Крестоносец.

Весь следующий день выдался пасмурным и унылым, словно само небо оплакивало то, что случилось накануне. Сильный ветер рвал одежду, задувая под тонкую рубаху холодными, настойчивыми порывами, и Акапелла, быстро перебирая ногами, почти бегом шагала в библиотеку. Её компашка благополучно куда-то растворилась — она не искала их, да и не хотела. Сама она зачем-то пошла проверить оставшихся детей. Выглядели они подавленно, тяжело. Некоторые — так, будто им уже вынесли смертный приговор и осталось только ждать исполнения. Дверь библиотеки хлопнула за спиной, и этот звук прозвучал почти как облегчение. Родной запах старой бумаги и пыли, родное тепло, тихая гавань среди всего этого безумия. Свет пробивался сквозь мутное стекло серыми, усталыми лучами, выставляя на показ кружащую в бесконечном танце пыль — единственное живое движение в этой застывшей тишине. Акапелла взяла с полки заграничную книгу по астрономии и словарь по испанскому и латыни, после чего устроилась на широком подоконнике, поджав колени. Словарь был нужен для перевода: язык книги давался ей с трудом, особенно научные термины, а ещё учёные любили вставлять в тексты фразы на латыни — будто проверяли, насколько далеко готов зайти читатель. В прошлую попытку ей так и не удалось разобрать хотя бы пару понятий, но упёртость, как она знала, рано или поздно побеждает всё. Пока не начиная погружаться в чтение, просто наслаждаясь атмосферой покоя и отрешённости, она прикрыла глаза. Где-то на грани сна и яви мелькнула мысль: «Может, нахуй эту книгу и просто поспать?» Заманчиво, до дрожи в пальцах. Но в тот самый миг, когда она почти согласилась с собственным телом, в тишине раздались шаги — негромкие, размеренные, но отчётливые, как удар сердца в пустой комнате. Акапелла открыла глаза и мягко соскользнула с подоконника. — Иклик, здравствуйте, — произнесла она, всё ещё не решив, как к нему обращаться. На «ты» или на «вы»? Вроде бы говорили свободно, но всё равно как-то неудобно. — На «ты», — ответил он спокойно, почти тепло. — Привыкнешь со временем. Читаешь? Он взял книгу в руки, бегло пролистал страницы. — Птолемеевская система? Это довольно сложная книга, вдобавок на другом языке. — Я знаю, — голос Акапеллы стал мягче, расслабленнее. Иклик не выглядел напряжённым — скорее задумчивым, погружённым в свои мысли. — Но труд вроде хороший. Заодно испанский подтягиваю… и латынь. По крайней мере пытаюсь. — Как остальные? — спросил он, глядя куда-то в сторону. Акапелла ненадолго задумалась, подбирая слова. — Выглядят подавленно и напугано. Вы как никак убили тех, кто был рядом все эти годы. Пускай и не близких — в любом случае смерти, особенно ровесников, выбивают из колеи, — на последних фразах она чуть поморщилась, будто проглатывала что-то горькое. Иклик мягко перевёл взгляд на книгу, не желая углубляться в эту тему. — Помочь с книгой? — спросил он, и в его голосе не было ни капли снисхождения — только искреннее желание помочь. — Отвлечься не помешает. Да и грех не помочь тому, кто стремится к знаниям. Не дожидаясь ответа, он сел за стол, жестом приглашая её присоединиться. — Спасибо, — тихо ответила Акапелла, быстро сбегав за своей записной книжкой и чернильницей. — Я буду очень признательна. Она села рядом — так близко, чтобы обоим было удобно, — и они начали разбирать книгу с самого начала. Сперва пошли основные законы и понятия — та самая основа, в которой следовало разобраться досконально, иначе вся книга осталась бы закрытой. Кое-что Акапелла уже поняла самостоятельно, рассуждая вслух то ли для себя, то ли для Иклика, иногда получая лёгкое потрепывание по голове в знак одобрения. С некоторыми местами возникали сложности, но в конечном итоге на страницах записной книжки аккуратно легли строки на испанском: Главная формула (петлеобразное движение планеты): Fórmula principal (movimiento retrógrado del planeta): Положение планеты = Движение по эпициклу + Движение центра эпицикла по деференту Posición del planeta = Movimiento en el epiciclo + Movimiento del centro del epiciclo a lo largo del deferente Законы (правила): Leyes (reglas): • Закон равномерного вращения: все движения круговые и равномерные относительно своей точки экванта. Ley de rotación uniforme: Todos los movimientos son circulares y uniformes con respecto a su propio punto ecuante. • Правило для Меркурия и Венеры: Их эпициклы всегда находятся на линии «Земля — Солнце» (центры эпициклов этих планет всегда лежат на солнечном луче). Regla para Mercurio y Venus: Sus epiciclos siempre se encuentran en la línea "Tierra – Sol" (los centros de los epiciclos de estos planetas siempre se sitúan en el rayo solar). Деферент — Deferente Эпицикл — Epiciclo Эквант — Ecuante Латынь, мёртвый язык, который Акапелла втайне считала самым красивым, была вынесена в отдельный параграф: · Motum planetae ex duobus circulis compositum est — движение планеты составлено из двух кругов · Planetes movetur super epicyclo, cuius centrum movetur super deferente — планета движется по эпициклу, центр которого движется по деференту · Aequans est punctum ex quo motus centri epicycli uniformis apparet — эквант — это точка, из которой движение центра эпицикла выглядит равномерным · Salva phaenomena (классическое выражение) — «сохраняя явления» (то есть объясняя наблюдаемое движение планет, даже ценой геометрических натяжек, таких как эквант). Эта фраза была девизом птолемеевской астрономии. Иклик покосился на заметки Акапеллы и одобрительно хмыкнул. В последний раз мягко потрепал её по голове — окончательно сбив причёску, но она даже не обратила на это внимания. — Молодец, — кротко похвалил он, и в его голосе прозвучало что-то почти отеческое. А затем он увидел, как у неё засияли глаза — словно те самые звёзды, о которых они только что читали. Она радостно, по-детски искренне улыбнулась и тут же уткнулась обратно в книгу, заскрипела пером, что-то бормоча себе под нос. Иклик постоял ещё немного, глядя на неё со стороны — на эту светлую голову, склонённую над страницами, — и тихо, чтобы не отвлекать, вышел из библиотеки. Дверь закрылась почти бесшумно, оставив за собой только запах старых книг, шелест страниц и тихое, едва слышное «спасибо», сказанное уже в пустоту.