Ставки сделаны

Прошло два месяца, неделя и пять дней после битвы с райскими экзорцистами, прежде чем Вокс снова увидел Аластора. Он засек Радиодемона на своих экранах – тот шел на восток по кольцу грешников, прочь от тошнотворного уродца, каким стал отстроенный заново отель. В его походке не было ни хромоты, ни неуверенности. Каждый волосок лежал идеально, каждый лоскут его костюма был безупречен (если не считать потрёпанного подола пальто, которое он, казалось, принципиально не зашивал) В общем, он был в идеальной форме, что делало перспективу снова его сломать ещё более заманчивой. Он еще не решил, как именно. Может, ткнуть его носом в полный провал в битве с Первым Человеком, и в его жалкое бегство. Или язвительно упомянет, что Люцифер теперь участвует в делах отеля и, без сомнений, вытеснит какого-то там Оверлорда. Да черт с ним, может, Вокс просто назовет его устаревшим, раздутым от самомнения пустозвоном, чье влияние равно нулю. Честно говоря, даже неважно было, что именно он скажет. С тех пор как Адам устроил Аластору эпичный разнос, Воксу ужасно хотелось дать Аластору пинка, пока тот не оправился. Не такого, чтобы добить. Пока что нет. Но достаточно, чтобы хорошо позабавиться. Он наблюдал, как Аластор продолжал неспешную прогулку по улице, прежде чем зайти в какое-то заведение под названием «The Wet Whistle». Выглядело донельзя подходящим местом для словесной перепалки. Вокс проскочил через сеть и вышел через ближайшую уличную камеру. Приземление на грязный асфальт было плавным, и он почти не сбавил уверенного шага к бару. Пара пьяных бродяг мутно уставилась на него, явно не уверенные, галлюцинация это или реальность, но в остальном Вокс не привлёк особого внимания, входя в то же здание, что и Аластор. Бар, как оказалось, имел весьма потрепанную атмосферу благодаря тусклому свету, табачной дымке и низкому гулу разговоров, наполнявших пространство. Единственными источниками света во всем заведении казались старые бра на обшитых деревянными панелями стенах, половина из которых не горела, и лампы, висящие прямо над стойкой, излучавшие тусклый, пивно-желтый свет. Ситуацию не спасали и абажуры из темно-зеленого толстого стекла, которые направляли лучи света строго вниз, под саму лампу. Впрочем, сюда явно приходили те, кто не хотел, чтобы их видели. Бармен лениво глянул на звук колокольчика над дверью – и, увидев Вокса, тут же выпрямился, будто ему в зад засунули брусок. Средняя пара рук нервно заёрзала, пока верхние две продолжали мешать коктейль. Алюминий поблескивал под светом ламп, и Вокс отлично видел, как ритм движений бармена начинал сбиваться все сильнее и сильнее с каждым его шагом в его сторону. Ха. Никогда не надоест. Подходя, Вокс прикидывал, какую роль ему выбрать. Можно было сыграть классику и усилить тревогу, которую бармен уже испытывал. Довести бедолагу до дрожи в коленках, пока тот не превратится в жалкую кучку расшатанных нервов. Это всегда смешно. Можно было включить «крутого и близкого к народу CEO» Притвориться, будто он не осознает, насколько он важная персона, и поболтать с ним. Он мог бы соврать, как ему интересна профессия бармена, или насколько она важна и необходима обществу, бла-бла-бла. Несомненно, этот парень потом бы постил — дома или в перерывах между сменами — о том, какой Вокс классный и непринужденный. Люди действительно ведутся на это дерьмо. Продажи, несомненно, получили бы небольшой буст. Или же Вокс мог бы попробовать слегка пофлиртовать с этим типом. Заставить этого насекомого-грешника поверить, что у него когда-либо был шанс. Поднять ему самооценку и выманить пару бесплатных напитков. Правда, ему уже не нужно было этого делать — где-то с 80-х, если честно, — но бурбон всегда казался слаще за чужой счет. Да и вряд ли кто-то поверил бы этой мелкой тараканьей твари, если бы она вздумала трепаться о том, как Вокс — ТОТ САМЫЙ Оверлорд, CEO, Медиа-Магнат — заглянул как-то вечерком в его занюханный бар и флиртовал с ним. Пфф. Ага, конечно. И вы еще целовались на стойке бара, и все аплодировали, да? К тому же, какой смысл быть (потенциально) самым горячим в Аду, если этим не пользоваться? Вокс подошёл к стойке и не стал садиться – Аластора не было ни на одном из соседних барных стульев. Найдет его потом, после того как раздобудет выпивку. Он облокатился на бар, кокетливо наклонил голову, подчёркивая длинную шею, и улыбнулся. Бармен – Дейв, если верить криво приколотому бейджу – уставился на него, разинув рот. — Приветик~ — промурлыкал Вокс. — Ну что, что посоветуешь? Шейкер выскользнул из его расслабившейся хватки, и нижняя пара рук бросилась его ловить. Содержимое выплеснулось на рубашку, и светлое розовое пятно расползлось по белой ткани. Средние руки принялись промокать его влажным полотенцем, пока две нижние выливали остатки в бокал для мартини. Дрожащей верхней левой рукой он махнул в сторону бутылок, выстроившихся на полке за его спиной. — У-у нас ши-широкий выбор… эм… высококачественных напитков и ликёров… для вашего удовольствия, сэр, — поспешно добавил он. Вокс усмехнулся. — Для моего удовольствия, да? И как ты думаешь… что именно доставило бы мне удовольствие? Вокс медленно провел взглядом по тощему телу Дейва, с особой выразительностью выделив слово «удовольствие», когда его взгляд задержался ниже пояса собеседника. Затем он резко поднял глаза, оскалившись в ухмылке, как раз вовремя, чтобы увидеть, как розовый румянец начинает расползаться по щекам Дейва – смешная пародия на пятно на его рубашке. Когда их взгляды встретились, Вокс увидел, как у того дёрнулся кадык. — Ну, полагаю, это будет какое-нибудь оверпрайснутое пойло, что так по вкусу простому народу! — весело и язвительно прокомментировал позади Вокса голос, искажённый радиофильтром. Четыре бусинки-глаза бармена чуть не выскочили из орбит, и Вокс пропустил мимо ушей все последующие телодвижения Дейва, потому что развернулся, чтобы бросить взгляд на одного улыбчивого мудака. Ухмылка Аластора лишь стала острее под его взглядом, и тот поставил пустой стакан на стойку, постукивая о край. Молчаливый заказ на повтор. И, то ли благодаря профессиональной выучке, то ли простому инстинкту самосохранения, Дэйв очнулся и начал наливать. — Итак, что же привело тебя в это место, Вокси? — Аластор сделал короткий глоток. — Не похоже, что в наши дни тебя можно застать в подобных заведениях даже дважды мертвым. — В наши дни? — фыркнул Вокс. — Забавный способ сказать «семь лет назад». Ты нихрена не знаешь о нынешних днях. Глаза Аластора блеснули над краем бокала. — Ты что, считал? — Чего? Нет! Просто... один из моих сотрудников как-то упомянул, вот и всё. — Ах, значит, ты настолько некомпетентен, что тебе нужен помощник для базовой математики. Как унизительно, — поддразнил Аластор, прикрыв рот рукой, будто это и впрямь самая ужасная вещь, которую он когда-либо слышал. Вокс щелкнул зубами от раздражения на эти дурацкие театральные жесты. — Мне не нужен кто-то, чтобы что-то делать за меня. Я просто поручаю другим людям выполнять за меня простые, рутинные, неважные задачи. Это называется делегированием, придурок. Взгляд Аластора сузился – он прекрасно уловил, кого именно зачислили в разряд неважных. Он сделал еще один, более долгий глоток из своего бокала. — Что ж. Полагаю, это объясняет, почему было так просто проникнуть на одну из твоих собственных телестудий, разорвать в клочья каждого грешника внутри и транслировать тот прелестный рекламный ролик Чарли. Не следить за тем, кто может так легко уничтожить всё, что тебе дорого. Тц-тц. Ты стал весьма небрежен за эти годы, старина! — Телестудию? Погоди. Это был ты?! Ты гребаный... Вокс оборвал себя на полуслове и сделал глубокий вдох, прежде чем его схемы могли перегреться. — Знаешь что? Неважно. Мне всё равно. — Конечно, неважно, — пожал плечами Аластор. — Тебя никогда особо не волновало содержание твоих шоу. Дело не в том, что ты создал, а в том, что ты сделал. Вокс уставился на него. — В смысле – сколько денег ты сделал. Вокс почувствовал, как у него начала дергаться левая бровь. — Потому что ты – продажная шкура. — Я понял твою дурацкую шутку, мудак! Аластор жестом отмахнулся от (вполне оправданного) раздражения Вокса. — Да, да. Просто хотел убедиться, что ты уловил суть. Нынешнее медиа такое прямолинейное. Будто зрителя нужно держать за ручку во время просмотра. Можно подумать, у всех коллективная амнезия на метафоры. — Да брось, будто то, чем ты занимаешься – это высокое искусство. Ты, блять, убиваешь и ешь грешников в прямом радио-эфире. Не особо изысканно, Ал. Аластор сделал вид, что это его не задело, закатил глаза и отпил ещё. Пока его рот был, наконец-то, занят чем-то кроме болтовни, Вокс нанёс следующий удар. — Мне правда плевать. Убивай моих сотрудников сколько хочешь, это не вернёт тебе аудиторию. Радио – всё. Конец. Финита ля комедия. Оно не вернётся. Вот почему мне было так насрать на твоё возвращение. Ответная улыбка Аластора вызвала у Вокса чувство, которое, как он представлял, похоже на осознание, что ты наступил на мину. — Настолько плевать на мое возвращение, говоришь? И поэтому ты устроил мне столь публичную встречу по возвращении? Вокс почувствовал, как под кожей что-то неприятно зашевелилось при воспоминании о той встрече месячной давности, но скрыл это под смехом. — Ха-ха-ха! Думаешь, я всё это из-за тебя устроил? Пф, ага, конечно. Люди просто любят хорошее шоу, понимаешь? Неважно было, с кем и о чем. Это мог быть кто угодно, лишь бы зрители смотрели, понимаешь? — Да, и, полагаю, отключение электричества в половине города тоже неплохо способствовало удержанию этих самых зрителей. Вокс огрызнулся, пытаясь придумать, как развернуть этот неловкий экскурс в прошлое в свою пользу, как вдруг Аластор осушил бокал, попросил еще и, облокотившись о стойку, стал ждать. И ждать, судя по всему, пришлось бы, – бармен смотал свою жалкую шкуру куда подальше, едва они начали беседовать. Вокс снова посмотрел на Аластора и увидел, что тот наблюдает за ним с полуприкрытым взглядом, который напомнил Воксу о давно ушедших годах. Когда его голова была тяжелее, а слова Аластора мягче. Аластор улыбнулся, на этот раз не оскаливаясь, и его улыбка мягко поддёрнула углы глаз. — Это и вправду было прелестное возвращение домой, мой дорогой. Я скучал по нашим небольшим тет-а-тет. — Пф, поверил бы, если бы у тебя не было привычки превращать тет-а-тет в рукопашную. Аластор искренне рассмеялся. — Да, есть у меня такая привычка, — усмехнулся он, с теплотой покачав головой. — Ну же, раз уж ты здесь и явно не собираешься платить, позволь мне угостить тебя. Считай подарком от победителя – проигравшему. Вокс не удержался и скользнул взглядом по груди Аластора. Под одеждой он ясно видел в воображении тот кровавый шрам, что тянулся от плеча. Желание съязвить насчет этого поражения замерло на самом кончике языка, но упоминать об этом сейчас… казалось неуместным. Назови это глупостью. Назови ностальгией. Назови это семью годами невысказанного. Но ляпнуть сейчас эту конкретную деталь – было бы все равно что запустить таран в стеклянный домик этого хрупко выстроенного момента между ними, а Вокс еще не был готов всё разрушить. Так что он нашел другую рану, чтобы всыпать в нее соли. — Ха! Громкие слова для того, кто вылетел из топа «Самый горячий в Аду» первым же туром. Аластор склонил голову набок. — Самый... кто в Аду? Что прости?

***

Через десять минут они уже сидели в облезлой кабинке в тёмном углу бара, с тремя бутылками — одна из которых почти опустела — и Аластор мило хмурился, пытаясь осмыслить объяснения Вокса. — Боюсь, я всё ещё не понимаю. — Всё просто. Одна жёлтая газетёнка раз в десятилетие проводит опрос «Самый горячий в Аду». В эти выходные финал. Я против Люцифера. — И ты думаешь, что у тебя есть шанс? — Спасибо. Очень ободряюще, — Вокс буркнул без интонации, пытаясь похоронить боль от такого прямого отшива под тонной сарказма (и стопкой Бурбона) — Я как раз сказал, что думаю. Вокс выпил ещё одну стопку. — Вокс. Я, на этот раз, не пытаюсь тебя унизить, честно. Это просто факт. Люцифер Морнингстар был прекраснейшим из творений Бога. Вокс съехал по сиденью с тихим скрипом старой кожзамки. — Не могу поверить, что Люцифер Морнингстар твой тип. — Он для меня ничто, кроме занозы в боку. Я просто говорю, что ты не можешь разумно ожидать, что победишь его в конкурсе, основанном на красоте. — Ну, это не только о красоте. Это Hell’s Hottest. секс-апил тоже играет роль, знаешь ли. Аластор изящно приподнял бровь. — Разве это не одно и то же? — Э-эм, нет? Ты никогда не видел страшного парня с такой уверенностью, что тебе захотелось на него запрыгнуть? Аластор задумался, затем щёлкнул пальцами. — А! Вот почему тебе нравился Валентино? — Нет. Вал просто горячий. — Неужели? — Да, Аластор, — процедил он. Аластор прищурился. — И тем не менее, он тоже проиграл в опросе? — Ага. Аластор сомнительно поджал губы и промычал. — А ты говорил, секс-апил играет роль? — Угу, — отозвался Вокс, пытаясь запомнить, как слово «секс» звучит в устах Аластора. — И всё же он известен своей… порнографией? Вокс запомнил и звучание этого слова. — Да, ну, он уже несколько лет не по ту сторону камеры. Публика довольно легко всё забывает, знаешь ли? — Я – нет. Вокс проигнорировал его. — Он был в ярости. Проиграл Адаму. Тому самому Адаму. Едва не разнёс весь R&D-этаж. Аластор кивнул, разливая себе и Воксу ещё виски (Шотландский виски, компромисс между их предпочтениями, хотя Аластор отказывается это признавать, потому что технически он был сделан не в Шотландии), и добил бутылку. — И кто будет держать тебя, когда ты проиграешь? Валентино не отличается самоконтролем, а ваша новая дама любит подливать масла в огонь. — Да, ну, а кто сказал, что я проиграю? Аластор улыбнулся и сделал глоток виски вместо ответа. Вокс шлепнул ладонью по столу вместо того, чтобы сделать это по лицу Аластора. — Не сиди тут такой самодовольный, говнюк, когда ты проиграл первым. — Да, ты упоминал об этом ранее, — сухо ответил Аластор, медленно вращая виски в стакане. — И мне, признаться, плевать на место в этом опросе. Хотя любопытно, откуда у них было моё фото. — Его не было. Только имя. Улыбка Аластора засияла. — Тогда это многое объясняет. И кому я проиграл? Вокс запнулся, чувствуя, будто собирается нажать рубильник на собственном электрическом стуле. — Люциферу. — Ну и славно, — кивнул Аластор. — Проигрывать победителю не стыдно. — О, неужели? — язвительно огрызнулся Вокс, раздражённый тем, с какой лёгкостью Аластор уже записывает его (теоретический) проигрыш. Аластор посмотрел на Вокса через стол, слегка нахмурившись в недоумении. — Ты правда расстроен из-за этого? — удивился Аластор. — Нет, — отрезал Вокс, выпрямляясь. — … Ладно, может, немного. Просто… Я никогда раньше не проходил в финал, понимаешь? А теперь, когда я там, Люцифер вылез из своей берлоги впервые за, типа, сто лет, и это просто… Уперев локти в стол и сплетя пальцы, Аластор уставился на Вокса поверх рук с леденящей внимательностью, прежде чем наконец прервать взгляд, моргнув и сменив улыбку. — Вокс. Ты неуверен в своей внешности? Вокс почувствовал, как плечи предательски съёживаются, и усилием воли расправил их, не позволяя себе сжаться в жалкий комок под острым взглядом Аластора. Он скрестил руки на груди. — Конечно нет. Посмотри на меня. Я охуенно горяч! Аластор оперся щекой на тыльную сторону ладони и улыбнулся Воксу. — Хм, ты выглядишь весьма уверенным в себе, Вокси~ Вокс слегка опешил от мягкой, мурлыкающей интонацией слов Аластора. Это была явная приманка – красивая, соблазнительно сверкающая прямо перед носом, но он не совсем понимал, что именно прячется на крючке. А узнать можно было только одним способом. Он клюнул. — Пф-ф, очевидно. Глаза Аластора блеснули острым, односторонним весельем. — Достаточно уверен, чтобы, ну, не знаю, поспорить на это? Крючок. Леска. Грузила. Если он отступит сейчас – значит, признает, что вся его бравада фальшивка. Маленькое поражение, да. Но с Аластором даже мелкая уступка сейчас может раздуться в огромный провал в будущем. С этим хитровыебанным ублюдком каждый проигранный сантиметр быстро превращается в пару (сотен) километров. И, что хуже всего, он это знает. — Д-да, — Вокс прокашлялся и закинул руку на спинку кабинки. Суперрасслабленно. — Хорошо, давай. Если я проиграю и Люцифер выиграет опрос, что ты хочешь? — Я хочу те записи, где я проигрываю Адаму. Вокс моргнул. Он не ожидал, что Аластор вообще упомянет то событие. Честно говоря, он думал, что этот слон в комнате останется там отныне и навечно. — Ч-что-о-о? Записи? Пф, ка-какие ещё записи? Без понятия, о чём ты... — Вздор. Я видел твои дешёвенькие дроны прямо перед битвой. Вуайеризм даже во время истребления? Тц-тц. У твоей распущенности вообще есть границы? — В твоих глазах – наверняка нет, — буркнул Вокс в стакан, глотнул и с вздохом признал: — Ну да, я всё снял. Но это строго личное, понял? Пока я сам не поставлю тебя на колени, никто этого не увидит. — Справедливо. Но мне нужно всё. Оригиналы, сохранёнки, бэкапы, все версии, монтаж, демонтаж – всё. — Ты реально усложняешь задачу не послать тебя, — проворчал Вокс. — Но ладно. Допустим. Я скину всё, что есть. — Прекрасно. А что насчёт тебя? В том маловероятном, до смешного ничтожном случае, если ты вдруг выиграешь… чего хочешь ты? — Аластор оскалился. Вокс забарабанил пальцами по столу, задумавшись. Вообще-то ему дохрена всего надо. Бабла, власти, душ, влияния – у него и так навалом, но ещё немного никогда не помешает. Но от Аластора? Ну.
 От него Вокс хотел очень многого: Он хотел, чтобы Аластор признал, что был неправ.
 Он хотел, чтобы Аластор наконец пришёл на Vox 2 Nite и дал интервью.
 Он хотел, чтобы Аластор ушёл из отеля и начал работать с ним. 
Он хотел, чтобы Аластор вышел в эфир его радиошоу и рассказал, какой Вокс охренительный.
 Он хотел Аластора в сексуальной юбке-карандаш – за своим секретарским столом.
 Он хотел, чтобы Аластор рассказал, где пропадал семь лет.
 Он хотел, чтобы Аластор купил ему ещё выпивки. 
Он хотел, чтобы Аластор снова с ним танцевал.
 Он хотел, чтобы Аластор смотрел на него с теплотой.
 Он хотел, чтобы Аластор хотел его. — Да ебать, я не знаю, — буркнул Вокс, а потом до него допёрло: — нет, стоп, я не в том смысле… Но Аластор уже заливался смехом – конечно, он сразу понял, что Вокс обосрался с формулировкой, потому что иначе быть просто не могло, да? Само собой, одна мысль о них двоих казалась, вместе, в таком плане – это же просто умора, до слёз, до икоты, до «ей-богу» смешно. 
Просто уморительно. Как будто идея, что кто-то вообще может хотеть Вокса, – это ёбаная шутка. — Ладно, знаешь что? К чёрту всё! Да! Выеби меня, если я выиграю, мудак! Смех Аластора начал сходить на нет, когда он смахнул слезу с уголка глаза. — Прошу прощения. Я, кажется, не совсем расслышал. Что ты сказал, мой дорогой? — Я сказал, — отчеканил Вокс, — что если я выиграю, ты меня выебешь. Аластор моргнул, поправил очки и приподнял бровь. — И… каким именно образом это играет тебе на руку? Святые угодники. Вокс что, реально наткнулся на единственное существо во всём Аду, которому нужно разжёвывать, зачем людям вообще ебаться?
 Иисус на палке. — Мне нравится секс. Это круто. Особенно со мной. А если мысль заняться со мной сексом кажется тебе настолько абсурдной, то я заставлю тебя подавиться собственными словами. Ну или… эм… собственным смехом, скорее. Неважно. Суть в том, что тебе придётся признать, что я – самый горячий ублюдок в Аду, когда ты будешь иметь вот это. Вокс провёл жестом сверху вниз по своему телу – чисто на случай, если Аластору нужна была визуальная подсказка, чтобы протолкнуть идею сквозь его особенно толстый череп. И даже тогда Аластору понадобилось несколько секунд, прежде чем ответить. — Ты пьян? — Что? — В стельку? — В стельку? Подожди-подожди, ты что, думаешь, я пьян? Серьёзно? После одной бутылки? Да и то – хорошо если половины? Аластор пожал плечами. Вокс надулся, оскорблённый до самой своей — прекрасно функционирующей — алкогольной сущности. — Это, пожалуй, самое оскорбительное, что ты сказал за весь вечер. Нет, я не бухой, идиот. Я серьёзен. Я проигрываю голосование – ты получаешь обратно свои записи. Я выигрываю голосование – ты берёшь меня сзади. Аластор скривился. — Это у тебя такой чудовищный каламбур, или всё-таки условие сделки? Вокс на секунду задумался, не выдать ли что-нибудь игривое вроде «как тебе больше нравится, детка» с подмигиванием, но решил, что с Аластором лучше быть конкретным. — Да, условие. Но, эй, вообще-то это неважно! Потому что я же всё равно не могу выиграть у Люцифера Морнингстара, верно? Аластор задумчиво постучал указательным пальцем по столу. — Я сказал то, что сказал. Хоть шейх ты, хоть не шейх, затмить самую яркую звезду Рая у тебя не выйдет. Сорян, старина. Вокс проглотил горечь этих слов. Особенно больно было оттого, что Аластор, по сути, был прав.
 Ну то есть.
 Это же Люцифер Морнингстар, с которым Воксу пришлось тягаться. Небесный любимец с золотыми волосами и пронзительным взглядом. Опасный король с силой в руках и сексуальностью, бьющей через край. Шансы были так себе, и ставить на них было, наверное, верхом идиотизма, но Вокс и не из таких передряг выкарабкивался – значит, и сейчас всё будет пучком, что бы ни случилось. Худший вариант – он проигрывает и отдаёт своё сладкое, сочное порно...тьфу ты, то есть, материал для шантажа, чисто для компромата… и ничего больше.
 Лучший вариант, тем временем, означал, что... что... Вокс глянул через столик и увидел, как Аластор облизнул губу, смахивая языком одинокую каплю виски. Ох, бля, да. Он на это подписывается. С руками и ногами.