Отсутствие нюха

      Утро начинается по-обычному. Игорь просто открывает глаза на диване на первом этаже и пару минут лежит молча, глядя в потолок. Потом встает, собирается уйти, мысленно ворча на Марго, которая не разбудила его и вспоминает.        Ебучий контракт. Уже разворачивается к лифту, чтобы подняться на кухню, как из него выходят Сережа и Олег, оба хорошо одетые. Гром останавливается, рассматривая их. - Доброе утро, - улыбается Волков. - Доброе, - отвечает полицейский с осторожностью. - Выспался? - спрашивает Разумовский.       Вопрос звучит почти заботливо. На лице рыжего улыбка. А может это сарказм. Шатен не знает. Он просто кивает в ответ. - Мы с Олегом съездим по делам, вернемся ближе к вечеру, Башня в твоем свободном распоряжении, - инструктирует спокойно миллиардер. - Если понадобиться что-то, спроси Марго. И, умоляю, будь добр, не спи на этом диване. У нас есть свободный этаж, пользуйся им. - Ага, - тупо кивает полицейский.        Его новые работодатели (?) улыбаются и идут на выход. В голове снова всплывает воспоминание про контракт. Они не увидели его? - Я подписал договор, - говорит он вслед им. - Мы видели, - в таком же тоне отвечает Волков. - Спасибо за это! - Так что мне делать? - Отдыхай! - говорит Разумовский прежде чем мужчины скрываются за дверьми.        Ну ахуеть.        Игорь еще пару минут смотрит на закрывшуюся автоматическую дверь. Вчера он убеждал себя, что контракт это просто работа и что получил вместо этого?        «Отдыхай».        Работа в полиции научила, что эту фразу используют после того, как дело выполнено на идеальном уровне или перед началом такого завала, что и времени вдохнуть не будет. Однако сейчас он был без понятия, что будет дальше.        Прокрутив в голове диалог, он позвал голограмму. - Да, Игорь? - любезно спросила девушка, появляясь рядом. - Покажешь мне Башню, пожалуйста? - С удовольствием.

*********

      Черная машина с легкостью ветра вливается в утренний (дневной уже) поток автомобилей. Петербург уже давно не спит - на часах около одиннадцати. Олег ведет плавно и уверенно, сверяясь с навигатором и не превышая скорости. Сережа сидит на соседнем сидении, смотрит в окно и молчит.        Пейзаж за окном меняется с небоскребов на старые дома. Глухой район встречает их осторожностью, прохожие оглядываются им вслед странными взглядами. По телу невольно пробегаются мурашки.        Вскоре они останавливаются возле небольшого пятиэтажного дома. Подъезд выглядит грязно, на лавочке рядом с ним сидят бабушки, еще со времен распада СССР видимо. Они ворчат на мужчин, когда те выходят из машины и заходят в подъезд.        На почтовых ящиках написаны фамилии и номер квартир. Разумовский пробегается глазами по ним, выискивая одну единственную, которую он сам пробил вчера ночью. Наконец находит.       Ю. Смирнов. Тридцать шестая. - Пойдем.        Они поднимаются на третий этаж молча, ищут квартиру. Она находится быстро. В самом конце обшарпанного коридора, с подранной дверью в странных разводах. Тут все пахнет перегаром и еще немного - сиренью. Запахом, не подходящим альфам. - Он омега? - хмурится Волков, явно почуяв запах. - Похоже на то, - глубоко вдыхает рыжий. - Неважно.        Они проходят к двери, рядом с ней нарисован номер. Миллиардер жмет звонок, слышится достаточно громкий звон. Через пару секунд он отпускает кнопку. Альфы ждут.        Через пару минут ожидания брюнет уже собирается что-то сказать, но желтоглазый закрывает ему рот, отрицательно качая головой.       Ожидание затягивается еще ненадолго, прежде чем внутри раздаются шаги и замок тихо щелкает.        Дверь квартиры открывается буквально на несколько сантиметров, в щели мелькает голубой глаз, и Олег быстро хватается за дверь, не позволяя ей закрыться. - Господи! - сдавленно раздается внутри.        Сережа подходит к щели ближе. - Юрий Смирнов? - спокойно спрашивает он. - Мы пришли поговорить. - Уходите! Уходите! - громко шепчет тот, пытаясь закрыться обратно.        Тяжело вздохнув, рыжий берется за дверь и дергает на себя. Омега падает от неожиданности на пол и с ужасом смотрит на него.        Смирнов бледен, он худой и не очень высокий. Глаза тусклые, щеки впалые. На нем какая-то футболка, шорты и халат. Черные волосы неаккуратно зачесаны назад, борода отросла. - Давайте спокойно поговорим, пожалуйста, - интонацией выделяя второе и последнее слова произнес Волков, скрещивая руки на груди. 

*********

      Старая обшарпанная кухня, ровно три стула, словно гостей никогда не ждут. Тонкие пальцы омеги сжимают кружку с чаем, а нога отбивает под столом быстрый ритм. - Юрий, вы же знали Константина Грома? - быстрый кивок в ответ. - Можете рассказать про ваши взаимоотношения?        Смирнов кусает кубу, делает глоток холодного чая. - Мы были напарниками по работе. Каждое задание выполняли вместе. Мы… Он любил меня, сильно любил.        Мужчина отодвинул ворот халата, демонстрируя красивую метку на шее. Сережа слегка улыбнулся и кивнул. Щеки бывшего полицейского залила краска. - Вы можете рассказать про день, когда он умер?        Взгляд хозяина квартиры потускнел. - Это был достаточно обычный день. Мы добыли информацию днем и вечером поехали на место преступления. Связали людей, их там было сколько… Человек трое, четверо. Мы стояли с ним и ждали наших ребят чтоб доставить этих, - по щекам покатились слезы. - Он стоял молча, потом повернулся ко мне и попросил выстрелить в него. - И вы выстрелили, - констатировал Олег, облокачиваясь на спинку стула в задумчивости.        Юра убрал руки пол стол. Его голос стал тише. - Самое главное в работе с напарником это доверие. Довериться и сделать то, что он говорит. Костя был единственным человеком которому я так доверял, - он поднял глаза прямо на Разумовского. - Я выстрелил. Выстрелил ему в плечо. Потом он сказал уходить. Я скрылся в кустах рядом с этим зданием.        Рыжий поддался вперед, хмурясь. - А причина смерти? - Мне сказали, что он умер от кровопотери. - Вы были на похоронах? - Меня не допустили.        Волков встал. - Почему Гром мог попросить вас сделать это? У него было наклонности к самоубийству?        Омега подскочил, нечаянно смахивая кружку с чаем со стола. Она упала и коричневая лужа растеклась по полу. Его руки дрожали, а пальцы судорожно сжимали край стола, будто держась, чтобы не упасть. Его глаза были широко раскрыты. - Нет! - вскрикнул он. - Костя бы никогда не сделал такое! Он жил и дышал ради своего сына! Он бы ни за что не сделал такое… - Но он сделал, - мягко сказал миллиардер. - Он не был странным перед смертью?        Смирнов упал обратно на стул и тяжело вздохнул. Посмотрел на потолок, думая. - Был, - в конце концов ответил мужчина. - Стал на работе задерживаться, молчаливым стал. Раньше домой бежал к Игорьку… Я думал, может поссорились или еще чего. - И долго это продолжалось? - спросил брюнет. - Началось… примерно через месяц после нападения…       Голубые глаза сменились на желтые и посмотрели на своего истинного. - Какого нападения? - Я не знаю всех подробностей, Костя мало говорил об этом, - Юра поморщился. - На них напали ночью, пока они гуляли. Это все, что мне известно, дело очень быстро замяли.        Сережа нахмурился и потер подбородок пальцами. Какая картина была нарисована этим разумом, сидящим за столом?        Два любовника. Обычная жизнь. Обычное все. Нападение, изменение отношений с сыном. Потом просьба выстрелить. Странно. Что могло произойти, чтобы человек захотел умереть вот так? - Юрий, - позвал его рыжий, - скажите, а как долго Константин находился в том здании, до того, как его забрали ваши люди? - Его забрали не наши, - ответил тот.        Олег повернул голову к нему, впиваясь взглядом. - А кто? - спросил он, стараясь не применять силу альфы.        Бывший полицейский замялся, будто информация была секретной. Но взгляд не выглядел виноватым или хитрым, скорее пытающимся вспомнить. - Странный врач. Вроде психолог… Или психиатр…? - он прикусил губу в попытках вспомнить. - Я еще думал, что он вообще делал там, он расспрашивал меня после этого.        Альфы переглянулись. В обоих головах всплыла одна фамилия. Кто же еще работает психиатром и может быть очень странным? Конечно Рубинштейн. - Борода, очки? - Смирнов кивнул. - Благодарим вас за этот диалог, он нам весьма помог. До свидания.        Миллиардер и Волков направились к выходу. Омега вскрикнул в ответ, быстро достал кое-что из кухонной тумбочки и протянул гостям. Разумовский взял какую-то карточку из рук хозяина квартиры. Это была фотография.       На ней было двое - Игорь, которого даже в детстве можно было легко узнать и мужчина рядом с ним, с темными глазами и густыми волосами. - Это Костя с Игорем. Передайте Игорю, пожалуйста. Я… Я сам не смогу… - Конечно, - улыбнулся брюнет, кладя фотографию в передний карман джинс.        Бабки на лавочке проводили их громкими обсуждениями и сплетнями. Мужчины сели в машину, молча, думая о своем. Едва ремни были пристегнуты, как Сережа тут же повернулся к своему истинному. - Помнишь с чего все это началось? - спросил он. - С Рубинштейна и его визита. Вениамин сказал, что у каждого свой стеклянный лабиринт. Я начинаю понимать, о чем он. - И о чем же? - Федор Иванович свято верит, что Юрий является убийцей и ненавидит его.        На несколько минут повисает тишина. - Нам нужно узнать про нападение. Про это знает Вениамин, но не расскажет из-за врачебной тайны. Если кто и знает, что произошло той ночью - то это Игорь.       «Если задать ему прямой вопрос, он не станет говорить,» - задумчиво тянет Птиц в голове. Поиск ответа займет куда больше времени. Но им некуда торопиться. Мертвые ведь сбежать не могут. 

*********

      Они возвращаются в башню к трем часам дня, уставшие и голодные. Игорь их встречает на самом первом этаже, вероятно его предупредила Марго про возвращение. - Привет, - улыбается рыжик, - не заскучал без нас? - Башня огромная, едва успел к вашему возвращению, - фыркает полицейский в ответ.        Олег проходит дальше, к лифту и оборачивается к мужчинам, ловя их взгляды. - Не знаю как вы, а я голодный как волк. Игорь, ты ел что-нибудь? - майор отрицательно качает головой. - Тогда пообедаешь с нами. Идем.        Миллиардер осторожно берет шатена за плечо, подталкивая к лифту. Тот тяжело вздыхает, но идет. В лифте альфы молча переглядываются. Между ними стоит тишина.        Когда они попадают на кухню, Волков начинает что-то разогревать, готовить. Гром садится на стул рядом с Разумовским и наблюдает за брюнетом. Он не голодный, но все выглядит так естественно, так вкусно, словно так было всегда, что рот, словно по команде, наполняется слюной. - Я хотел бы поговорить про контракт, - поворачивается он к Сергею.        Тот заинтересованно смотрит на него. - Конечно. Я отвечу на любой вопрос, - кивает мужчина.        Мысли крутятся по кругу, вопросов много. Полицейский приказывает себе собраться. Он сжимает кулаки и разжимает их. - Какие у меня обязанности? - Их нет.        Глаз медленно, но уверенно начинает дергаться. Похожая задача, что и всегда, Федор Иванович, ага? Программиста, кажется, это забавляет, он смеется, на звук оборачивается второй альфа. - У тебя нет определенной должности, - поправляет себя рыжик. - Ты что-то между личным ассистентом и телохранителем. - И что это значит? - хмурится шатен. - Ты должен быть всегда рядом, это твоя главная задача, - отвечает Олег, не отрываясь от готовки. - Ничего сложного, тем более, что Серый почти постоянно в Башне сидит.        Разговор прекращается ровно на пару минут. На плите что-то шипит, пахнет вкусно и живот сам начинает урчать, напоминая, что Игорь целый день ничего не ел. - «Всегда рядом» это насколько? Поездки, совещания, встречи? - Все перечисленное, - отвечает Сережа и встает, помогая Олегу с тарелками. - Оружие носить? - Нет, не надо. - Охранять тебя? Вас? - Если понадобиться. - Тогда я все-таки телохранитель. - Нет, - снова встревает Волков, ставя перед ним тарелку. - Телохранитель просто выполняет приказ и работает на человека. А ты работаешь с нами и можешь спокойно выражать свое мнение.        На блюде перед майором лежит омлет, красиво посыпанный приправами. Сережа ставит рядом с ним стакан с водой, улыбается. Полицейский не привык к такой еде - в полиции там хорошо, если ты мог поесть хотя бы один раз за день. - И за это мне будут платить? - хмурится Гром. - Да, - спокойно кивает брюнет. - Ешь, пока не остыло.