Харуллойды мои харуллойдятся

Дешёвая еда, прогулки до утра, отрешенность от всей реальности, оставшейся позади, там, где другие все ещё кого-то искали, на что-то надеялись. Новые знакомства, плохие компании, взгляды и перешептывания, имя, которое и не его почти. Руки завели над головой, крепко сжав, и к стене просто напросто прижали, нависая. У его дорогого "друга" глаза горели то ли злостью, то ли возбуждением - довёл его. До предела... А что ещё делать, если Хару снова думал о плохих событиях, которые ещё даже не произошли? Что за привычка, думать о плохом, пока то еще не произошло? Даже не начинало? Тем более, зачем на этом зацикливаться... ему пришлось включить весь свой талант непонятно кого, чтобы отвлечь этого человека. — Думаешь, это так просто? — глаза Хару горели. — Всё это просчитать и контролировать, управлять этим? — Нет! Но ты же буквальн... А, уже всё равно, ведь его заткнули грубым поцелуем, и сжали, как в тисках, запястья. Рукава мешковатой толстовки спали ниже, оголяя худые, покрытые шрамами руки. Длинные, словно у пианиста, пальцы принца с лёгкостью обхватывали их, порой царапая ухоженными, но острыми ногтями. За нижнюю губу сильно укусили, явно приказывая открыть рот, и, спустя пару попыток вырваться, юноша повиновался, позволяя чужому языку по-хозяйски проникнуть внутрь, давя на его собственный, Хару сжал запястья, другой рукой держа за бедро. Мокрый и горячий язык приходилось терпеть, ибо оттолкнуть от себя парня не было возможным, и, вжавшись в стенку спиной, Ллойд мычал, дергаясь на месте и запрокидывая голову наверх и в стороны, делая вид, что он против. Вдыхая вместе с кислородом чужой запах - (изысканный) кофе, мягкий, едва ощутимый, дезодорант, который было бы для профилактики неплохо стырить, улицы Ниндзяго, машинное масло... — Ты меня раздражаешь, — произнёс с угрозой Харуки, когда наконец-то отстранился, отпуская чужие запястья. — Монтгомери. Тебе нет даже восемнадцати, а ведёшь себя, как непонятно кто! Хотя зеленоглазый знал - если бы ему не нравилось, он бы это не делал, ведь даже манипулировать Ллойдом нету смысла - он всего лишь мальчишка с бесперспективным будущем. — Бедный мой, как же ты меня терпишь... — скривился парень. И, ощущая, как напряжение лишь растет, Ллойд обвил чужую шею руками, словно в попытке придушить за молчание, и прикоснулся своими губами к чужим - настойчиво, "малость" прося о продолжении... в конце концов, они давно не виделись. И не надо его поучать. В свои пятнадцать он видел столько, что хватит на двух подростков с головой... В узком и тёмном переулке было почти нечем дышать. Их губы соприкосались вновь и вновь, воздух скользил сквозь лёгкие, не насыщая кровь, и глаза закатывались, то ли от удовольствия, то ли от недостатка кислорода. Ллойд обожал это чувство... когда голова немного отключается, давая место и простор неким инкстинктам, когда тело медленно плавится под движениями и ласками чужих рук. Парень выгнулся в спине, упираясь в холодный бетон, и тут же ощутил, как по позвоночнику провели пальцами, от копчика наверх. Мурашки пробежались вслед за ними... головокружительно приятно. С рваным мычанием он выбился из поцелуя, мотнув головой в сторону, жадно глотая воздух . Отросшие за время их знакомства волосы липли к взмокшему лбу, и с тихим, насмешливым смешком Хару убрал их, слегка сжимая в руках пряди пшеничного цвета. — Поверить не могу, что ведусь на твои выпады. Его улыбка говорила сама за себя. Тонкая, красивая улыбка. Ллойду порой казалось, что внешность Харуки идеальна. Таких черт лица он не видел нигде, ни у кого, даже у самых красивых моделей, ни мужских, ни женских. Ровное лицо, без единого шрама или родинки, длинные ресницы, абсолютно белые волосы, такие же белые, как зубы, и глаза, наполненные тёмным, загадочным, безумно прекрасным цветом. Там было что-то, чего он пока что ещё не понимал, и одно это заставляло вновь и вновь встречаться, в надежде, что загадка раскроется. — Я тоже. Не глупо разве? Парень притянул к себе чужое лицо, снова впиваясь в мягкие, пухлые губы без пяти минут партнёра, в то время как тот прижал его к стене своим телом, сжимая за талию. Принц и отродье демона. Да, они были в одном из многочисленных переулков Ниндзяго-Сити, в не самом тихом районе, спрятались около входа в метро, жаждущие, жадные, извращенные подростки. Так бы назвал их любой, кто увидел бы сейчас, с какой грешной страстью их тела двигаются, и как горят желанием глаза. Их просто тянуло к друг другу. По крайней мере, Ллойда тянуло... Взяв чужое лицо в ладони, зеленоглазый целовал , переодически кусая за губы, чувствуя, как и чужое возбуждение , и свое растут, сливаясь вместе... Стоило упустить каплю внимания, и чужой, горячий язык снова проник внутрь, уже без грубости, сплетаясь с его собственным в горячем танце. Наклонив голову набок, юноша судорожно втянул в себя воздух уже через нос, ощущая, как чужое дыхание щекочет кожу щеки, и закрыл глаза, полностью растворившись в этом сладком чувстве внутри. Хару бессовестно лапал его поддатливое тело, одной рукой сжимая волосы, а другой: от талии до рёбер, прощупывая с усердием каждое, от рёбер к бедру, к внутренней стороне, сжимая напряженную плоть, получая очередной звонкий стон в губы. Оставшись на бедре некоторое время, рука принца перекочевала под толстовку Ллойда, гладя впалый живот, и, наконец выпустив чужие пряди волос, он взялся за низ черно-белого худи, снимая его и кидая куда-то рядом, потом найдут... сейчас был важен вид, открывшийся перед ним. Была у мальчишки привычка - носить толстовку на голое тело. Сформированная в детстве, когда под кофту и надеть то было особо нечего, она спокойно перекочевала в настоящее. На руку Хару... порой он чувствовал себя педофилом, но они оба понимали, что делали, да и было ему всего на три года больше. От обступившей прохлады улицы парень, чуть приобняв себя, малость вернулся к реальности. Изначально, в его планы , к слову, входило затащить Харуки в какой-нибудь дешёвый отель, и уже там спокойно заняться своими делами, но теперь, когда он смотрит на него, как лисица на добычу, Ллойд точно понимает - всё произойдёт в таком виде, в каком началось. Зеленоглазый поёжился, впрочем, оставлять без внимания своего мальчишку принц не был намерен. Нельзя сказать, что Ллойд был обладателем каких-либо форм, по-мужски не обладая мышцами или, автор не постесняется этого слова, членом в тридцать сантиметров(о да, манхвы), по-женски не обладая ни жопой, ни грудью... Хотя на деле это было его преимуществом - в любое место проберется, из любого вытащит свою счастливую на неприятности задницу, и есть можно не много, и не надо постоянно тренироваться, чтобы сохранять что-то... Прижавшись поближе, чтобы чуть прохладный воздух Ниндзяго-Сити не холодил так сильно, зеленоглазый уткнулся в чужое плечо, сдерживая желание укусить - ставить на себе какие-либо метки, укусы, засосы Хару категорически не разрешал(хоть и сам был не прочь пустить в ход лисьи зубы), обоснуясь тем, что если кто-либо из его родителей заметит, то им обоим крышка... и, представляя, как однажды он всё таки сорвётся и в порыве страстей прогрызет эту белую шею насквозь, светловолосый целовал, вдыхая чужой запах, прижимаясь своим пахом к чужому, чтобы усилить напряжение, и без того поднятое до предела. На плече сомкнулись зубы, и очередной яркий засос остался на коже. Низ шеи и плечи зеленоглазого, как правило, были украшены засосами и следами от зубов, но от последней встречи прошло слишком много времени, лишь остались едва заметные следы, что не устраивало никого из них, и Монтгомери, не стесняясь, запрокинул голову, давая старшему вонзиться в мягкую плоть шеи, издавая тихие стоны, меркнущие в переулке. Поглаживания по бедрам опустились ниже, сминая ляжки и ягодицы. Сложно поверить, что такие тонкие пальцы могли сжимать до боли, оставляя синяки, но, как и думал сын Гармадона, у Хару было множество секретов и загадок... Набравшись смелости, Ллойд опустил руку ниже, забираясь под свободные брюки Хару, но замер на месте, насторожившись - звук, направляющийся сюда. Чтобы разобрать звук шагов, потребовались мгновения, и в следующую секунду Монтгомери уже подхватил толстовку с земли, быстро нащупав мягкую ткань и накинул на себя, схватил за руку Хару, услышавшего звуки намного позже. Прекрасно соориентировавшись в полумраке вечера, Ллойд моментально вытолкнул из переулка Хару, после выскользая сам, и оглянулся. Эта поступь людей приближалась, но теперь всё равно есть шанс уйти... Легко различать шаги тех, с кем живёшь. Что ниндзя забыли в городе? Представляя, какой был бы скандал, если бы они его увидели, Монтгомери тяжело выдохнул. — Ты в порядке? — заботливо прозвучал вопрос, и принц своей грациозной походкой пошёл по тротуару, вместе с ним, с таким видом, будто десять секунд назад не вгрызался в его шею так, будто его не кормят. Ллойд кивнул, обернувшись напоследок, чтобы убедиться, что никто не следует за ними. В таких прелюдиях в переулках было и опасное... Хотя без риска интересно не бывает. Юноша поправил толстовку, засовывая руки в большой карман на животе. Места, где немилосердно сжимал и кусал его без пяти минут партнёр, уже начали болеть, и он усмехнулся. — Идём, найдём место получше.