Время не вода

Голос Беллатрисы все еще звенел в ушах. Пронзительный и безумный он перекрывал гул сражения. Её черный шлейф ужа исчезал за дверью. А перед глазами Гарри крутилось одно. Сириус. Арка. Пустота. ​Нечто черное и горячее клокотало внутри. Он ворвался в Комнату Времени, не замечая летающих заклятий. Вокруг кружились тысячи стеклянных сфер. Тикали миллионы часов, сливаясь в единый, сводящий с ума рокот. ​— Круцио! — взвизгнула Беллатриса. Гарри едва успел прыгнуть за постамент с огромным золотым маховиком. ​Луч проклятия ударил в артефакт. Раздался не просто взрыв. Звук был таким, будто сама реальность треснула пополам. Золотой песок хлынул из разбитого корпуса. Тяжелый и светящийся, он начал закручиваться в воронку. Гарри почувствовал, как его отрывает от земли. Мир превратился в калейдоскоп: людей, звуков, ощущений. Гермиона, прижимающая ладонь к окровавленной груди. Рядом с ней Рон, кричащий что-то. Но звон в ушах мешал разобрать слова. Римус, в отчаянном рывке к нему... И, наконец, Беллатриса — ее безумный оскал застыл перед глазами последним кадром. ​А потом, словно издевка судьбы, сквозь пелену проступило лицо Малфоя. Старшего. Того, кто привел их сюда, заманил в ловушку. Гарри почувствовал, как его выворачивает наизнанку. Рывок — и тишина. Падение закончилось сильным ударом в плечо. Под пальцами была не холодная плитка Министерства, а влажный, пружинящий мох. Воздух был другим — густым, пахнущим грозой и ночным лесом. Гарри судорожно вздохнул, пытаясь унять тошноту. Шрам не болел, но в голове стоял гул, словно там продолжали тикать тысячи сломанных часов. А перед глазами все ещё мелькал оскал сумасшедшей. ​— Беллатриса... — все ещё не осозванавая себя он вскинул палочку. Резко поднялся, пытаясь отыскать и убить ту, кто забрала последнего родного человека. Среди высоких деревьев, в нескольких футех кто-то стоял. Однако это была не Белла. Серебристо-блондинистые волосы мягко светились в полумраке. Высокий, болезненно-изящный юноша, смотрел прямо в глаза и медленно поднимал палочку. У его ног лежала туша мертвой косули. Неестественно вывернутая. Он не был тем монстром из Министерства, но это лицо — острые скулы и холодные серые глаза — Гарри узнал бы из тысячи. ​— Ты кто такой? — Голос молодого Люциуса Малфоя был выше, в нем еще не было тягучей властности, но высокомерия хватало на десятерых. Гарри не раздумывал. Адреналин все еще гнал кровь по венам, а перед глазами стояло лицо Малфоя-старшего из Министерства. ​— Экспеллиармус! – сорвалось с губ. Люциус выставил щит. Быстро и без лишних движений. Заклинание разбилось о прозрачную стену. — Нападать на старосту Слизерина среди ночи? — Малфой прищурился, изучая незнакомца. — Ты выглядишь паршиво. И ведешь себя безрассудно, как какой-нибудь гриффиндорец... Новая волна гнева поднялась в душе Гарри. Это все Люциус. Это его вина - он был тем, кто привел их к Арке. Режущее, оглушающее и снова обезоруживающее полетели в слизеринца. Двое посреди леса закружились в дуэльном танце. Люциус — изящно, по-школьному правильно, Гарри — резко, используя приемы, накопленные за год стычек. Вспышки заклинаний освещали сумрак: синий, красный, фиолетовый. ​— Ты слишком... хорош... для бродяги, — выдохнул Люциус, едва уклоняясь от режущего. Оно прочертило полосу на его шелковой мантии, но не достигло кожи. Глаза горели азартом и легким страхом. — Кто ты?! Они замерли друг напротив друга. Гарри тяжело дышал. Кончик палочки все еще светился, джинсы были в грязи и крови, футболка порвана. На фоне идеального Малфоя он дейстительно выглядел как бродяга. Или как пришелец из другого, гораздо более жестокого мира. Пару секунд паузы и мозг простреливает осознанием. И оно бьет больнее любого проклятья. Разрушенный в министерстве хроноворот. Молодой Люциус Малфой. Он в прошлом. Адреналин сменяется ледяной пустотой. Как ему вернуться назад? Возможно ли это? К кому идти за помощью? И кем он должен быть прошлом, чтобы не извенить будущее? Или лучше наоборот изменить? Ток проходит по венам. Люциус все еще школьник. А значит Волан-де-Морт не начал полномасштабную войну. И это еще можно предотвратить. Возможно, изменить прошлое, это то, для чего он здесь. – Гарольд – наконец отвечает Поттер с решимостью смотря в холодные глаза собеседника. Медленно опуская руку, но не пряча палочку, он уточняет – Гарольд Блэквуд. ​— Блэквуд? — Люциус зеркалит движения, опуская палочку — Не слышал об этом роде в Англии уже лет сто. Ты тех, кто бежал во Францию? — Мою семью вырезали, — отрезал Гарри. В его голосе прозвучала такая подлинная горечь, что Люциус невольно отступил на полшага. — Те, кто возомнил себя выше закона. Тени прошлого... они никуда не исчезают, Малфой. В лесу затрещали ветки. Возможно это акромантулы почуяли кровь, или кентавры вышли на дозор. Люциус медленно перевёл взгляд с Гарольда на свою изрезанную мантию, а затем на тушу косули. Едва заметно поморщившись он коротким жестом указал в сторону едва различимых вдали огней замка. ​— Хогвартс не прощает тех, кто бродит в его тенях без приглашения, Блэквуд, — в его голосе зазвучал привычный ледяной металл, но в глубине зрачков всё ещё плясали искры любопытства. — Идём. Директор Дамблдор любит сиротские истории почти так же сильно, как лимонные дольки. Но учти: я не верю в совпадения. И я не привык забывать тех, кто посмел наставить на меня палочку. ​Гарри кивнул, чувствуя, как холод ночного леса пробирается под кожу. Глядя в спину идущему впереди Малфою, он впервые за этот бесконечный день ощутил уверенность. Будущее которое он знал было мертво. Потому что он уже успел изменить события. Но это не было проигрышем. Лишь означало то, что у него наконец-то появился шанс нанести ответный удар.