Страстный февраль

Вечер Дня святого Валентина медленно опускался на город, будто кто-то накрыл его бархатным пледом. За окном падал мягкий снег, редкие фонари размывались золотыми кругами. Она готовилась долго. Не потому что «надо красиво», а потому что хотелось сделать красиво именно для него. На кухне тихо потрескивали свечи. В воздухе смешались умопомрачительно вкусные запахи: тёплый тёмный шоколад, корица, ваниль, и капля имбиря. Она улыбнулась, помешивая соус и тихонько мурлыча себе под нос то, что недавно вычитала в интернете о самых известных афродизиаках: — Шоколад… говорят, заставляет сердце биться чаще. Клубника… сладкая, как первый поцелуй. А имбирь... Имбирь… греет изнутри, будто чьи-то ладони. На столе уже стояли тонко нарезанный инжир с мёдом, устрицы на льду, бокалы красного вина, десерт с тёртым мускатным орехом. Она действительно хорошо подготовилась к этому волшебному вечеру и даже капнула на запястья духи с иланг-илангом и жасмином — ароматом, который раскрывался только на коже… и только если кто-то приблизится слишком близко. Звонок в дверь вырвал ее из улетевших в сладкие фантазии мыслей, заставив вздрогнуть, а сердце тут же ускорило свой ритм, забившись часто и неровно от охватившего ее волнения. Он вошёл в дом вместе с холодом улицы и охапкой великолепных алых роз. Его пальцы коснулись её талии — осторожно, будто спрашивая разрешения. — Ты пахнешь… чем-то тёплым, — прошептал он, мягко улыбаясь и зарываясь носом в ее сладко пахнущие шелковистые волосы, - Что это за невероятный аромат, малышка? — Это секрет, — улыбнулась она. — Но он... уже определенно действует. Они смеялись, ели медленно, почти играя. Он кормил её спелой сладкой клубникой, дразняще мягко касаясь губ. Она — подливала вино, позволяя пальцам задержаться на его руке чуть дольше, чем нужно. Имбирь разливался жаром по груди. Шоколад делал мысли ленивыми и сладкими. Вино снимало последние барьеры. Свечи отражались в его глазах, и ей казалось, что мир сузился до этого стола, до его дыхания, до мягкого «останься со мной». Музыка играла тихо. Они танцевали босиком на кухне, неловко, смеясь, сталкиваясь плечами. А потом просто замерли. Прижавшись лбом ко лбу. Ладони в ладонях. Тишина казалась оглушительной, так же, как и биение их сердец, стучавших сейчас в едином ритме. Страсть накрыла их не обжигающей стремительной вспышкой, а медленным огнем. Тем, что греет очень долго. Всю жизнь. — Знаешь, — с мягкой улыбкой сказал он, — никакие афродизиаки не действуют на меня так… как ты. Она мягко понимающе улыбнулась, притягивая его ближе. Потому что правда была простая: самый сильный афродизиак — это когда тебя любят. И их волшебный зимний праздничный вечер только начинался. *** Свечи почти догорели. Воск стекал вниз медленными дорожками, как время, которое в этот тихий вечер тоже словно замедлилось, став тягучим и ленивым, как растопленный на солнце цветочный мед. Музыка давно стихла, но они всё ещё покачивались в тишине, будто мелодия осталась внутри их сердец. Он не отпускал её от себя, глядя на раскрасневшееся от выпитого вина любимое лицо сверху вниз влюблёнными глазами. И она не отступала. Только дыхание стало глубже. — Ты специально всё это устроила? — его голос стал ниже, обжигающе тёплым, опасно хриплым. — Что именно? — она сделала вид, что не понимает, кусая улыбающиеся губы. Он наклонился ближе. Слишком близко, заставив ее сердце сбиться с ритма, а ее саму - затаить дыхание. — Этот запах… ваниль, специи… он кружит мне голову и туманит мысли, не оставляя ни одной приличной... и ты смотришь на меня так, будто десерт — это я... Она тихо засмеялась, зарываясь тонкими пальцами в мягкие темные волосы у него на затылке и глядя на него в ответ такими же сияющими полными любви глазами. — Может быть... На губах всё ещё остался вкус шоколада. Он поцеловал её медленно, будто пробуя. Сладко. Тягуче. Неторопливо. Как растопленный трюфель. Его пальцы скользнули по её спине, по тонкой ткани платья, оставляя за собой мурашки. Там, где он касался, кожа будто вспыхивала. Имбирь всё ещё грел кровь. Вино делало мир мягче. А жасмин в её духах раскрывался ещё сильнее от тепла его кожи. Она отступила на шаг, мягко шепнув: — Подожди, милый. Он послушно замер, не сводя с нее жгучего, пробирающего до мурашек взгляда. А эта игривая чертовка, лукаво улыбаясь, взяла с тарелки клубнику, макнула в шоколад и поднесла к его губам. — Последний штрих моей магии, — прошептала она, томно глядя на него сквозь ресницы. Он откусил спелую ягоду, не отрывая взгляда от ее лица. Капля шоколада осталась на его губах и, потянувшись к нему, она аккуратно стерла её пальцем. Медленно. Слишком медленно. И вместо салфетки — просто поцеловала. На этот раз глубже. Горячее. Уже без смеха. Он прижал её к столу, осторожно, но настойчиво. Бокалы тихо звякнули. Свечи дрогнули от их движения. Сердце колотилось где-то в горле. — Ты понимаешь, что твои «афродизиаки» реально работают, малышка? Я уже весь горю... — хрипло выдохнул он ей в шею. — Это не они… — на выдохе прошептала она. — Это все... Наша любовь, родной... А затем он неожиданно подхватил её на руки так легко, словно она ничего не весила, и она вскрикнула, смеясь и цепляясь за его широкие сильные плечи. — Куда ты меня несёшь? - с улыбкой шепнула девушка, болтая ногами в воздухе, как маленькая. — Туда, где не нужно притворяться, что мы просто ужинаем... - хрипло шепнул он, вновь накрывая ее губы своими в горячем топком поцелуе - сладком, как растопленный шоколад. По дороге в спальню одна свеча погасла. Потом вторая. Комната погрузилась в полумрак и весь мир за ее пределами просто исчез. Остались только они двое и прохладный серебристый лунный свет на простынях. Только их дыхание. Только тепло их тел, отчаянно льнущих друг к другу. И ощущение, что эта волшебная долгожданная ночь будет долгой, медленной… и очень, очень сладкой... *** Ночь растворилась в шёпоте. Не было спешки. Не было резких движений. Только медленное «ближе». Только едва слышное " люблю". Лунный свет скользил по комнате, серебря полосы на простынях. Тени переплетались так же, как их пальцы. Он провёл ладонью по её волосам — неторопливо, будто запоминая каждую прядь. Она отвечала тем же: кончиками пальцев по его шее, по плечам, по спине. Изучая. Словно впервые. Воздух пах всё тем же: ванилью, красным вином, жасмином… и чем-то ещё — тёплым, живым, только их. — Ты дрожишь, малышка... почему? — хрипло прошептал он. — Это все ты виноват, бессовестный, — хитро улыбнулась она. — Я ещё даже ничего не сделал... - порочная улыбка тронула его чувственные бархатные губы, а голос стал похожим на утробное тигриное мурчание, заставляя мурашки бегать вверх и вниз по ее обнаженной спине. — Вот именно… - выдохнула она, смерив его многозначительным взглядом. Он тихо рассмеялся, и этот смех прокатился по ее коже приятной вибрацией. Поцелуи стали ленивыми. Долгими. Такими, от которых теряется ощущение времени. Когда не понимаешь — минута прошла или вечность. Её ладони скользили по его груди, задерживались, будто дразнили. Он отвечал тем же. Лёгкие касания. Случайные… якобы. Но каждый — как искра. Иногда сильнее и жарче, чем огонь. — Ты опасная женщина, — пробормотал он, прижимаясь лбом к её лбу. - Настоящая колдунья... — Как хорошо, что ты осознал это слишком поздно и больше никуда от меня не сбежишь... — выдохнула она, прижимаясь к нему и довольно усмехаясь. - Не сбегу, малыш, - легко согласился он, притягивая ее вплотную к своему горячему телу, - Ведь я полностью околдован... За окном медленно падал снег. А внутри было жарко. Слишком жарко для февраля. Свечи на кухне давно погасли, но им было достаточно света луны и друг друга. И ночь растаяла в дыхании, в смехе вперемешку с шёпотом, в одеяле, в переплетённых ногах, в ощущении «не уходи»... *** Утро пришло мягко. Золотое. Ленивое. Солнечный луч пробрался через занавеску и упал ей на лицо. Она проснулась первой. В доме было невероятно тихо. Он спал рядом, растрёпанный, тёплый, с той самой полуулыбкой, будто ему снилось что-то хорошее. Её сердце сжалось от невыносимой нежности и, наклонившись к нему, она невесомо провела пальцем по его щеке. Он тут же поймал её руку, даже не открывая глаз. — Не убегай… — сонно пробормотал он, улыбаясь, как довольный кот. — Я и не собиралась. - тихо засмеялась она. — Тогда иди ко мне, сладкая... Ночь ещё не закончилась... - томно мурлыкнул он. Она послушно прижалась к нему, уткнулась носом в его плечо. Запах кожи, сна и вчерашней ванили всё ещё был там. Лучший афродизиак на свете. Он поцеловал её в висок. Лениво. Мягко. — Знаешь, — сказал он хриплым голосом, — давай каждый год делать все так, как вчера... — Только раз в год? — лукаво спросила она. Он приоткрыл один глаз, хитро усмехаясь. — Хорошо. Тогда каждую ночь. Она рассмеялась. И кухня снова наполнилась жизнью: кофе, тосты, украденные поцелуи, её босые шаги по полу и его руки, которые всё время находили её талию. Потому что иногда самое горячее — это не ночь. А утро, когда ты всё ещё здесь. Вместе.