Анатомия раздражения

      Дом Эндрю и Аарона был шумным, но не в плохом смысле. Мягкий свет из кухни смешивался с запахом свежеиспечённого хлеба, а на столе валялись учебники, тетради и несколько разбросанных термометров. Аарон стоял у холодильника, листая свои конспекты по анатомии. — Латеральная сторона бедренной кости, — пробормотал он, проверяя запись, — подключичная вена идёт почти прямо к сердцу… Невысокая тень накрыла его с головой, заставляя отвлечься от конспекта и задрать голову, чтобы встретиться с холодными голубыми глазами. — Привет, — сказал негромко рыжий парень с британским акцентом. Карие глаза Аарона изучающе осматривали невысокого парня ростом в 5 футов 3 дюйма, рыжие волосы которого, огненным вихрем обрамляли в меру загорелое лицо, с шрамами по телу и Джерси с номером "10" на спине. Аарон посмотрел на него из-под бровей. — Ты, должно быть, Джостен?— спросил он, скорее из вежливости, нежели из-за того, что не знал. Конечно он знал этого рыжего придурка с физико-математического факультета. Джостен славился не только своими одаренными талантами в области науки, но и высоким уровнем работы на поле, играя за команду аутсайдеров и занимая первые места на матчах. Не думайте, что Аарон следит за ним или, о Боже, интересуется спортом. Просто сложно что-то не знать о человеке, который ходит по пятам за звездой Экси и его братом близнецом. — Да. — Да ладно? Нил сделал шаг вперёд, оглядывая кухню. — Эндрю сказал, что тут можно найти нормальный кофе. — Тут всё нормальное, — раздраженно ответил Аарон, сдерживая закатывающиеся глаза, — Особенно если не раздавить тонометр, — он кивнул на прибор на столе. — Ты, ведь, Аарон, да? — Как ты догадался? Ну ладно, Аарон не будет Миньярдом, если бы не съязвил на такой очевидно тупой вопрос. Давайте подумаем вместе, кем же может приходится блондин, очень похожий на Эндрю? Ну точно же Илья Муромец! Видимо его долю сарказма не оценили, ибо Нил ещё некоторое время смотрел на блондина, сверля его взглядом сапфировых глаз. Абрам, точно с вниманием продавца ювелирных изделий, расматривал Аарона с ног до головы, подмечая как тот сильно походил на его сокомандника и друга, но всё же отличался от него парой родинок: внизу глаза, над губой и слева на щеке. Это было бы даже мило, если бы не этот саркастичный тон и холодный взгляд из-под светлых ресниц. — Я думал, медики поддерживают своё здоровье, а не губят его, — небрежно заметил Нил, прервав этот странный зрительный контакт и кивая на пять кружек из-под кофе в раковине, и на ещё одну возле Аарона. — Я стараюсь поддерживать гомеостаз, — спокойно ответил Аарон, не отрывая глаз от конспекта. — И да, кофе помогает. Нил встал возле стойки, почти рядом с Аароном, и не отрывая глаз от его конспекта тихо констатировал: — Кевин и Ники утверждали, что ты прямой, правда я не думал, что это так. Миньярд снова захотелось цокнуть и закатить глаза. Аарон вроде не продавец, чтобы его ебало чужое мнение о его скромной персоне. — Ники и Кевин - доставерные источники в вопросах прямоты, конечно.        Каким бы раздражающим не был сам факт того, что про Аарона уже что-то успели разболтать, тот старается не подавать виду, продолжая уперто смотреть в свою тетрадь. — У вас тут всегда такая анатомическая хаотичность? — Снова подал голос Джостен-длинный-язык-не-имеет-границ-Нил. — Нет, просто сегодня Бетси не контролировала процесс. — Аарон достал маркер и начал поправлять схему грудной клетки, с профессиональной точностью игнорируя чужие всплески бесполезного сотресания воздуха. В этот момент Эндрю появился с тарелкой печенья. — Кофе готов, — сказал он, кивая в сторону кофе-машины, что стояла на стойке позади Нила. Близнец Аарона, или как его называют сокурсники, «чудовище», выглядел при этом очень по-домашнему, но ленивый тон и тёмный взгляд всегда отгоняли желание умиляться этой картине. Аарон, будучи выросшим с Эндрю и воспитанный Бетси, мог с лёгкостью понять и пробраться под, казалось бы, толстый слой льда, который буквально облепил его брата со всех сторон. И Аарон так же признавал, что не единственный, кто смог пробиться через айсберг. Нил Джостен и Кевин Дей, что вечно крутятся вокруг Эндрю, доказали это. Тем временем Нил, на которого уже перестали обращать внимание, повернулся спиной к близнецам, которые продолжали пристально разглядывать друг друга, и сделал себе горький тёмный кофе. По возвращении взглядов на него братья Миньярд одновременно скривили лицо, изображая рвоту. Рыжий спортсмен на это не обратил внимания и сделал глоток. Нил знал, что Эндрю — сладкоежка. Об этом не трудно было догадаться, когда Кевин постоянно, нет, регулярно отчитывал Джозефа за извращенное употребление сладкого и грозился запретить поглощать сахар в таких количествах на законодательном уровне. Но он и подумать не мог, что медик тоже будет маньяком-сладкоежкой. Хотя после шести кружек кофе Нил ничему не удивлялся. Перестав глазеть на Нила, Аарон закатил глаза и, забрав свои конспекты, отправился на выход из кухни, буркнув в конце: — Мерзость. Эндрю наблюдал за уходом близнеца, пока тот полностью не скрылся, и вновь посмотрел на нападающего. Снова взглянув на кружку тёмного кофе Нила, он кивнул. Развернувшись на пятках, блондин бросил через плечо: — Не могу не согласиться — это мерзость, даже для тебя, Джостен. И вышел из кухни, оставляя Нила одного, пересматривать свои вкусы. Рыжий поднял кружку на уровень своих глаз, повертел её в разные стороны, попробовал на вкус кофе и задумчиво разглядывал тёмную жидкость, пожимая плечами. — И что им не нравится?

***

Сумерки поглотили безлюдную улицу, где фонари едва работали, освещая тротуар, где редко мелькали фары проезжающих машин. Но, несмотря на это, тьме не удалось поглотить небольшой зал, где на тёмном кожаном диване разместились близнецы на пару с Бетси, или, как они привыкли её называть, Би. Да, она была их законным опекуном, и прошло уже более одиннадцати лет с тех пор, как она их усыновила и забрала к себе, но братья никогда не называли её мамой. Это значение для них было чужим и ничего не значило. Но «Би» — значило. Всего две буквы, но то, как тепло они звучат, поражает и Аарона, и Эндрю. Впрочем, всех всё устраивает, по крайней мере с Бетси им спокойнее. — Дэдпул — посредственная дичь, собранная из пошлых шуток и тупого сарказма, — забирая пульт у брата, выпалил Аарон. Он не помнит, с какой стати они перешли на спор о том, кто круче из Вселенной "Марвел". — Ага, а твой Человек-паук — нытик и ни на что не способное насекомое, — отразил Эндрю, отбирая обратно пульт под тихий смех Би. Аарон раздражённо прищурил глаза, посмотрев на однояйцевого близнеца так, будто тот только что оскорбил его немыслимыми словами. — Насекомое — это ты, Эндрю, а Питер Паркер — паукообразный! — Да-да, — насмешливо протянул Джозеф, переключая каналы на телевизоре, — и отверстий в голове у него столько же, сколько лап у паука. Казалось, что Майкл сейчас взорвётся от негодования, но он только закатил глаза, сложив руки на груди и раздражённо приняв позу. Но он был бы не он, если бы не съязвил: — По себе судишь? Эндрю уже повернулся, чтобы начать новый раунд подколов и язвительных замечаний, но тут прозвенел дверной замок, и Бетси, точно на крыльях, пошла открывать. Когда она снова вернулась, гостиная, да и, кажется, весь дом пропах ароматом хрустящей пиццы. Блондины сразу забыли про свой спор, одновременно повернув головы к пришедшей женщине с тремя коробками пиццы и голодными глазами пробежались по коробкам. — Пицца уже пришла, включайте свой фильм, а не то она остынет, — поторопила мальчиков Добсон и поставила коробки на небольшой стеклянный столик возле дивана. Эндрю включил рандомную серию во вселенной «Марвел», помогая Би открыть коробки. Аарон взял пример с брата, сползая с дивана и открывая коробку с пиццей. Уже через минут пятнадцать все трое сидели на пушистом ковре и поедали пиццу. Аарон, откусывая свою пиццу «Пепперони», искоса посмотрел на кусок с ананасами в руках брата и скривился, игнорируя шикание Би. — Боже, какая гадость. Мы точно близнецы? — Нет, конечно, — Эндрю откусил пиццу и прикрыл глаза от вкуса, — тебя цыганский табор забыл забрать. — Эндрю! И пусть на улице темно и безлюдно, в доме, где в гостиной горит свет, никогда не будет тихо и холодно. Этот дом всегда будет наполнен смехом, подколами или редкими ссорами, но никогда, никогда не будет пустым и холодным, как улицы города. Никогда.