What if?

Питер уснул в обнимку с ноутбуком ближе к утру. Он всю ночь пытался найти что-то на бугаев. Единственное, что он смог сделать, это пробить того паренька Руффо. Он явно был какой-то мелкой шестёркой, которая попала в эту компанию случайно, ибо по его послужному списку было ясно: он брался за любую мелкую работу у всяких бандитов. Перевозка наркотиков, мелкого оружия, воровство и вымогательство. На оставшихся троих мужчин он не нашёл абсолютно ничего, несмотря на помощь Карен и полицейских баз данных. Коробка в конце комнаты давила на него. Ближе к утру он просто не мог работать, постоянно пялясь на неё, так что Питер принял решение уйти к себе в спальню и продолжил работать там, но в конечном счёте провалился в сон. Парень точно проспал бы, если бы не громкий стук в его дверь, от которого он подскочил в одиннадцать утра. Сначала Питер просто распахнул глаза и оглянулся, слегка потерявшись в пространстве. Стук повторился — настойчивый, тяжёлый, явно не принадлежавший ни тёте Мэй, ни соседям, ни его друзьям. Паучье чутьё лениво, почти нехотя, подало слабый сигнал тревоги. «Переработал», — подумал он, отмахиваясь от ощущения. Спросонья Питер даже не подумал проверить, кто к нему заявился в такую рань. Он натянул первые попавшиеся штаны и, зевая, отпер замок. На пороге стоял бугай. Настоящий бугай — под два метра ростом, с бритой головой и плечами, которые едва вписывались в дверной проём. Светловолосый, в кожаной куртке, с тяжёлым взглядом и квадратной челюстью, которая, казалось, могла перекусить стальной прут. Он молча смотрел на Питера несколько секунд, а потом прогудел басом: — Джессика дома? — Чего? — Питер моргнул, пытаясь понять, что происходит. Паучье чутьё лениво шевельнулось где-то на периферии сознания — не тревога, скорее лёгкое недоумение. Парень еще раз списал это на недосып и переработанные нервы. — Какая Джессика? Вы не туда попали. — Квартира сто тринадцать? — мужчина нахмурился, оглядываясь на номер на двери. — Сто четырнадцать, — Питер указал большим пальцем на табличку. — Сто тринадцать — этажом ниже. — Чёрт, — буркнул белобрысый, и в его голосе прорезалось раздражение. — Опять эти чёртовы дома-близнецы. Извини, парень. Он развернулся и тяжёлой походкой направился к лестнице, даже не дожидаясь ответа. Питер проводил его взглядом, чувствуя, как в груди медленно отпускает напряжение. — Странный тип, — пробормотал он, закрывая дверь на замок. Паучье чутьё снова слабо дёрнулось, но Паркер отмахнулся. Недосып, кофеин и паранойя — вот и всё объяснения. Он слишком долго сидел над этими лицами и схемами, вот ему и мерещится всякое. Посмотрев на часы, Питер выдохнул: без пятнадцати десять. У него ещё есть время, чтобы добраться до башни, переодеться и встретиться с Харли перед экскурсией. Он быстро натянул джинсы, серую толстовку, сунул в рюкзак планшет и, бросив короткий взгляд на коробку в углу, вышел из квартиры. Коробка подождёт. Как и всё остальное. Башня встретила его обычной суматохой. Он поздоровался с Лизой, девушкой с ресепшена, и направился в мастерскую через служебный лифт. В помещении никого не оказалось, а Харли не отвечал Питеру со вчерашнего дня, несмотря на то, что обычно всегда был на связи и даже иногда писал ему какую-то ересь. Пятница же лаконично сообщила: — Харли находится в своей комнате на жилом этаже. Желаете, чтобы я вызвала его? — Нет, я сам поднимусь, — ответил Питер и тут же пожалел. Жилой этаж Мстителей. Там, где гостиная, где постоянно кто-то есть. Где он будет выглядеть чужим и неуклюжим. Но выхода не было — экскурсия через пару часов, а они даже маршрут толком не повторили. Лифт мягко затормозил на девяносто третьем этаже. Двери разъехались, и Питер шагнул в просторную гостиную, которую видел мельком пару раз. Сейчас здесь было двое. Сэм Уилсон сидел в кресле с ноутбуком на коленях, а Ванда Максимофф читала книгу на диване, закутавшись в плед. — О, смотри-ка, это ж наш новенький, — протянул Сокол, отрывая взгляд от экрана. — Привет, Паркер. Ты к нам? — Я… эм… ищу Харли, — Питер почувствовал, как щёки начинают теплеть. — Пятница сказала, он у себя… — Коридор направо, третья дверь слева, — спокойно ответила Ванда, даже не поднимая головы от книги. — Он там уже часа два чем-то гремит. Стучи погромче, а то он может не услышать. — Спасибо, — выдохнул Питер и быстро зашагал в указанном направлении, спиной чувствуя любопытные взгляды. Сэм проводил его задумчивым взглядом и повернулся к Ванде. — Это тот самый парень, о котором все говорят? — спросила девушка, и Уилсон утвердительно кивнул. — Выглядит младше, чем я думала. — И явно нервничает, — добавил Сокол, делая глоток кофе. Коридор был длинным, с мягким освещением и несколькими дверями. Третья слева оказалась приоткрытой, и из неё доносился характерный запах паяльника и приглушённая музыка. Питер осторожно постучал. — Войдите! — прозвучал оживлённый голос Кинера. Паркер толкнул дверь и замер. Комната Кинера оказалась… неожиданной. Питер ожидал увидеть минимализм или, наоборот, хаос гения. Вместо этого перед ним было настоящее логово гика. На стенах — постеры «Звёздных войн» в рамках, на полках — коллекционные фигурки и комиксы, аккуратно расставленные по алфавиту. На рабочем столе — несколько плат с микросхемами, паяльник и проекция какой-то схемы. А на отдельном стеллаже, на самой видной полке, стояло лего. Фигурка Человека-Паука, застывшая в динамичной позе, едва не заставила его усмехнуться. — Ого, — невольно вырвалось у Питера. — А, это ты, — Харли обернулся на стуле, в руках у него была какая-то плата с крошечными деталями. Волосы собраны в небрежный пучок, на щеке — полоска гари. — Ты рано… — промямлил парень, но посмотрел на настольные часы перед собой. — А нет, вовремя. Я просто запаялся. — Я уже понял, — кивнул Питер, проходя внутрь. — У тебя тут… круто. — Он указал на лего. — О, это моя гордость, — ухмыльнулся механик. — Я с детства собираю. Питер хмыкнул. Разговор полился легко, без той неловкости, что была в первые дни. Харли распустил и растрепал свои волосы в их обычное состояние. Питер тем временем рассматривал чертежи на столе: какие-то сложные схемы питания, пометки на полях, явно сделанные рукой Кинера. — Это твои проекты? — спросил он. — Ага, — Харли подошёл и встал рядом, заглядывая через плечо. — Пытаюсь модернизировать подачу энергии в боевых дронах. Слишком много весит, а если убрать лишнее… — Он щёлкнул пальцами. — Но это всё скучно. Пошли, Паркер. Надо повторить маршрут. Питер кивнул и уже повернулся к выходу, когда почувствовал, как пальцы Харли мягко коснулись его макушки. — Стоп, — сказал Кинер, и прежде чем Питер успел отшатнуться, принялся быстро, но аккуратно поправлять его вечно лохматые кудри. — Ты же не можешь выйти к студентам с таким гнездом на голове. Будешь выглядеть как безумный учёный, который только что сбежал из лаборатории. Питер замер, чувствуя, как кончики пальцев Харли скользят по его волосам, укладывая непослушные пряди. Сердце сделало странный кульбит, и парень понятия не имел, куда ему деться. Он стоял как потерянный щенок, глядя на лицо Кинера и пытаясь не покраснеть. — Готово, — Харли отступил на шаг и окинул его довольным взглядом. — Теперь прилично. — Что это было? — выдохнул Питер, хлопая глазами. — Что? — Кинер выглядел невинно, но в уголках его губ затаилась улыбка. — Не подобает старшему инженеру Stark Industries выглядеть так, будто он только что вылез из стиральной машины. Пошли. И он первым вышел в коридор, оставив Питера догонять. Они спустились в зону отдыха для сотрудников — ту самую, где Питер уже бывал. Харли быстро открыл на планшете план этажей и жестом подозвал его ближе. — Давай ещё раз, — сказал он, и они начали повторять маршрут: главный вход, зона синтеза полимеров, спектроскопия, демонстрационная лаборатория. Питер слушал внимательно, но в какой-то момент его взгляд зацепился за голограмму, которую вывела Пятница по просьбе Харли, — структуру биосовместимого полимера, разработанного в недрах компании. Что-то в этой формуле показалось ему смутно знакомым. — Пятница, можешь показать полную схему синтеза? — попросил он, и когда перед ним развернулась объёмная сеть молекулярных связей, Питер нахмурился. Он читал похожее. Где-то в статьях отца, тех самых, которые он перечитывал в детстве. Ричард Паркер много писал о биоинтеграции полимеров с живыми тканями, о материалах, которые не отторгаются организмом. Там были формулы, очень похожие на эту. Он слишком часто думал о своих родителях последние дни. Даже такие мелочи начали напоминать о них. — Паркер? — Харли тронул его за плечо. — Ты завис. — А, — Питер тряхнул головой. — Просто вспомнил кое-что. Продолжай. — Точно все в норме? — аккуратно переспросил Кинер. Такая озабоченность слегка удивила Паркера, хотя, возможно, он просто выпал из реальности и даже не заметил. — Да-да, все нормально. — Кивнул парень. Они прошли ещё два блока, и Питер, сам того не замечая, начал задавать уточняющие вопросы — о температурных режимах полимеризации, о катализаторах, о долгосрочной стабильности материалов. Он задавал их больше для себя, но Харли пару раз на них отвечал, иногда сверяясь с планшетом, но чаще полагаясь на память. И с каждым ответом Питер всё больше удивлялся глубине знаний Кинера. — Откуда ты это всё знаешь? — спросил он, когда они остановились у входа в демонстрационную лабораторию. — Ты же механик, а не химик. — Я не знаю, — усмехнулся Харли. — Я просто запоминаю то, что говорят умные люди. Брюс, например, или Тони. И ты, кстати, тоже. Питер хотел что-то сказать, но Харли перебил: — Ладно, хватит. Время поджимает. Пошли готовиться к встрече. К двум часам они уже стояли в холле, встречая группу студентов, которую им передала Лиза. Перед ними стояло человек двадцать, все с горящими глазами и блокнотами наперевес. — Всем привет! — бодро начал Харли, и его голос разнёсся по залу. — Добро пожаловать в Stark Industries. Меня зовут Харли, это мой коллега Питер. Сегодня мы покажем вам, как работает наука в реальном мире. Держитесь вместе, ничего не трогайте и задавайте вопросы — на то они и вопросы. Экскурсия началась. Первая часть — синтез полимеров — досталась Питеру. Он подошёл к витрине с образцами и, глубоко вздохнув, начал: — Вы все знаете, что полимеры — это длинные молекулы, похожие на цепи. Но знаете ли вы, что некоторые из них могут менять свои свойства в зависимости от окружающей среды? Вот, например, этот образец, — он указал на колбу с мутноватой жидкостью, — при изменении pH становится в десять раз прочнее. Это называется биомиметика — мы учимся у природы. Студенты затихли, глядя на него. Питер говорил уверенно, иногда жестикулируя, показывая на голограммы, которые Пятница выводила по его просьбе. Он рассказывал о гидрофобных покрытиях, о самовосстанавливающихся материалах, о том, как полимеры могут имитировать структуру паутины — но без упоминания Человека-паука, только общие концепции. — На самом деле многие из этих разработок основаны на работах учёных прошлых лет, — добавил он, вспомнив отцовские статьи. — Например, принцип каскадной полимеризации был описан ещё в девяностых, но только сейчас мы смогли реализовать его на наноуровне. Харли, стоявший чуть в стороне, смотрел на Питера с неподдельным восхищением. Он и сам неплохо разбирался в теме, но то, как Паркер подавал материал — доступно, но не примитивно, с огоньком в глазах, — заставляло даже его забыть, что он здесь не студент. Вторую часть — спектроскопию — вёл Харли. Он показал, как работает рамановский спектрометр, как по свету можно определить состав вещества, не разрушая его. Рассказал о том, как Мстители используют эти технологии для анализа инопланетных артефактов. — Представьте, вы нашли странный камень, который светится в темноте, — говорил Кинер, стоя у огромного прибора. — Вы не знаете, радиоактивен ли он, не взорвётся ли, если его нагреть. Вместо того чтобы рисковать, вы кладёте его сюда, — он похлопал по камере, — и через пару минут у вас есть полный спектр. Безопасно, быстро и красиво. Студенты слушали, раскрыв рты. Кто-то записывал, кто-то просто смотрел во все глаза. Финальная часть — демонстрационная лаборатория — была общей. Харли показывал жидкие кристаллы, меняющие цвет под напряжением, а Питер отвечал на сложные вопросы по биосовместимости. — А как вы проверяете, что материал не вызовет отторжения при имплантации? — спросил один из студентов, кудрявый парень в очках. — Мы используем клеточные культуры. Вот здесь, — Питер указал на голограмму с микроскопическим изображением, — видите, как клетки располагаются на поверхности? Если материал токсичен, они меняют форму или гибнут. А если совместим — растут как обычно. Экскурсия закончилась аплодисментами. Студенты расходились, возбуждённо переговариваясь, а Питер и Харли остались в лаборатории. — Ты крут, — сказал Харли, когда последний посетитель скрылся за дверью. — Я серьёзно. Ты вообще видел, с какими лицами они тебя слушали? Рты открыты, глаза горят. Я даже завидую немного. — Ты тоже отлично вёл свою часть, — ответил Питер, чувствуя, как усталость наваливается после двух часов непрерывной работы. — Особенно про спектроскопию. Я бы сам не смог так доступно объяснить. — Ну, это моя стихия, — отмахнулся Харли, но в его голосе проскользнуло удовольствие. — А ты… ты просто гений. Откуда ты столько всего знаешь? — Просто люблю химию, — пожал плечами Питер, не зная, что ещё ответить. — «Просто любит» он, — хмыкнул Харли, покачивая головой. — Ладно, иди отдыхай. Ты сегодня отработал на неделю вперёд. Питер кивнул и направился к выходу, но на пороге обернулся. — Было круто, — неловко бросил он, спрятав руки в карманах джинсов. — Не за что, Паркер, — улыбнулся Кинер. — Увидимся. В груди Питера разлилось тепло. Когда он узнал, что будет работать вместе с этим «нахалом», который вломился к нему в кабинет недели три назад, он даже представить не мог, что они так сильно поладят.

***

Отчёты и голограммы на столе в гостиной Мстителей уже сливались в однородную серую массу. Брюс потёр переносицу, откидываясь на спинку дивана. Документы по Гидре, анализы Нексуса, расшифровки старых файлов — всё это тянуло обратно в лабораторию, но почему-то сегодня работа не шла. Он взглянул на часы. Два часа дня. Экскурсия, которую он должен был проводить, уже началась. — Пятница, — позвал Брюс, ставя кружку с остывшим чаем на столик. — Покажи, как там идут дела без меня. Над столом вспыхнула голограмма — разделённый экран, показывающий холл, лабораторию синтеза и демонстрационный зал. Брюс приблизил картинку, настраивая звук. — …сегодня мы покажем вам, как работает наука в реальном мире, — донёсся бодрый голос Харли. Брюс улыбнулся. Парень справлялся неплохо, хотя его южный акцент становился заметнее, когда он волновался. Рядом с ним стоял Питер — тот самый новенький, о котором говорила вся башня. Выглядел он сосредоточенным, но не зажатым. Хороший знак. — О, а это что? — В гостиную заглянула Наташа с чашкой кофе. — За нашими юными дарованиями подсматриваешь? — Экскурсия, — пожал плечами Брюс. — Я должен был её вести, но… дела. — Ага, дела, — усмехнулась Романофф, усаживаясь рядом. — Давай, показывай, что там твой протеже вытворяет. Через пару минут к ним присоединился Стив — он как раз вернулся с тренировки и, увидев голограмму, тоже задержался. — Харли неплохо ведёт, — заметил он, наблюдая за тем, как парень объясняет устройство спектрометра. — Паркер тоже молодец, — добавила Наташа. — Слушай, как уверенно говорит. Не скажешь, что он здесь всего пару недель. Когда Брюс услышал фамилию «Паркер», у него возникло лёгкое чувство дежавю, но он не придал этому значения. Экскурсия перешла в зону синтеза полимеров. Питер вышел вперёд, и голограмма приблизила его лицо — серьёзное, увлечённое, совсем не похожее на того нервного парня, который с утра краснел в гостиной. — Вы все знаете, что полимеры — это длинные молекулы, похожие на цепи, — начал он. — Но знаете ли вы, что некоторые из них могут менять свои свойства в зависимости от окружающей среды? Брюс отставил чашку, подавшись вперёд. Что-то в манере говорить, в том, как Питер жестикулировал, указывая на голограмму, показалось ему странно знакомым. И его фамилия… — Например, этот образец при изменении pH становится в десять раз прочнее. Это называется биомиметика — мы учимся у природы. — Толково объясняет, — заметил Стив, скрещивая руки на груди. — Не то слово, — пробормотал Брюс, не отрывая взгляда от экрана. Питер продолжал: — На самом деле многие из этих разработок основаны на работах учёных прошлых лет. Например, принцип каскадной полимеризации был описан ещё в девяностых, но только сейчас мы смогли реализовать его на наноуровне. Брюс замер. — Принцип каскадной полимеризации, — тихо повторил он, прокручивая в голове знакомые фразы. — Подождите… В гостиной повисла тишина. — Паркер, — медленно произнёс Брюс, чувствуя, как в голове складываются кусочки пазла. — Паркер… Ричард Паркер. — Ты о ком? — нахмурилась Наташа. — Учёный, — Брюс встал с дивана, не отрывая взгляда от голограммы, где Питер как раз показывал студентам образец жидкого кристалла. — Биохимик. Один из ведущих специалистов по биомиметическим материалам в девяностых. Он писал статьи о каскадной полимеризации за десять лет до того, как это стало мейнстримом. — И… — Стив вопросительно поднял бровь. — И я встречал его на съезде учёных в двухтысячных, — сказал Брюс, и в его голосе прорезалось странное волнение. — Он выступал с докладом о самовосстанавливающихся полимерах. Говорил, что будущее за материалами, которые могут имитировать биологические структуры. Цитировал… — он замолчал, вслушиваясь в голос Питера на голограмме. — …именно поэтому гидрофобные покрытия должны учитывать не только химический состав, но и топографию поверхности. Как в природе: листья лотоса отталкивают воду не только из-за воска, но и из-за микрорельефа, — говорил Питер, жестикулируя перед замершими студентами. — Точно, — выдохнул Брюс. — Листья лотоса. Ричард использовал эту метафору в своей статье 1998 года. Я помню, потому что перечитывал её раз десять. Наташа и Стив переглянулись. — Ты хочешь сказать, что этот парень — сын того самого учёного? — уточнила Романофф. — Судя по фамилии и знаниям… — Брюс провёл рукой по лицу, — это многое объясняет. Откуда у него такая глубокая подготовка, почему он так свободно ориентируется в темах, которые даже не все аспиранты осиливают. — Но родители Питера погибли, — тихо сказала Наташа. — Я читала досье. Авиакатастрофа, когда ему было совсем ничего. — Да, — кивнул Брюс, возвращаясь на диван. — Я помню. Ричард и Мэри Паркер. Их самолёт разбился где-то над Атлантикой. Тогда это было в новостях. Талантливый учёный, его жена… Все сожалели. На голограмме Питер закончил свою часть и передал слово Харли. Студенты зааплодировали. Они смотрели, как Питер увлечённо отвечает на вопросы студентов, как его глаза горят, когда он рассказывает о биосовместимости. Как он ловит восхищённые взгляды и улыбается — искренне, радостно. — Ты собираешься что-то с этим делать? — спросил Стив. — Сказать ему? Брюс покачал головой. — Не сейчас. Может, он сам не знает. Или знает. — Он откинулся на спинку дивана, чувствуя странную тяжесть на сердце. — Просто… теперь я понимаю, почему Тони так заинтересовался этим парнем. — А из-за чего? — уточнила Наташа. — Из-за того, кем он может стать, — тихо ответил Брюс, глядя, как Питер на голограмме смеётся над чьей-то шуткой. — Продолжение дела Ричарда Паркера. Только теперь — в Stark Industries. В гостиной повисла тишина, нарушаемая только голосами студентов и преподавателей, доносящимися из динамиков. Брюс взял кружку с остывшим чаем, сделал глоток и поморщился. — Пятница, — позвал он. — Сохрани запись экскурсии. И найди мне все доступные публикации Ричарда Паркера, какие сможешь. — Выполняю, доктор Бэннер, — ответил ИИ. — Думаешь, там есть что-то важное? — спросил Стив. — Не знаю, — честно признался Брюс. На голограмме Харли объявил финальную часть экскурсии, и студенты двинулись к выходу из лаборатории. Питер шёл чуть позади, поправляя ремешок планшета, и на секунду его взгляд упал на камеру в углу комнаты. Бэннер поднялся с дивана, взял папку с документами и направился к лифту. — Ты куда? — окликнул его Стив. — Работать, — бросил Брюс через плечо. Двери лифта закрылись, оставив Стива и Наташу в задумчивой тишине. Наташа догадывалась о похожем раскладе событий, но чтобы отцом парня был достаточно известный в своих кругах учёный… Какой же ещё сюрприз сможет преподнести Питер? Сам Паркер провёл остаток дня в мастерской, заполняя отчёты и документы, чтобы накопить часы и не появляться в башне пару дней. Он работал сосредоточенно, иногда поглядывая на дверь в ожидании, что кто-нибудь войдёт, но Тони так и не появился, а Харли, судя по всему, засел у себя. К шести вечера он закончил, отправил всё Пеппер и, попрощавшись с Пятницей, ушёл домой.