Баловство

***

Вертятся нежности на языке Но никто их не произнесёт Нам объясниться поможет паркет Это танго, и в нём можно всё

Три-четыре — Моя дорогая

      — Это просто баловство.       Говорит себе Илья, осматривая шею через отражение в зеркале. Укусов после встреч с Шейном много. Он вонзает зубы так, будто действительно верит, что оставляет метку, а не играется, сбавляя напряжение и глуша глупую тягу к сексу.       Ничего серьёзного тут нет.       Просто удобные свидания, цель которых растворить желание, провести то, что осталось от течек без риска получить неприятные последствия. Трахаться с альфами нельзя. Даже с теми, кто строит из себя образец праведности и морали, тем более с теми, кто в одной команде, тогда репутация и годы усилий полетят под хвост.       С омегами, когда ты тоже омега, всё иначе.       В целом, мир другой, когда ты омега и вынужден подстраиваться под мир, для которого ты навечно будешь «недосточным» едва ли не для всего. Нужно принимать гормоны для роста мышц и «глушения» течек. Репродуктивное здоровье летит к чёрту, как и возможность в будущем завести свою семью. Ни одному альфе не нужен будет такой перекаченный омега с перепадами настроений, травмами и отсутствием шанса родить здорового ребёнка.       Илья не расстроен.       Он никогда особо альф и не любил. Если только не девушек-альф, с теми будто проще, но и держаться рядом с ними долго совершенно нельзя. Рано или поздно начинаются разговоры о будущем, в ходе которых приходится унизительно врать. Не скажет же Илья, что вся его голова забита мыслями о другом омеге? Это даже звучит нелепо.       Ничего серьёзного между омегой и омегой быть не может.       Это баловство.       Способ снять напряжение.       Рядом с Шейном спокойно. Не на льду. Наедине. На льду они по-прежнему соперники, готовые порвать друг друга в клочья, готовые брюзжать слюной и ломать кости ради победы. Она важнее личных чувств. На первый план они выходят в номерах отелей, где можно немного отпустить себя: залезть в чужое «временное» гнездо, вдохнуть приятный сладковатый запах вишни и клёна, прилечь на секунду на грудь Шейна и «растаять» от его мурчания, а после и самому замурчать. Илья в те мгновения будто оказывается дома, в далёком детстве, когда мама была жива, когда можно было чувствовать себя любимым, когда не нужно было вечно что-то доказывать.       Секс с омегой отличается от секса с альфой тем, что Илья может расслабиться и не беспокоиться, что его желания не будут уважать, что резкий запах не будет резать ноздри, что в итоге всё пройдёт нормально и без паршивых последствий. С Шейном плохо не бывает. Он аккуратный, желанный и будто бы лучший. Он может и грубо, и мягко. Он приятно мурчит, баюкая после секса. Глаза у него глубокие, приятные, напоминающие какао, которое когда-то готовила мама. Илья каждым сантиметром тела ощущает безопасность.       Ему хорошо.       Но это всё ещё ничего серьёзного в себе не несёт.       Он знает это.       Ничего долгосрочного двое омег не построят.       Не зря об этом постоянно говорят на каждом углу. Если однополая связь между альфами — извращенство, потому что она совершается осознанно, то между омегами — простые, нелепые игры. Это же способ сбавить напряжение. Илья бы обязательно переметнулся на альфу, если бы мог кому-то из них доверять. Он не извращенец. Просто играется, просто так получилось, просто слишком поддался «удобству» и желанию снова ощутить себя дома.       Илья обязательно сойдётся с альфой.       Шейн — тоже.       Рано или поздно это определённо случится, и все эти мимолётные встречи закончатся. Это будет самым правильным и естественным исходом из всех возможных. Пока, правда, лишь Илья осознаёт горькую правду, а Шейн всё заглядывает в глаза, всё ловит слова, всё ластится, всё кусает шею, оставляя на ней яркие отметины.       Они ничего не значат.       Они никогда не сравнятся с меткой от альфы.       Но почему-то Илье так приятно рассматривать омежьи укусы Шейна на своей шее, представлять его рядом с собой, верить, что их встреча с альфами произойдёт не скоро. Просто пусть мгновение застынет. Пусть будет только это баловство.       Остального не нужно.       Даже если их раскроют — никакого резонанса не будет, никто не удивится, потому что отношения двух омег — игра от скуки и отсутствия альф. В мире спорта периодически всплывают подобного рода истории, но относятся к ним крайне снисходительно и почти сочувственно, говоря о проблеме одиночества омег в мире большого спорта.       Конечно.       Дело же именно в том, что рядом нет подходящего альфы, а не в том, что омегу хочется больше, что с другим омегой приятнее…       Нет-нет.       Виноваты альфы.       Они не готовы принять сломанного вдоль и поперёк омегу, привыкшего вечно кусать первым, чтобы никто не успел сделать этого раньше. Ни один альфа не сможет понять глубину отвращения к своему телу в сложные периоды.       На самом деле, вряд ли и каждый омега сможет.       А вот Шейн умеет.       Он не всегда понимает природу вспышек злости, но позволяет им случиться, огрызается в ответ и в этом будто больше поддержки, чем в чём-то ином. С Шейном по-настоящему хорошо. Его «метки» не кажутся чем-то унизительным, в его гнезде охота раствориться с головой, не оставив за собой ничего, бросив семью, вытягивающую все соки.       Если бы мама была жива, то, возможно, Илья бы чуть легче разобрался в том, что испытывает по отношению к такому же омеге.       А пока остаётся бесконечно долго сверлить взглядом «отметины», касаться их, с грустью думать, что скоро они сойдут и однажды на их месте окажется небрежный собственнический укус от альфы. От последнего тошно. Может быть, было бы легче, окажись Шейн альфой. Ему бы Илья смог довериться. Он и омеге-Шейну доверяет, просто грустит, что серьёзного ничего быть не может. Люди же говорят, что омеги просто балуются.       Илья и Шейн тоже играются.       Они не смогут создать никакой семьи, их никогда не будут воспринимать серьёзно, их отношения обречены закончиться как неловкий роман, нужный для удовлетворения биологический потребностей и не более того. Ничего серьёзного не случится.       Они не альфы.       Они не альфа и омега.       Они не беты.       Они обречены на провал.       Так ведь?

***