Случайно вышло

Лес встретил их стеной сырости и запаха прелой листвы. Четвертые сутки поисков давали о себе знать свинцовой тяжестью в ногах и противным гулом в висках. Скотт, опершись спиной о широкий ствол дуба, выглядел так, будто готов был уснуть стоя. Дерек, сидящий на корточках рядом, старался не подавать вида, но даже его волчья выносливость дала трещину. Движения стали резкими, а взгляд — мутным от усталости. — Мы ходим по кругу, — прошипел Дерек, разглядывая следы на мху. Питер Хейл, который, казалось, единственный из всех сохранял хищную грацию, лишь насмешливо скривил губу. Он стоял чуть поодаль, прислонившись плечом к дереву, и внимательно наблюдал за опушкой. Его взгляд цеплялся за каждую тень, каждый шорох. Но больше всего его внимание привлекал один конкретный звук: прерывистое дыхание Стилински. Стайлз сидел на поваленном стволе, обхватив голову руками. Он был бледен, под глазами залегли синие тени. Будучи единственным человеком в компании оборотней, он выматывался втрое быстрее. Ноги гудели, спина ныла, а в горле пересохло так, что язык, казалось, превратился в наждачную бумагу. — Пить, — выдохнул Стайлз, ни к кому конкретно не обращаясь. — Я сейчас либо найду воду, либо начну пить из лужи и подхвачу какую-нибудь лепреконскую холеру. — Там за пригорком должен быть ручей, — лениво отозвался Питер, поведя носом. — Метров двести на север. Только не вздумай жрать там грибы, Стилински. Ты и так слишком токсичен для этого леса. — Иди ты, Хейл, — беззлобно огрызнулся Стайлз, поднимаясь на ватные ноги. Скотт хотел было пойти с ним, но Стайлз жестом остановил друга: — Сиди. Ты еле живой. Я только попью и вернусь. Если через полчаса меня не будет, можете начинать паниковать. Ну, или радоваться. Он побрел в указанном направлении, раздвигая ветки руками. Тишина леса давила на уши, но через пару минут тихое журчание действительно достигло его слуха. Ручей оказался кристально чистым, с каменистым дном. Стайлз упал на колени прямо у воды, жадно зачерпнул ладони и припал к ним губами. Вода была ледяной и обжигающе сладкой. Он пил долго, не в силах оторваться, чувствуя, как живительная влага растекается по телу, прогоняя усталость. Утолив жажду, Стайлз обессиленно откинулся назад, опершись на руки, и тут его взгляд упал на кусты, растущие прямо у кромки воды. Среди темно-зеленой листвы алели крупные, сочные ягоды. Они напоминали клюкву, но были крупнее и источали дурманяще-сладкий аромат, который перебивал даже запах воды и мха. Желудок Стайлза жалобно заурчал. Есть хотелось зверски. За четыре дня они перебивались вяленым мясом и сухими пайками, а это выглядело как настоящий пир богов. — О, ягодки, — пробормотал он, протягивая руку. — Авось не отравлюсь. Он сорвал одну, другую. Ягода таяла на языке, оставляя приторно-сладкий вкус с легкой горчинкой. Стайлз съел полдесятка штук, чувствуя, как к нему возвращаются силы, а вместе с ними — приятное, расслабляющее тепло, разливающееся по животу. Тепло становилось все более навязчивым, концентрируясь внизу живота и вызывая легкое головокружение. Он прикрыл глаза, наслаждаясь моментом покоя.

***

Прошло около двадцати минут. Дерек и Скотт, сдавшись, прикрыли глаза, решив хоть немного вздремнуть. Но Питер не мог найти себе места. Точнее, его ноздрей больше не достигал тот привычный, въедливый запах Стайлза — смесь кофе, адреналина и аддералла. Лес пах сыростью, и это начинало раздражать. — Долго его нет, — тихо сказал Питер, ни к кому не обращаясь. Дерек лишь отмахнулся. Скотт видел пятый сон. Не слушая вялых возражений, Питер бесшумно двинулся по направлению к ручью. Он шел быстро, лавируя между деревьями, и, чем ближе он подходил к воде, тем отчетливее в воздухе нарастал странный, тяжелый аромат. Сладкий, приторный, будто цветущий дурман. Этот аромат проникал в легкие, туманил рассудок и вызывал совершенно неуместную сейчас реакцию тела. Питер нахмурился: этот запах перебивал даже запах человека. Он вышел к ручью и замер. Стайлз сидел на земле, прислонившись спиной к валуну. Но его поза показалось Питеру странной: голова запрокинута, глаза полуприкрыты, губы приоткрыты, а грудь вздымалась часто и неровно. Щеки горели лихорадочным румянцем. Он постанывал, сам того не замечая, и его руки дрожали, сжимая и разжимая ткань собственных джинсов на бедрах. — Стайлз? — голос Питера прозвучал резче, чем он планировал. Внутри него боролись два желания: проверить, все ли в порядке, и немедленно бежать, потому что запах этого «не в порядке» был самым эротичным, что он когда-либо чувствовал. Стайлз вздрогнул, но не от испуга. Его зрачки, когда он поднял взгляд на Питера, были настолько расширены, что радужка казалась тонким ободком. В них плескалась такая жажда, что Питер, несмотря на опыт и цинизм, почувствовал, как внутри что-то дрогнуло. — Питер… — выдохнул Стайлз. Его голос сел, превратившись в хриплый шепот. — Ты… ты пришел. Я знал, что ты придешь. — Что с тобой? — Питер быстро приблизился, принюхиваясь. Близость Стайлза ударила в голову, как глоток чистого спирта. Каждая клетка тела завибрировала в ответ. Он посмотрел на кусты, на полупустующие ветки, потом на пальцы Стайлза, испачканные красным соком. — Ты ел ягоды? Какие ягоды ты ел, идиот?! — Я не знаю… — простонал Стайлз, пытаясь встать, но ноги подкосились, и он повис на Питере, вцепившись в его куртку. — Жарко… Питер, мне очень жарко. Помоги мне… Ты же можешь… Как только Стайлз коснулся его, Питера накрыло волной запаха. Это был аромат чистого, первобытного возбуждения, смешанный с тем дурманом, что источали ягоды. У Питера перехватило дыхание. Тело мгновенно отреагировало, а волчий нюх в сто крат усилил этот эффект. Кровь прилила к паху, дыхание сбилось, а когти непроизвольно впились в собственную ладонь. Афродизиак. Чертова ягода была природным афродизиаком. — Отпусти, Стайлз, — прорычал Питер, пытаясь отстраниться, но руки парня вцепились мертвой хваткой. «Это неправильно. Он под кайфом, он не понимает. Прекращай. Ты же не животное». Но голос разума звучал все глуше, заглушаемый звериным рыком инстинктов и желания. — Нет, — выдохнул Стайлз, прижимаясь лицом к его шее. Его горячее дыхание обжигало кожу. — Пожалуйста… Питер, мне плохо. Сердце колотится. И внизу… Ты должен… помочь. Ты пахнешь так… вкусно. Так, как никто никогда не пах… Ты нужен мне. Питер замер. Разум кричал, что нужно оттащить парня к ручью, окунуть его в ледяную воду, позвать остальных. Но инстинкты, усугубленные дурманом, который он вдохнул вместе с запахом Стайлза, брали верх. Когти непроизвольно царапнули кору дерева. — Ты не понимаешь, что говоришь, — прошипел Питер, чувствуя, как его собственное дыхание сбивается. — Я всё понимаю, — Стайлз поднял голову и посмотрел ему прямо в глаза. Взгляд был мутным, но осмысленным. В нем искрилась не только похоть, но и странная, пугающая нежность. Питер даже и не думал, что у Стайлза может быть такое выражение лица. Он медленно облизнул пересохшие губы. — Я хочу… чтобы ты был ближе. Это неправильно, но я… мне плевать. Мне нужно… Он потянулся и сам поцеловал Питера. Это был неуклюжий, дрожащий поцелуй, полный отчаяния и голода. Но для Питера этого оказалось достаточно. Он перехватил инициативу, углубляя поцелуй, прижимая Стайлза к себе так, что тот задохнулся от нахлынувших ощущений. Оборотень впился в его губы со всей страстью, на которую был способен, кусая и тут же зализывая ранки, пробуя Стайлза на вкус, который оказался еще более опьяняющим, чем запах ягод. Язык Питера властно скользнул в рот Стайлза, встречая такой же горячий и жаждущий ответ. Он хотел поглотить его, заполнить собой, стереть грань между «я» и «ты». Руки скользнули под футболку Стайлза, обжигая разгоряченную кожу прохладными пальцами. Парень выгнулся дугой, срываясь на всхлип. — Тише, — прошептал Питер ему в губы, между поцелуями. Его голос превратился в низкий и вибрирующий. — Только тише. Иначе нас услышат. Стайлз кивнул, кусая губы, чтобы сдержать рвущийся наружу стон, когда Питер принялся покрывать поцелуями его шею, спускаясь ниже, к ключице. Питер дразнил его, то проводя языком по пульсирующей жилке, то слегка прикусывая кожу, оставляя метки, которые через несколько часов превратятся в синяки. Он вдыхал его запах, смешанный с дурманом, и чувствовал, как теряет контроль. Мир сузился до точки их соприкосновения. Питер старался действовать быстро, но не грубо, борясь с разъяренным волком внутри. Он хотел быть нежным, но тело требовало подчинить, взять, сделать своей собственностью. Он осторожно уложил Стайлза на мягкий мох, нависая сверху. — Если хочешь остановиться — говори сейчас, — хрипло предупредил Хейл, глядя в его огромные, сверкающие от возбуждения глаза. Стайлз сам потянулся к пряжке его ремня. Это был ответ.

***

Скотт и Дерек нашли их только спустя полчаса. Дерек первым уловил знакомые запахи, смешанные воедино, и резко остановился, загородив дорогу Скотту. — Не ходи туда, — рявкнул он. — Что? Почему? Там Стайлз? — Скотт попытался обойти его. — С ним всё в порядке. Но если ты сейчас сунешься, тебе придется убить моего дядю, — устало сказал Дерек, закатывая глаза. — Пошли. Найдем другое место для привала. Скотт замер, до него медленно доходил смысл слов, и краска смущения залила его лицо до кончиков ушей. Тем временем у ручья Стайлз, наконец пришедший в себя, сидел, обхватив колени руками, и с ужасом смотрел на довольного Питера, который поправлял одежду. Оборотень чувствовал себя так, будто заново родился. Каждая клетка тела гудела от удовлетворения. Он поймал себя на мысли, что хочет повторить. Немедленно. И не только под действием ягод. — Я… я съел ягоды, — медленно проговорил Стайлз, вспоминая всё в деталях. Особенно ту часть, где Питер шептал его имя так, будто оно было единственным словом, которое он знал. — Я напился воды, съел ягоды… и захотел тебя. — Очень лестно, — мурлыкнул Питер, протягивая ему руку, чтобы помочь встать. — Это не лестно, это катастрофа! — взвыл Стайлз, но руку принял. Ноги всё еще дрожали, но уже по другой причине. — Я… и ты… Питер, ты же психопат! — Возможно, — согласился Питер, притягивая его к себе и целуя в висок. Этот жест был таким собственническим, таким нежным, что Стайлз на мгновение забыл, как дышать. — Но я психопат, который только что спас тебя от передозировки афродизиака весьма приятным способом. Так что либо ты сейчас заткнешься и пойдешь со мной, либо я оставлю тебя здесь разбираться со Скоттом и его щенячьими глазами. Стайлз открыл рот, чтобы выдать очередную тираду, но потом оглядел царапины на своих руках, вспомнил кое-какие моменты и то, как Питер смотрел на него после: не как на добычу, а как на что-то бесконечно ценное… и промолчал. Лишь покраснел еще гуще и позволил увести себя обратно в чащу. По дороге Питер наклонился к его уху. — Кстати, на обратном пути надо собрать этих ягод побольше. В целях научного исследования. — Питер! — возмущенный вопль Стайлза разнесся по лесу, спугнув стаю птиц. Но в этом вопле уже не было прежнего ужаса, только смущение и, если прислушаться, нотки смеха.