Те, кто зовут меня семьей

Утреннее солнце заливало класс трансфигурации косыми золотыми лучами, просачиваясь сквозь высокие стрельчатые окна. Пыльные частицы танцевали в воздухе, словно крошечные золотые искры, а профессор Макгонагалл стояла у доски, объясняя теорию превращения неодушевлённых предметов в одушевлённые. -Самое важное, - говорила она, обводя класс строгим взглядом, - не просто изменить форму. Любой первокурсник может превратить спичку в иголку. Но чтобы ваше превращение было по-настоящему искусным, вы должны передать суть. Характер. Душу предмета. Вдумайтесь в это. Андреа сидела на первой парте рядом с Лили, и каждая клеточка её тела была обращена в слух. Она обожала теорию трансфигурации - в ней была логика, стройность, почти математическая точность. В отличие от хаоса жизни, где правила менялись каждую минуту, магия подчинялась законам, и если ты знаешь эти законы, мир становился предсказуемым. Лили рядом что-то записывала в тетрадь, но Андреа краем глаза заметила, что её подруга иногда поглядывает в сторону часов в кабинете. И она знала почему. Лили ждала окончание урока, чтобы с Северусом пойти в библиотеку вместе. Андреа улыбнулась про себя. Лили и Северус всегда были неразлучны. Шептались в библиотеке, вместе готовили домашние задания, спорили о теории заклинаний и поддерживали друг друга. Она ни разу не видела, чтобы Лили так же смотрела на кого-то другого - с той тихой, тёплой улыбкой, которая появлялась на её лице только при виде чёрных волос и бледного лица. На задней парте, как обычно, шумели. Джеймс крутил в руках перо, что-то шептал Сириусу, и оба тихо хихикали, прикрываясь учебниками. Питер сидел с побледневшим лицом, явно переживая о предстоящем матче со Слизерином. Ремус выглядел усталым - под глазами залегли тени, но он пытался успокоить друзей, то и дело пиная их под партой. Макгонагалл, заметив возню, оборвала лекцию и уставилась на мальчиков с выражением, от которого обычно каменели даже старшекурсники. -Мистер Поттер, мистер Блэк, - её голос резанул воздух, как лезвие, - я понимаю, что сегодняшний матч - событие важное, но если вы немедленно не прекратите ваши игры, я заставлю вас пересадить все растения из пятой оранжереи в горшки. Голыми руками. Без магии. И не на один день, а на весь семестр. Я понятно выражаюсь? -Так точно, профессор, - хором ответили Джеймс и Сириус, но по их лицам было видно, что мысли их далеко. Ремус прикрыл глаза ладонью, пытаясь скрыть усталую улыбку. -Продолжаем, - Макгонагалл вернулась к доске. - Когда вы превращаете предмет, важно не просто изменить его внешность. Вы должны почувствовать его самим сердцем. Предметы не живые, но они хранят энергию тех, кто их создавал. Фарфор, дерево, металл - всё это дышит прошлым. И ваша задача - услышать этот шёпот. Андреа задумалась над её словами. Она смотрела на свою палочку, на то, как солнечный свет играет на её поверхности, и думала о том, что Макгонагалл права. Магия - это не просто команда. Это диалог. Она никогда не думала о ней так раньше. Её учили контролировать, подчинять, управлять. Но не слушать. «Может быть, - подумала она, - именно поэтому моя магия иногда чувствуется... холодной. Как и всё в моем доме». Она перевела взгляд на алый шарф, который Джеймс - в нарушение всех правил этикета нахождения в помещении - нацепил поверх мантии. Сегодня вечером финальный матч года. Кубок решится сегодня. Она опустила глаза и увидела, как её пальцы сами собой потянулись к внутренней стороне запястья - там, где под тканью скрывался шрам. Привычка. Она всегда так делала, когда нервничала. Дома, когда мать входила в комнату. На званых вечерах, когда чувствовала на себе чужие взгляды. А теперь - здесь, на уроке, который она обожала. «Я даже не знаю за кого мне болеть, - подумала она, машинально поглаживая шрам, - Грифиндор мой дом, а в команде Слизерина Эван. Может, вообще не ходить?» Она сжала перо так сильно, что оно чуть не треснуло. В её голове Джеймс летел на метле, смеясь, ветер трепал его волосы, а затем - она видела брата, серьёзного, сосредоточенного, пытающегося угодить матери и отцу. И между ними - она. Когда прозвенел звонок, Андреа подхватила сумку и двинулась к выходу. Лили пошла с ней. За дверью их ждал сюрприз - Северус стоял у стены, прислонившись к холодному камню, и нетерпеливо перебирал пальцами. Когда он их увидел, то кивнул в знак приветствия. Розье также кивнула, не встревая в их разговор. -Снейп! - Лили улыбнулась той самой тёплой улыбкой, которую Андреа знала так хорошо. - Я думала, ты забыл. -Слизнорт задержал, - голос Северуса был глухим, но в глазах, когда он смотрел на Лили, мелькала мягкость. - Хотел обсудить мой отчёт по зельям. Высший балл, если тебе интересно. -Конечно, интересно, - Лили взяла его под руку, и они пошли по коридору, тихо переговариваясь о каком-то сложном ингредиенте. Андреа смотрела им вслед с лёгкой улыбкой. Между ними всегда было что-то особенное - тихая связь, которой не нужны были громкие слова. Она видела, как они понимают друг друга с полуслова, как Северус всегда знает, когда Лили расстроена, а она - когда он слишком долго сидит в подземельях и забывает поесть. «Вот что значит быть по-настоящему близкими», - подумала Андреа, улыбнувшись своим мыслям. -Лисичка! - голос Джеймса вырвал её из размышлений. Он выскочил из класса следом за ней - запыхавшийся, взлохмаченный, очки съехали набок, глаза горели предвкушением битвы. - Ты видела, как я сидел на уроке? Минут десять я был идеальным студентом, ты оценила? Андреа улыбнулась, невольно смягчаясь: -Я видела, как ты чуть не провалил теорию. Ты даже не слушал. -Да брось, - он прижал руку к сердцу, изображая смертельную обиду. - Сегодня мы превратим этих змей в пыль. Ты только смотри внимательно и... - он запнулся на мгновение, и в его голосе впервые проскользнула неуверенность, - не болей за своего брата слишком громко. Ладно? Она хотела сказать что-то колкое, но поймала его взгляд и осеклась. В его карих глазах, за стёклами очков, не было шутки. Там было что-то другое, что-то, чему она ещё не могла дать имя. -Если проиграете, я буду смеяться до конца семестра, - ответила она, пряча улыбку. - А если победите... может быть, я угощу тебя тыквенным пирогом. -Договорились, - Джеймс уже бежал к выходу, на ходу надевая метлу. - Но я побеждаю! Я всегда побеждаю! Андреа осталась стоять, прижавшись спиной к холодной каменной стене. Она посмотрела туда, куда ушли Лили и Северус. Она вспомнила их лица и улыбнулась. «Вот что важно, - подумала она. - Не цвета факультетов. Не принадлежность к крови, а люди, которые рядом. Они выбрали друг друга, и это не зависело ни от каких правил». Она коснулась шрама на запястье, сделала глубокий вдох и пошла готовиться к матчу. *** Стадион гудел, как растревоженный улей. Трибуны были залиты алым и зелёным - ленты трепетали на ветру, флаги хлопали, голоса пяти сотен студентов сливались в единый, всепоглощающий рёв. Небо над полем было затянуто облаками, но сквозь них пробивались лучи солнца, подсвечивая поле золотистыми пятнами. Андреа сидела ровно на центральной линии, на полпути между трибуной Слизерина и Гриффиндора. Она нашла это место случайно - здесь было пустое сиденье, и никто не спешил его занять. Сноу сидел у неё на плече, испуганно таращась на летающих игроков, и при каждом резком движении метлы вжимал голову в перья. Белый шарф Андреа выделялся среди алых и зелёных лент, и она знала, что её видно отовсюду. Она хотела, чтобы её видели. Чтобы ни одна из сторон не могла присвоить её. Матч начался с напряжённой перепалки на поле. Капитан Слизерина что-то крикнул Джеймсу, тот ответил - и судья пригрозила им обоим штрафными очками. Первый бладжер просвистел мимо уха Гриффиндорского охотника, и стадион взорвался криками. Андреа не могла отвести взгляд от поля. Она видела Эвана - он был охотником, быстрым и точным. Он перехватывал квоффл, резко уходил от защиты и бросал - гол! Слизерин повёл в счёте. Зелёные флаги взметнулись, и где-то слева заулюлюкали. А затем она увидела Джеймса. Он носился по полю, как ураган, его метла - молния, купленная отцом на Рождество - разрывала воздух. Он был везде: то прикрывал вратаря, то вырывал квоффл у слизеринцев, то проверял каждый угол поля в поисках снитча. Его волосы разметались по ветру, очки блестели, и на лице застыла широкая, почти безумная улыбка. Андреа заметила, что следит за ним. Что её взгляд прилипает к нему, как заклинание, что она ищет его каждую секунду, переживает за каждый его манёвр. «Я смотрю на игру, - сказала она себе, - Я просто болею за факультет. Ничего такого». Но когда на сорок пятой минуте матча, бладжер - пущенный слизеринцем с грубой, почти преступной силой - врезался в метлу Джеймса, и тот на мгновение потерял равновесие, почти падая с высоты двадцати футов, Андреа вскочила. Она не поняла, как оказалась на ногах. Она кричала - имя слетело с её губ раньше, чем она успела подумать. Её сердце пропустило удар, и в груди разлился ледяной страх - такой сильный, что на миг потемнело в глазах. Но Джеймс выровнялся. Он поймал равновесие, взлетел выше, и даже с расстояния Андреа видела - он улыбался. Он посмотрел в её сторону, подмигнул - нахал - и снова рванул в погоню. А затем она увидела снитч. Маленькая золотая точка мелькнула у самой земли, и оба ловца - Джеймс и слизеринец - рванули вниз. Они неслись к земле, сближаясь, их метлы почти касались друг друга. Слизеринец вытянул руку, но Джеймс был быстрее. Он выбросил руку вперёд, пальцы сомкнулись на трепещущем золотом крылышке - и стадион взорвался. Алый цвет залил всё вокруг. Счёт был 170:60 в пользу Гриффиндора. Это была финальная победа года. Гриффиндор стал чемпионом. Андреа кричала. Она не слышала своего голоса, но чувствовала, как он срывается с губ, смешиваясь с тысячью других голосов. Она обнимала незнакомых студентов, прыгала, смеялась. Внутри всё кипело от восторга, и ей было всё равно, кто что подумает. Она видела, как команда Гриффиндора приземлилась - Джеймс спрыгнул с метлы, и его сразу окружили. Но он оглядывался по сторонам, кого-то искал. Андреа пробиралась сквозь толпу, когда Джеймс заметил её. Он оттолкнул кого-то с дороги - буквально отодвинул плечом - и пошёл к ней. Все ждали, когда он подойдёт к команде, а он шёл к ней. Он подхватил её под талию - грубо, по-мальчишески, но так крепко, что она не могла дышать - и закружил в воздухе. Андреа смеялась. Тихо, уткнувшись ему в плечо, чувствуя запах пота, травы и чего-то неуловимо солнечного. В этом смехе было всё: облегчение, радость, страх, что он чуть не упал, и что-то новое, пугающее, что заставляло сердце биться совсем не от спортивных эмоций. Они замерли. Его руки всё ещё сжимали её талию, её пальцы вцепились в его плечи. Их лица были слишком близко. Андреа видела каждую веснушку на его носу - они россыпью усеивали переносицу и скулы, и она никогда не замечала их раньше. Блеск пота на виске. Его губы, растянутые в улыбке, которая медленно становилась мягче. Время остановилось. А затем кто-то - кажется, Сириус - врезался в них с разбегу, обнимая обоих. - Розье, ты чего такая красная? - его голос звучал нарочито беззаботно, но в глазах плясали чёртики. - Солнце напекло? Андреа отпрянула, чувствуя, как жар заливает щёки. Джеймс тоже шагнул назад, теребя свои растрёпанные волосы. - Я просто... рада, что вы победили, - выдавила она. - Идёмте уже в гостиную. Мэри обещала пирог. Она развернулась и пошла вперёд, стараясь не смотреть на Джеймса. Но она чувствовала его взгляд на своей спине - горячий, внимательный, - и что-то внутри неё таяло, как снег на солнце. *** В гостиной Гриффиндора было шумно. Камин горел ярче обычного, и языки пламени плясали в такт музыке, которую кто-то включил из старого радио. Столы ломились от еды: тыквенные пироги, жареные крылышки, мятные леденцы и огромный кувшин тыквенного сока. Повсюду вились алые ленты, даже портреты на стенах подпевали студентам. Андреа сидела на подоконнике вместе с Ремусом. Они говорили о книгах - о новой монографии, которую профессор Флитвик рекомендовал для углублённого изучения. Это был их островок спокойствия в общем шуме. - Ты сегодня была... заинтересованной, - заметил Ремус с лёгкой улыбкой. - Я слышал тебя даже с другого конца стадиона. Андреа смутилась, но виду не подала. - Я просто увлеклась, - сказала она, наматывая прядь волос на палец. - Игра есть игра. - Ага, - Ремус не настаивал, но в его жёлтых глазах - таких тёплых и понимающих - мелькнуло что-то, от чего Андреа почувствовала себя прозрачной. - Конечно. Просто увлеклась. Она хотела возразить, но в этот момент подошла Мэри с подносом печенья. Она поставила его на подоконник и упёрла руки в бока, с притворным недовольством глядя на них: - Вы опять о своём? Книги, книги, книги! Ну сколько можно, Андреа? Ремус, ты её портишь. - Мы читаем, Мэри, - с улыбкой ответила Андреа. - Это полезно. - Полезно? - воскликнула Мэри, беря печенье. - Ты хоть знаешь, что там, за пределами магического мира, творят маглы? Это же просто невероятно! У нас есть ящики, в которых показываются движущиеся картинки с голосами! Прямо как ваши фотографии, только там люди не просто двигаются, а целые истории рассказывают! И называется это телевизор. Представляешь? Андреа замерла с печеньем на полпути ко рту. - С движущимися картинками? Без магии? - Абсолютно без неё! - Мэри сияла, она явно любила говорить о мире, из которого пришла. - И ещё они ездят в металлических коробках на колёсах. У них нет лошадей, они двигаются сами собой! У папы такая есть, она называется машина. Андреа опустила руку, забыв про печенье. - То есть они... делают всё это без магии? Просто механизмами? - Ещё как делают! - Мэри подсела ближе, воодушевлённая интересом подруги. - А ещё мы летаем в небе в огромных металлических птицах. Они называются самолёты. Они как наши метлы, только огромные - внутри них сидят сотни людей! И они летят над облаками, представляешь? Я помню, как мы летели в самолёте, когда переезжали в Лондон. Я тогда ещё не знала, что я волшебница, но смотрела в иллюминатор и думала: вот это чудо! - Это невозможно, - выдохнула Андреа, но в голосе её звучало не отрицание, а изумление. - Возможно, - сказал Ремус тихо. Он смотрел не на Мэри, а на Андреа, словно наблюдая за тем, как меняется мир в её глазах. - Маги часто забывают, что магия - не единственный способ делать вещи. Просто... другой. Волшебники смотрят на маглов свысока, но они создали цивилизацию без магии. Разве это не чудо само по себе? Мэри вдохновенно кивнула: - Они даже в космос летали! Над луной! Они построили огромную металлическую штуку и отправили её в небо, прямо к звёздам. И там были люди, Андреа! Люди! Они смотрели на землю с неба и видели её целиком! И первого человека, который туда полетел звали… Как так его – Мэри задумалась ,что вспоминая – Точно! Гагарин! Он из СССР. Ну, это сама большая страна в мире. У них тоже школа волшебства есть. Колдотворец которая. Но о ней мало, что известно. Они не любят взаимодействовать с другими волшебниками. Андреа опустила взгляд на свои руки. На шрамы от привычки щипать себя. На тонкие пальцы, которые держали палочку и привыкли к плавным, точным движениям. И вдруг она поняла, что мир, который её учили презирать, был полон собственных чудес. Чудес, которые создавали обычные люди, без единой капли магии. «Мир гораздо больше, чем я знала, - подумала она. - И я только начинаю его видеть». Она посмотрела через плечо на Джеймса. Он стоял в центре гостиной, окружённый толпой, но в какой-то момент его глаза встретились с её. Он улыбнулся - и она не отводила взгляда. - Мэри, - Андреа повернулась к подруге, и в её глазах горел тот самый огонь любопытства, который появлялся у неё только перед новой книгой, - ты можешь рассказать мне ещё? О магловском мире. Обо всём. Мэри просияла так ярко, что могла бы заменить свечи в гостиной. - Конечно! Я принесу тебе книгу по магловской физике из библиотеки! И про космос расскажу, и про машины, и про музыку, которую они слушают - она совсем не похожа на нашу! О, Андреа, тебе понравится! - Я хочу узнать, - тихо, но твёрдо сказала Андреа. - Я хочу понять, как живут люди без магии. Потому что... - она запнулась, подбирая слова, - потому что я всю жизнь думала, что они хуже нас. Но если они создали всё это без волшебства... может быть, они просто другие. Не хуже. Ремус улыбнулся и положил руку ей на плечо: - Ты удивительная, Андреа. Она посмотрела на огонь, и в танцующих языках пламени ей виделись металлические птицы, летящие над облаками, и люди, смотрящие на землю из космоса. Мир оказался огромным. И она только начала его открывать. В камине треснуло полено, искры взметнулись вверх, осыпаясь золотым дождём. Сноу на её плече вздрогнул и прижался к её щеке. Андреа погладила его и улыбнулась той улыбкой, которую никто не мог увидеть - только птица на её плече. «Иногда, - подумала она, глядя на огонь, - выбор между двумя мирами - это не выбор между правильным и неправильным. Это выбор между тем, кем я была, и тем, кем я могу стать».