Валентинки

      У Гена была бледная кожа. Иногда Сенку казалось, что он может оставить следы на ней случайным прикосновением. У Гена было своё шоу, и он часто жаловался, что замазывать засосы — муторно. Видит наука, Сенку старался не оставлять следов. Но тогда Ген начинал жаловаться, что ему не хватает ощущений. В общем, видимо у Гена судьба такая: жаловаться. В любом случае, Сенку это не напрягало, более того, было приятно видеть красноватые следы на шее Асагири. Нет, Сенку не ревновал. Просто ему было приятно.       Чтобы оставить засос на коже Сенку, нужно было постараться. Ген старался. Иногда ему казалось, что он просто хочет сожрать своего мужа, потому что желание покусать Сенку было таким же частым, как желание выпить колы. Ген ни в чём себе не отказывал: кусался, облизывал, всасывал, целовал. В общем-то, любил Сенку каждым своим действием. Впрочем, порой из-за этого рождались неловкие истории. Так, Хром — коллега и друг Сенку — неделю был уверен, что Ишигами завёл собаку. А потом Ген пришел навестить Сенку в университете. Тогда Хром понял, что это не собака, но настойчиво просил не заниматься «этим» в лаборатории.       Другая неловкая история — менеджер Гена решила, что Асагири бьют. Собиралась заявить о домашнем насилии, и было крайне неловко объяснять, что Ген всего лишь хорошо отметил четырнадцатое февраля.       Впрочем, всё это случалось только в первый год их отношений. Потом они привыкли не оставлять — ну, или скрывать — следы на видных местах. Тем неожиданнее для Гена оказалось совместное утро их третьего четырнадцатого февраля.       Сквозь сон Гена ощутил, как Сенку ворочается в его объятиях. Нагло проигнорировал, проваливаясь обратно в дрёму и не отпуская тёплого мужа. Это было привычно — Сенку вечно просыпался раньше и начинал куда-то торопиться. Три минуты. Три минуты Ген может полежать, а потом ему безбожно посветят телефоном в лицо.       Свет в глаза начал лезть через две минуты. Ну, капец, они так не договаривались. Ген сморщился, плотнее сжав веки.       — Дорогой, выруби нахуй.       — Нифига, тут интересные новости.       — Сейчас семь утра. Ни одна новость не может быть интересной.       — Во-первых, сейчас семь двадцать. Во-вторых, зацени, — Сенку прокашлялся, — Асагири Ген в отношениях?! Самый завидный холостяк страны был замечен с засосом, — под конец его тон стал особенно иронично-ужасающимся.       — Чё, бля… — Ген всё-таки открыл глаза, жутко щурясь, но упрямо заглядывая в экран.       Реально. И его фотка с недавнего шоу. Воротник рубашки помялся, открывая вид на красное пятно на шее.       — Бля, — Ген закрыл глаза обратно. — У них что, других новостей нет? — он притянул Сенку ближе и уткнулся куда-то в шею.       — Ну, видимо. Самая подходящая новость для четырнадцатого февраля, не находишь?       Ген замычал.       — Более подходящей будет новость о том, что главный фокусник страны — гей.       — Не путай с прайд месяцем. Что делать будешь?       Шея Сенку вкусно пахла.       — Выходить из шкафа, — Ген потерся носом о нежную кожу.       — А если серьёзно?       — Серьёзно. Меня заебало шифроваться. Тебя нет?       — Ну, я особо и не скрывался, так-то. Я на десять миллиардов процентов менее интересен людям, чем ты.       — Ну, не скажи, главный учёный страны.       — В какой момент я успел стать главным учёным?       — Думаешь, трёх докторских и нобелевки недостаточно? — Ген не удержался. Нежно укусил.       Сенку шумно выдохнул.       — Даже не знаю. По крайней мере, меня не спрашивают на каждом интервью о том, есть ли у меня девушка.       Чтобы ответить, пришлось разжать зубы.       — Дорогой, не обижайся, но они просто не предполагают, что у такого человека могут быть отношения.       — У какого «такого»?       — Гениального. Все думают, что ты женат на науке.       — Ну надо же. Я так-то тоже думал, что буду на ней женат.       — Вот видишь.       — Повезло, что я женат на тебе, — Сенку зарылся пальцами в его волосы и начал бездумно перебирать пряди.       Ген почти урчал.       — Мгм, — он широко лизнул шею Ишигами.       — Мы так из кровати не вылезем, — рука напряжённо Сенку замерла.       — А нам есть смысл куда-то вылезать в субботу четырнадцатого?       — Вообще-то, я планировал пойти в ресторан.       — Давай в следующем году, — игриво улыбнулся Ген и залез на Сенку, заставив его охнуть.       — Ты так говоришь, как будто мы не на четырнадцатое никуда не ходим.       — Хватит бухтеть, Сенку-чан, — Ген поёрзал на его бедрах, ощущая сквозь пижамные штаны вставший член.       Сенку очаровательно нахмурился, решая, стоит ли возмутиться. Ген, не сдерживаясь, наклонился и оставил лёгкий поцелуй на морщинке между бровей.       — Ты невыносим, — наконец фыркнул Сенку и сразу же залез руками под резинку штанов Гена.       — А то, — он довольно усмехнулся и приподнялся, позволяя стянуть с себя одежду.       На несколько секунд Ген замер, полностью голый. Сенку смотрел на его подтянутое тело трепетно шальным взглядом и довольно усмехался. Честно, если бы Асагири знал, что даже спустя три года брака, на него будут смотреть так, то взвесил бы необходимость предложения куда быстрее. Он слегка покрутился в разные стороны, довольный, как поглаженный кот.       — Выпендриваешься? — нежно хмыкнул Сенку.       — Впитываю твою любовь, — признался Ген.       — Через взгляд?       — А ты разве мою не через взгляд чувствуешь? — он пытливо уставился в алые глаза.       — Какие сложные у тебя вопросы, — кончики ушей Сенку слегка покраснели.       — Ну, подумай, — Ген, тем временем, стянул с него штаны и почти невинно чмокнул головку члена.       Обхватил пальцами, медленно провёл рукой вверх-вниз. И ещё раз. И ещё. Сенку хрипло дышал — Ген поглощал эти звуки, они отлично заменяли кофе.       — Перевернись-ка, — пришлось убрать руки на несколько секунд.       Ген зачарованно наблюдал, как плавно напрягаются мышцы Сенку. Огладил взглядом спину, коснулся родинки на плече.       — Не говори мне, что ты хочешь…       — Не скажу, — хмыкнул Ген и прижался языком к анусу Сенку.       Проник внутрь, раздвигая мягкие стенки, и начал методично вылизывать. Жаль, что лица Сенку не видно — наверняка, он весь красный. Плевать, сколько раз Ген делал это, Ишигами каждый раз развозило до лужицы. Кайф.       — Ген, боже, Ген, хватит, я так не могу…       Отдельная стадия — Сенку начинает нести. Абсолютно бесконтрольно, слова сами льются из его рта. Ген даже не уверен, что Ишигами запоминает, что говорит, и ему это нравится так, что пальцы сжимаются.       Ген медленно отстранился, расслабив уставший язык. Сенку мелко подрагивал, капая семенем на простынь. Асагири следил за этим, до чёртиков зачарованный.       — Бля, какой же ты красивый. За что ты мне достался такой замечательный, милый? Чем я заслужил? Такой умный, привлекательный, харизматичный… Мой, — Ген укусил его за ягодицу.       — Хочу тебя, Ген, я хочу тебя, — Сенку потёрся членом о кровать.       На этом крыша Гена улетела. Всем пока, абонент не абонент. Он медленно вошёл в Сенку, чувствуя, как его обхватывает теплом. Узко-узко-узко. Приятно-хорошо-боже-ахуенно. Ген не кончай сразу, пожалуйста. Держись остатками мозгов, давай, ты справишься.       Толчок — они с Сенку стонут в унисон. Ген — неожиданно высоко, Сенку — почти хрипит. Асагири вцепляется пальцами в ягодицы — осторожно, возможны синяки — и двигается. Сенку тоже двигается. Подаётся назад, Ген — вперёд. Они не сбиваются с ритма, и Ген замечает каплю пота на шее Сенку. Наклоняется, слизывает. Солёная. Ритм идёт нахуй, Ген вбивается изо всех сил, доводит Сенку до горячего безумия. Шлепки кожи, скрип кровати как в бессмысленной порнухе — бессмысленной, потому что Ген любит Сенку и, блять, эта любовь — самая откровенная порнуха, которая может существовать.       Сенку повернул голову и посмотрел на Гена. Ген кончил. От одного взгляда. Потому что напоминание: «Сенку любит Гена» вытащило за край неотвратимым цунами.       Ген вышел из Сенку, наблюдая за медленно вытекающей спермой.       — Комплексно, — сказал вдруг Ишигами, раскидываясь на кровати звёздочкой.       — Чего?       — Я чувствую твою любовь во всём. В прикосновениях, в словах, в действиях. Комплексно.       Трепетная нежность птицей запорхала внутри. Ген прижался к Сенку, осторожно целуя его в губы, передавая эту птицу из своего горла в чужое.       После этого четырнадцатого февраля Ген во всеуслышание заявил, что находится замужем.