Так идут сквозь пепел

1943 г. Сентябрь. Хогвартс. Башня Гриффиндора, спальня мальчиков. 6 курс. Сентябрьское солнце в этом году было обманчивым: оно ярко заливало спальни в гриффиндорской башне, но стоило из-под одеяла высунуть руку, ловя солнечный луч, как кожу обжигало утренним сквозняком, а свет ни капли не согревал. Годрик проснулся за десять минут до общего подъёма. Он лежал неподвижно, глядя на полог кровати, и слушал, как в комнате устанавливается привычный ритм: мерное, глубокое сопение Людо Бэгмана, который умудрился бы проспать даже прямое попадание бомбарды в стену замка, и тихий шорох одеяла — это Лео Кирк уже выбрался из-под своего. Вечно страдающий от аллергии на библиотечную пыль и магическую плесень, он сидел на краю постели, щуря красные от постоянного раздражения глаза, и методично протирал линзы очков подолом ночной рубашки. Этот звук — вжих-вжих — был для Годрика точкой отсчёта. Началось. — Ты елозил полночи по матрасу, Год, — пробормотал Феликс Джонс, свешивая ноги на холодный пол и потягиваясь. — Под твоё мычание спать невозможно. Тебе что, снова снилась наша дорогая Наткомб? Рассказывала тебе судьбы мира, кутаясь в свой полупрозрачный пеньюар из седых волос? — Фу, Джонси, ну ты и чокнутый! — Годрик с размаху запустил в него подушкой, и Феликс, хохоча, повалился обратно. — Мне снятся твои крики про «золотой снитч», спать невозможно. — Снитч — это моя фишка, Год. А этот только и может, что по Ирме своей плакать, — пробормотал Бэгман, даже не разлепив глаз. — Заткнись, Бэгман! — рявкнул Джонс, запуская в Людо своей подушкой. Бэгман, даже не открывая глаз, ленивым движением выставил руку — подушка отлетела в стену с глухим стуком. — Не буди во мне зверя, Джонси, — пробормотал он, переворачиваясь на другой бок. — Я без завтрака опасен. Феликс уже спрыгнул на ковёр, подошёл и навис над ним, но Бэгман только ухмыльнулся, не разлепив век. Годрик натянул свежую рубашку, застегнул брюки и направился к выходу. Кровать Арчи стояла у самой двери, и Годрик, уже берясь за ручку, успел заметить, как тот приоткрыл один глаз. — Ну ты ещё поцелуй его, Джонси, — донёсся ленивый голос Эймса. Он даже не поднял головы от подушки, только хмыкнул, глядя на возню парней. — Отойди от человека. Если не можешь признаться Ирме — это твои проблемы. Но мы, как истинные друзья, не имеем права игнорировать такой повод для шуток. Феликс что-то рявкнул в ответ, но дверь уже захлопнулась. В душевой на удивление тихо. Из плохо закрытого крана прозрачные капли срывались в раковину, разбивая тишину — раз, два, три. Годрик плеснул в лицо ледяной водой. Холод обжёг кожу, но внутри ничего не изменилось. Он поднял голову и посмотрел в зеркало. Из мутноватого стекла на него смотрел на вид обычный парень. Растрёпанные тёмные волосы, под глазами тени, которых вчера ещё не было. Но зрачки — пустые, уставшие. Годрик смотрел, знакомился с этой версией себя. Потом медленно провёл рукой по волосам, пригладил их. Расправил плечи. В зеркале послушно выпрямился другой человек — губы сложились в нужное выражение, маска села идеально. Покидая душевую, он столкнулся в дверях с Арчи, и они вместе двинулись к выходу из башни. Уже в вестибюле они услышали гул Большого зала — приглушённый, но плотный, как стена. Годрик остановился на пороге. На секунду его повело — слишком много людей, слишком много звуков, слишком много жизни, в которую надо было вписаться. И в эту секунду откуда-то сбоку, с ближайшего портрета, донёсся тихий, едва слышный шёпот: — Ишь, старается. — Да-да. Думает, если улыбаться, никто не заметит, что внутри пусто. Годрик резко обернулся. Портреты за его спиной мирно спали. — Ты чего? — Арчи удивлённо посмотрел на него. — Ничего. — Годрик помотал головой. — Показалось. Они шагнули внутрь. Арчи уже махнул кому-то рукой и потянул его к столу. — Давай, Поттер, не тормози, — хохотнул он. — А то Бэгман всё сожрёт. Годрик послушно двинулся за ним. Сев за стол, он автоматически налил себе чаю, Арчи уже вгрызался в гренку, кроша её на брюки. Взгляд Поттера почти сразу зацепился за Оливию Хорнби. Девчонка сидела в нескольких метрах от них, уставившись в пустоту остекленевшими глазами. Её руки, судорожно сжимавшие кружку, мелко дрожали — так, что чай шёл рябью. Светлые волосы, обычно уложенные волосок к волоску, потеряли свой лоск и висели безжизненными прядями. Рядом примостились рыжая Ирма Уизли и Миранда Пристли. «Сучье трио» — так их ещё в прошлом году окрестила Валери Кларк, подружка Реддла со Слизерина, и кличка прилипла намертво, даже свои с факультета иначе не называли. Девушки ядовито шептались, бросая испуганные взгляды на двери. Годрик поморщился. Грубая лексика Кларк была… плебейской. Отдавало Лютным переулком, магловскими пивнушками и теми, кому не хватило воспитания даже на то, чтобы ругаться красиво. Он и сам мог в мыслях, в редких вспышках, когда никто не видел. Но вслух? При людях? Это значило опуститься, признать, что внутри тебя нет того стержня, который родители взращивали и укрепляли с пелёнок. Валери было плевать. И это, пожалуй, бесило. — Слышали новость? — Людо Бэгман активно жестикулировал, набив рот гренками. — Из Министерства пришло подтверждение. Миртл... ну, приведение её... в общем, этой... э-э... новопреставленной запрещено подлетать к Хорнби ближе, чем на три метра. Специальный магический барьер наложили! — Идиотизм, — отрезала Пиппа Макмиллан. — Оливия вчера чуть ли не билась в конвульсиях. Жаловалась, что Миртл лезет к ней даже в тарелку с овсянкой, завывая о несправедливости. — Оливия сама виновата, — подала голос Кассандра Морган. Она сидела напротив Годрика, и её рука то и дело касалась рваной пряди у виска. — Весь прошлый год они не давали Миртл прохода. Теперь она мертва, и ей нечего терять. Миртл просто возвращает долги. Годрик повернулся к Кассандре. Она поджимала губы. — Смерть — слишком высокая цена за возвращение долгов, Кассандра, — мягко сказал он. Она замерла, её пальцы вцепились в край мантии. — Конечно, — быстро согласилась Кассандра, заминаясь. — Но в этой школе... кажется, только после смерти тебя начинают принимать всерьёз. Теперь Миртл — звезда, а раньше её не замечали. Годрик лишь коротко кивнул. Звёзды в этой школе не живут, а выживают. И порой живые завидуют мёртвым и учатся быть невидимыми при жизни. Он коснулся её руки кончиками пальцев. Она подняла на него глаза. — Доедай, Морган. У нас сегодня длинный день. Уже на выходе из Большого зала Годрик, поколебавшись, нарочно притормозил, поджидая Кассандру. Она шла чуть поодаль от Пиппы. — Морган, — Годрик приравнял шаг к её шагу, — не бери в голову то, что шепчут Уизли и Пристли. Они просто боятся, что Миртл выберет их следующими жертвами. Кассандра посмотрела на него с недоверием, на секунду показалось, что с иронией, уголок её рта едва заметно дёрнулся вверх. — Думаешь? Они только и могут шептаться, а в лицо Ирма мне ничего не скажет. Я не Миртл, могу и ответить. — Верно. Ты — лучший охотник Гриффиндора, — он улыбнулся и слегка пихнул её в плечо, как это делал раньше, но задержал руку чуть дольше положенного. Она кивнула и впервые за день расправила плечи. — Увидимся на зельях. Уже на уроке, глядя в окно на озеро, он представлял, как сейчас Бэгман лениво халтурит на Прорицаниях, выдумывая очередные ужасы, гадая на кофейной гуще. Или как Кассандра с упоением следит за какой-нибудь кусачей тварью в лесу. Сам Поттер с удовольствием поменялся бы с кем-то из них местами, но отец бы не одобрил. Для «идеального будущего служащего Министерства» был подготовлен сухой и престижный список: Древние руны, Нумерология. Голые расчёты и мёртвые языки. После обеда профессор Слизнорт радушно улыбнулся, увидев Годрика. В ушах зазвенело: «Слизнорт будет смотреть». Галстук на шее не был затянут, но дыханье сперло. — Мистер Поттер, — он почти пропел, кладя пухлую ладонь на плечо Годрика. — Ваше прошлогоднее эссе о стабилизации ртутных паров... Это было шедеврально! Уверен, вашему отцу будет лестно услышать о ваших успехах. В этом году я жду от вас великих свершений. И, пожалуй... мисс Морган! Давайте проверим, хороши ли вы в нарезке корней валерианы так же, как в ударах битой. Работайте вместе. Годрик передвинул свои весы к её столу. Кассандра молчала. — Чего это он так давит сегодня? — тихо спросила она, не поднимая глаз от котла. Её рука вцепилась в нож с видимым напряжением. Вторая рука теребила прядь. Годрик недоуменно смотрел на нее. Может, кто задирает из-за стрижки? — Слизнорт? — задумчиво протянул он, всё еще гадая о причинах поведения. — Он не давит, Морган. Он просто инвестирует в моё будущее имя. На меня он давит всегда. Кассандра поджала губы. — А, ну понятно. С меня-то ему нечего поиметь. Ну, а ты? Ты тоже «инвестируешь», Годрик? С чего вдруг такое внимание? Раньше тебе было всё равно. Его рука с пестиком зависла над ступкой. — Я помогаю тебе, потому что не хочу, чтобы тебя затирали на обочину такие, как Ирма Уизли. Тебе идёт твоя причёска, Кассандра. Она делает тебя... сильнее. Ложь растеклась кислотой во рту, но он проглотил её. Плечи Кассандры не расслаблялись. Она смотрела на его лицо. Годрик старался выглядеть расслабленным. Щёки начало заливать румянцем, во рту появился привкус меди. — Спасибо, — она сказала это почти шёпотом. А затем начала безэмоциональным голосом. — Знаешь, что смешно, Поттер. Я… На самом деле волосы... Я сама сожгла их. Неправильно сварила зелье в той лавке. Хотела кудри, как у Ирмы. Чтобы… Чтобы не быть только загонщицей. Он видел, как кровь прилила к её щекам, пятна пошли даже по шее. Она отвернулась, прикрывая щёку рукой. В прошлый раз гребень. В этот — зелье. Есть ли третья версия? Впрочем, какая разница. — А разве ты только загонщица? Ты львица, я помню твои войны с слизеринцами за младшекурсников. А ещё твой образ «демонической лисицы» на Хэллуин в прошлом году заставил Джонси пускать слюни. Ты придумала проблему на ровном месте, Морган. Кровь стучала в ушах. Наверное, со стороны он выглядит как влюбленный идиот, который говорит комплименты. Хотя на самом деле пытался взять тело под контроль. Он врал. Безбожно. Джонси тогда сравнил её с Ирмой, сказав, что она — смешная пародия. Годрик поймал взгляд Кассандры и остервенело начал работать пестиком в руках. Она хихикнула. Омерзительно… На следующий день Годрик старался не быть навязчивым, болтая с Арчи или Бэгманом, периодически втягивая в диалог и Кассандру. — Эй, Поттер! — раздался звонкий голос Каса. Годрик с Морган шли по коридору после трансфигурации и планировали повернуть. Он взял её за локоть, вынуждая притормозить. Кассандр Белл и Генри Дуглас шли навстречу. Кас выглядел так, будто только что выдержал бой со всей шайкой Реддла: галстук на боку, пятна на мантии. — Опять из библиотеки? — Годрик заставил себя улыбнуться. — Генри пытался вдолбить мне Нумерологию, но я безнадёжен, — Кас широко улыбнулся. — Мои цифры всегда сходятся к одному: пора на тренировку. — Кас предпочитает практику, — мягко пояснил Генри, кивнув Годрику и мельком взглянув на Кассандру. — Добрый вечер, мисс Морган. — Добрый, Дуглас. Помимо нумерологии твоему дружку требуется… урок манер. Мог бы и поздороваться, Белл. — Привет… моя преданная фанатка. Теперь я знаю, кто спёр мой галстук в прошлом году, — он заржал. Тудум. У Годрика подкосились ноги, во рту пересохло. Галстук в нагрудном кармане и без формул трансфигураций превратился в тяжёлый метал. Уши практически заложило от шума собственной крови. Он почти не слышал их обмен репликами, направив силы только на то, чтобы не двигаться. Не потеть. Кассандра хмыкнула. Её рука дёрнулась — короткое, почти незаметное движение. Средний палец на долю секунды показался из кулака и спрятался обратно. Годрик моргнул. Что это было? — Сбавь самомнение, кому нужны твои портки? — Кассандра скривилась. Он перевёл взгляд на Каса. Тот довольно ухмылялся. — Ну не домовики же стащили, вещи просто так не теряются даже в школе магии, Морган. Годрик уже открыл рот, чтобы спросить, что за язык жестов, но Кас повернулся к нему. — Поттер, заходи к нам в субботу, — Белл хлопнул его по плечу. — Устроим разбор полётов, распределим тренировочные матчи. Будут все капитаны и тактики, кроме Слизерина. Этих просто поставим перед фактом. — Посмотрим, Кас. Годрик смотрел, как они уходят. Генри что-то сказал другу, и Кас заливисто расхохотался. Этот звук запускал вибрацию во всём теле. Кас запрокинул голову, открывая шею. Точки. Точки. Точки. Годрик сжал локоть Кассандры так сильно, что она удивлённо вскинула голову. Пришлось разжать пальцы. — Прости. Пойдём? Скоро отбой, — негромко бросил он. Они шли молча. Кассандра больше не пыталась заговорить. Только раз, поднимаясь по лестнице, она споткнулась, и он машинально поддержал её под локоть. Кассандра задержала свою руку. — Спасибо, — тихо сказала она. — Не за что. Годрик шёл, сосредоточенно дыша, возвращая контроль. Рука неосознанно касалась нагрудного кармана. В гостиной было уютно. Камин трещал. Лео Кирк с красным носом, поправлял очки и смотрел в пергамент Бэгмана. Людо, очевидно, предпринял героическую попытку родить эссе по Истории магии, но, судя по тому, как Лео ядовито комментировал его перлы, роды прошли неудачно — на свет появился выкидыш исторической мысли, который даже родная мать-история не признала бы. — Людо, «восстание гоблинов тысяча шестьсот двенадцатого года закончилось, потому что всем стало скучно» — это не исторический факт. Это диагноз твоему ленивому мозгу, — прогундосил Кирк, зажимая нос платком. — Но им же реально стало скучно! — возмутился Бэгман. — Ты видел, сколько там дат? У меня челюсть сводит! Годрик сел в кресло. Кассандра задержалась у входа — всего на секунду, он краем глаза заметил эту паузу. А потом шагнула внутрь и опустилась на ковёр чуть поодаль. Она открыла учебник, уставилась в страницу. Годрик смотрел в огонь, но боковым зрением ловил каждое её движение: вот поправила прядь, вот обхватила колени руками, вот бросила на него короткий взгляд. И ещё один. Интересно, что творится в её голове. У каждого свой демон, верно? Вопрос в том, у кого он страшнее. Годрик молчал. Минуту спустя она подвинулась ближе. Теперь её плечо почти касалось его колена. Годрик перевёл взгляд с пламени на неё. Кассандра смотрела в книгу. Рука её лежала на локте. Он перевёл взгляд на Бэгмана — тот всё ещё вяло препирался с Кирком, доказывая, что гоблины действительно могли устать от войны. Периодически глаза Людо смотрели на всех по сторонам, ловя реакцию на свой цирк. «Хорошо быть Бэгманом, — подумал Годрик. — Шутишь, рожаешь чушь, и никто не ждёт, что это будет гениально. А ты вечно тужишься, тужишься, но роды так и не заканчиваются. У Бэгмана хоть выкидыш получается — исторический, смешной, но живой. А у тебя — ничего. Даже выкидыша нет. Только эта бесконечная, тянущаяся пустота внутри, которую ни платочком не заткнуть, ни шуткой не прикрыть». На секунду он встретился глазами с Людо. Тот как-то растерялся и улыбнулся. Годрик улыбнулся в ответ. Странный он. Хотя у меня вид наверное тот ещё. Хотел бы я быть Бэгманом. Годрик снова посмотрел на пламя, огонь плясал. Живой. Тёплый. Настоящий.