What if?

Последние две недели Питер торчал в башне и занимался работой, но все же не забывал про расследование. Пару дней назад он наткнулся на информацию о закрытом аукционе, где, как он предполагал, будут продавать оружие ГИДРЫ, разный хлам Мстителей и всякую инопланетную ерунду. Осталось придумать, как туда пробраться. Но он на работе, так что эти мысли пришлось отложить на потом. За это время он начал все больше привыкать к жизни в башне, что не могло не радовать. Питер уже отлично ориентировался, заглядывал на научные этажи и на этаж Мстителей, что перестало быть для него легкой пыткой, а сами разговоры с героями утратили былую неловкость. Возможно, на это повлияла новость от Харли о том, что все, кто делал ставки и гадал, как именно Питер познакомился с миллиардером, проиграли деньги, ибо ни одна из теорий не подтвердилась. Недавно он даже разговорился с Вандой в одном из коридоров. Ведьма оказалась очень приятной и доброй.

***

Питер несся по коридору. Он должен был сдать бумаги парню из IT-отдела до шести часов. Оставалось пятнадцать минут, а его еще нужно было найти. Поворачивая за угол, Паркер едва не врезался в кого-то и только благодаря ускоренной реакции успел увернуться, но выронил документы. Когда он поднял взгляд, то увидел Ванду. — О… — застыл он на секунду. — Извините, я вас не заметил! Максимофф была удивлена его быстроте, на мгновение это ее даже смутило. Питер тем временем бросился собирать бумаги. Он поднял пару листков, а остальную кучу тут же обволокла красная аура, и они сами слетелись в стопку. Паркер посмотрел на девушку, приподняв брови. — Спасибо… — протянул он, принимая бумаги и зацепившись взглядом за багровый туман, который почти сразу же рассеялся. — Выглядит завораживающе. — Он кивнул на руки Ванды, между пальцев которой все еще летали едва заметные искорки. — Обращайся, — улыбнулась девушка. — В следующий раз будь осторожнее. — Хорошо, мисс Максимофф, — ответил парень, собираясь уходить. — Можно просто Ванда. — Хорошо… — после небольшой паузы кивнул он. — Постараюсь. — Питер улыбнулся и поспешил к лифту.

***

В целом он все больше времени проводил в башне, особенно в мастерской. Она стала ему практически вторым домом. Пару раз он и вовсе там ночевал: сначала случайно, уткнувшись носом в изгиб локтя перед голограммой, а потом уже осознанно оставался на ночь, после того как Тони смахнул все проекции перед ним и указал на диван со словами: «Нечего по ночам шататься, карапуз. Выспись сначала, а потом иди работай». Питер знал, что миллиардер был в курсе его ночных вылазок. Если честно, он надеялся, что Старк не углублялся в их содержание. Наверняка так и было, иначе Паучку уже влетело бы за попытки нарыть что-то о ГИДРЕ за пределами дозволенного. Да и вряд ли у Железного Человека имелось на это время — по крайней мере сейчас. Тони явно был занят чем-то другим, хотя Питер и не знал чем, но краем уха слышал упоминание ГИДРЫ. Иногда, когда парень приходил с каким-нибудь увечьем или слегка прихрамывая, Тони одаривал его суровым, долгим, анализирующим взглядом. Вскоре в мастерской появилась вторая аптечка, в зоне импровизированного склада. Старк уважал просьбу Питера не афишировать его альтер-эго и старался минимизировать случаи, в которых парню могли задать неудобный вопрос. Питер все больше чувствовал себя своим, а не вынужденным дополнением или надоедливой букашкой. Их отношения складывались странно. Старк не был наставником в привычном понимании: он не давал прямых указаний, не проверял каждый шаг, не читал лекций о том, как правильно быть героем или работать. Но он всегда оказывался рядом в нужный момент. То подкинет интересную задачу, которая заставит Питера поломать голову и вырасти как инженеру, а потом внимательно выслушает его теорию. То задержится в мастерской подольше, чтобы обсудить какую-нибудь деталь. То вдруг спросит, не голоден ли он, и Пятница сообщит, что скоро придет курьер с доставкой еды. — Ты перерабатываешь, Паркер, — сказал как-то вечером Тони, когда Питер уже второй день подряд засыпал за рабочим столом. Мужчина окинул взглядом голограмму. Парень целый день копался в схемах древних проектов из архивов стажеров, давно покинувших «Stark Industries», пытаясь адаптировать их под новые технологии. За время работы Питера Старк заметил, что тот любит рыться в мусоре, о котором все забыли, и давать ему вторую жизнь. — М? — промычал Паркер, который уже задремал, подперев голову рукой. Если честно, сам Питер не понимал, почему так сильно углубился в работу у Старка. Возможно, потому что дома его начинала пожирать тревога. Постоянное покалывание в затылке. Паранойя началась почти сразу же после старта расследования, и Питеру это совсем не нравилось, хотя он и списывал все на переутомление. Но почему она отступала именно в башне? Неважно. Сейчас следует думать о том, как попасть на закрытый аукцион, и работать. — У тебя круги под глазами как у панды, шкет. А панды, знаешь ли, не самые эффективные работники. — Я почти закончил, — пробормотал Питер, снова возвращаясь взглядом к проекции. — Почти — не считается. — Миллиардер покачал головой. — Иди домой, выспись, отдохни. Если Пятница завтра доложит, что ты явился на работу… — Тони задумался, но, не придумав достойной угрозы, выдохнул и ткнул в парня пальцем. — Я тебе доступ везде закрою. Питер хотел было возразить, но поймал взгляд Старка — не строгий, а скорее устало-озабоченный — и сдался. Он смахнул голограммы, прибрал на столе и направился к лифту. — Я ушел, мистер Старк, — буркнул он напоследок. — Я же говорил, что ты можешь отбросить эту официалыщину и называть меня Тони? — Мужчина оторвался от документов, над которыми сидел весь вечер. — Как Пеппер добилась того, что ты начал называть ее Пеппер, а не мисс Поттс? Оба понимали, что вряд ли Питер когда-нибудь перейдет с «мистер Старк» на «Тони». Но парень ухмыльнулся, услышав имя Вирджинии. С мисс Поттс он уже общался без излишнего официоза. С каждым днем люди в башне казались ему все менее недосягаемыми и все более... обычными. Старк оказался тем, кто засиживается в мастерской до полуночи, избегает совещаний и пьет отвратительный кофе. Пеппер была пунктуальной, временами строгой и чересчур деловой, но доброй. Они с Тони отлично дополняли друг друга. Мстители тоже перестали казаться Питеру небожителями. Нет, конечно, он по-прежнему ими восхищался, просто теперь отчетливее видел, что они такие же люди. С Харли всё складывалось просто. На удивление просто. Они работали в одной мастерской, иногда параллельно, иногда над общим проектом. Харли включал свой плейлист — нечто среднее между роком и электроникой, — и они могли часами не разговаривать, лишь изредка перебрасываясь фразами. — Подай вон ту отвертку, — просил Кинер, не отрываясь от сборки нового двигателя. Питер молча протягивал нужный инструмент. Харли кивал, и тишина возвращалась. — Кофе будешь? — спрашивал он через час. — Буду. Харли отправлялся к кухонному островку, возился с кофемашиной, возвращался с двумя кружками. Одну ставил перед Питером. Питер пил кофе и думал, что с Кинером легко. Не нужно подбирать слова или что-либо объяснять. Харли оказался тактичным, все схватывал на лету и не лез с расспросами без причины. Иногда они выбирались на крышу — перекусить или просто подышать воздухом. Садились на край, свесив ноги, и смотрели на город. — Видишь вон то здание? — Харли показывал куда-то вдаль. — Там внизу отличная пиццерия. Надо как-нибудь сходить. — Давай, — соглашался Питер. Они обсуждали работу: какие проекты доделать, что отправить Пеппер, что еще можно улучшить в старых разработках. Харли иногда жаловался на дедлайны, Питер — на то, что у него вечно теряются файлы. — Ты бы их в облаке хранил, — советовал Кинер. — Я храню. — Тогда почему каждый раз говоришь: «Пятница, найди мой чертеж»? — улыбнулся Харли. Питер не находил ответа. Харли смеялся. Они спорили о фильмах. Оба фанатели от «Звёздных войн», но Питер до сих пор не мог простить им последнюю трилогию. — Ты просто не понимаешь, — закатывал глаза Кинер. — Я всё понимаю. Это была бессмыслица. — Это была ностальгия. — Это была попытка заработать на ностальгии. Они могли препираться полчаса, а потом Харли махал рукой и говорил: «Ладно, Паркер, твоя взяла. Оригинальная трилогия всё равно лучшая». — С этим не поспоришь, — соглашался Питер. В мастерской у каждого было свое место. Харли занимал правую сторону: с его стола всегда свисали провода, валялись микросхемы, стояли полуразобранные дроны. Питер обустроился слева, ближе к окну. Там было светлее, и он мог ставить свои колбы с реагентами. — Твоя химия воняет, — морщился Харли, когда Питер открывал очередную банку. — Это наука, — расслабленно отвечал тот. — Это уксус. — Уксус — тоже наука. Харли закатывал глаза, но никогда не просил убрать колбы. Иногда к ним заглядывал Тони — проверить, чем заняты его «карапузы». Мог молча постоять, посмотреть на их работу, бросить пару комментариев и так же молча уйти. — Он сегодня в хорошем настроении, — заметил как-то Харли после такого визита. — Откуда ты знаешь? — Не сказал, что мы всё делаем наперекосяк. Питер усмехнулся. Это было похоже на правду. По вечерам, когда работа заканчивалась, Харли мог уйти к себе, а мог остаться. Если оставался, они обычно заказывали пиццу и ели прямо в мастерской, разбирая остатки деталей и обсуждая планы. — Ты завтра будешь? — спрашивал Кинер, прежде чем уйти к себе. — Планирую. — Кивал в ответ Питер. — Тогда до завтра. — До завтра. Харли кивал и уходил, а Питер задерживался, чтобы собрать вещи. Иногда он сидел допоздна, глядя на огни за окном, и думал, что впервые за долгое время ему не хочется покидать башню. Не потому, что работа была важной или деньги большими. А потому, что здесь было... спокойно. Здесь был Харли, который подавал отвертку без лишних слов. Который знал, когда нужно помолчать. Который просто был рядом. И этого хватало. В башне он все больше ощущал себя своим. Однажды он снова пересекся с Капитаном Роджерсом в лифте, и Стив пригласил его на пробежку. Харли сказал, что Кэп всегда так пытает новичков, которые крутятся возле Старка. Наташа иногда перебрасывалась с ним парой фраз в коридоре и на жилом этаже, и ее колкие замечания больше не казались пугающими. Сэм и Клинт, которых он встречал реже, тоже стали относиться к нему проще — без былой настороженности. Брюс Бэннер частенько зазывал Паркера в свою лабораторию, что не могло не радовать парня. Порой Питера удивляло, с каким энтузиазмом и интересом ученый хотел с ним работать. Да и в целом Брюс часто интересовался его делами. В итоге Питер вернулся домой и решил, что сегодня займется коробкой. Он сидел за столом уже час, разбирая пожелтевшие бумаги, фотографии и документы. В комнате горела только настольная лампа, отбрасывая теплый свет на исписанные листы. За окном шумел Нью-Йорк, но здесь, в маленькой квартире, было тихо. Коробка оказалась не такой уж большой. Сверху лежали фотографии: родители на фоне каких-то зданий, мама с коллегами на вечеринке, папа за рабочим столом. Питер бегло просмотрел их и отложил в сторону. Не сейчас. Под фотографиями обнаружились документы. Много документов. Первое, что привлекло внимание, — удостоверения. Щ.И.Т. Мама значилась как полевой агент, аналитик. Папа — как ведущий научный сотрудник отдела биотехнологий. — Щ.И.Т., — тихо повторил Питер, вертя в руках пластиковые карточки. — Серьезно? Он помнил родителей совсем другими. Папа — вечно уставший после лекций, мама — с чашкой кофе на кухне по утрам. Никаких намеков на секретные организации и шпионские игры. Питер отложил удостоверения и углубился в остальные бумаги. Отчеты. Гриф «Секретно». Проект под кодовым названием «Феникс». Питер нахмурился, пролистывая страницы. Верхние слои были сухими и официальными: даты, имена, подписи. Но чем глубже, тем больше появлялось технических деталей. Формулы. Схемы реакций. Описания экспериментов. Питер узнавал почерк отца — аккуратный, с характерными завитушками на заглавных буквах. Ричард Паркер был главным ученым проекта. Это следовало из документов. Он руководил исследованиями, писал протоколы, подписывал отчеты. Мать, как выяснилось, была не просто аналитиком. Она курировала безопасность проекта, координировала работу полевых групп, собирала данные. Питер добрался до середины стопки и наткнулся на первую страницу с пометкой «ГИДРА». Несколько абзацев, ссылки на источники, сноски. Сухо. Безэмоционально. Просто факты: организация проявляла интерес к разработкам, были попытки проникновения, меры безопасности усилены. Он перевернул страницу. Дальше шли отчеты об экспериментах. Что-то радиоактивное. Питер не был уверен, но маркеры и показатели в таблицах указывали именно на это. Источник неизвестного происхождения. Отец писал о «стабилизации образца», о «контролируемом распаде», о «потенциальном применении». Никаких сенсаций. Просто работа. Обычная работа ученого и аналитика в секретной организации. Последние страницы датировались несколькими неделями до их гибели. Проект «Феникс» был завершен или почти завершен. Итоговые отчеты, заключения, рекомендации. Подпись отца. Подпись матери. Питер закрыл папку и откинулся на спинку стула. — Так вот чем вы занимались, — с легкой хрипотцой произнес он в пустоту комнаты. Он вырос с мыслью, что родители были обычными людьми, и вот доказательство обратного. Но это не делало их другими. Они все равно оставались теми, кого он смутно помнил: теплые руки, голоса из другой комнаты, запах маминых духов и попытки отца объяснить смысл научной книги, которую Питер стащил с книжной полки в его кабинете. Теперь он знал чуть больше. И это было нормально. Питер сложил документы обратно в коробку, убрал ее в угол и потянулся к ноутбуку. Аукцион. Он запустил терминал, быстро набрал несколько команд. Цепочка прокси: сначала через сервер в Европе, потом через азиатский узел. Двойной портал, как он это называл про себя. Перенаправление, шифрование, еще один узел. К тому моменту, когда он загрузил страницу, его реальный IP был похоронен под тремя слоями анонимности. Сайт аукциона выглядел безобидно — что-то вроде галереи современного искусства. Никаких намеков на оружие или артефакты. Но Питер знал, где искать. Он нашел этот адрес неделю назад, пробиваясь через закрытые форумы, где общались коллекционеры опасных вещей. Страница требовала авторизации. Вход только по электронным приглашениям. Питер откинулся на спинку стула. Сделать себе легитимный доступ — задача не из простых. Организаторы аукциона не дураки: они проверяют каждого участника, запрашивают подтверждение личности, иногда даже звонят по указанным номерам. Но у Питера было преимущество. Он знал, как работают системы верификации, потому что сам когда-то помогал внедрять подобные протоколы в полицейской базе данных. Он начал с поиска подходящей личности. Сын какого-нибудь богатого европейского бизнесмена, который не мелькает в прессе и не ведет социальные сети. Идеальный вариант — молодой человек, обучающийся за границей и редко появляющийся дома. Питер нашел его за сорок минут. Парень по имени Вильгельм — наследник небольшой, но очень состоятельной семьи из Бельгии. Учился в Швейцарии, фотографий в интернете почти не было, публичных выступлений — ноль. Идеальная маска. Питер начал собирать досье. Сканы старых документов из открытых баз. Номер телефона — через один из сервисов он подделал переадресацию. Электронная почта — создал ящик, выглядевший как корпоративный, принадлежащий семейному фонду. Через час у него были все необходимые данные для регистрации. Он заполнил форму на сайте, прикрепил поддельные документы, указал контактную информацию, которая вела к нему. Система запросила верификацию — автоматический звонок на указанный номер. Питер перехватил его через виртуальную АТС, ответил записанным голосом, заранее нарезав несколько фраз, используя синтезатор речи и акустический анализ голоса Вильгельма из единственного найденного интервью, подтвердил участие. Через пять минут на «корпоративную» почту пришло электронное приглашение. Пропуск в виде QR-кода с голографической защитой и уникальным идентификатором. Питер внимательно изучил файл. Защита была серьезной, но не непробиваемой. Он потратил еще полчаса, чтобы взломать клиентскую часть проверки — подделать метаданные, чтобы при сканировании пропуск выглядел полностью легитимным. Когда все было готово, он сохранил файл на флешку и выключил ноутбук. — Все, — сказал он себе. — Доступ есть. Оставалось только отрепетировать манеру общения и легенду, а также прикупить новый костюм. Питер посмотрел на часы — половина третьего ночи. Он выключил лампу, лег на диван и закрыл глаза. Через пять дней аукцион. У него есть время подготовиться.