Так идут сквозь пепел

1943 г. Сентябрь. Хогвартс-экспресс. Территория «жёлтых» Через несколько часов, почти перед прибытием, когда шум в его купе стал невыносимым, Годрик пошел бродить по составу. Ноги сами принесли его в хвост поезда. Последний вагон «Хогвартс-экспресса» жил по своим законам. Годрик замер в тамбуре, прижавшись лбом к прохладному стеклу двери. Внутри было слишком много жизни. Генри Дуглас, староста, сидел в углу, сосредоточенно записывая что-то в свиток. Его лицо, открытое и спокойное, всегда действовало на окружающих как умиротворяющий бальзам. Охотница Флоренс покусывала перо, хмурилась, отчего воспаления на подбородке становились ярче. Они выглядели... настоящими. Обычными подростками. Я чудовище, заглядывающее в окно мирного дома. Он стоял и впитывал. Здесь всё дышало свободой. — Поттер! — голос Каса прорезал гул. — Я уж думал, ты не соизволишь спуститься к нам, простым смертным. Кассандер Белл сидел в самом центре этого хаоса. Его мантия валялась на верхней полке. Кас растекался по дивану, закинув одну ногу на колено и задевая локтями и коленями всех, до кого мог дотянуться. Годрик шагнул внутрь. — У нас всё съели. Пришёл за добавкой, Белл, — выдавил Годрик, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Садись. — Кас пихнул какого-то сокурсника, освобождая место рядом с собой. — Генри тут пытается составить график дежурств, но мы его успешно игнорируем. Дуглас, брось ты это, Поттер пришёл деградировать вместе с нами, не пугай его своим занудством. Генри поднял взгляд от пергамента и мягко улыбнулся. — Привет, Годрик. Не слушай его. Как провел каникулы? Кстати, ты ведь силен в нумерологии? Этот безнадежный баран не завалил СОВ чудом, если ему не помочь с расчетами векторов, его отстранят от квиддича. Может, уделишь ему время на неделе? Годрик опустился на сиденье рядом с Касом. Слишком близко. Ткань брюк коснулась бедра. Нос забил запах мяты и горьковатого дыма самокруток. Годрик дёрнул за узел галстука, ослабляя удавку на шее. — Нормально, — ответил он, не поднимая глаз. — Отец... был в своём репертуаре. Дал напутствие на год. Нумерология.. Посмотрим. — Старик Поттер всё ещё мечтает сделать из тебя министра к двадцати годам? — Кас хохотнул и по-дружески толкнул Годрика плечом.— Забудь. Здесь ты просто вратарь, которому я в прошлом сезоне едва не снёс голову бладжером. — Ты промахнулся оба раза, Белл, — парировал Годрик, наконец заставив себя посмотреть ему в глаза. Годрик смотрел в гипнотическую зелень, на ямку над верхней губой. Сглотнул. Небрежно закинул руку на спинку сиденья, едва касаясь шеи Каса предплечьем. Рядом Хелена Смит, вторая загонщица Пуффендуя, протянула ему коробку с печеньем. — Бери, Годрик. А то Кас сейчас всё уничтожит в одно лицо. Он взял печенье, но вкус искрящегося шоколада показался мелом. Он слушал всех, улыбался в нужных местах, но всё, о чём мог думать — это выпирающая косточка на запястье Каса. Изгиб сустава, хрупкий и притягательный. Кас отвлёкся, отвернулся, подставляя под свет зачарованной лампы чёткую линию скулы. Годрик заворожённо следил взглядом за изгибом его уха, за тем, как короткие рыжие волоски пушатся на виске. Захотелось проложить губами путь от скулы к шее, окончательно отвернуть ворот его рубашки, приникая к ключице. Сгиб шеи был так близко. Громкий хохот ударил по ушам, заставляя Годрика резко отшатнуться. Паника накатила удушливой волной. — Мне пора, — резко сказал Годрик, поднимаясь так быстро, что чуть не перевернул коробку с печеньем. — Пиппа просила собрать всех охотников перед пиром... Нужно распределить шкафчики в раздевалке. — Поттер, да какие шкафчики в первый день? — донёсся до него вдогонку недоумённый голос Каса, но Годрик уже не слушал. Выскочив в коридор и захлопнув дверь, он зажмурился. Мэрлин, какие шкафчики? «Дёрганый он какой-то», — услышал Годрик сквозь тонкую перегородку приглушённый смешок Флоренс и уверенный голос Генри, призывающий всех вернуться к обсуждению графика. Годрик шёл по коридору, толкая встречных студентов. Больной. Почти коснулся. Он вернулся в своё купе, где гриффиндорцы уже складывали мелкие вещи в наплечные сумки и поправляли галстуки. Годрик замер в дверях. Его взгляд наткнулся на Кассандру Морган. Она стояла у окна, запихивая в карман мантии остатки пергамента. — Морган, — позвал он, и собственный голос показался ему чужим. Кассандра обернулась. Глаза Годрика сосредоточились на веснушках. — Не хочешь сесть в одну карету? — предательский румянец стыда выступил на щеках. Кассандра замерла, её пальцы судорожно сжали край мантии. Годрик увидел, как расширились её зрачки. — Почему бы и нет. — Кассандра пожала плечами, рука дернулась к волосам, но неловко остановилась и смахнула невидимую пыль на свитере. Годрик ощутил, как его ладони мгновенно стали влажными. Они вышли из поезда, началась вокзальная сутолока, и ледяной ветер Хогсмида хлестнул по лицу, принося секундное отрезвление. Он шёл к каретам, взгляд Морган сверлил затылок. Карета, запряжённая невидимыми фестралами, мерно покачивалась на ухабах. Кассандра сидела напротив Годрика, втиснутая между Арчибальдом и Пиппой. Годрик смотрел в окно, стараясь не встречаться с ней взглядом. В полумраке кареты, когда за окном вспыхивали молнии, её силуэт становился резким, почти графичным. — Ты сегодня взвинченный, Поттер, — негромко заметила Кассандра. Она не улыбалась, ее глаза изучали его как сложную схему футарка на уроке древних рун. — Просто за лето отвык от толпы, — сказал он, пустив в голос усталость. Рубашка под мантией неприятно липла к спине. Замок встретил их привычным гулом и жаром факелов. В вестибюле было столпотворение: второкурсники жались к стенам, старшие курсы обменивались новостями. Годрик шёл чуть впереди. — Ещё один идёт... — прошелестело откуда-то сверху. — Гнилое яблоко в кармане. Годрик замер на секунду, оглядываясь. Епископ в тяжёлой раме спал, пуская слюни на нарисованную сутану. Сплетницы на соседнем полотне увлечённо обсуждали чей-то развод. Наверное, Арчи за спиной ляпнул что-то про перекус. — Гляди-ка, — едва слышный шёпот со стороны рыцарских доспехов, — как крепко держит фальшивку. Он резко обернулся к Кассандре. Та смотрела на него с недоумением. — Годрик? Что с тобой? Ты как будто призрака увидел. Годрик скривился. Глупое магловское сравнение. Что в них страшного? Кровавый Барон в худшем случае зальёт тебе ботинки призрачной кровью, а его собственный прадед на портрете в Глостершире читал ему лекции по латыни, пока Годрик не научился запирать дверь. Призраки были предсказуемы. В отличие от того, что творилось у него в голове. — Ничего. Шумно. Идём. Он прибавил шагу. Она почти бежала следом. Толпа в вестибюле наоборот сбивала их вплотную. Она задела его плечом. Годрик дёрнулся, и тут же поймал её взгляд — полный недоумения. Кассандра лишь поправила сумку на плече и отвернулась к Пиппе. Один Мэрлин ведает, что она там напридумывала. В дверях Большого зала он на мгновение поймал в толпе рыжий затылок Каса. Годрик отвернулся так резко, что чуть не врезался в Кассандру. Рефлекторно выбросил руки вперёд, удерживая её за плечи. — Извини, засмотрелся на гобелен. — Бывает, — сухо ответила Кассандра, аккуратно высвобождаясь из его хватки. — Начинается, — прошелестело сверху. Для Годрика пир прошёл как в лихорадке. Он не помнил вкуса еды, не слышал поздравлений директора Диппета, лишь чувствовал, как холодный пот прошибает его изнутри, выступая на висках. Перед глазами стояла бледная шея Кассандры и рыжий вихрь волос Каса. Ночью он выскользнул из спальни в душ. Запер дверь и выкрутил вентиль до упора. Пар встал стеной. Годрик прижался лбом к холодному кафелю, тело била крупная дрожь. Под веками отпечатался образ. Выпирающая косточка на запястье. Изгиб сустава. Хрупкость, которую он мог бы сломать одним движением, и притягательность, от которой хотелось выть. Рука Годрика поднялась к лицу. Он почти чувствовал там запах горьких самокруток и мяты. Он резко, с остервенением содрал с себя промокшую рубашку, едва не вырвав пуговицы с корнем. Его рука оказалась там, где не должна была быть, — он только чувствовал, как тело отзывается на образ Каса, пульсируя в такт бешено колотящемуся сердцу. — Мордред. Годрик закрыл кран с горячей водой и выкрутил другой вентиль, шагнул под ледяные струи воды, подставляя лицо под хлёсткие удары, пока кожа не онемела, а в голове не осталось ничего, кроме звенящей пустоты. Он тщательно вымылся, вычистил ногти, уши, медленно оделся. В какой-то момент Годрик поймал своё отражение в запотевшем зеркале. Из серой мути на него смотрели дикие глаза. Он вглядывался в них с минуту. Отвернулся. Ушел, не оглядываясь. Дверь хлопнула за спиной. — Смотри, Мод, — прошелестел женский голос из тёмного угла, где висел портрет дамы в траурном чепце. — Идёт. Чистенький. Даже волосы мокрые. — А ты думала, он в грязи останется? — отозвалась вторая — грузная ведьма с вязанием. — Эти Поттеры всегда умели оттираться. Особенно от того, что внутри. — Внутри, говоришь? — Первая дама прищурилась, вглядываясь в удаляющуюся фигуру. — А мне кажется, он там ничего не оставил. Выскоблил всё подчистую. И теперь идёт пустой. — Пустой? — Ведьма хмыкнула, не отрываясь от спиц. — Пустой — это когда ничего нет. А у него теперь вместо души — зеркало. Будет смотреть в других и видеть только то, что хочет. — Или того, кого хочет. — Дама в чепце зябко повела плечами. — Бедный мальчик. Думает, что смыл грязь. Ведьма отложила вязание и посмотрела вслед Годрику. Тот не прислушивался к болтовне портретов, фиксируя звуки, но не обрабатывая их. — Он смыл человека. Портреты замолчали. В спальне Годрик достал из тумбочки совместное колдофото команд с прошлого года. Его рука больше не дрожала. На снимке Кассандра Морган — ещё с волосами по лопатки — весело переглядывалась с Пиппой. Годрик подцепил край пергамента и с резким сухим треском оторвал её изображение от остального фото. Он на мгновение задержал взгляд на Кассандере Белле. Годрик едва заметно улыбнулся и медленно провел подушечкой пальца по его плечу, ловя шутливое сопротивление. Кас отпихивался от пальца и грозил битой. Но нежность тут же сменилась ледяным спокойствием, когда он перевел взор на обрывок в другой руке. Кассандра на нем испуганно вскинула голову, её улыбка сменилась немым вопросом. Она забилась в угол своего маленького бумажного мира, глядя на того, кто её только что предал.