HELMBOUND

Коридор. Слепящий свет софитов пробивался через щели в кулисах. Гул голосов за сценой нарастал, как приближающийся шторм. Макс стоял, вжавшись спиной в стену, и пытался вспомнить, как дышать. Шарль? Ничего. Только глухая, пустая тишина. Шарль был там, где-то внутри — тёплое пятно на границе сознания, — но не отзывался. Уже ушёл в импланты Оскара. Оставил Макса одного. Одного в чужом теле. Шпион перед сотнями камер. Макс ненавидел это при жизни, но сейчас всё стало ещё хуже. Ответственность лежала теперь не только за себя, за команду, спонсоров и инженеров. Ответственность была за единственного человека, которого он до смерти боялся подвести. — Три минуты, — сказал кто-то из ассистентов, пробегая мимо, — Готовьтесь. Макс кивнул, не поднимая глаз. Пальцы сжимали бутылку с водой так, что пластик трещал. Кто-то задел его плечом, нарочно. Макс оторвался от разглядывания бутылки, и взгляд упал на миниатюрного, загорелого парня с улыбкой до ушей: — Чего, Леклер? Ссышь? — сказал парень. В памяти пронеслось воспоминание. Не Макса, а Шарля. Парень в оранжевой форме вдруг оказался знакомым, будто Макс знал его кучу лет. Ландо. Имя само всплыло в памяти, будто бы Шарль и сейчас оставался рядом с ним и помогал. Пока Макс стоял и таращился на ожидающего ответа Норриса, не понимая, как именно нужно ему ответить, чтобы тот не заметил подмены. Макс сглотнул: — Чего? — голос чуть сорвался на верхние ноты, от чего Ландо прыснул. — Да, первая конференция для победителя всегда волнительна, — Ландо вгляделся в глаза Макса, внезапно посерьёзнел: — Шарль, — пауза, — ты что? Пьяный? Макс задержал дыхание. Слова вылетели прежде, чем он успел их обдумать: — Да, — идеальное прикрытие. Ландо вытаращил глаза и, приблизившись на максимально близкое расстояние, зашептал: — Ты чё? Обалдел?! Если спалят, тебе же пиздец! Вивьен… — Сам знаю, — огрызнулся Макс, — Я переволновался! Лучше прикрой меня. Ландо огляделся, проверяя периметр на наличие лишних ушей. — Ладно. Отдам долг за тот благотворительный ужин, — наконец согласился Норрис. — Выход через минуту! Макс выдохнул. Сделал шаг вперёд. Потом ещё один. Свет ударил в лицо, ослепил. Камеры нацелились, как дула автоматов. Вопросы посыпались раньше, чем он успел сесть в кресло. Макс по привычке пытался глазами выцепить табличку со своим именем, из-за чего застыл на месте на пару секунд. В спину легонько толкнули — Макс обернулся и увидел, как Ландо глазами показывает ему нужное место. Макс грохнулся на кресло посередине, сразу же скрещивая руки на груди, будто пытаясь закрыть огромную ложь на глазах у всего мира. — Шарль! Ваша победа на «Глитч Коуст» — первая в карьере! Какие эмоции? Макс сглотнул, подбирая слова, какими бы Шарль ответил на этот вопрос. — Эмоции… — начал он, как вдруг ассистентка замахала ему руками и указала пальцем на микрофон, который лежал рядом. По залу раздался смешок. Макс на секунду зажмурился, пытаясь не выдавать волны неловкости, накрывшей его с головой. Он поднёс микрофон к лицу и продолжил: — Нормальные эмоции, — всё, что смог он из себя выдавить. В зале повисла короткая, недоумённая тишина. Кто-то из журналистов переглянулся. Макс почувствовал, как пот заструился по спине. — Шарль, вы говорили, что «Бык» — машина с характером, — поднялся мужчина из второго ряда. — Сложилось впечатление, что на мокрой трассе вы с ним говорили на одном языке. Это интуиция или долгая работа? Макс сжал подлокотники. — И то, и другое, — ответил он. — Машина чувствует пилота. Если ты не уверен — она тебя сожрёт. — То есть вы были уверены? — Абсолютно. — Даже когда чуть не вылетели в третьем повороте? Макс посмотрел на журналиста в упор. Тот не отвёл взгляда. — Не вылетел, — сказал Макс. Голос его стал ниже, жёстче. — Значит, был уверен. — Но ваша телеметрия показывала колебания. Синхронность с машиной падала на доли секунды. Что тогда происходило? Макс замер. Он не знал, что ответить, ведь прекрасно помнил, что произошло тогда. Что было в этом повороте. Именно там Макс почувствовал, как горит изнутри Шарль. Как он стонет и бормочет что-то на чужом языке. Макс понял, что не сможет придумать отговорку. В голове стало пусто. Вакуум. Только воспоминания о том самом моменте. Шарль. Шарль, помоги. Пожалуйста, я не знаю, как… Тишина. Макс почувствовал, как выступил холодный пот. Он непозволительно долго молчал. — Это адреналин, — сквозь панику через усилие пробормотал Макс. Ответ был неубедительным, он это знал. Но другого от него не ждали. — Шарль, правда ли, что на вас напали после гонки? — спросила женщина в синем пиджаке. — В прессе пишут, что Кими Райкконен пытался вас убить. Макс ещё сильнее сжался. Он знал эту версию. Ту, которую Кими сам придумал, чтобы прикрыть их всех. Но слышать её со стороны, когда журналисты смотрят с надеждой на сенсацию, было почти невыносимо. — Без комментариев, — ещё тише сказал Макс. Журналисты зашептались. Кто-то уже набирал заметки в планшете. — Шарль, вы боитесь? Вам запрещено говорить о собственной безопасности? Вы думаете, Райкконен попытается повторить это снова? Макса вдавило в диван. Он хотел убежать, раствориться. Он чувствовал, насколько плохо он пытается притворяться Шарлем. Паранойя достигла пика. — Какая вам разница? Он в тюрьме, под следствием. А я здесь, живой. Следующий вопрос. — Шарль, вы всегда были известны как сдержанный, дипломатичный пилот. Но на трассе и сейчас мы видим совсем другого Принца. Вы всегда были таким и просто скрывали? Или что поспособствовало таким личностным изменениям? Макс открыл рот. Закрыл. Потому что я не Шарль. Потому что я — тот, кого вы похоронили четыре года назад. Потому что я не умею врать так, как он. Сам того не понимая, Макс встал. Кресло отъехало назад, ударилось о стену. Центр тяжести сместился, и ноги подкосились. Ферстаппен опёрся рукой об подлокотник, чтобы не упасть. — Извините, — сказал он. — Мне нужно… Он не договорил. Развернулся и вышел. Быстро, почти бегом. Не глядя на журналистов, не слушая, как они выкрикивают вопросы ему в спину. — Шарль! Шарль, вернитесь! Дверь за ним захлопнулась. Коридор встретил его спасительной полутьмой. Макс прислонился к стене, закрыл лицо руками. Дрожал. Всё тело дрожало. Паника, которую он сдерживал, наконец вырвалась наружу. Шарль… Шарль, прости. Прости. Они будто всё знают. Они как будто читают меня. Он сполз по стенке, закрывая лицо руками. Макс никогда так не боялся журналистов. Он их посылал, обзывал, не давал вставить слова. Он не боялся их, а ненавидел. Но сегодня… Сегодня он должен был быть не собой. Должен был отвечать спокойно, избегая резких углов, а самое главное — не показывать им правды. А Макс патологически не умел врать. — Шарли? — нежный женский голос наполнил тёмный коридор. Макс дёрнулся и поднял голову. В дверях стояла Вивьен. —— За три часа до этого. После того, как Валттери погрузил сознание Шарля в анабиоз, загружая его в программу, разработанную Дэном, Леклер очнулся резко и уже в чужом теле. Ощущения были такими, будто он смотрел фильм. Контроля не было, он смотрел только туда, куда смотрел ничего не подозревающий агент. Пиастри лежал на кровати со смятыми простынями. Шарль поймал себя на мысли, что квартира выглядит слишком знакомой, чтобы это оказалось просто совпадением. И правда, через пару секунд в дверном проёме, разделяющем спальню и ванную, очутился Ландо. Если бы Шарль сейчас владел телом, у него бы отвисла челюсть. Норриса он таким никогда не видел. С мокрыми волосами, сонной улыбкой и полотенцем, прикрывающим только бёдра. — Доброе утро, Оскар, — хриплым ото сна, но безумно счастливым голосом поздоровался Ландо. От этого безобидного приветствия Шарлю захотелось сбежать хоть куда-нибудь, лишь бы не находиться в этом помещении. Оскар. И Ландо. Мой телохранитель и… Ландо. Мысль не укладывалась в голове. Оскар потянулся, шумно выдыхая, и сел на кровати. Он опустил голову, и Леклер с ужасом обнаружил, что теперь знает своего телохранителя ближе, чем хотелось бы. Оскар оказался абсолютно голым. Лишь маленький кусочек белой простыни закрывал то, на что Шарль совершенно не хотел смотреть. — Иди сюда, — сказал Оскар. Нет, нет, нет, нет! Дэн! Валттери! Вытаскивайте меня отсюда!! Шарля скрутило от неловкости, страха и стыда. Это было ужасно. Он не просто вторгся в чужую жизнь — он наблюдал за ней от первого лица. Ландо подошёл. Сел на край кровати, провёл рукой по волосам Оскара. Шарль чувствовал это прикосновение — нет, не кожей, но каждой клеткой своего сознания, которое сейчас было заперто в чужой голове. Он чувствовал, как Оскар расслабляется, как его дыхание становится глубже, как он закрывает глаза. — Ты не выспался, — сказал Ландо. — Угадай, кто в этом виноват, — ответил Оскар. Шарль хотел закрыть глаза. Не мог. У него не было контроля. Он смотрел на Ландо глазами Оскара — на его голые плечи, на капли воды, стекающие с волос, на улыбку, которую он никогда раньше не видел. Они… они вместе? Мысль пришла неожиданно и ударила под дых. Ландо — весёлый, болтливый, вечно шумный Ландо. И Оскар — молчаливый, каменный, холодный Оскар. Они были полными противоположностями. И при этом смотрели друг на друга так, будто больше никого в мире не существовало. — Ты сегодня на пресс-конференцию? — спросил Оскар. — Ага, — Ландо кивнул. — Буду сидеть рядом с Леклером и жутко скучать. — Не позорься. — Я никогда не позорюсь. — Да? Правда? Оскар усмехнулся. Шарль почувствовал эту усмешку — не губами, нутром. Чужое тепло, чужое спокойствие, чужое счастье. Я не должен этого видеть. Это не моё. — Оскар, — Ландо наклонился ближе.— Ты какой-то странный сегодня. — Просто задумался. — О чём? — О работе. — Ты всегда думаешь о работе. — А ты никогда. Ландо рассмеялся. Шарль чувствовал, как его смех вибрирует сквозь тело Оскара — сквозь чужую грудную клетку, чужие рёбра, чужую кожу. — Это потому что ты мне мешаешь о ней думать. Он поцеловал Оскара в плечо. Коротко, почти невесомо. Шарль почувствовал тепло чужой кожи — и снова захотел сбежать. Не мог. Дэн, ты здесь? Тишина. Только голос Дэна, который прозвучал не сразу, слишком спокойно: «Здесь. Вижу». Вытащи меня. «Не могу. Ты должен попасть в здание». Но я не могу смотреть на это… «Можешь, — перебил Дэн. — Ты уже на это смотришь. Просто прими как факт. Они спят вместе. И это не твоё дело». Он мой телохранитель. «И чей-то парень. Расслабься». Шарль не мог расслабиться. Он сидел в чужой голове, смотрел на Ландо глазами Оскара и чувствовал, как Оскар уже скучает по нему. Чувствовал, как его сердце бьётся быстрее, когда Ландо рядом. Чувствовал, как он боится, что кто-то узнает. — Мне пора, — сказал Оскар. — Уже? — Ландо надул губы. — Да. Оскар встал. Простыня упала. Шарль зажмурился мысленно — но не перестал видеть. Не мог. Твою мать. Оскар оделся. Быстро, привычно, как солдат. Ландо сидел на кровати и смотрел на него с той самой улыбкой, которую Шарль никогда раньше не замечал. — Вечером придёшь? — спросил Ландо. — Приду. — Обещаешь? Оскар подошёл, наклонился, поцеловал его в лоб. — Обещаю. И вышел. Ландо остался один. Улыбался. Шарль чувствовал это — чужое счастье, которое отдавалось в груди Оскара теплом. Вот почему он не сдал нас. Ландо. Ему нужно быть рядом со мной. «Ты всё понял?» — спросил Дэн. Кажется, да. «Тогда соберись. Он идёт в корпорацию. И ты должен быть с ним». Шарль не ответил. Смотрел на улицу чужими глазами: на неон, на дождь, на мир, который был чужим, но таким близким. Прости, Ландо. Я не хотел, я.. я не знал. Ваша тайна умрёт вместе со мной. ——— — Всё в порядке, mon cher? — Вивьен присела на корточки, элегантно поправляя юбку, и положила невесомую руку на плечо Макса. Макс сглотнул. Перевёл испуганный взгляд с пола на руку на плече и медленно переместил его на жёлтые глаза Вивьен. На лице читалось живое, честное беспокойство. — Я запретила им спрашивать про этот инцидент, pardon, mon chéri, такого больше не повторится. Можешь не возвращаться, я всё уладила, — она нежно погладила Макса по плечу. — Нет, — откашлялся Макс, — Всё хорошо, я вернусь. Он попытался встать, но вдруг невесомая рука стала неожиданно тяжёлой и вернула трясущегося Макса на пол. — У тебя на лице паника. Я не пущу тебя туда. Как минимум из-за того, что ты можешь наговорить глупостей, как до этого. Она посмотрела строго, приземляюще. Макс коротко кивнул, пытаясь не выдавать никаких лишних эмоций. Вивьен аккуратно опустилась на пол рядом с ним, соприкасаясь плечами с Максом, и вдруг положила голову ему на плечо. По всему телу пробежали мурашки. Ощущение оказалось знакомым. Тем, которое он хотел забыть на всю жизнь. Будто Макс снова подросток. — Знаешь, Шарли, — она начала тихо, — Я так долго ждала момента, когда ты вырастешь. Ты всегда подавал надежды. Но никогда не был дерзким. Всегда покорный. Стабильный. Безрезультатный. Кажется, Макс перестал дышать. Стало страшнее, чем на конференции. Он потихоньку начинал понимать, к чему это всё ведёт. — И вот, сначала «Бык», теперь первая победа. Дождевая. Шарли, твоя гонка была не просто гонкой, она была произведением искусства. Она подняла голову и внимательно посмотрела на Макса. Тот медленно, дрожа всем телом, тоже перевёл взгляд на неё. Взгляд Вивьен утяжелился, глаза были чуть прикрыты. — Je veux t'embrasser, mon cher. Et toi?— прошептала она. Шарль, ну почему ты не здесь. Макс, не понимая ни слова, но и пытаясь не сдать себя с потрохами, не нашёл ничего лучше, чем улыбнуться и кивнуть. Вивьен подалась вперёд. Макс чувствовал её дыхание — тёплое, сладковатое, чужое. Её пальцы скользнули по его плечу, вверх, к шее, замерли на щеке. Не надо, пожалуйста, не надо. Он хотел отстраниться. Не мог. Тело застыло. Паника сковала мышцы, не давая двинуться. Он смотрел на её губы — близко, слишком близко. На жёлтые глаза, которые смотрели на него с чем-то, что он не хотел распознавать. Её губы коснулись его губ. Мягко. Почти невесомо. Макс замер. Не дышал. Не двигался. Чувствовал только это прикосновение — чужое, неправильное, совсем не то, что он хотел почувствовать. Твою мать. Какой пиздец. Вивьен отстранилась медленно, будто нехотя. Посмотрела в глаза. В её взгляде мелькнуло что-то на грани удивления и сомнения. — Ты… — прошептала она. — Ты не… Она замолчала. Убрала руку с его щеки. Отодвинулась. Села прямо, поправила юбку — жест, который должен был вернуть контроль. — Извини, — голос чуть дрогнул, — Я.. Что-то не так. Макс молчал. Не мог говорить. Боялся, что если откроет рот, то выдаст всё. — Это было ошибкой, — продолжала Вивьен. — Я… не знаю, что на меня нашло. Просто… ты другой. И я… Она не договорила. Провела рукой по лицу, собираясь. — Нам нужно идти, — сказала она.— Куча дел, у тебя ещё фотосессия… Макс кивнул. Не поднимая глаз. Вивьен поднялась. Протянула ему руку, Макс проигнорировал. Поднялся сам. Ноги дрожали, но он стоял. — Шарль, — сказала она. — Мы никогда не будем об этом вспоминать. Хорошо? — Хорошо, — ответил Макс, словно школьник уставившись на свои кеды. Вивьен кивнула, развернулась, направилась к двери. На пороге остановилась, не оборачиваясь. — А, и кстати. Йос Ферстаппен тебя ищет, — Макс не успел и рта открыть, как дверь перед ним закрылась. —— Оскар подошёл к дверям архивного корпуса, откуда ему исходил ложный вызов от полковника. Он подошёл к сканеру, и зелёный лазер врезался в его глазные импланты, сканируя сетчатку. «А нас сейчас не спалят?» — всю дорогу Шарль не унимался, не переставая доставать Дэна параноидальными вопросами. «Шарль, если ты будешь так много вопросов задавать, то да, спалят»,— Дэн уже явно устал от Леклера. Шарль через силу заткнулся, но сканер всё же загорелся зелёным, и Оскар зашёл внутрь. Корпорация внутри была ещё монолитнее, чем снаружи. Ни одного окна, искусственный свет резал глаза, а воздух, отфильтрованный и стерильный, только разогревал страх. Мимо Оскара прошёл человек в костюме, Пиастри молча кивнул ему и куда-то направился. «Шарль, слушай, — раздался в голове голос Дэна, — Нельзя, чтобы Оскар добрался до полковника. Иначе вскроется ложный вызов. Ты можешь им управлять, но аккуратно. Скомандуй ему сейчас повернуть налево». Что? Скомандовать? Как? Оскар приближался к месту, где коридоры начинали делиться и разветвляться. Двигался он слишком быстро, и на принятие решения оставались считанные секунды. «Как ты это делаешь в „Быке“ . Сейчас Оскар — и есть твой болид», — объяснил Дэн в последнюю секунду. Секунда — команда воли, и Оскар, сам того не понимая, повернул в другую сторону от своего места назначения. Шарль шумно выдохнул. Получилось. «Конечно, получилось, у тебя к этому талант», — Шарль был готов поклясться, что Дэн в этот момент улыбался своей коронной широкой улыбкой. Оскар шёл дальше, даже не задумываясь, что им сейчас управляют. Двери мелькали на периферическом зрении, мимо проносились корпоративные сотрудники. Они вышли в большой белый холл. И внезапно Оскар остановился. Шарль почувствовал сомнения. Не свои, а носителя. Так, если это как в болиде… Значит, сейчас нужно.. Он заставил Оскара идти дальше, пересекая белый холл поперёк. «Вот, молодец, — в голове снова зазвучал голос Дэна, — нам нужно подобраться к архивам. Если у них всё так же, как и было, то это 22 отдел». «Принял» — Шарль вдруг ощутил, как в сознание возвращается уверенность. Всё оказалось знакомым, понятным. Он будто снова был на гонке, в своей привычной среде. Так они двигались ещё минут десять: Дэн координировал, Шарль вёл, а Оскар даже не задумывался о том, что идёт совершенно не туда, куда планировал, доверяя своему незримому пилоту. Наконец, в конце коридора засветились долгожданные две цифры. Шарль остановил Оскара, всматриваясь в дверь. «Ну, Шарль, я соврал, что всё будет просто», — виновато прорезался голос Дэна. «Что ты имеешь в виду?» —забеспокоился Шарль. «У Оскара нет доступа к этому архиву, слишком низкий по рангу. Придётся взламывать», — Шарля как обухом по голове ударили. «А раньше нельзя было сказать?! Я должен заставить Оскара совершить диверсию?» «Ну, грубо говоря… Не он будет это делать». «Дэн, putain, говори конкретно!» «У Оскара, в отличие от тебя, нет навыка взлома, поэтому чисто технически это сделаешь ты». «Ты с ума сошёл?! Замок корпоративного архива?! Я в жизни взламывал только тачки! Это не одно и то же!» «Ой, не прибедняйся. Ты взломал корпоративную тачку, не надо мне врать, что этого не было. Алгоритм один и тот же». Шарль выдохнул. Это было чистым безумием. Конечно, всё, что творилось с ним последний месяц, чем-то адекватным назвать было сложно, но это… Оскар, стоявший слишком долго, начинал потихоньку приходить в себя, оглядываясь и пытаясь понять, как он вообще здесь оказался. «Шарль. Иди», — скомандовал Дэн. Леклер застонал. Выбора действительно не было. Каждая секунда на счету. Он снова скомандовал подойти Оскару, и тот подошёл к двери ближе. Шарль сам открыл интерфейс имплантов Оскара. Мир перед глазами перестроился. Схемы, коды, цифры — всё замерцало, зажглось, задышало. Шарль никогда не видел корпоративный замок изнутри. Эта панель с цифрами напоминала лабиринт. Сотни, тысячи возможных комбинаций, которые менялись каждую секунду. «Видишь?» — спросил Дэн. — «Голубая сетка. Это защита». «Вижу». «Тебе нужно найти слабое место. Там, где частота сбоит». Шарль не ответил. Он смотрел. Сетка пульсировала, переливалась, уходила в бесконечность. Где-то там, в этой мешанине цифр, была лазейка: маленькая, почти незаметная. Если он её не найдёт — Оскара засекут. А дальше.. Даже страшно думать. «Времени мало», — напомнил Дэн. Шарль мыслью начал перебирать комбинацию. Импланты жгло, сигнал прыгал, уходил в помехи, возвращался. Он чувствовал, как система сопротивляется, будто живая. «Она не пускает», — выдохнул он. «Шифруй сигнал». «Чем?» «Своим кодом. Тем, который всегда с тобой». Шарль не понял, но попробовал. Впустил в сигнал себя. Цифры дрогнули. Сетка на секунду замерла. Шарль нажал. Импланты загудели — не больно, непривычно. Мир перед глазами снова перестроился: вместо хаоса появились линии, дорожки. «Видишь проход?» «Вижу». «Иди по нему. Не сворачивай». Шарль двинулся. Мысленно. Сквозь чужой интерфейс, сквозь чужой код, сквозь чужое тело. Оскар стоял неподвижно, не понимая, что внутри него что-то происходит. Но Шарль чувствовал: он начинает напрягаться. Мышцы каменеют, дыхание сбивается. «Не торопись, — сказал Дэн. — Но и не затягивай». «Он чувствует меня». «Не может. Ты слишком глубоко». «А если я ошибусь?» «Не думай об этом». Шарль стиснул зубы. Перед ним выросла стена из всевозможных символов. Пульсировала красным, отталкивала, не пускала. «Это последний рубеж»,— сказал Дэн. «Как его пройти?» «Подобрать код. У тебя три попытки. Потом начнётся сигнал тревоги и тебя выкинет». «Три?! Здесь миллион комбинаций!» «Я же сказал, это корпоративный архив. Они не дураки». Шарль посмотрел на стену. Среди всех символов ярче всего светилось 5 цифр. И больше никаких подсказок. «Что я должен ввести?» Дэн впервые не ответил. Шарль закрыл глаза. Открыл. В голове щёлкнула интуиция. Он ввёл первую комбинацию. Стена мигнула красным. «Не та», — сказал Дэн. «Я знаю». Вторая. Снова красный. Шарль чувствовал, как Оскар внутри него замер: не дышит, не двигается. «Последняя», — сказал Дэн. Шарль смотрел на стену. На эти пять цифр, которые отделяли его от правды. Пять цифр, которые могли всё изменить. Он вспомнил тот день, когда решил взломать машину Вивьен. Код всплыл в памяти. Таких совпадений не бывает, но если.. Он ввёл их, меняя лишь третью цифру. Стена дрогнула. Мигнула зелёным. И исчезла. «Есть», — выдохнул Дэн. В его голосе впервые за всё время прозвучало уважение, — «Я не думал, что ты сможешь». «Что?!» «Ничего, заходим»,— отмахнулся Дэн. —— Макс изо всех сил пытался выпрямить плечи, стоя перед фотографом, который уже весь извёлся от того, какой ему деревянный пилот попался. Всё, на что был способен Макс — это скрестить руки на груди и со злобой смотреть в камеру. Некогда самый фотогеничный пилот просто не двигался. Все фотографии казались неловкими, дурацкими. Поодаль стоял Пьер с обескураженным лицом, ожидавший своей очереди на фотосет. Он слишком давно знал Шарля, чтобы не заметить, как у того сводит все мышцы. Фотограф, окончательно сдаваясь, показал жестом, что Макс наконец-то свободен. Ферстаппен рванул с места и сразу же направился на свежий воздух. Это продолжается слишком долго. И слишком много чего происходит. Шарль, ну сколько можно… Макс присел на скамейку, стоящую около стеклянного здания, между двух искусственных кустов. Внезапно в нос ударил до жути знакомый запах сигаретного дыма. Желание закурить вспыхнуло, словно масло от искры. Он покрутил головой в поиске источника запаха и увидел силуэт за кустом. Человек явно прятался, хоть у него это плохо получалось. Макс медленно поднялся с места и аккуратно заглянул за неестественно зелёную листву. Там, на корточках, постоянно озираясь, сидел знакомый парнишка с сигаретой в зубах. Кими Антонелли. Тот самый, которого они с Шарлем еле-еле прошли на первой гонке. Макс поднял брови и улыбнулся. Воспоминание о том, как сам так делал в начале карьеры, даже чуть рассмешило его, и, не выдержав, Макс издал смешок, от которого Кими чуть ли не подпрыгнул. Он резко обернулся и испуганными глазами посмотрел на Шарля. Сигарета выпала из рук, и он, неловко отряхиваясь, поднялся, начиная лепетать оправдания: — Ох, мистер Леклер! А я.. А я вот.. Дышал, там… Душно, я.., — Макс ещё больше расплывался в улыбке, видя буквально отражение себя-подростка. — Да не сдам я тебя,— перебил нелепые оправдания Макс, — Если поделишься. Кими сначала настороженно посмотрел на Шарля, после чего откашлялся и попытался принять серьёзный вид. — Не понимаю, о чём вы.. — пробормотал Кими. Макс закатил глаза, обошёл куст и обнял парня за плечо: — Пошли, я знаю место, где ты точно не попадёшься, — Макс, не отпуская Кими, направился за стеклянный бокс, к мусорным бакам. Когда они дошли до пункта назначения, Макс развернулся и выжидающе посмотрел на Антонелли: — Ну? Врать долго будем? Или не будешь усложнять мне жизнь? — Макс протянул руку. Кими нервно облизнул губы: — А вы точно маме не расскажете? — эта фраза прозвучала так беспомощно и по-детски, что Макс не выдержал и рассмеялся. — Клянусь своим титулом, — сказал Макс. Кими вскинул бровь: — Но.. Простите. У вас же нет титула. Макс осекся. Понял, что слишком расслабился, и выпрямился. — Будет. Им и клянусь,— вывернул Макс. На лице Кими наконец-то появилась скромная улыбка, и он, словно вор, бережно вынул пачку сигарет и зажигалку из кармана. Макс отобрал их, вынул одну сигарету, поджёг её и засунул пачку к себе в карман. Кими открыл рот от возмущения, но Макс остановил его жестом: — Я никому не скажу, но пачку не отдам. Нечего дурью маяться, — Макс подкурил сигарету. Волна расслабления разлилась по телу. — Но вы же.. — с обидой в голосе начал Кими. — А с меня пример брать не надо. По крайней мере, в таком случае, — Макс сделал ещё одну затяжку и прикрыл глаза от удовольствия. Кими неловко потёр кроссовком асфальт и, недолго думая, выпалил: — Мистер Леклер, как вы смогли удержать машину на сликах при таком ливне? — парень посмотрел слишком внимательно на Макса, — Я еле-еле вывез её на дождевых… Кими от неловкости потёр шею. Но Макс знал — признаться в том, что тебе было трудно, — самый мужественный поступок. Он затянулся ещё раз, чуть откашлялся и сказал: — Ты боялся? Кими опустил глаза. Кивнул. — Боялся. — И что ты делал с этим страхом? — Не знаю. Просто… ехал дальше. Думал, что если сброшу газ, то конец. Макс смотрел на него. На этого мальчишку — девятнадцать лет, первый сезон, ещё не обожжённый, ещё не сломленный. В его глазах горел тот же огонь, который когда-то горел в глазах самого Макса. Тот самый, который не гаснет, даже когда страшно. Даже когда больно. Даже когда кажется, что всё против тебя. — Ты справился, — сказал он. — Потому что не остановился, даже когда боялся. Кими поднял голову. В его глазах блестели слёзы — не слёзы слабости, слёзы облегчения. Кто-то наконец сказал ему, что это нормально. Что бояться — нормально. Что не сдаваться, когда боишься, — это и есть мужество. — Вы тоже боялись? — спросил Кими. Макс затянулся. Выдохнул. Посмотрел на дым, который таял в воздухе. — Боялся, — ответил он. — Каждый раз. Каждую гонку. Каждый поворот. — И что вас держит? Что меня держит? Хороший вопрос. — Скорость, — сказал он. — Скорость и… человек, который верит в меня, даже когда я сам в себя не верю. Кими не спросил, кто это. Только кивнул. Как будто понял. Как будто у самого был такой человек. Макс смотрел на него и чувствовал: внутри что-то шевельнулось. Не любовь и не боль. Что-то другое. То, чего Максу не хватало всю свою грёбаную жизнь. Я хочу, чтобы он выжил. — Ты талантливый, — сказал он. — И упёртый. Это редко бывает вместе. Не трать это на глупости. — Какие глупости? — Сигареты, например. Кими улыбнулся. Неловко, но искренне. — Вы тоже курите. — Ещё раз говорю, я — плохой пример, — Макс затушил сигарету о край бака и выбросил в урну.— А ты можешь быть хорошим. Если захочешь. Он похлопал Кими по плечу. Как будто тот был его младшим братом, сыном, кем-то, кого он должен был защитить. От дурацких привычек, от собственного страха, от людей, которые захотят его использовать. — Возвращайся в боксы, — сказал Макс.— И не вздумай больше курить. Пожалеешь, если я узнаю. — Вы меня не найдёте, — усмехнулся Кими. — Ещё как найду, — Макс посмотрел на него серьёзно, без тени улыбки. — У меня везде глаза. Кими хотел спросить, что это значит, но передумал. Только кивнул. Развернулся, сделал шаг и вдруг остановился. — Мистер Леклер, — сказал он, не оборачиваясь. — Ммм? — Спасибо. — Брысь. Кими ушёл. Макс остался один. Смотрел ему вслед, чувствуя, как внутри, там, где раньше была только пустота, теперь стало чуточку теплее. От надежды, что этот мальчишка не повторит его ошибок. Что он будет жить по-настоящему. Макс почувствовал, как подступают слёзы. Грубо, рукавом быстро вытер их и улыбнулся. Через пару минут Макс вышел из «убежища» и двинулся в сторону бокса, где должна была быть ещё одна конференция. Организм потребовал ещё никотина, и Макс без стеснения достал вторую сигарету, поджёг, как вдруг… — Шарль, — голос сзади словно выстрелил в спину. У Макса сбилось дыхание. Этот ледяной тон он узнал бы и в гробу. Сзади него стоял Йос. Макс по старой памяти резко отбросил сигарету в сторону. —— Оскар подключился к системному блоку, перед глазами проносились бесконечные даты, фамилии, адреса. У Шарля опухла голова от такого количества данных. Они стояли так уже достаточно долго, никак не находя никакой полезной информации. — Putain, я уже не могу. Похоже, они даже тут подчистили, — ругался Шарль. «Терпение. То, что мы ищем, не лежит на поверхности». Шарль застонал, с каждой секундой ему казалось, что они намного ближе к провалу, чем к успеху. Наконец взгляд зацепился за что-то знакомое. Шарль остановил поток информации и присмотрелся. «Объект 5. Статус: заморожено». — Дэн. Нашёл, — Шарль заликовал и открыл файл, и тут же мир упал. На экране высветилась единственная фраза: «Неустранимая ошибка: копирование сознания невозможно при наличии функционирующего биологического носителя. Процедура требует предварительной деактивации оригинала». Шарль смотрел на эти слова и не верил своим глазам. Это означало, что Себастьяна не скопировали. Его не перенесли. Его… использовали как материал. А причина, по которой проект потерпел крах, была смехотворно простой: сознание нельзя дублировать, пока тело живо. — Дэн, — позвал Шарль. Голос задрожал. — Ты это видишь? «Вижу», — ответил Дэн. Шарль вспомнил Себастьяна в подвале: сгорбленного, потерянного, с белыми глазами. Вспомнил, как он скрёб пол ногтями. Как смотрел сквозь стены. « Он жив, потому что его не смогли убить», — сказал Дэн. — Или потому, что не захотели», — ответил Шарль. «То есть ты хочешь сказать…». — Они нашли кандидата получше. «Ты действительно умнее, чем кажешься,» — в голосе Дэна прорезалась горечь.