочка.. — Она разрушит всё, если ты поддашься. — Почему ты такой спокойный? — Потому что я давно в этом состоянии. Шарль ждал, когда Макс обернется. Он почувствовал, и через силу заставил себя этого не делать. — Как давно? — прошептал Шарль. — Не тешь эго. Это не важно, — Макс развернулся и ушел в дальний угол комнаты. Шарль уронил голову, сгорбатился и положил руку на грудь. Пекло изнутри. Разрывало. Нужно было выпустить куда-то это испепеляющее чувство. Шарль знал как. Знал, что только от этой мысли у него встают волосы дыбом и краснеют уши. — Шарль, блять! — раздраженно гаркнул Макс с другого конца комнаты. Шарль дернулся, поднял голову и посмотрел на Макса: — Я не могу… — Сам виноват. — Не я первый влю.. — Рот закрой! Не говори этого. Это не оно. — с раздражением пошел в отрицание Макс. — Почему ты так в этом уверен? — не выдержал Шарль, вскочив со стула и подходя ближе. — А может, это не побочка, может, всё так, как должно быть? Макс тоже поднялся с пола и сделал шаг навстречу: — Что должно быть? Что? Ну давай рассуждать. Кто хочет мертвых людей? Ах да, ты и некрофилы! — Макс, это не смешно. — Конечно смешно, ведь самое смешное, что мертвый человек тоже тебя хочет! Шарль сжал губы. Макс тоже, только сейчас понимая смысл сказанных слов. — Я этого не говорил. — Я этого не слышал. Макс резко развернулся, прошёлся по комнате, остановился у окна. Сжал подоконник так, что костяшки побелели. Шарль видел его спину — напряжённую, будто готовую к удару. — А тебе стоило слушать то, что я тебе говорю! — Макс резко обернулся. Глаза горели. Голос сорвался на хрип. — Блять, Леклер, у нас гонка через три часа, дождь не стихает. Ты на сухую доехать не можешь нормально… — Ты сейчас решил стрелки перевести?! — Шарль шагнул к нему. Макс не отступил. — Никто не переводит! — Макс ткнул пальцем в его сторону. — Просто я тебе говорю, что ты думаешь не о том! — Ты думаешь, я хочу об этом думать? — Шарль повысил голос. — Оно само! Макс замер. Отвёл взгляд. Сжал челюсть. Шарль видел, как ходят желваки, как он пытается успокоиться и не может. — Я знаю, о чём ты говоришь, — тише сказал Макс. — Поэтому и злюсь. Потому что это можно подавить. Да, через боль, но можно. — Ты предлагаешь мне начать прятаться за барьером? — Шарль усмехнулся. — И что это будет? Вечное противостояние двух идиотов? — Блять, это лучшее, что я мог сделать! — Макс ударил ладонью по стене. Шарль не вздрогнул. — Ты сам видишь, во что мы превращаемся, когда этого ёбаного барьера нет! — То есть опять я виноват?! — Шарль шагнул вплотную. — Именно так! — Макс не отступил. Смотрел в глаза. — Потому что ты никогда не слушаешься! — А кого я должен слушаться? — Шарль повысил голос. — Труса, который любит прятать все свои чувства глубоко в себе, даже если это способно его убить? Макс застонал. Провёл рукой по лицу. Отвернулся. — Опять ты за своё, — устало сказал он. — Я тебе ещё раз повторяю… В дверь постучали. Три раза. Коротко. Настойчиво. Макс замер. Шарль тоже. Они синхронно обернулись. — Войдите! — крикнули они одновременно. Голоса слились — один злой, второй хриплый. Шарль посмотрел на Макса. Макс — на него. И оба поняли, что проиграли. Не спор. Не гонку. А что-то другое. То, что не называли вслух. То, что уже не могли скрыть. Дверь приоткрылась, и из щели выглянул Оскар: — Машина ожидает. Пора выходить. Шарль положил руку на шею и ответил: — Иду. Оскар кивнул и прикрыл дверь. Макс развернулся на Шарля с отвращением на лице, показывая пальцем на дверь: — Он меня бесит. — А меня бесишь ты, — огрызнулся Шарль и, хватая с вешалки куртку, вышел из квартиры. —— Паддок встретил проливным дождем. Шарль шел под зонтом, Макс ютился рядом. Их плечи соприкасались, и по телу от этого невинного касания разливались ритмичные вибрации. — Отойди, — фыркнул Шарль. Он всё еще не мог отойти от ссоры дома. — Я промокну, — не менее злобно процедил Макс. — Блять, ты издеваешься? Макс нехотя вышел из-под зонта, и действительно: под проливным дождем он остался абсолютно сухим. Оскар шел следом, сканируя глазами периметр словно робот. Перед самыми турникетами Шарль краем глаза заметил движение. Он резко обернулся и увидел, как Кими Райкконен стремительно направляется к Леклеру. Оскар тут же нарисовался рядом, преграждая ему путь: — Мистер Райкконен, вам запрещено здесь находит… Кими грубо оттолкнул Оскара, и тот мигом схватился за кобуру. Шарль остановил его жестом: — Оскар, погоди секунду. Пиастри так и остался стоять в собачьей стойке, выжигая глазами Кими. Тот лениво поднял бровь, и на лице промелькнула улыбка: — Вольно. — Кими положил тяжелую железную руку на плечо Шарля. — Пройдемся? Шарль кивнул и только сейчас почувствовал, насколько сильно был напряжен Макс. Они пошли прочь от входа в паддок, вдоль забора. Глаза Пиастри сверкнули, он поднес руку к виску и пробормотал что-то одними губами. — Напрягает тебя, да? — спросил Кими. — Не столько меня, сколько… Макса, — отозвался Шарль. В сказанное имя он вложил всю злобу, которая бурлила в них. Макс поднял брови и хмыкнул. — Да, он всегда не любил таких как.. он, — тише добавил Кими. — Гондоны, — процедил Макс. Кими остановился и развернул Шарля к себе: — Шарль, мне надо знать, куда именно пропадал Макс, — Кими сказал это слишком серьезно. Шарль свел брови: — Зачем это? Кими сжал руку на плече, показывая, что его не удовлетворяет подобный настрой. Шарль поморщился: — Если ты беспокоишься, что он связан с сетью и его могут отследить, то не стоит. Он заблокировал себя. Выстроил барьер и замкнулся в сознании. Сам решил, что так будет правильнее. — Барьер? — уточнил Кими. — Да, он смог отделить свое сознание от моего, — Шарль выдохнул. — Но это уже не важно. Барьера больше нет, мы сливаемся снова. И видимо еще быстрее, чем раньше. Кими убрал руку и нахмурился: — Всё сложнее и сложнее. Шарль с Максом переглянулись: — Ты о чем? — спросили они одновременно. Кими поднял глаза: — Докажите Джей Пи, что Макс настоящий. Из Шарля вырвался смешок: — И как я это сделаю? Кими склонил голову на бок, прищурился, явно обдумывая ответ. Наконец: — Не знаю. — Мистер Леклер! — привлек к себе внимание Оскар, стоящий поодаль. — Нам пора. Кими по-отечески потрепал Шарля по волосам: — Удачи, ребят. И скрылся за поворотом. Шарль остался стоять рядом с Максом. Неприятное ощущение тревоги начинало нарастать. Он потер импланты, будто пытаясь убрать беспокойство через методичные действия. Макс коснулся локтя Шарля, и тот поднял на него глаза: — Прекрати выебываться. Не до этого. Нам сейчас нужно выиграть. Помнишь уговор? Все узнаем, когда выиграем, — тихо, сдерживая всё, что на самом деле хочет сказать, прошептал Макс. Шарль завис, всматриваясь в синие глаза Макса. В них бурлили чувства. Беспокойство, неуверенность, страх. Но в то же время азарт и адреналин потихоньку начинали подступать. Именно то, что сейчас казалось необходимым. Тогда мы выиграем. —— Дамы и господа, добро пожаловать на гран-при! Трасса «Глитч коуст» сегодня встречает нас своей самой опасной конфигурацией: прибрежная зона, дождь не прекращается уже несколько часов, сильный ветер с залива гонит воду прямо на асфальт. Трасса буквально проходит на грани с водой — в прямом смысле. Ошибка — и болид уйдёт в ограждение, а может, и дальше. Сегодня не гонка. Сегодня выживание. P5 — Ну не так плохо, как было в прошлый раз, хотя в этот раз все сложнее, — бормотал Джей Пи, не отвлекаясь от экранов с аэродинамикой. Шарль стоял рядом, прислонившись к стене. Уже в гоночном комбинезоне, полностью готовый внешне, но внутри.. Он не слушал, как Джей Пи рассказывает ему о настройках, не слушал, как тот сухо передает данные. Он смотрел на то, как именно говорит об этом инженер. И вдруг: — Ты поставил мне его настройки, — точный удар, без прелюдий. Джей Пи замолчал, не отрывая глаз от диаграмм. Но Шарль увидел, как виски инженера напряглись. Шарль наклонился ближе и понизил голос: — Зачем? Джей Пи медленно перевел взгляд. Уставший, до ужаса уставший взгляд: — С чего ты решил, что его? — голос пытался быть ровным. Но Шарль чувствовал, когда люди врут. — Потому что он мне об этом сказал, — Шарль блефовал. Макс не говорил, он вообще молчал последние десять минут, пока Джей Пи проводил инструктаж. Инженер выпустил воздух из респиратора: — Шарль, не знаю, кто там с тобой говорит.. Я не понимаю, код это, полноценная программа или просто твое подсознание, но я прошу тебя… — Прошу что? — Шарль сузил глаза. — По-моему, тебе предоставили уже дохрена данных о том.. — О том, что нихрена не понятно, что это такое! Но это не живой человек. Такого не бывает. И больше мы эту тему не поднимаем. — Тогда зачем ты здесь? — У меня выбора нет. — Макс говорит, что выбор есть всегда. Лицо инженера перекосило болью. Тупой, старой болью. — Не говори так.. Глаза Шарля стали наливаться кровью. Он чувствовал, как Максу больно. Как Макс молчит, потому что сказать что-либо он просто физически не может. Потому что чувствовал, как к горлу подходит чужой ком. — Ты охуенно пожалеешь о своих словах. Ты просто боишься, что он жив. Потому что это будет означать, что все эти четыре года ты сам держал его в тюрьме. Джей Пи не ответил. Плечи сгорбились. Шарль победил, но удовольствия от победы не чувствовал. — Тебе пора, — глухо отозвался инженер. Шарль резко выдохнул, со злостью забирая перчатки со стола Джей Пи, и стремительно направился к «Быку». — Не нужно было на него давить, — тихо отозвался Макс. Нет, Макс. Нужно. Леклер сел в кокпит, его закрепили ремнями, он натянул шлем и с первым зеленым сигналом сорвался с места, везя их на стартовую решетку. Макс сидел рядом. Тихо, смирно, без уверенности и без трепета перед гонкой. Шарль чувствовал, что они сейчас едут только на одной его злости. И её не хватит до финиша. Шарль остановил болид на стоп-линии в третьем ряду. Барабаня пальцами по рулю, он обдумывал слова Кими. Решение вырвалось быстрее, чем он успел его обдумать: — Живо за руль, — скомандовал Шарль. Макс удивленно покосился на него: — Шарль?.. Шарль обернулся к нему, открыл визор и сказал: — Сегодня ты. Я хочу, чтобы ты мне показал свою стихию. Губы Макса задрожали, будто он пытался придумать отговорку, но не мог. И не хотел. Шарль прочитал его. Почувствовал это желание за пеленой боли. — Мы же договорились.. — Мы много о чем договаривались. Возьми тело. Я не буду сопротивляться. Ты довезешь нас до первого места, я знаю. Макс глубоко задышал, соглашаясь чувствами, но еще не головой. — Шарль, ты уверен? Шарль долго смотрел в невероятно синие глаза, во взгляде читался ответ. — Je veux t'offrir la course. Parce que c'est tout ce que je sais faire. Si je le pouvais, je te donnerais la vie. Je te donnerais le monde entier. Parce que tu ferais la même chose pour moi, mon amour. Макс смотрел на него восторженными глазами: — Я ни слова не понял. — И не надо. Забирай. Макс расплылся в улыбке. Не дерзкой, не азартной, не такой, с какой он смотрит на остальных. А с благодарной. Макс не отобрал. Он зашёл. Плавно. Осторожно. Как в холодную воду, в которую заходишь не сразу, а по сантиметру. Шарль почувствовал, как пальцы Макса скользнули в его пальцы. Как они сжались на руле — крепче, увереннее. Как лопатки Макса прижались к спинке кресла, расправляя плечи. Как ноги Макса легли на педали — чуть иначе, шире. Ты здесь. Макс не ответил. Только размял ноги над педалями — лёгкое, почти незаметное движение. Пятка на тормоз, носок на газ. Проверил. Ещё раз. Я чувствую тебя. Шарль следил за этим движением — и внутри что-то ёкнуло. Не сердце. Глубже. Макс повернул голову — посмотрел на трассу сквозь визор. Шарль видел то же, что и он, но иначе. Дождь теперь казался не помехой, а союзником. Лужи на асфальте — не опасностью, а ориентирами. Макс сжал руль сильнее. Шарль почувствовал, как напряжение передаётся по рукам, в плечи, в грудь. Отсчет перед стартом. Шарль заметил, как Макс шевелит губами вместе с тем, как загораются огни. Комментаторы заорали, огни погасли, толпа взревела. Всё произошло за долю секунды, а Макс… Он не просто стартовал, он взлетел, обгоняя четвертое место через десять метров от старта. Огни погасли! Пятый ряд, а Леклер уже рванул с места, как из катапульты! Четвёртое место через десять метров после старта! Это безумие на мокрой трассе! «Бык», словно почувствовал своего прежнего хозяина, и заревел, как не ревел под Шарлем. Он узнал тебя. Макс не ответил. Он вёл. Плавно, агрессивно, точно. Каждое движение руля было выверенным, каждое нажатие педали — идеальным. Шарль чувствовал, как машина скользит по мокрому асфальту, как шины ищут сцепление, как Макс балансирует на грани. Впереди — третий. Макс сократил дистанцию за полкруга. Ещё один поворот — и они поравнялись. Шарль чувствовал, как чужая машина давит, как её тень накрывает их. Макс, совсем рядом. Он хочет вытолкнуть нас. Макс не отступил. Нажал газ там, где другие тормозили. «Бык» рванул вперёд, проскочив в щель, которой не существовало. Сзади — визг шин, удар, металлический скрежет. Авария. Авария! Сзади столкновение! Кто-то не справился с управлением, но Леклер уже далеко — он продолжает свою безумную гонку! Твою мать… Шарль не испугался. Не дернулся. Не пошевелился. Он почувствовал нечто, что было страшнее аварии, заноса, схода и остального мира. Внизу живота начинало пульсировать то, что не должно было. Не сейчас и не здесь. Но он не мог оторвать внимания от того, как его руки полностью подчинены Максу. Как Макс держит его изнутри. Как Макс делает это аккуратно, бережно, но так сильно, что Шарль.. Шарль потерял голову. Дыхание участилось, и каждый раз, когда Макс заходил в поворот, Шарль мысленно начинал скулить. От того, что он только наблюдает, как Макс держит так руль, а не его. Как Макс дышит, как чувствует «Быка», как блокирует все возможные заносы. Encore Макса дернуло. Он услышал. — Что? Я не понимаю французский. Encore, Max Макс зашел в поворот на критической скорости, чуть не врезаясь в стену, оставляя между болидом и бетоном миллиметр расстояния. Машину дернуло, как и Макса. — Шарль, скажи, что не так. Я не понимаю. Шарля с головой накрыла пелена горячего воздуха. Он чувствовал, как его бесстыдство отражается на щеках. Он смотрел на себя же самого, но видел Макса. Это было безумием. Это было необъяснимым. Но Шарлю так это нравилось. Dis-moi tout. Je veux tout savoir. Dis-moi comment tu me sens. Dis-moi comme ça te plaît. Макс не понял смысл, но понял интонацию. Он шумно выдохнул, пытаясь держать в фокусе гонку, а не скулящего внутри от восторга Шарля. Он ответил. Ответил каждым поворотом, каждым «газом в пол», каждым обгоном. Каждым сантиметром трассы. Это было его признанием, и его «французским». Джей Пи перед экранами бегал глазами по телеметрии и не мог ничего понять. Все показатели в норме, но… Это не показатели Шарля. Не его. Это были идеальные показатели для тех настроек, которые Джей Пи поставил. Настройки Макса. Он следил за давлением на педаль, и в голове сидела одна мысль, которую инженер гнал от себя всё это время: «Ни одна программа не сможет так точно скопировать движение тела». И не только движение. Джей Пи очень много раз видел этот дождевой пилотаж. В груди всё сжималось от осознания. Это не идеальное программное прохождение. Это самое живое пилотирование, которое он когда-либо видел. Перед глазами была не машина, а человек. Tu me rends fou. Tu me fais te désirer davantage à chaque seconde. Et je te veux, Max, à en perdre la raison. Je n'en peux plus de me retenir. Je veux que tu me prennes. Je veux me donner à toi. Seulement, je t'en supplie, mon amour, accepte-le. Шарль залепетал на родном. Он не отличал реальность от вымысла. Он не знал, что говорит, слова сами вылетали из него. Он никогда ничего подобного не испытывал. Он хотел вцепиться в это ощущение и не отпускать. Макс зарычал. От того, что снова боролся не только с соперниками, но и с желанием бросить всё и отдаться чувствам. Две страсти схлопнулись в одну. И потом Шарль прошептал: Je te veux au sommet. Juste là. «Бык» и без того на безумной скорости ускорился, выходя за всякие рамки безопасности дождевой гонки. Адреналин освободил их от логики и инстинкта самосохранения. В это безумие наконец вмешался Джей Пи, на секунду вырывая Макса из потустороннего состояния: — Шарль, хороший темп, до Льюиса три с половиной. Дождь стихает, но пока в боксы никто не заехал. Подождем первого и реши… — Мы заедем первыми, — пророкотал Макс. — Ты уверен… Шарль? — Вы бы приготовились, потому что я не буду сбрасывать скорость до входа в пит-лейн. По радио раздался нервный смешок. Джей Пи понял, о чем и кто это сказал. Шарль затуманенным взглядом смотрел на бедра: напряженные и сильные. Его бедра. Но не сейчас. Je veux que tu m'embrasses. Encore. Mais maintenant, je veux que tu m'embrasses partout. — Шарль, прекрати. Я даже думать не хочу, что ты мне сейчас сказал. Не думай, чувствуй. — Ты мешаешь. Нет, Макс. Я веду тебя на пределе. «Бык» влетел в пит-лейн. Не снижая скорости. Шины завизжали, когда Макс ударил по тормозам — идеально, на грани блокировки. Машина замерла у боксов. Механики бежали. Домкрат, шины, гайки. Всё слилось в одно движение. Леклер заезжает в боксы! Первый из лидеров! Слики! Они ставят слики! Рискованно, очень рискованно, асфальт ещё не просох! Шарль не следил. Он смотрел на руки Макса. На то, как они сжимают руль. Как пальцы перебирают ткань. Как он ждёт. — Выходим! — крикнул кто-то. Макс нажал на газ. «Бык» вылетел с пит-лейна. Шарль почувствовал, как новые шины скользят по асфальту, всё еще влажному, но счет пошел на минуты. А у них теперь было хоть и опасное, но преимущество. — Шарль, — голос Джей Пи снова в наушниках. — Не думай, что ты быстр.. Это что за демотивация? Шарль вдруг включился и сквозь пелену смог разобрать слова инженера. А вот Макс улыбнулся: — Знай, что ты быстр. По радио раздался смех. Сдержанный, насколько это возможно. — Без победы можешь не возвращаться, ублюдок, — связь оборвалась, а Макс втопил по полной. Леклер догоняет Хэмилтона! Разрыв — секунда! Дождь прекратился, асфальт сохнет на глазах, слики работают! Макс летел. Каждый поворот становился быстрее, острее, отчаяннее. Он показывал Шарлю всё, что чувствовал. Каждый раз, когда машина скользила, он ловил её — и не отпускал. Они идут колесо в колесо! Льюис справа, Леклер слева! Это дуэль! Это настоящая дуэль! Montre-moi à quel point. Montre-le-moi tout de suite. Макс не отступал. Нажал газ там, где Шарль бы затормозил. «Бык» рванул вперёд. Леклер обогнал! Он первый! За три круга до финиша! Ты сделал это. Макс не ответил. Но Шарль почувствовал, как его губы растянулись в улыбке. Клетчатый флаг! Леклер финиширует первым! Первая победа Принца! Невероятная победа в невероятных условиях! «Бык» пересек черту. Макс сбросил газ. Шарль открыл глаза. Je crois que je suis tombé amoureux de toi. Макс ответил радостным криком. Слова смешались, и разобрать можно было только: «да», «твою мать», «ура». —— Гонка закончилась. Макс сиял, а Шарль приходил в себя от этого странного ощущения контроля, которое потихоньку начинало отпускать, а голова стала проясняться. Они всё еще не вылезли из машины. Макс пытался вдохнуть как можно больше воздуха перед тем, как снова вернуть контроль. Иди на подиум. Сам. Макс обернулся на него. Глаза через шлем блестели. От слез или от детского восторга — не было до конца ясно. Шарль кивнул и улыбнулся. Это только твоя победа. Ты должен стоять там. — Спасибо, — одними губами прошептал Макс и выскочил из кокпита. Макс давал интервью. Ему никогда не нравилось давать интервью так, как сейчас. Он был готов рассказать всё: как решил переобуться на слики, как чуть не потерял машину. Шарль отметил, что это было именно тогда, когда он начал шептать ему бред на французском. Макс рассказывал, как обогнал Льюиса, в этот момент оборачиваясь на заклятого соперника и дерзко, по-своему улыбаясь, при этом прикусив нижнюю губу. Макса буквально оттащили от микрофона и заставили пойти на подиум. Последний раз он чувствовал подобное, когда взял первый титул, когда отец наконец-то похвалил его. Макс не мог перестать улыбаться, стоя на своем привычном месте. На самой вершине, но теперь он был в этом чувстве не один, ведь Шарль стоял, прижимаясь спиной к спине. Леклер не смотрел на толпу. Сегодня она была не его. Но ревности не было. Ему просто хотелось стоять так вечно, прижимаясь к Максу всем телом. Чувствуя, как тот захлебывается собственным дыханием от восторга. Скандировали имя Шарля, но оба знали, кого чествуют на самом деле. Когда церемония дошла до шампанского, Макс поднял его над головой и облил сам себя, игнорируя Льюиса и Ландо. — Это только для нас, — прошептал Макс. Шарль почувствовал, как капли стекают по его волосам, по лицу, по шее. Чужие капли. Его. Je te veux. — Я не понимаю, — выдохнул Макс. Но голос его дрогнул. Понимаешь. — Я тоже. Наконец-то. Макс рассмеялся — громко, свободно, счастливо. Камеры поймали этот смех. Шарль чувствовал, как вибрирует его спина, как дрожат плечи. И не мог сдержать улыбки. За спиной зажглась надпись: «Первая победа Шарля Леклера». Шарль смотрел на неё. Не верил. И верил. Потому что это была и его победа. Их победа. — Спасибо, — сказал он. — За что? — За то, что вернулся. Макс молчал. Но Шарль чувствовал — его рука сжала кубок крепче. И это было громче любых слов. Они спустились в боксы, где на них налетели механики, больно шлепая по всему телу. Макс смеялся и поздравлял всех в ответ. Шарль просто шел рядом и улыбался. Откуда ни возьмись рядом оказался молоденький парень в красном гоночном костюме. Он был уставший и чуть помятый: — Шарль! Шарль, — он схватил Макса за рукав и дернул. — Поздравляю! Это было очень круто! А я вылетел, представляешь! Помнишь, как я тебя сдерживал на прошлой гонке? Макс всмотрелся в сияющее, даже после поражения лицо парня и узнал. — Антонелли? — Макс улыбнулся. — Ты запомнил! Да, да! Слушай, научишь как-нибудь на сликах по лужам ездить? Это улет! Макс рассмеялся и потрепал парня за волосы: — Я соперникам свои секреты не рассказываю. Но дам совет, — он обернулся к парнишке и взял того за плечи. — Если чувствуешь, что справишься там, где говорят тормозить — дави на полную. Макс подмигнул, и Антонелли с улыбкой от уха до уха растворился в толпе из вновь прибывших механиков. Кто-то снова дернул за руку, Макс обернулся, перед ним стояла Вивьен. Взгляд оказался странным, она смотрела не как обычно: не покровительственно, не снисходительно. Глаза горели чем-то неизведанным, неясным. Она подошла к Максу вплотную и прошептала прямо на ухо: — Tu as changé, et j'aime ça. Tu as enfin grandi, tu es passé du stade de garçon à celui d'homme. Félicitations, mon cher. Шарль поперхнулся. Макс сглотнул и кивнул, она отошла, не разрывая зрительного контакта, и покинула боксы. Макс смотрел ей вслед. — Что она сказала? Ничего важного. — Она флиртовала? Нет. Совсем нет. — Она флиртовала, — Макс расплылся в широкой улыбке. — А ты ревнуешь. Я? Ревную? С какого перепуга? Она говорила это мне! — Нет, она сказала это мне. Шарль фыркнул и отвернулся. Макс не смог убрать улыбку с лица. Всё зашло уже слишком далеко, но сейчас ему просто хотелось себя отпустить и насладиться этим моментом. Толпа расступилась, все механики выбежали на улицу для празднования. Макс пытался выцепить единственное лицо, которое не видел на подиуме. В дальнем углу из-за своего рабочего места поднялся Джей Пи. Он долго не мог поднять взгляд, и Макс заметил, как того потряхивает. — Если бы я знал, что ты там.. Всё это время, — едва слышно начал инженер. Макс сделал несколько шагов вперед. А Шарль почувствовал, как сильно он сейчас хочет раствориться в воздухе и не мешать этим двум. — Не важно. Важно, что ты сейчас веришь, что я это я. Джей Пи поднял глаза: — Я собственноручно заковал тебя в тюрьму. И держал тебя там. Четыре, блять, года. Верил, что ты мертв четыре года. Глаза у инженера были на мокром месте. Он притянул Макса к себе и крепко обнял, до такой силы, что ребра хрустнули. Макс зарылся носом в плечо Джей Пи и так же крепко вцепился в его форму. — Я так скучал, старик, — Макс пустил слезу. В объятьях своего инженера он почувствовал себя.. Дома. — Это ты. Это ты, Макс. Ты такой молодец. Прости, прости, прости меня, — шептал Джей Пи горячим искаженным голосом. — Не извиняйся. Ты ни в чем не виноват, — ответил Макс. Инженер отстранился. Дыхание сбилось, и вдруг в глазах прорезалась тревога: — Нет. Не ты. Прости, Шарль. — Что? — воскликнули оба. И вдруг Макс потянулся рукой к шее. Из неё торчал шприц. Он даже не почувствовал, как игла зашла под кожу. Мир перед глазами поплыл, ноги подкосились, и последнее, что оба запомнили, как обеспокоенный Джей Пи берет обессилевшее тело на руки.