Часть 1
13 февраля 2026 г., 15:34
Мне нравилось наблюдать что с тобой происходит. Поэт, Сергей Есенин, странно любящий себя, свой образ, бегающий за славой как пес за течной сукой, распадается. Отыгрывать жизнь - ты. Отыгрывать жизнь, потакать всем своим капризам - ты. Продать душу за талант - тоже ты. Все себе позволить - ты. И загибаться конечно тоже тебе. Как подгнивший с корней клен. Картина - драматичная. Интересует вдохновляет.
Я наблюдаю как ты отыгрываешь жизнь. Cначала юный, еще по-смешнному подвижный сусальный мальчик - неоперевшийся - неловкие, смешные наряды, рубашки Иваны царевичи гимнастерки красные лакированные сапожки завитые волосы, матерные частушки — смех и фальшь с порога. Но язык - звон … Жизнь проходит быстро, ты поймал после меня ситцевую красную тряпку- роль хулигана, подмешал вечного русского водочного душонка в стихи. Грязь на монастырских стенах - Смотри-ка князь - Какая мразь -У стен кремлевских - Разлеглась. Кутить беспробудно - не видеть светлого дня пить не с кем и со всеми особенно по ночам писать а кто из тогдашних стоящих во весь рост не был так по-блядскому распят.
Распад, я не могу себе его позволить, чтобы не въебать строительства новой иной жизни, после пламенной, счастливой революции. Не подавал же даже вида когда ты пьяный и избитый весь в крови и следах нечистот встречался на заснеженных московских улицах возле известного блядушника в роли завсегдатая любителя рюмок и стаканов. Слюна и снег — один раствор. Как аккуратно и противоречиво чисто лежало изломанное тело, какую лиричную трогательную тень оно отбрасывало под светом вечного-блоковского фонаря Это стало моей любимейшей сладкоострой сценой. Делая лишь небольшую окружность- обхожу близко вокруг твоего распростертого тела, я замирал, со всех сторон наблюдал. Представлял, животворил все, все ситуации, Ты на асфальте, пьян и около.
На улице холод декабри и марты, если никто не поможет, нахлебничая свита разлетелась как мухи, можешь замерзнуть закоченеть живая кровь в твердый лед, прервать хриплое и свистящее дыхание. Завидев другого, идущего по улице, я быстро уходил, никогда не оглядывался. Помогут или сочтут по дурости пропащим решать судьбе.
Моя роль — не вмешиваться . Просто фиксировать, как даровитый актер вытягивает себе концовку. И какая это дерзкая разбитная роскошь — быть не актёром в этой пьесе, а тем, кто уже знает финальные титры .
Талант, поэт, настоящий языкотворец, без прочей бляди, ритмично капает себе дорогу в землю. вечно вокруг тебя шум и гвалт, Золотая голова истерично трясется, стихотворные крики в кабаках куда я забредаю после суток в ЛЕФе звучат удивительно чисто. Он же грязь- он же и цветок. Безумное, органичное сочетание - мне, чтобы стать голосом толпы, нужно горло драть медным криком. А толпа увлечена, увлечена грязью . Но срывается. Ямщик тянет поводья на себя, лошадь не должна ворваться за ограду моста. Взгляд - во взгляд электрическая тетива- чистый до странности разряд - но стоп - ни здесь, ни сейчас, никогда - наверняка не позволю.
Треплишься, как флаг на морском корабле, просишь других не уходить, перед другими выдерживать роль человека - хорошо, целостно - не видишь себя так ясно гадиной и ничтожеством можно. Как же до этого себя довел? И правда, как.
Я согласен, наше время стало отвратительным (я никогда не скажу это ни в слух ни в стихах, иное - ты), воздух отравлен, глухо и грязно жить, то ради чего следовало жить, медленно сгнило на наших глазах, к настоящему моменту не убереглось ничего. Сгущенные рты издателей, презрительное отношение властей, тигулевки, аресты знакомых, тебя на вылет, по касательной. Я со скрытым пенным восторгом наблюдал твое горение. Сколько сам себя короновал, лучший поэт России, «Соль земли» - соль на разрывах пустой души - соль — растворяется в грязи. ''Пророк Сергей Есенин’’ с хлюпом проигрался грязи.
Так чисто дышать в присутствии такой очевидной смерти.
То что ты пишешь, не отражает и части того что можно увидеть воочию - напросто наблюдая твою жизнь.
Я — жадный зритель.
Молчаливо, сам с собой начинаю азартное пари - сколько еще тебе носить свое тело по земле, когда ты произнесешь великий отказ, и подпишешь себе расстрельную строку как это будет ?
А, Сережа, как это будет ? Расскажи. Но ты на отплююшься, не захочешь увидеть.
Зависть застилает глаза. ‘’Я умиру под забором, а на нем будет висеть плакат с лозунгами Маяковского.’’. - передают все же, слышу твой голос Как смешно, я уже припас строки для сорокоуста ….если вдуматься, ты не видешь , как забавно ты обходишь своего преданного зрителя вниманием - что происходит со мной. А кто бы еще тебя понимал, и судьба у нас … двоиться.
Нас почтут цветами, на могилках, будут ходить многоножки незнакомцев, будут многотомные собрание сочинений, дряхлых книжонок, что свежесть потеряют, но верю - сохранятся звоном голоса. Тебе переберут и выпотрошат, чучело русского поэта - карикатура - будущая самоделка - лиричный самоцветик. Меня - на шест флага- на марш- на плакат- на шаг - на доморощенный бунт - а как иначе.
Но настоящие мы - наше грязное житие, больные противоречия, громкие слова и тихие крики, белые лучистые надежды живое буйство, восторги найденных слов, наши вечные мечты о счастье загниют, запоют с тобой в ледяной земле, вместе все разложиться, все спровоцированное горящим мозгом почует заплесневеет в земле щедро и слепо обложенной цветами. Как жаль что вижу это только я.
А может, это я тебя убиваю? Если я сохраняю творю смерть для себя, каждым взглядом из-за угла. Каждым несказанным словом. Я пишу тебе эти строки в голове, я рисую твою смерть, чтобы она была красивой. Я — твоя аудитория, требующая кровавого финала. Если бы я подошел тогда — ты бы жил? Или возненавидел за то, что я вмешался украл у тебя лучший жест? Мы молчаливо сговорились, Сережа. Ты — умереть. Я — смотреть. Ты помнишь сговор ?
Не плачь Афродита, не плачь Адонис, изломанный мужчина — в смерти плачущий мальчик - такие грустные глаза - такие хмурые брови и просящий в дрожи рот — не ври - я помню твое лицо ясное в безумие, ясное в исступлении как белый день - в свисте и натянутых, напряженных словах стихов лицо. Жаль по человечески конечно же жаль, но кто поверит твоей смерти. Смерть трагическая непредсказанная вызывыает слезы. А ты твой конец воспет тобой же, и как можно сочувствовать тебе - любя тебя- когда ты так стремился к этому. Какая жалость - наконец - отелился смертью. Как жаль. Как же жаль. Конец повернулся лицом.
Телеграмма пришла днем.
Я прочел.
Вышел на улицу.
Снег. Фонари еще не погасли.
И услышал в молчанье
Легкое дребезжание
Самой высокой струны.
Ощутимо же отсутствие после конца того, кто заменял тебе жизнь
Я стою ровно. На Ваганьковском как никогда высоки осины. Я поднял воротник. Потом подошел. Пленка сорвана. Ты накрашен ярко. Мертвых хорошо гримируют. Смотрю - глаза до сих пор живы - смотрят прямо на меня- в них ответ и вопрос. Насмешка, и что с тобой ?
Сочтемся.
(Лишь тишь)
